(Не) Идеальная семья
- -
- 100%
- +
— Ты какая-то тихая сегодня, — сказала я, поправляя ей челку. — Что-то случилось?
— Все нормально, — улыбнулась дочка. — Опять с математикой не получается.
— Покажешь потом, вместе разберем, займись пока русским, — я чмокнула ее в макушку.
Я заглянула в гостиную — Артем тем временем высыпал на ковер целую коробку машинок и начал строить для них гараж и заправку, с рычанием и жужжанием изображая звуки моторов.
— Артемка, иди сюда на минутку, — позвала я его на кухню. — Поговорим.
— А что? — Он подошел, все еще держа в руке красную пожарную машину, которую только что «заправлял» в воображаемом гараже.
Я присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, и мягко взяла его за руки:
— Сынок, ты сегодня подрался с Димой. Толкнул его так сильно, что он упал и ударился.
— Я не хотел! — быстро сказал Артем, опуская глаза. — Он взял мою машинку, а я ее для гаража приготовил.
— Понимаю, что тебе было обидно, солнышко. Никому не нравится, когда берут твои вещи без разрешения. Но подумай, а если бы ты так сильно толкнул маму или Вику? Тебе было бы приятно видеть, как они плачут от боли?
Он покачал головой, по-прежнему не поднимая глаз.
— Но папа же говорил, надо давать сдачи, если обижают, — пробормотал он неуверенно.
— Папа хочет, чтобы ты был смелым и не давал себя в обиду, это правильно, — я осторожно подбирала слова, не желая подрывать авторитет Сережи. — Но знаешь, что такое настоящая сила? Это когда ты можешь решить проблему, не причиняя боль другим. Можно было сказать Диме: «Это моя машинка, отдай, пожалуйста». А если не послушается — позвать воспитательницу.
— А если она не поможет?
— Тогда можно просто взять другую машинку и поиграть с ней. В садике их много, и все одинаково интересные.
Артем задумчиво покрутил свою пожарную машину, явно пытаясь понять мою логику.
— Хорошо, — сказал он и прижался ко мне. — Я извинюсь перед Димой.
— Это очень правильный поступок, мой дорогой, настоящий мужской поступок, — я крепко обняла его.
Проводив сына в гостиную, я поняла, что нужно срочно чем-то заняться, иначе сойду с ума от ожидания. Руки требовали работы, голова — отвлечения от тревожных мыслей. Решив перебрать вещи, я наткнулась в шкафу на памятную коробочку, в которой хранились выписной конверт, носочки и шапочка Артема. И сразу вспомнился тот день, когда Сережа впервые взял сына на руки. Он так боялся его уронить, держал неуверенно, словно хрустальную вазу. А Артем спокойно сопел у него на груди, крошечные пальчики сжались в кулачки. Сережа не мог оторвать от него взгляд.
— Смотри, какие у него длинные ресницы, — шептал он мне тогда. — И носик точь-в-точь как у тебя.
После рождения сына муж действительно изменился — стал мягче, терпеливее.
— Растет настоящий мужчина, — гордо говорил Сережа, когда трехмесячный Артем крепко схватил его за палец. — Крепыш!
Почти два года в доме царила удивительная гармония. Сережа вставал к сыну по ночам, терпеливо укачивал, когда тот плакал от коликов. Учил Вику быть старшей сестрой, объяснял, как держать бутылочку, как развлекать брата погремушками. Но потом что-то начало меняться. Может быть, когда Артем научился ходить и стал более самостоятельным? Или когда на работе появились новые проблемы? Сережа постепенно становился требовательнее, нетерпеливее к детским капризам.
— Мам, проверишь математику? — спросила Вика, вернув меня в реальность.
Я быстро вытерла выступившие слезы и обернулась к дочке.
— Конечно.
Мы прошли в гостиную, где Артем все еще возился со своими машинками. Я пролистала Викину тетрадь.
— Молодец, все правильно решила.
— А можно теперь мультик посмотреть? — спросила Вика. — Домашка вся готова.
— Можно, конечно.
— Есть хочется, — сказал Артем, усаживаясь с сестрой у телевизора.
— Через двадцать минут будет готово, — отчиталась я с улыбкой.
Действительно, пора было кормить детей. «Горе мать!» — отругала я себя и отправилась на кухню.
Поглощая макароны с сосисками, дети наперебой по третьему кругу рассказывали новости сегодняшнего дня. А я задумалась о том, что дети, кроме этого незатейливого блюда, ничего не едят и как уйти от мужа. Первое исправить возможности не было, а второе… Неужели я всю жизнь буду жить в страхе, подстраиваться под чужое настроение и объяснять синяки неудачными падениями?
Но альтернатива пугала меня еще больше. Куда идти с двумя детьми на руках? Снимать жилье на библиотечную зарплату нереально. Поэтому, когда родился Артем, я решила дождаться его совершеннолетия.
— Мам, котенок нашел маму! — радостно закричал сынок, указывая пальцем на экран. — Смотри, как они обнимаются!
— Вижу, солнышко. Хорошо, что нашел.
— А можно еще один посмотреть? — попросила Вика.
— Конечно, — согласилась я. — Только в гостиной.
Дети с топотом выбежали из кухни. А я принялась отбивать мясо для Сережи.
Когда с готовкой было покончено, я пошла в гостиную и села рядом с детьми на диван, Артем тут же прижался ко мне боком, не отрываясь от экрана. По телевизору показывали историю про маленького медвежонка, который учился быть храбрым.
— Мам, а ты боишься темноты? — вдруг спросил сын.
— Иногда, — честно ответила я. — А ты?
— Тоже. А папа ничего не боится.
— Знаешь, все люди чего-то боятся.
Артем ничего не ответил и продолжил просмотр. Тут пришла смс-ка от мужа: «Буду в 21».
— Мам, — тихо позвала меня Вика.
— Да, солнышко?
— Мам, я спать хочу.
— Сейчас? Ты же хотела папу увидеть.
— Хотела. Но устала.
Я села рядом с ней и обняла.
— Папа соскучился. Будет расстроен, если ты его не встретишь.
Она кивнула и прижалась ко мне. Ее маленькое теплое тельце дрожало от напряжения.
— Ты чего, моя милая, плохо себя чувствуешь сегодня? — я приложилась губами к ее лбу.
— Нет, мам, все нормально.
Но я чувствовала, что она мне врет.
— Потерпи немного, ладно? Встретим папу, и я тебя уложу.
Вика кивнула, отодвинулась от меня и снова уткнулась в телевизор.
Ровно в девять раздался звук ключей в замке.
— Папа! — закричал Артем и выбежал в прихожую.
Вика тоже пошла навстречу отцу, но без особого энтузиазма. Я встала с дивана, поправила кофту и распустила волосы. Тревога достигла пика.
— Привет, родной! — услышала я голос Сережи из прихожей. — Как дела? Соскучился?
— Да! А ты что привез? — громко спросил Артем.
— Сейчас посмотрим. А где мама? Где моя красавица?
Когда я вошла в прихожую, то на секунду остановилась, глядя на мужа. Он выглядел прекрасно — загорелый, отдохнувший, в том самом темно-синем костюме, который так шел к его спортивной фигуре. И я вспомнила, почему когда-то влюбилась в него — этот уверенный взгляд, эта улыбка.
— Привет, любимый, — сказала я.
Он крепко обнял меня и поцеловал в губы. От него так приятно пахло, что при каждых объятиях я теряла голову, как в первый раз.
— Соскучилась? — спросил он, заглядывая мне в глаза своим проницательным взглядом.
— Очень.
— Дочь, подойди обними папу, — позвал он Вику, которая все еще стояла в сторонке.
Она послушно подошла, и он поднял ее на руки, крепко прижав к себе.
— Моя умница! Как дела в школе? Все хорошо?
— Да, папа. Получила пятерку по математике.
— Вот молодец! Горжусь тобой. — Он чмокнул ее в щеку и отпустил. — А теперь бегом в комнату смотреть подарки!
Артем весело побежал в детскую, Вика безрадостно поплелась за ним.
— Что с ней? — поинтересовался муж.
— Говорит, устала, спать хочет.
В гостиной мы все сели прямо на пол, даже Сережа в своем костюме.
— Сынок, это для тебя! — Он достал синий грузовичок с резиновыми колесами и откидывающимся кузовом.
— Ого! — Артем схватил машинку и тут же начал катать ее по полу. — А что в нем можно возить?
— Что угодно — песок, камешки, игрушки. Это профессиональный самосвал.
— Что нужно сказать? — напомнила я сыну правила вежливости.
Артем кинулся отцу на шею и поблагодарил на ухо.
— А для моей принцессы, — Сережа достал длинную коробку, — специальный подарок.
Вика осторожно взяла коробку и открыла ее. Внутри лежал небольшой складной мольберт с холстом и набором акварельных красок.
— Папа! — впервые за вечер ее глаза загорелись. — Настоящий мольберт!
— Теперь ты сможешь рисовать, как настоящая художница. И краски там профессиональные, не детские.
— Спасибо! — Вика встала и обняла отца.
— А это для самой лучшей жены на свете. — Он подошел ко мне с изящной коробочкой.
— Спасибо, дорогой, — сказала я, доставая из упаковки шелковый брендовый шарф. — Очень красивый.
— Подходит к твоим глазам, — улыбнулся он с довольным видом.
У Сережи был настоящий талант к выбору подарков. Он всегда умел угадать, что именно нужно человеку, что его обрадует. В одной из поездок в Грецию, когда мы гуляли по набережной Салоников, он заметил в сувенирной лавке крохотную кофейную чашку с оливковой веточкой. Сережа сразу вспомнил о моей начальнице, Галине Ивановне, и купил эту чашку для нее. Невозможно описать восторг старшего библиотекаря, когда я вручила ей этот подарок.
Я пригласила всех к столу — убедив мужа, что дети овощи сегодня уже ели, я сделала им горячие бутерброды, а Сереже подала отбивные.
— Контракт подписали на отличных условиях. Заказчик оказался человеком серьезным, не то что некоторые…
— Некоторые? — поинтересовалась я.
— Которые обещают одно, а делают совсем другое, — коротко ответил муж.
Сережа считал, что не способна осознать специфику его дела, поэтому не посвящал меня в подробности своей работы. Все разговоры сводились к подписанному или не подписанному контракту.
— Это хорошо, — ответила я, накладывая ему картофель и наблюдая, как он с аппетитом принялся за мои отбивные.
— Отель был приличный, но еда там была отвратительная. Три дня мечтал о твоих отбивных. — Он отрезал кусок мяса и одобрительно кивнул. — Идеальные, как всегда.
После того как дети легли спать, мы с Сережей продолжить разговор в спальне. Когда мы легли в постель, он обнял меня и притянул к себе.
— Ну, рассказывай подробнее, как прошли эти дни без меня, — сказал он, поглаживая мои волосы. — Скучно тебе не было?
— Не то чтобы скучно, — ответила я, устраиваясь поудобнее у него на плече. — Просто по-другому. Тише как-то.
— А дети как себя вели? Слушались?
— В основном да.
— Как это, в основном?
— Ну, одна половина наших детей вела себя хорошо, а вторая — не очень, — пошутила я. — Ему всего пять, что с него возьмешь?
Сережа рассмеялся.
— Галина Ивановна передавала тебе привет, — я сменила тему. — Спорим, она ждет подарка.
— А я ничего ей не привез. — Сережа довольно хмыкнул и поцеловал меня в макушку. — Пусть ждет Новый год.
Я любила такие вечера. В такие мгновения казалось, что мы живем нормальной жизнью. Я потянулась к нему, но он отстранился.
— Я очень устал.
Он снова поцеловал меня, отвернулся и через несколько секунд засопел.
Я лежала рядом с мужем, которого любила больше жизни, в красивой квартире. У нас двое прекрасных детей. Но я понимала, что не могу так больше. Когда-нибудь я обязательно уйду от него. Не знаю когда, не знаю как, но уйду.
Глава 9. Союзник
Олег
Предложение Светы посетить психолога было интересным. Но я не знал, о чем вообще говорят на таких сеансах. Наверно, рассказывают про детство? Или про отношения с родителями? У меня с родителями все нормально, просто они всегда больше любили старшего сына. Не слишком тщательно обдумав план действий, в субботу утром я стоял перед дверью с табличкой «Елена Андреевна Сомова, психолог» и чувствовал себя полным идиотом. Здоровый лоб пришел к психологу, чтобы разобраться в проблемах на любовном фронте. Звучит достаточно убедительно потому, что это была чистая правда. На самом же деле, я вовсе не хотел решать свои проблемы с девушками, моей целью было разузнать побольше о том, как помочь Ане и детям.
— Проходите, — раздался мягкий голос, когда я постучал.
Кабинет оказался уютным — мягкие кресла, приглушенный свет, на подоконнике цветы. Елена Андреевна выглядела лет на сорок пять, короткие седеющие волосы, добрые глаза за очками в тонкой оправе.
— Располагайтесь. — Она указала на большое кожаное кресло. — Олег, верно?
Я кивнул.
— Чай? Кофе? — предложила Елена Андреевна.
— Спасибо, не нужно.
Она села напротив, положив блокнот на колени. Движения ее были спокойные, неторопливые, и я почувствовал себя чуть увереннее.
— Расскажите, что вас привело ко мне.
Я сел, сложив руки на коленях, и понял, что не знаю, с чего начать. С минуту я молчал, разглядывая кабинет. На стене висел диплом МГУ, рядом — сертификаты о повышении квалификации. На полке стояли книги по психологии, корешки которых истрепались от частого использования.
— У меня проблемы с отношениями, — выдавил я наконец. — То есть их вообще нет. Отношений.
— Понятно. А как давно вы заметили проблемы?
— Да всегда, наверное. В смысле, девушки были, но ничего серьезного. Последняя сказала, что я эмоционально недоступный, — повторил я то, что сказал Свете.
Елена Андреевна кивала, делая пометки в блокноте.
— А сами как считаете — это правда?
Я задумался. Правда ли? Наверное, да. Но откуда эта недоступность? Может быть, от постоянного чувства, что я неудачник? Что рядом со мной есть пример того, каким должен быть настоящий мужчина — мой брат.
— Наверное, правда, — признался я. — Но я думаю, это связано с тем, что я постоянно сравниваю себя с другими. В первую очередь с братом.
— Расскажите подробнее, какой он.
— Харизматичный. Умеет убеждать, располагать к себе. Родители от него без ума, друзья его обожают. Да все от него в восторге.
И тут я понял, что готов рассказать о том, что меня жрет не зависть, а злость на него. У него есть все, о чем мечтает любой мужчина, но он этого не ценит. Плохо обращается с женой, которая его обожает. Пугает детей. А я, который был бы идеальным мужем и отцом, сижу один.
Я глубоко вдохнул и начал издалека. Рассказал про то, как в детстве мы с братом были близки, как он меня защищал. А потом — про взрослую жизнь, когда наши пути разошлись кардинально.
— Он создал свой бизнес, женился на красавице, родил двоих детей. А я… — я пожал плечами. — Все та же работа вот уже десять лет. Карьерного роста никакого — я не умею идти по головам. В личной жизни тоже пустота.
— И что вы чувствуете по этому поводу?
«Типичной вопрос киношных психологов», — подумал я.
— Злость. И на себя, и на него. Потому что у него есть все, а он этого не ценит.
— В каком смысле не ценит?
— Он жену свою… плохо с ней обращается. Дети его боятся. А у меня даже такого нет — ни жены, которую мог бы не ценить, ни детей, которые бы боялись.
Елена Андреевна подняла голову от блокнота.
— То есть вы завидуете брату даже в том, что считаете неправильным?
Вопрос прозвучал как пощечина. Я открыл рот, чтобы возразить, но понял — она права.
— Получается так, — тихо сказал я.
— Интересно. А как вы думаете, что мешает вам добиться того же самого — карьеры, семьи?
Я задумался. Что мешает? Характер? Обстоятельства? Невезение?
— Наверно, я слишком осторожный. Он всегда знает, чего хочет, и добивается этого.
— И как он добивается?
— Любой ценой. В работе, в семье — везде. Он не привык, чтобы ему возражали.
— И вы хотите такую же семью, которая вам и слова поперек не скажет?
— Нет! — воскликнул я. — Я хочу нормальную семью. Где любят и уважают друг друга.
— Тогда при чем тут зависть к брату?
Этот вопрос поставил меня в тупик. Действительно, при чем?
Я заметил на ее столе фотографию — женщина с двумя детьми на пляже, все улыбаются. «Вот она знает, что такое счастливая семья», — подумал я. Елена Андреевна терпеливо ждала, пока я соберусь с мыслями.
— Олег, а что, если ваша проблема не в том, что у брата есть то, чего нет у вас, а в том, что вы не знаете, чего хотите на самом деле?
— Как это?
— Ну, вы говорите — хочу карьеру, как у брата. Хочу семью, как у брата. Но при этом осуждаете его методы. Возможно, дело не в том, чтобы получить то же самое, а в том, чтобы понять — а действительно ли вы этого хотите? Я почувствовал, как что-то встает на свои места в голове.
— То есть я завидую не тому, что у него есть, а самому факту, что у него что-то есть?
— Возможно. Давайте подумаем, чего хотите именно вы? Своими методами, в соответствии со своими ценностями.
— Я не думаю, что у меня получится.
— А вы уверены, что у него получилось? — мягко спросила она.
Я задумался, а в самом деле, насколько высоко он поднялся в жизни, настолько же низко пал в моих глазах после новостей от Ани.
— Вы знаете, есть такое понятие — кризис среднего возраста, — продолжила Елена Андреевна. — Когда человек оглядывается на прожитые годы и понимает, что идет не туда.
— И что с этим делать?
— Использовать как возможность. Сомнения показывают, что вы готовы к изменениям.
Она налила воды из графина в два стакана, протянула один мне.
— Итак, вы хотите здоровых отношений и работы, которая приносит удовлетворение. — Она ласково улыбнулась и опустила глаза в блокнот. — Подумайте, что вам мешает к этому стремиться, кроме упомянутой вами зависти к брату.
Я почувствовал, как внутри поднялась волна раздражения. «Что мешает? Да все мешает!» — подумал я. Мой характер, обстоятельства, возраст — список можно продолжать до бесконечности. Я поймал себя на мысли, что не хочу здесь больше находиться. Сидеть здесь, жалеть себя, разбирать по косточкам свои неудачи с женщинами… Мне стало противно от самого себя. Уж лучше быть одному, чем страдать, как Аня. Я заметил, что ерзаю в кресле, то скрещиваю руки, то кладу их на подлокотники. Елена Андреевна этого, кажется, не замечала, но я чувствовал себя неловко. В школе на экзаменах было проще — там я хотя бы знал, какой ответ от меня ждут. А здесь что? Рассказывать чужому человеку, какой я неудачник?
— Слушайте, — резко встрял я. — Мне кажется, разговор пошел не в то русло. А можно о другом поговорить? Лучше скажите — что делать с тем, что я рассказал про брата и его семью?
— Хорошо. Что именно вас беспокоит в ситуации с невесткой?
— Я не знаю, как ей помочь. Она отрицает проблемы, а брат запретил мне с ними общаться.
— Понимаю. А что вы уже пытались делать?
— Говорил с братом напрямую — он разозлился. Пытался поддержать ее — она испугалась. Чувствую себя бесполезным.
— Это распространенная ситуация. Расскажу, в чем тут сложность…
Мы говорили еще полчаса. Елена Андреевна объяснила мне про цикл насилия, про то, как формируется зависимость у жертв. Но главное — она помогла мне понять, что моя зависть к брату и желание помочь его семье — это части одной проблемы.
— Самое важное, — сказала она, — не пытаться ее убеждать в том, что она жертва. Помните, жертва насилия сама должна захотеть уйти. Вы можете только создать безопасное пространство для этого осознания.
— А как это сделать?
— Просто быть рядом. Не критиковать их выбор, не давать советов, пока не попросят. И показать своим примером, что бывают другие модели отношений.
— Своим примером?
— Конечно. Если вы сами разберетесь со своими приоритетами, найдете свой путь к счастью, это может стать для них… скажем так, альтернативным образцом.
Я вспомнил Свету и ее слова про «мальчиков на перевоспитание». Кажется, мне нужно будет перевоспитать девочку — Аню.
Сессия подходила к концу, и я понял, что получил больше, чем ожидал. Не только понимание своих проблем, но и план действий.
— Приходите через неделю, — сказала Елена Андреевна, закрывая блокнот. — Посмотрим, как будете себя чувствовать. И помните — изменения требуют времени. Не торопитесь.
— А если… если моя невестка захочет к вам прийти, вы ее примете?
— Конечно. Но это должно быть ее решение, не ваше.
— Спасибо. До свидания.
— До свидания, Олег, — улыбнулась Елена Андреевна.
Выходя из кабинета, я чувствовал какую-то опустошенность. Час разговора, а в голове каша. С одной стороны, вроде что-то прояснилось. С другой — появилось еще больше вопросов. Спускаясь по лестнице, я думал: а не зря ли я все это затеял?
Дома я решился позвонить Ане. Даже если Сережа будет рядом, я думаю, она просто не возьмет трубку.
— Олег? Привет! — весело сказала Аня. — Что-то случилось?
— Нет, все нормально. Просто хотел узнать, как дела.
— Да, все… все хорошо. — в трубке послышался какой-то шум. — Сережа на работе, а мы с ребятами в парке.
— А-а-а, понял. Я тут сходил к психологу, можешь себе представить? — рассмеялся я. — Света, коллега, посоветовала. Говорит, пора разобраться, почему у меня жизнь не складывается.
— И как? — с интересом спросила Аня.
— Знаешь, неожиданно полезно оказалось. Я всегда думал, что психологи — это ерунда, а тут… Оказывается, у меня кризис среднего возраста.
— В тридцать два года?
— Представь себе.
Аня промолчала.
— Слушай, а почему бы и тебе не сходить? — как бы между прочим добавил я. — Ты же мать двоих детей, на тебе такая ответственность. Может, полезно было бы разобраться в себе?
— Не знаю… — неуверенно ответила она. — Вообще-то мне некогда.
Я мысленно повторил себе слова психолога: «Жертва сама должна захотеть уйти».
— В общем, я не настаиваю, подумай об этом, — посмеялся я. — Завтра увидимся у родителей.
— До встречи. — Она тихо рассмеялась.
Положив телефон, я откинулся на спинку дивана. Было приятно услышать спокойный, даже расслабленный, голос Ани. Я отправил ей контакт Марины Викторовны. Через минуту пришел ответ: «Спасибо. За все». Впервые за последние недели я почувствовал, что делаю что-то правильное. Может быть, и правда есть шанс изменить эту ситуацию к лучшему.
Глава 10. Точка невозврата
Анна
Домой из парка мы вернулись только к девяти вечера. Дети выпросили кафе с игровой комнатой, а я не снова не смогла им отказать. Уставшие, но сытые и довольные, мы ехали в лифте. Артем рассказывал Вике, как большая рыжая утка отняла у маленькой кусочек хлеба, а дочка смеялась, представляя эту сцену. У нее на щеках горел румянец от прохладного воздуха, а в глазах светилась та беззаботная радость, которую я так редко видела дома.
— Мам, а завтра тоже можно в парк? — спросил Артем, дергая меня за руку.
— Посмотрим, солнышко, что папа скажет.
Слова вылетели сами собой, и я тут же пожалела о них. Лица детей мгновенно изменились — радость сменилась досадой.
Между восьмым и девятым этажом я услышала музыку, громкую, с басами, которые заставляли вибрировать стены. Когда двери лифта открылись, я поняла, что доносилась она из нашей квартиры. Сердце екнуло — муж должен был вернуться очень поздно.
— Папа дома? — спросила Вика.
— Похоже на то.
Я достала ключи, но дверь оказалась не заперта. Войдя в прихожую, я сразу почувствовала тяжелый запах пива и чего-то еще — кислый, неприятный аромат, который всегда сопровождал мужа в редкие дни особенно плохого настроения.
— Тихо, — шепнула я детям. — Идите в свою комнату.
Артем и Вика быстро прошмыгнули мимо гостиной, стараясь не смотреть на отца. Сережа сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик, в руке — почти пустая бутылка пива. Саундбар орал, но он смотрел не на экран, а в одну точку на стене. Завидев меня он медленно повернул голову. Глаза были красные, а лицо имело ту особенную каменную маску, которая всегда предвещала беду.
— А, семейство вернулось, — проговорил он, и в голосе слышалась едва сдерживаемая злость. — Хорошо погуляли?
Дети высунули головы из-за двери своей комнаты.
— Закройте дверь, — сказала я им, не отвечая на вопрос мужа. Сережа уставился на меня мутным взглядом.
— Я спрашиваю: хорошо погуляли?
— Нормально, — ответила я, раздеваясь. — А ты что так рано вернулся?
Вопрос был ошибкой. Лицо мужа побагровело.
— Рано? — Он допил пиво и с силой поставил бутылку на стол. — Может, мне еще разрешения спрашивать, когда домой приходить?
Я прошла в кухню и стала убирать пустые бутылки и упаковки из-под какой-то сушеной рыбы и сосисок в мусорный мешок. Руки дрожали — я чувствовала все признаки надвигающейся бури. Через пару минут музыка стихла, и муж появился в дверном проеме, опираясь плечом о косяк.
— Знаешь, что сегодня произошло? — спросил он, и я поняла, что ответа он не ждет. — Тот придурок Ковалев в последний момент передумал подписывать контракт. Сегодня утром звонит…
Я обернулась.
— Как передумал? Вы же все согласовали.