- -
- 100%
- +
— Подстричь и уложить, — говорю я стилисту, и мой голос звучит чужим даже для моих собственных ушей.
— Как обычно? — спрашивает он, уже доставая знакомые инструменты.
— Нет.
Мои пальцы лихорадочно листают глянцевый журнал, пока не находят нужную страницу. Вот оно — каре до подбородка, четкие, почти хирургические линии, никакой небрежности, никаких полутонов.
— О, это вам пойдет! — восклицает парикмахер, и в его глазах загорается тот самый профессиональный азарт.
Я молчу.
Мне плевать, "пойдет" или нет.
Мне нужно, чтобы было по-другому. Чтобы, глядя в зеркало, я увидела другого человека — того, кто способен на войну.
Первая прядь падает на пол.
Потом вторая.
Третья.
Ножницы стучат, будто отсчитывают секунды до завтрашнего дня. В зеркале мое отражение меняется с каждым срезом — глаза кажутся больше, скулы острее, взгляд — холоднее.
Увидит ли он?
Заметит ли?
Или уже настолько разучился смотреть мне в лицо?
Вечер застает меня в примерочной спортивного магазина. Я стою перед зеркалом в пятых по счету леггинсах, критически изучая каждую складку, каждую линию.
— Мне нужны такие, которые подчеркивают каждую мышцу, — говорю я продавщице, и мой голос звучит так, будто я заказываю оружие, а не одежду.
— Собираетесь кого-то сразить? — ухмыляется она, явно довольная своей шуткой.
— Да, — отвечаю я, глядя своему отражению прямо в глаза. — Себя.
Черные, с едва заметным блеском — они облегают тело, как вторая кожа. Топ, подчеркивающий талию. Кроссовки, в которых можно бежать — или нападать.
Кассир упаковывает покупки, а я чувствую, как внутри растет что-то новое — острое, колючее, готовое к бою. Двери магазина распахиваются, и холодный вечерний воздух бьет в лицо.
Я выхожу, сжимая пакеты, и понимаю: завтра я переступлю порог не просто фитнес-клуба.
Я вступлю на поле боя.
Глава 7. Не просто тренер
Часы показывают десять, когда дверь, наконец, открывается. Андрей переступает порог, его пальцы расстегивают пальто с той небрежной грацией, которая когда-то заставляла мое сердце биться чаще.
Я сижу в гостиной, сжимая в ладонях чашку с чаем - на этот раз без соли.
На экране мелькают кадры сериала, но я не вижу лиц актеров, не слышу реплик. Голоса сливаются в монотонный гул, словно доносящийся из-под воды.
Ложка звенит о фарфор, когда я невольно вздрагиваю от скрипа ламината под его ботинками. Он останавливается в дверном проеме, его тень ложится на спинку дивана, почти касаясь моего плеча.
— Ты еще не спишь?
Его голос звучит слишком громко в этой тишине.
Делаю медленный глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость обволакивает язык, но не могу различить вкус - только тепло, только боль.
— Ждала тебя, — отвечаю я, и мои слова повисают в воздухе, тяжелые, как свинец.
На экране кто-то смеется. Искусственно. Натянуто. Как и эта наша жизнь последние месяцы.
— Зачем? Я же говорил, что задержусь.
— Ты не ответил на мой звонок.
— Было совещание.
— В восемь вечера?
Он вздохнул, подошел, сел рядом.
— Лен… Ты что-то не так себя ведешь.
Я повернулась к нему.
— А как я должна себя вести?
Он смотрел на меня, и вдруг его глаза расширились.
— Ты подстриглась.
— Да.
— Почему?
— Просто так. Разве стрижка должна происходить почему-то?
Он хотел что-то сказать, но я встала.
— Я спать. Завтра рано вставать.
***.
Темнота сгущается вокруг — в сердце и за окном — плотная и безжалостная, как правда, которую я теперь знаю.
Я лежу неподвижно, стиснув зубы до боли, и слушаю.
Как он дышит.
Ровно. Глубоко. Спокойно.
Как будто не предал. Как будто не врал.
Его дыхание — медленное, размеренное — режет мне слух.
Он спит. Спит так легко, будто не оставил за собой руин.
Будто не разорвал меня изнутри.
Я сжимаю кулаки под одеялом, ногти впиваются в ладони.
Он здесь. Всего в нескольких сантиметрах. Его рука лежит на одеяле — та самая рука, что гладила ее кожу.
Я ненавижу его за этот сон.
Ненавижу за то, что он может спать.
А я нет.
Не теперь.
Не после всего.
Тени на потолке, кажется, шевелятся, принимая очертания ее лица — того, что я еще не видела, но уже ненавижу.
Завтра.
Завтра я увижу ее.
А сегодня…
***
Сегодня я просто лежу и слушаю, как дышит человек, который убил нас, даже не заметив.
***
Будильник прозвенел в шесть, но мои глаза были открыты еще до его звона — всю ночь я ворочалась, перебирая в голове возможные сценарии сегодняшней встречи.
Всякие.
Разные.
Ото всех тошнит.
Кофе, который я варила на автомате, оказался горьким даже без соли. Душ не смыл это липкое ощущение тревоги, а помада, которую я наносила с особой тщательностью, оставила на зубах противный восковой привкус.
Рабочий день пролетел мимо и в норме бы порадоваться этому…
Но не сейчас.
Теперь я стою перед зеркалом в раздевалке фитнес-клуба, и мое отражение кажется мне чужим. Новые леггинсы, как вторая кожа, подчеркивают каждую линию тела, а спортивный топ делает плечи уже, талию уже — будто я сжимаюсь, готовясь к броску.
Где-то за этой дверью — она.
Мои пальцы непроизвольно сжимают полотенце. Только полотенце, больше ничего лишнего. Ничего, что могло бы выдать мое истинное намерение.
Но отражение в зеркале все кажется мне чужим.
Глаза — слишком внимательные. Губы — слишком плотно сжатые. В них нет расслабленности, нет той легкости, с которой сюда обычно приходят женщины.
Я пришла на войну.
Разминаюсь у стены, наблюдаю, как зал постепенно заполняется. В основном женщины — молодые, подтянутые, с идеальными ногтями и заплетенными в тугой хвост волосами. Они смеются, обсуждают последние новости, перебрасываются шутками.
А я жду.
И вот — дверь открывается, и в зал входит она.
Алина.
Котенок.
Мучительно закрываю глаза.
Глава 8. Бабочка на затылке
Первое, что бросается в глаза — ее энергия.
Она не просто входит, она врывается, как ураган, оставляя за собой шлейф смеха и легких духов. Высокая, подтянутая, с каштановыми волосами, собранными в высокий пучок.
Лицо — открытое, смуглое, с ямочками на щеках и карими глазами, которые блестят, как будто она только что услышала самую смешную шутку на свете.
— Привет, девчонки! — ее голос звонкий, чуть хрипловатый, как у тех, кто привык командовать.
Она хлопает в ладоши, и зал мгновенно затихает.
— Кто готов попотеть?
В ответ — смех и одобрительные возгласы.
Я стою в стороне, наблюдаю.
Она не просто тренер — она звезда. Она ловит каждую реакцию, каждую улыбку, каждое движение. Она знает, что все здесь — ради нее.
И, судя по переписке с моим мужем, не только здесь.
— О! — ее взгляд падает на меня. — Новенькая?
Я киваю, делаю шаг вперед.
— Елена.
— Привет, Елена! — Она подбегает ко мне, и я ловлю запах ее духов — сладких, с нотками ванили. Тех самых, что я уловила на рубашке мужа на прошлой неделе.
— Рада тебя видеть! Сегодня будем выжимать из тебя все соки, — она подмигивает, и я заставляю себя улыбнуться в ответ.
Ее рука касается моего плеча — легкое, дружеское прикосновение.
— Ничего не бойся, я с тобой.
"Я с тобой."
Фраза, которую она, наверное, говорит всем. Которая звучит так тепло, так заботливо.
Которая нравится всем.
И моему мужу в том числе.
***
Занятие начинается.
Музыка гремит, Алина кричит команды, прыгает, смеется, подбадривает.
Она живая.
Она яркая.
Она — полная противоположность мне.
Я выполняю упражнения, но мой взгляд неотрывно следит за ней.
Как она двигается — энергично, но мягко.
Как смеется.
Как касается девушек, поправляя их позы — легкое касание бедра здесь, спины там.
Тактильная.
Мой муж любит, когда к нему прикасаются.
Я всегда была сдержанной.
А она…
Она — огонь.
Двигаюсь вслед за ней, пытаюсь… соответствовать. Нет. Только в физическом плане. Я про тренировки…
Черт. Кому я вру.
Не свожу глаз с ее спины — стройная гибкая, с ее острых плечей, худых рук и длинных пальцем с ярким маникюром. Черным. Она эффектно отбрасывает свисающий до поясницы хвост набок, обнажая затылок, с выбритым на нем рисунком бабочки, сидящей боком. Вот-вот улетит.
Интересно, зачем бабочка на затылке?
Смотрю на бритый затылок не сводя глаз. Он так и привлекает к себе внимание...
***
После занятия я остаюсь, делаю вид, что пью воду.
— Ну как, понравилось? — Алина подходит ко мне, вытирая лоб полотенцем.
— Да, — отвечаю я. — Ты отличный тренер.
— Спасибо! — Она улыбается, и я вижу, как ее глаза бегло скользят по моей фигуре. — Тебе надо чаще приходить, у тебя хорошие данные.
"Хорошие данные."
Мне сорок шесть. Ей двадцать три.
Разница в целую жизнь.
— Спасибо, — говорю я. — Я подумаю.
— Отлично! — Она хлопает меня по плечу. — Кстати, если хочешь индивидуальные тренировки — я свободна по вечерам.
— По вечерам? — переспрашиваю я.
— Да, с восьми до десяти.
С восьми до десяти.
Именно в это время мой муж "задерживается на работе".
— Спасибо, — улыбаюсь я. — Я учту.
Она кивает и убегает к другим девушкам, оставляя меня наедине с мыслями.
Я смотрю на ее спину, на то, как она легко перескакивает с одной темы на другую, как заразительно смеется.
Она не злая.
Она не монстр.
Она просто…
Молодая.
Живая.
Беззаботная.
И мой муж выбрал ее.
***
Выхожу из зала, и в раздевалке ловлю себя на том, что смотрю в зеркало снова.
Мои глаза больше не холодные.
Они горят.
Теперь я знаю врага в лицо.
Знаю, ради чего мой муж готов разрушить нашу жизнь.
Глава 9. Чья подстава?
Выхожу из фитнес-клуба и холодный вечерний воздух бьет мне в лицо, как пощечина. Ноги несут меня к машине на автомате — шаг за шагом, механически, будто кто-то другой управляет моим телом.
Пальцы дрожат, когда я роюсь в сумке в поисках ключей. Металл выскальзывает из рук, падает на асфальт с глухим звоном.
Приседаю, чтобы поднять, и вдруг замечаю — на ладони остались следы от ногтей.
Глубокие, багровые. Я сжимала кулаки так сильно, что теперь на коже проступила кровь.
Ее кровь.
Нет, пока еще моя. Но это только начало.
За рулем я вдруг понимаю, что не помню, как завела машину. Город проплывает за стеклом — огни, тени, чужие лица. Все кажется нереальным, как в дурном сне.
В голове — только она.
Алина с бабочкой на затылке. Смеющаяся энергичная...
Ее смех, звонкий и молодой. Ее руки, уверенно поправляющие позы клиенток. Ее взгляд — такой открытый, такой... наглый в своей невинности.
Я включаю радио, чтобы заглушить мысли, но из динамиков льется дурацкая любовная песня. Вырубаю звук резким движением.
Телефон вибрирует в кармане. Андрей.
«Где ты?»
Я смотрю на сообщение, и во рту появляется привкус железа — видимо, прикусила щеку.
«В магазине», — отвечаю я, не задумываясь. Вру так же легко, как он.
Дом встречает меня тишиной. Андрей на кухне, разогревает ужин. Поворачивается, улыбается — как ни в чем не бывало.
— Как работа? — спрашивает он, и в его глазах мелькает что-то... Напряжение? Или мне кажется?
— Обычно, — пожимаю плечами, прохожу мимо.
В душе я стою под ледяными струями, скребу кожу мочалкой, пока не появляется краснота. Но ее запах — эти духи, сладкие и навязчивые — будто въелся в меня.
Позже, когда Андрей уже спит, я открываю ноутбук. Набираю в поиске:
«Алина Климова фитнес Пионерская 27а»
Социальные сети выдают мне ее страницу сразу же. Улыбается, сверкает плоским животиком, выкладывает сторис с тренировок. А на одной — ноги в чулках и на них мужская рука…
Дорогие часы. Которые я дарила ему на день рожденья в бог весть каком забытом году.
Я захлопываю ноутбук так резко, что Андрей ворочается во сне. В темноте спальни его профиль кажется чужим — резкая тень от уличного фонаря режет лицо пополам, превращая в зловещую маску.
Подхожу к шкафу, где висит его пиджак. Пальцы скользят по подкладке, выуживая из кармана чек из ресторана. «La Veranda». Датирован вчерашним числом.
Телефон в моей руке оживает — делаю фото чека, отправляю себе. Возвращаю бумажку на место.
Я вдруг понимаю — здесь что-то нечисто. Он никогда не хранит чеки.
Значит, это подстава.
Он хочет, чтобы я нашла.
Или она.
Кто-то хочет, чтобы я закатила сцену.
Чтобы у него был повод сказать: «Ты сошла с ума!» и уйти с чистой совестью.
Я медленно выдыхаю.
Нет. Так не получится. Я буду вести свою игру.
***
Первой мыслью было отправиться в ресторан, сесть рядом, затаиться с поворотом и явиться, когда они будут там миловаться.
Нет. Не орать. Не выяснять отношения.
А просто встать около столика и посмотреть ей в глаза…
А потом ему.
Я живо себе это представила и стало понятно: это не план, это полная хрень. Лажа, жопа… можно назвать как угодно. Но с таким планом — лучше не ввязываться в войну.
НО…
Я должна победить…
И тут я призадумалась: а чего, собственно, мне надо? Узнать кто она — узнала.
Вернуть мужа в семью? Ну уж нет.
Мы с Андреем много лет, я его берегла как зеницу ока. Несмотря на работу дома все наготовлено, убрано, вымыто…
Нет. Опускаться до глупых обвинений — не мое.
Какая, собственно, моя цель? Странно, но я не могу ответить. Закрываю глаза, отпускаю все мысли к чертовой матери и….
… вижу рожу этой Алины… заплаканной.
ДА!
Теперь мне четко все понятно.
Я не хочу громких фраз. Не хочу его обещаний. И уж точно не стану говорить ей нравоучения.
Я хочу…
Я хочу ее слез!
***
Шестеренки забегали в голове, я быстро сложила все факты в кучу и…
Да.
Поняла.
Вот это — истина. Девочка заплачет только если… красивый богатый Андрей пошлет ее к чертям.
***
На бешеном воодушевлении иду на кухню, мир, кажется, засиял яркими красками — даже луна, символ ночи, стала светить золотистым светом.
Сама себя поправляю — луна — это символ СВЕТА в ночи. Даже когда темно, надо идти на свет и выйдешь… в утро.
А что для меня утро? — мучаю себя философией.
Утро — это когда меня кто-то ждет.
***
И опять стало тоскливо. Вот я представила — придумаю план, даже сделаю так, чтобы Андрей сам его бросил. Естественно, как бы ни было больно… брошу сама.
Но потом… Я буду приходить в пустой дом, одна готовить еду, ну иногда — к приходу Максима, когда он надумает заглянуть к маме. Вечера буду коротать в гордом одиночестве и… кто от этого выиграет?
Точно не я!
Мысли вертятся в голове: я прощу, я…
А может...
Я ДАЖЕ НЕ УЗНАЮ О ТОМ, ЧТО У НЕГО ЛЮБОВНИЦА.
Якобы. Будто.
Он ее бросит. Все встанет на место и я… буду видеть его глаза???
НУ УЖ НЕТ!
Нет!
Господи… Эмоции шпарят так, как никогда у “железной леди”.
Вздыхаю и понимаю стопроцентное: мне нужна пауза. Мне нужен перерыв.
***
Под коленками трясет, дыхание, к чертям, неровное. Ложусь к мужу в кровать…
К какому мужу?
Нет. Спокойно. К своему.
Беру телефон, чтобы хоть как-то отвлечься, перевести дух, полазить по соцсетям, посмотреть ленту друзей. Смотрю как готовить чизкейк, хоть и в жизни такое не приготовлю, тупо пялюсь в картинки, палец дрожит и экран становится белым.
Черт.
Сбила ленту.
Ну ладно, плевать.
Теперь вместо череды постов у меня все в квадратиках — рекомендации. Пролистываю вниз, и вижу собственное дите — подросшее уже, большое, скоро двадцати лет отроду…
Максим обнимает девчонку.
Она уворачивается от кадра, прячет лицо и невольно… показывает затылок.
Выбритый.
Бабочка боком. Летящая.
Сердце пропускает удар. Пальцы начинают трястись.
_____________
Друзья!
Поверим в случайность (ага-ага, типа Алина случайно упала на отца и сына) или заподозрим ее в хитрых действиях?
Продолжение обещает быть очень напряженным и безумно горячим (конечно, не с мужем предателем)
Книга уже написана полностью)
Не переключайтесь:))
Глава 10. Андрей
Господи...
Бумажка выпадает из кармана, когда я собираюсь на работу.
La Veranda.
Вчерашний ужин.
Сердце замирает.
Алина...
Она встречает меня в своей квартире, как всегда — в одном из тех своих черных шелковых халатиков, которые едва прикрывают бедра. Складывает розовые губки в улыбке, тянется для поцелуя, но я отстраняюсь.
— Привет, - улыбается, но улыбка сразу гаснет, когда видит моё лицо.
Молча протягиваю чек. Она хмурится, берёт в руки, разглядывает.
— И что это?
— Ты не знаешь? - голос звучит резче, чем хотелось.
Алина поднимает на меня удивлённые глаза:
— Ты серьёзно думаешь, что это я? - смеётся коротко и сухо. - О боже, ну конечно. Кто же ещё, да?
Она отворачивается, идёт к окну, скрещивает руки на груди. Знакомая поза - защищается.
— Алина...
— Нет, ты послушай, - оборачивается, и в её глазах настоящее негодование. - Я что, по-твоему, идиотка? Я что, специально хочу, чтобы нас раскрыли? Чтобы твоя жена... - она делает паузу, - чтобы Елена всё узнала? Нет, Андрюша… Я хочу, чтобы ты принял решение сам…
Я молчу. Она права - не похоже на неё. Но как же тогда…
— Может, ты сам забыл его в кармане? - подходит ближе, кладёт руку мне на грудь. - Или уборщица в ресторане подсунула? Или... я не знаю, может, твоя жена уже всё знает и проверяет тебя?
Последнее как ножом по сердцу.
Нет, Лена не могла…
Хотя...
Алина видит мои сомнения, и её лицо смягчается.
— Я же люблю тебя, - шепчет, обнимая. - Я не стану рисковать нами.
Я прижимаю её к себе, вдыхая знакомый запах.
Она права.
Должна быть права.
— Прости, - целую её в макушку. - Просто... я так боюсь тебя потерять.
Она поднимает лицо, и в её глазах столько нежности, что все сомнения тают.
— Дурак, - шепчет, целуя меня. - Ты меня не потеряешь. Никогда.
И я верю. Потому что должен верить. Потому что без этой веры - без неё - мне не дышать.
Я буду верить ей. Даже если где-то в глубине души понимаю - она врет.
Я точно это понимаю.
Никто кроме Алины больше не мог этого сделать. Ни один человек на свете.
Только она.
И я вижу это по ее глазам.
Но любовь слепа. И я готов закрыть глаза и на это.
Алина все еще смотрит на меня невинно, губы дрожат от обиды. Но я-то знаю ее лучше. Знаю, как она умеет лгать.
Я медленно провожу пальцем по ее щеке, чувствуя, как под кожей пробегает дрожь. Меня безумно возбуждают эти виноватые глазки. Так и хочется… засадить ей… по самое не хочу… чтобы дергалась, стонала и визжала…
С Еленкой такой страсти — НИКОГДА!
Смотрю в лицо милой молодой шлюшке. Я понимаю, что у нее кто-то еще есть и… возможно… не один…
Но сейчас — она передо мной. Вся такая маленькая, но хитрая.
— Ты врешь, — говорю тихо. — И за это тебя нужно наказать.
Глава 11. Андрей: наказание Алины
Ее зрачки расширяются, дыхание сбивается. Она смотрит на меня так…
Она знает, что значат мои слова. Я уже раньше ее наказывал по пустякам. Но сейчас…
Сейчас надо сурово.
Хорошенько.
Чтобы запомнила и поняла…
Чтобы ВСЕ запомнила и поняла.
Член уже стоит так, что хочется поскорее трахнуть. Вставить в ее сладкое горячее лоно сходу на всю глубину, чтобы вырвать из ее горла крик — болезненный, протяжный… полный мУки, смешанной с наслаждением…
И напиться им всласть.
Возбужденно беру вдох.
А эти глаза…
Я обожаю когда она смотрит на меня так невинно, как это делает сейчас.
Стояк уже жжет, прожигает ткань.
Хватаю ее за запястье и резко притягиваю к себе. Она вскрикивает, но не сопротивляется. Наоборот — ее тело тут же отзывается, прижимается, будто само просит большего.
Так и есть, она просит большего, умоляет, жаждет.. За это и нравится, сучка.
Сучка!
Рррмм, — хочется гортанно шипеть, рычать. По-звериному жадно, хватая свою добычу. Свою покорную лань, которая смотрит на меня невинно и так часто-часто моргает…
От этого я схожу с ума — от ее сексуальности, горячности, от ее огненного нрава. От того, что она совсем не такая как жена.
Совсем!
Из другого теста и мне это чертовски нравится.
Именно поэтому я здесь и смотрю в ее глаза.
Малышка вроде бы и боится, но вместе с тем хочет…
В глазах страх, но губы приоткрыты так, что…
— Андрей... — шепчет она, но я затыкаю ей рот своими губами нарочито грубо.
Поцелуй жесткий, властный. Такой не принят в семье.
С женой так я не поступлю никогда. Она не поймет, если я с ней так сделаю. Будут удивленные глаза и вопрос:
“ты чего, Андрей?”.
А мне хочется именно так. Чтобы жестко. Не по-семейному-уютно, а как с Алиной — обжигающе горячо.
Целую нарочито грубо — ввожу язык глубоко, прижимаю ее голову к своей, пальцами трогаю затылок, мну, тяну ее волосы.
А жена бы сказала “не порть мне прическу”.
Эх…
Плавали-знаем. Ну уж нет. Зачем кому-то портить прическу, если не стороне есть Алина.
Только она.
Она.
Может, это и одержимость, но мне как-то похрену.
Смотрю на нее… Вечно бы смотрел.
Глажу с силой по волосам, малышка не сопротивляется, а только шире открывает ротик для поцелуя.
Ротик.
У нее не рот.
Именно ротик.
Пухлогубый, который так напоминает нижнюю щелку, а потому я с наслаждением туда вставляю и… и сегодня вставлю…
Вставлю прямо сейчас.
И знаю, она не будет против, не скажет” нет”. Из ее уст всегда только сладкое нежное “дааа”.