(Не) Идеальная семья

Глава 11. После

Анна

Я проснулась от резкой боли, видимо, повернулась во сне на больную сторону. За окном еще брезжил рассвет, но сна уже не было. Каждая мышца тела ныла, словно меня переехал грузовик. Осторожно села на край кровати, стараясь не издать ни звука.

Дверь кабинета была закрыта — Сережа так и остался ночевать там. Хорошо. Значит, есть время привести себя в порядок, прежде чем дети проснутся.

Я тихонько прокралась в ванную. В ванной я включила свет, и когда отражение в зеркале предстало передо мной во всей красе, из груди вырвался непроизвольный вздох ужаса. Левая сторона лица распухла так, что глаз превратился в щелочку. Синяк под ним казался почти черным, а губа, треснувшая в двух местах, увеличилась вдвое.

Плеснув в лицо холодной водой, я почувствовала некое облегчение. Из зеркального шкафчика достала две таблетки. Толстым слоем нанесла на лицо охлаждающий гель от отеков и, пока он действовал, обследовала остальные повреждения. Синяки на плечах и руках были не такими заметными, их можно скрыть одеждой. Ребра… тут ничего не поделаешь, придется двигаться осторожно.

Просидев двадцать минут на краю ванной, я смыла гель — отек значительно уменьшился, что не могло меня не радовать. Теперь можно использовать тональный крем, плотный, маскирующий, который применяла только в особых случаях. В особых случаях агрессии мужа. Слой за слоем накладывала его на синяки, растушевывала, добавляла пудру. Мне уже было наплевать, что подумает Сережа, я просто не хотела пугать детей.

Консилер под глаза, румяна на щеки, чтобы придать здоровый вид. Немного помады для губ поможет отвлечь от припухлостей. Оставалось самое сложное — тушь для ресниц. С правым глазом проблем не было, а вот левый… Полузакрытое веко делало задачу почти невыполнимой. Я осторожно приподняла его пальцем, стараясь не надавливать на болезненную припухлость, и попыталась добраться кисточкой до ресниц. Получалось плохо — веко тут же опускалось, и тушь размазывалась. Пришлось действовать по миллиметру, буквально выцарапывая каждую ресничку из-под опухшей кожи. В итоге левый глаз выглядел так, словно я красилась в темноте.

Я отступила от зеркала и критически осмотрела результат. Неплохо. Главное — не подходить слишком близко и не поворачиваться к свету. При беглом взгляде можно было принять за обычную усталость.

Из кухни донесся звук льющейся воды — муж проснулся. Сердце екнуло, но я заставила себя сохранять спокойствие. Нужно всего лишь пережить этот день, а завтра он уедет в очередную командировку, я и придумаю, как от него уйти.

Я вернулась в спальню, переоделась в домашнее платье с длинными рукавами, чтобы скрыть синяки на руках, и пошла на кухню.

Сергей стоял спиной ко мне, помешивая что-то на сковороде. Выглядел свежим и отдохнувшим, словно прошлый вечер ему только на пользу пошел. Вокруг царила чистота — ничего не напоминало о вчерашнем, кроме боли в моем теле.

— Доброе утро, дорогая, — сказал он, оборачиваясь с улыбкой.

Та же самая улыбка, которую он дарил мне каждое утро восемь лет подряд. Теплая, любящая, заботливая. Сейчас она показалась мне омерзительной.

— Доброе, — ответила я, кивнув.

— Садись завтракать. Приготовил твою любимую яичницу.

Он говорил обычным тоном, словно вчера мы мирно поужинали и легли спать в обнимку. Ни тени раскаяния в голосе, ни извинений, ни намека на то, что что-то произошло.

Я села за стол, стараясь двигаться естественно. Сергей поставил передо мной тарелку с яичницей-глазуньей — моей любимой. Видимо, вот они, извинения.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Кофе будешь?

— Да.

Я избегала его взгляда, сосредоточившись на тарелке.

— Как спалось? — спросил он, садясь напротив с собственной чашкой.

Внутри меня что-то взорвалось от ярости. Как он смеет спрашивать, как я спала, после того что устроил вчера? Как смеет сидеть напротив меня с заботливым выражением лица? Мне хотелось швырнуть в него горячий кофе, закричать, что спала я отвратительно, потому что в ночных кошмарах я видела его перекошенное от ярости лицо. Но я только сжала губы и ответила:

— Нормально.

— Хорошо. А то неважно выглядишь.

«Он что, издевается? Я точно уйду. Уйду навсегда. Он никогда больше не увидит ни меня, ни детей», — подумала я.

— Оденься красиво к родителям, — добавил он, поднимаясь. — И детей тоже приведи в порядок. Я пойду их разбужу.

Он направился к детской с тем же ласковым выражением лица, с каким говорил со мной. Образцовый муж и любящий отец. Отвращение к нему было настолько сильным, что меня едва не стошнило.

Я попыталась съесть яичницу и выпить кофе, но каждый глоток давался с трудом. Желудок сжимался от нервного напряжения, а разбитая губа болела при каждом движении.

— Доброе утро, мои дорогие! — услышала я голос Сергея из детской. — Кто хочет вкусный завтрак?

— Я! — радостно откликнулся Артем.

— Тогда быстро умываться и за стол!

Через несколько минут дети появились на кухне в пижамах, растрепанные и сонные. Артем сразу забрался ко мне на колени, но я осторожно пересадила его на соседний стул — каждое прикосновение к телу отзывалось острой болью.

— Доброе утро, — сказала я, и голос прозвучал приглушенно из-за припухшей губы.

— Мама, а почему ты странно говоришь? — Вика внимательно посмотрела и указала пальцем на свои губы. — Что это?

— Губу прикусила вчера, — соврала я. — Болит немного.

Сергей поставил детям тарелки с яичницей и включил телевизор на детском канале. Затем сел рядом с Артемом и взъерошил ему волосы.

— Сегодня к бабушке и дедушке поедем, — объявил он. — Будете послушными?

— Угу! — жуя свой завтрак, ответил Артем.

— Молодцы. А после обеда в парк сходим, на аттракционах покатаемся.

Дети оживились и стали спорить о том, на каких каруселях они будут кататься.

Я доела завтрак, почти не чувствуя вкуса. В голове пульсировала боль, а мысли путались. Как я проведу целый день, притворяясь, что все в порядке? Как буду отвечать на вопросы свекров?

— А теперь бегом с мамой смотреть мультики в гостиной, — сказал муж, когда дети доели. — А я пока посуду помою и займусь уборкой.

Я встала, стараясь не морщиться от боли. Дети побежали в комнату, а я поковыляла за ними.

В гостиной я осторожно опустилась на диван, подложив под спину мягкую подушку. Каждое движение отзывалось тупой болью, но хотя бы можно было вытянуть ноги. Дети устроились на ковре перед телевизором, Артем лег на живот и тут же прилип к экрану, а Вика прислонилась спиной к дивану поближе ко мне.

— Мам, а что смотреть будем? — спросила она.

— Выбирайте сами.

— «Иван Царевич и серый волк»! — крикнул Артем.

— Хорошо, — согласилась Вика, быстро нашла его, и мы приступили к просмотру.

Правда, я мультфильм только слушала, прикрыв глаза. Из кухни доносился мерный звон посуды, которую Сережа старательно складывал в посудомойку. Затем зашумел моющий пылесос, через десять минут его звуки переместились в прихожую. Муж деликатно прикрыл дверь в гостиную, чтобы не мешать нам звуками уборки.

— Мама, а можно еще один мультик? — прошептала Вика, когда титры поползли вверх.

Она наверно подумала, что я сплю. Открыв глаза, я улыбнулась ей.

— Конечно.

Вика переключила на следующий, а я снова закрыла глаза, слушая детские голоса на экране и звуки уборки и ощущая странное сонное спокойствие.

Через полчаса уборка закончилась. В квартире установилась тишина, нарушаемая только голосами мультяшных героев. Я приподнялась и взглянула на часы — уже половина первого.

— Ребята, закругляемся, — сказала я. — Скоро к бабушке с дедушкой идти.

— Еще чуть-чуть! — взмолился Артем.

— Нет, нужно собираться.

Я с трудом встала с дивана. В этот момент в дверном проеме появился Сережа, уже одетый в свою любимую рубашку и темные брюки.

— Ну что, семья, пора собираться? — спросил он с улыбкой. — Оденьтесь только красиво.

Дети неохотно оторвались от телевизора и пошли к себе. Я побрела за ними. Пока дети стягивали с себя пижамы, я выбирала им одежду. Для Вики — нарядное платье в мелкий цветочек, которое очень нравилось бабушке. Для Артема — рубашку с бабочкой и темно-синие брюки.

— Мам, а почему мы всегда так нарядно одеваемся к бабушке и дедушке? — спросила Вика, пока я заплетала ей косы.

— Потому что семейный обед — это особенная встреча.

— А если бы мы пришли в обычной одежде, бабушка расстроилась бы?

— Не расстроилась бы. Просто папе так нравится.

— Понятно, — кивнула дочка.

Когда дети были готовы, я отправила их к отцу и принялась за свой внешний вид. Выбрала строгое черное платье с высоким воротником — оно скрывало синяки на шее. Добавила жемчужные серьги, которые подарил Сергей на день рождения. Распустила волосы, чтобы они частично закрывали лицо.

— Готова? — спросил Сергей, когда я вышла в прихожую.

— Да.

Он оценивающе посмотрел на меня и кивнул с одобрением.

— Прекрасно выглядишь.

До дома родителей было минут десять ходьбы. Мы шли не спеша — Сергей нес пакет с пирогом, который я испекла вчера утром. Дети бежали впереди, радуясь солнечному дню.

Дверь открыла свекровь, вытирая руки кухонным полотенцем.

— Ой, как я рада вас видеть! — обрадовалась она, расцеловав детей. — Проходите скорее, у меня как раз все готово. Олег уже ждет.

В гостиной деверь листал журнал, но при нашем появлении отложил его в сторону и вышел в прихожую.

— Привет, семейство, — улыбнулся он, пожав руку Сереже. — Как дела?

— Отлично, — ответил муж. — Работаем, живем.

Я почувствовала на себе внимательный взгляд Олега. Он что-то заметил? Или мне кажется?

Свекор пригласил нас на кухню, и все стали рассаживаться на свои привычные места. Я медлила, пытаясь собраться с силами.

— Анечка, садись. — Свекровь чуть подтолкнула меня к столу. — Ты какая-то бледная.

— Просто устала. — Я медленно опустилась на стул, стараясь не показать, какую боль вызывает это движение.

— Устала? От чего? — Лидия Петровна с сомнением посмотрела на меня.

— Плохо спала, — соврала я.

Но когда я попыталась удобнее устроиться, резкая боль заставила меня замереть. Я выпрямилась, словно манекен.

— Аня, угощайся, — подвинула свекровь ко мне блюдо.

Я взяла вилку, но даже простое движение рукой отозвалось болью между лопатками. Отрезала крохотный кусочек, медленно пожевала.

— Ты чего? — снова спросила свекровь.

Муж бросил на меня предупреждающий взгляд.

— Она правда устала. Вчера с детьми полдня по городу мотались, — вмешался он.

Свекровь внимательно наблюдала за мной несколько минут, пока я с трудом справлялась с едой.

— Что-то мне не нравится твой внешний вид. Мне кажется, тебе нужно прилечь. Пойдем-ка, — сказала она.

Я попыталась встать изящно, но тело не слушалось, и мне пришлось опереться на стол обеими руками.

— Аня! — ахнула Лидия Петровна. — Что с тобой?

— Лида, да чего ты всполошилась?

— Ничего, все нормально.

— Господи, — прошептала она. — У тебя синяк.

— Где синяк? — спросил свекор, поднимаясь из-за стола.

За ним вскочили Олег и Сережа.

— Под глазом. А что с губами?

Лидия Петровна наклонилась ко мне, внимательно разглядывая лицо.

— Аня, что случилось? Ты упала?

Я молчала, чувствуя, как сердце колотится в груди. Сережа смотрел на меня с таким выражением лица, что стало страшно.

— Отвечай, что случилось? — настаивала свекровь.

— Она действительно упала, — ответил за меня муж. — Вчера на кухне поскользнулась.

Я посмотрела на детей — они сидели тихо, боясь пошевелиться. Потом на Олега — он рассматривал меня с тревогой и пониманием. И я, набравшись смелости, наконец произнесла:

— Он меня вчера ударил.

Глава 12. Спасение

Олег

— Что ты сказала? — побледнела мама.

— Аня! — резко одернул ее брат. — Прекрати нести чушь.

— Правду говорю, — твердо сказала она, подняв голову. — Он меня бил. И не только вчера.

Я посмотрел на ее лицо: теперь, когда правда была сказана, Аня словно освободилась от тяжести молчания — мне даже показалось, что спина ее выпрямилась, плечи расправились, она смотрела прямо на своего мужа без страха. Сергей встал, стиснув челюсти, и в его глазах мелькнуло что-то хищное, опасное. Он явно не чувствовал ни стыда, ни раскаяния, лишь ярость.

Вика сидела на стуле, сжавшись в комочек, и тихо плакала, прижав к лицу ладошки. Артем непонимающе смотрел то на мать, то на отца, а потом вдруг вскочил со стула, подбежал к матери и уткнулся головой в ее бедро.

— Боже мой, — прошептала мама.

Отец тяжело опустился на стул, а я встал, не в силах сдерживать подступающую ярость.

— Это неправда! — Сергей побледнел, глаза его забегали, язык заплетался. — Олег, это ты! Ты ее настроил против меня!

— Я? — Я наклонился к нему через стол. — Это я оставил синяки на ее лице?

— Никто не оставлял синяков! — Взревел он. — Она упала!

— Да? — Я тоже повысил голос. — Пойдем в комнату, разденем ее и посмотрим, как можно упасть на кухне так, чтобы сидеть было невозможно!

— Выведи детей, — тихо сказал отец матери, и от боли в его голосе брат осекся.

Аня пошатнулась и ахнула, когда Вика подбежала и тоже обняла ее. Мама быстро взяла плачущих детей и вывела из кухни. Через пару секунд послышался звук телевизора.

— Показывай, — твердо сказал я, переводя взгляд с Сережи на Аню.

— Даже не думай! — Заорал брат на жену. — Только попробуй раздеться перед ним!

Аня, всего секунду поколебавшись, с тем же решительным выражением лица медленно подняла край платья и обнажила живот и бока. На коже разлилось темно-фиолетовое, почти черное, пятно.

— Сын, — сказал отец, разглядывая побои, — объясни мне, как можно получить такие синяки, поскользнувшись на кухне?

— Она… она ударилась о стол, когда падала. — Сергей опустил глаза в стол.

— О стол? — Отец оттянул воротник трикотажного платья и оголил плечи, покрытые синяками. — Следы от пальцев на плечах — это тоже о стол?

Брат молчал.

— Отвечай! — крикнул отец так, что все вздрогнули.

Аня опустила платье и поправила воротник.

— Детям тоже достается. — Она совсем осмелела.

— Детей я ни разу не тронул! — всплеснул руками Сергей. — А эту потаскуху, не знаю, кто избил!

В этот момент отец перегнулся через стол и дал ему оплеуху. Брат хотел было дернуться, но поймал мой взгляд и сел на стул.

— Мы уходим, — сказал я, подходя к Ане. — Собирай детей.

— Куда уходим? — Аня испуганно посмотрела на меня.

— Ко мне. Домой вы с ним не вернетесь.

— Никуда вы не пойдете. — Брат вскочил со стула. — Это моя семья!

— Была твоей. — Я развернулся к нему. — Пока ты не поднял на них руку.

Он сделал шаг вперед, но отец преградил ему дорогу.

— Ты пойдешь домой и принесешь сюда вещи детей.

— Пап…

— Пошел вон! — крикнул отец.

Сергей постоял несколько секунд, потом резко повернулся, опрокинув стул, и вышел. Когда входная дверь хлопнула, я сел рядом с Аней.

— Тебе нужен врач, — тихо сказал я.

— Нет, все нормально.

— Аня, у тебя могут быть сломаны ребра.

— Не сломаны.

Через несколько минут вернулась мать, тихо прикрыв за собой дверь.

— Дала им конфет, включила мультики погромче, — сказала она, садясь за стол. — Сказала, что взрослые иногда ссорятся, но это не их вина. Вика очень испугалась.

Повисла тяжелая тишина.

— Анечка, — тихо сказала мама, взяв невестку за руки, — расскажи нам все.