"Корпорация Новый Путь"

Вот так я размышляла на психотерапевтической койке у доктора, он был не против, он уже давно не был против. Ни святой Гарри, ни доктор не смогли ответить на мои вопросы, их наивные недоразвитые размышления о гуманизме и роли науки в жизни людей не удовлетворяли меня (как и смутные невразумительные обещания Гарри сделать мне хорошо). Доктор вдруг показался мне поверхностным извращенцем, а Чонгпе догматистом, боявшимся мирской жизни. И это дало новый виток, все встало на свои места, баварец был хоть и полным неадекватом, но тонко чувствовал мир (благодаря регулярному и настойчивому использованию экзотических запрещенных препаратов, но да ладно), он был воплощением того самого абсолютного падения в бездну.

— Хей, детка, расслабься, плыви на своей волне, погляди на эти монументальные строения, воистину ваша империя — это шестой рейх!

Баварец улыбался мне, я хотела познакомить его с доктором, но следующая фраза выбила меня из колеи, на андройде дата 13 февраля, в наушниках Bauhaus, заботливый немец скользил по улицам, удерживая меня в шатком равновесии.

— Забей на монаха или предложи ему кокаин, малышка брось всё это, поехали в Фес или Монте-Карло, ты сама и есть поверхностный и извращённый догматик, зачем себя мучить.

Немец обнимал меня, сегодня он был чуть более вменяем, чем обычно и действительно желал помочь.

— Мы все погрязли в болоте отношений, я говорил тебе, нужно было просто сделать трансплантацию отдельных долей мозга..

— Ни монах, ни хирург, ни психотерапевт, никто не ответит на бред, который мы генерируем, симуляция осознанности, не более..

Вот так рассуждал мой дорогой немецкий товарищ, воистину добрый друг, а еще он сказал, что настоящий ответ на вопрос жизни можно получить только отъехав. Полный отпад. Итак, я лежу на кушетке доктора, и яростно индульгирую, попутно записывая свои изыскания, в кране капает вода, подобно китайской пытке выносит мозг в этот ответственный момент. Доктор рисует моей красной помадой стрелки на моей коже и я чувствую, что он перешел странный рубеж, незаметную для себя грань, его прикосновения отсылают память к другим дням, жарким и душным. Тогда, по своей глупости, я ввязалась в отчаянные отношения, что и послужило прелюдией к перелому. Я бросила свою тихую жизнь, полную уюта и неги ради.. ради чего-то. Не придя ни к какому выводу, мне пришлось оставить все как есть, вода капала, рецепторы щекотало и был холодный зимний день, но это только там снаружи, внутри же стая бешеных обезьянок переворотила черепную коробку, Виктор Гюго, сидя на отдельной полочке рассказывал о горгульях с погоревшего собора парижской Богоматери, Бела Лугоши был по-прежнему мертв, а тело рефлекторно отвечало на прикосновения. Я же рассуждала так: "экспериментальные трансгрессивные технологии можно и нужно внедрять в межличностные отношения, этот год — год Дракона, дела с орденом закончены, баланс восстановлен, мы все будем переформатированы, как стрелки на циферблате вечности будем пе-ре-ве-де-ны, мы все призваны к революции, к восстанию против невежества, кали-юга цифрового сознания.." Я вдруг заметила, что говорю уже вслух, человек в белом халате видит как я возбуждена и стирает красную помаду, размазывая выделения человеческих мыслей по моим бедрам.

Глава восемнадцатая: Френчкор в шанхайском метро.

"В сырое нутро подземки

Ныряю, пытаясь скрыться

От тайных мыслей

О нем."

По итогу я осталась одна, баварец отбыл в неизвестном направлении, а Чонгпе заперся в своей обители, смертельно оскорбленный триптаминовым экспериментом. Доктор, надо признаться, пугал все больше, каждую ночь раздев меня, он декларировал Библию, зациклившись на 126 псалме, гипнотически повторяя: "Вот награда твоя, расцветающий плод, это твоя награда.." Тревожно наплывали сновидения, нулевой пациент читал мангу, подмигивая провалами мертвых глазниц: "У выпущенной в мир Ганимы, великолепного гибрида, гениального продукта генной инженерии были свои особенности, в частности крайне нестабильное психоэмоциональное состояние. Шанхай, город неонового мрака, экзистенции, безумия скорости. Лаборатории набиты под завязку жутью биомассы, вагонетки метро нашпигованы обработанным экологически чистым человеческим месивом, токсичные пары смога сгущаются, глобальное потепление наступает. "Я идентифицировала трупную вонь, ладони и нижнее белье увлажнились, создатели не дали мне никаких инструкций, объяснений, задач..ничего, в подземке играет френчкор, а я истекаю натто?“ Алгоритмы мозговой деятельности химеры отличны от нормального человеческого мышления, логика усечена, инстинкты обострены " — говорит нулевой. Заголовки интерактивных газет проецировали на здания сенсационные новости: «Корпорация „Новый Путь“ заподозрена в диверсии!», «Трагедия первого человекоподобного существа», «Недоработка бионической Евы грозит человечеству!», "Ганима 23 поколения — чудовищная ошибка или намеренная диверсия?""

Глава девятнадцатая: Уроки мистификации по ритмическому методу.

"Мне так приятен

Горький запах жасмина

В весенних сумерках

Заполняющих сад,

Где колышатся сливовые ветви,

Легкие, терпкие

Цвета мурасаки.

Мне так хочется

Покинуть дом,

Что заполнен гостями

И в дикой аварии

На Кавасаки

С тобой однажды

Смешаться костями."

Дорога была глинистой и разбитой, мы шли уже в течение нескольких часов, песчаная корка хрустела под подошвой, умоляя о влаге, всего пару километров назад я проклинала себя, свою глупость, сентиментальную тягу к экстравагантным путешествиям и белье из полиуретана, натиравшее на жаре. Сейчас же я чувствовала смирение, всепоглощающее и абсолютное. Цель так называемого похода была расплывчата и неясна, хорошо хоть трущобы Танжера, с их зараженными холерой грязными улицами, остались позади.

— Прополосни горло, нам еще несколько миль.

Меня оглушило, я посмотрела на психопата в гавайской рубашке в ужасе и со сдавленным страхом, он волнами накатывал, душа меня. Атмосфера была нездоровой, мы далеко от города, наедине, это было опрометчиво. Ветер свистел, как-то быстро стемнело, ночи в пустыне холодные, на мили ни огня. Пахло раскаленным песком и время растягивалось как аморфная тварь, ползущая по невесомости.

— За это и люблю Марокко, пустыня, здесь как нигде чувствуется дыхание вечности.

Я подошла к немцу и заглянула в сильно нетрезвые глаза.

— Где чертов баварский акцент, подонок ты, лучше говори про баптистов из криогенной камеры, тебя что отпустило и ты вспомнил бюргерские корни?

Паранойя исчезла так же быстро как и накрыла, немец непонимающе смотрел. Маниакальный эпизод был пройден, но подозрения оставались, в дальнейшем я объяснила себе его смену полюсов аварией на Кавасаки и повреждением поведенческого центра мозга (но и это не точно, возможно он тройной агент антикармических сил в броне из иллюзий, которую не способно вскрыть даже мое сознание, но не будем обострять ситуацию). Я читала и перечитывала небольшое письмо от дорогого Гарри: "Склонность к мистификациям делает человека чрезвычайно тревожным в начале, и абсолютно свободным в конце, только не надо думать, что искусственно скрывая свою жизнь и личность будет некий результат, кроме нелепой самоудовлетворенности, твоя жизнь настигнет тебя согласно законам кармы, хоть тысячу имен и стран поменяй. Лжепророческая дистрофия, люди мрут как мухи, а ты все о сантиментах спрашиваешь, кому нужна твоя любовь? Сидеть в курятнике, друг у друга на головах и громоздить фобии и садомазохистские фантазии, есть ли участь печальнее.." И так далее потоком нравоучительного дерьма, не стану приводить весь этот занудный надоедливый монолог святого из Сеула, да и не вспомню теперь, для себя я вынесла одно: меня окружает сплошная патология. Приходится опровергать прошлое, которое не вернуть, либо начисто отрицать диагноз, поставленный доктором еще десятилетие назад и записанный в архивах как «эпизод гиперсексуального поведения на фоне пограничного расстройства личности», в таком случае можно справедливо заметить, что и речь идет не об извращениях, а лишь о неком «эпизоде». И тут можно было бы остановиться, зафиксировать потери и оставить всё, претенциозные мысли, спустить на тормозах жизнь, уберечь себя от большого шага. Купить второй револьвер и играть в постели доктора, пока как говорится, смерть не разлучит нас.

Глава двадцатая: Эпизод регрессивного гипноза.

Аудиокушетка доктора, запатентованная в Дрездене, использовалась нами явно не по назначению, солнце светило в окно и слепило глаза, а ногти мои впивались в кожу ягненка, коей было обтянуто итальянцами это многопрофильное кресло. Из динамиков звучал восхитительный голос Nikosho, призывающий расслабиться и испить нектар своих прошлых воплощений по технике йога-нидры. "А теперь вы видите архетипические образы, откликающиеся памятью поколений: бесконечное пространство звездного неба, луна, пирамиды…", и я действительно видела пирамиды, бархат темного неба, луну, а потом и все свои прошлые жизни. Честно не знаю, слышали ли мои крики в соседних кабинетах, но так как доктора знали как аутсайдера и экспериментатора, а клиника была частной, нас не беспокоили блюстители нравов и сердобольные доброжелатели. После многочисленных «эпизодов» регрессивного гипноза, диагноз был выставлен, а доктор уехал в Берлин по каким-то своим тайным делам и периодически присылал мне шоколад таблерон и прозак, пока его не выперли оттуда, сославшись на неадекватное поведение русского в центральной библиотеке Дрездена.

Глава двадцать первая: История нулевого пациента: манга «Новый Путь»

«Тогда комикс вызвал настоящий взрыв в среде нонконформистов и аутсайдеров, он был опубликован самиздатом на японском языке, который я знал в совершенстве в сравнении с противной латынью, которую не смог бы расшифровать даже под дулом револьвера. Картинки изобиловали натуралистичными и живописными изображениями сношающихся глубоководных животных, женских прелестей, крови и прочих выделений, оленьи глазки девочек были широко раскрыты, ротики, казалось, бесконечно удивлялись „Оооо?!“ Манга со временем обрела культовый статус и стала архипелагом всех альтернативных ученых мира, все дело в том, что распространялся журнал согласно легенде, изначально в научной среде, это была настоящая утечка из засекреченных боксов национального института развития современных технологий. Утечка произошла где-то между этажами по изучению лимфы океанических каракатиц со внедренной женской плацентой и отделом исследований аномалий развития перинатального периода у африканских женщин, оплодотворенных инкубами. Да-да, знаю.. звучит вполне безобидно, так и бывает, самые гнусные вещи прячутся за маской обыденности. Шел 1998 год, я путешествовал на Хоккайдо, леча гормональное расстройство на источниках, куда еще пускали гринго, на дне одного из таких онсэнов (вне всяких сомнений, зараженных радиоактивными нуклидами) я и нашел первый выпуск манги „Корпорация Новый Путь“. Конечно все было продумано и подстроено. Ночью старые беззубые гейко инициировали меня ромовым пуншем, высосав из моей жалкой плоти последние капли тестостерона, сношались со мной напялив на себя козлиные головы и все, чтобы заполучить журнал. Не знаю сколько длились эти пытки, но в конце концов бабы на шарнирах отчалили, удовлетворившись в этот раз чистым белком. Я пообещал себе найти несчастную Ганиму, подвергшуюся нечеловеческим и опасным маневрам с органикой, обработанную психотронным оружием, для этого я забронировал два билета в Шанхай на ближайший рейс. В дальнейшем я узнал, что и Ганима, взята не из воздуха и что события происходят в режиме реалтайм! Вы даже представить себе не можете каково это встречать персонажа из комикса лицом к лицу (они думают, что одурачили меня, а я знаю про них всё и даже больше). Скажем доктор Ли, тот подозрительный тип в белом халате, изображающий из себя доктора и отрицавший целый период моей жизни в Японии, настоящий псих. Он участвовал в разработке Ганимы 23 поколения, которая сейчас находится в Шанхае, я найду ее и посмотрю тогда в наглые глаза высокомерного докторишки.»

Глава двадцать вторая: Ганима в Шанхае, 25-й час, часть1.

Определенные составные растения глубоко внедрялись в клетку, оттуда в ее элементы и производили внутреннюю мутацию путем изменения днк. Далее выяснилось, что растение не было само по себе мутагеном, то что происходило внутри организма явилось псевдомутацией, так называемый мутагенез, будучи ответной реакцией собственной имунной системы. Испытывая на себе чужеродное воздействие органическая материя искажалась по защитному принципу, оставаясь тем не менее аутентичной в своей генетической структуре. Итак, почему же происходила модификация днк под воздействием растения. Служащий корпорации отдела полевых исследований: «Мы тогда завязли где-то глубоко в недрах Патагонии, взаимодействовали с местными аборигенами на южном берегу реки Колорадо, наша команда антропологов неплохо изучила местных.» «Настоящие дикари, ну знаете наподобие создателей карго-культов и прочего (вежливый приглушенный смех), там было главное остаться несъеденным, помните Майкла Рокфеллера, вот-вот, здесь конечно не Папуа Новая Гвинея, тем не менее, они не понимали ценности денег, красоты, других важных цивилизованному человеку социальных норм, какая там правовая база.. с ними невозможно договориться, нечем подкупить, угрозы на них не действовали. Язык абстракции тут не подходит, а ментальное поле отлично настолько, что приводило наших ребят в молчаливый ступор.»

Доктор Лайан: «Растение было обнаружено в глубинах сельвы, племя напрочь отрицало особый статус и его церемониальное значение, однако насторожило, что употреблять его разрешалось лишь мужчинам. Оно несомненно имело мутагенные свойства, так мы думали, лихорадка охватила половину нашей группы и тогда не окончив дела нам пришлось пробираться сквозь ядовитые джунгли не дожидаясь эвакуационной группы. Как вспомню — так вздрогну, эта вонь, сочащиеся гнилой влагой лианы с какой-то грибковатой поверхностью и липкие следящие взгляды отовсюду..»

Доктор Клайв: «К Ангелам и Ганиме первых поколений было применено очищенное растение, после положительных результатов химической модификации, оставалось доработать открытый мыслительный цикл и экспрессию генов химеры, далее последовало несколько поколений негативной селекции, Ганима была выпущена в мир..»

— И теперь нас обвиняют в диверсии!

— Но вы не можете отрицать, что эксперимент вышел из-под контроля, все эти темные дела с кровавыми убийствам в Шанхае.. вы знаете как ее называют?

— Паучихой.

— Вот именно, наше дитя, совершенное творение генной инженерии, теперь утилизация невозможна, остальное придется оставить историкам и социологам, я умываю руки.

Глава двадцать третья: Ганима в Шанхае, 25-й час, кибер-иконы Новой Церкви.

Шанхай — столица кибер-ангелов в латексной одежде и с облегченными латексными наручниками на запястьях его многонациональной плоти, город мультитехнологичный, экстрапрогрессивный, здесь самый высокий уровень преступности в резервациях биоников и самая дорогая недвижимость при космическом уровне загрязнения. По сути современный Шанхай стал оплотом маргинализма среди кибернетиков, декадентствующие специалисты, оставленные на обочине жизни, обратили свою ярость против универсума, а в особенности против корпорации прогрессивного развития. Желтый смог чувствовался на губах и теле, казалось органика города больна проказой, она гниет и зловонные испарения растекаются по футуристическим зданиям из сверхтонкого эфира, желтые пары циркулируют в легких, въедаются в кожу, оседают на сетчатке глаз, глаза впиваются взглядом в интерактивные новостные сводки, проецируемые на причудливые дугообразные отражающие строения. Вселенная супер-контроля, где траншеи грязных переулков полны промышленного мусора, отработанных чипов и разлагающихся реактивов. В ночной час в таком месте кажется, что рассвет никогда не наступит и одурманенные толпы нелегалов дивного мира будут вечными составляющими индустриального пейзажа, но вот утренний свет рассасывает нервную ткань города, накрывая амнезией последовательность человеческих лиц. Здесь всем плевать на всех и на каждого в частности, а потому и Ганима, грязная, раздосадованная мимолетностью бытия, вытирающая чужие биологические жидкости со своего тела идеально сливалась с окружающим. Ее мысли расползались по сетке города как метастазы, внутренний компьютер выдавал бешеные сигналы и вибрации, ущербная и увечная психика, сотворенная Корпорацией, отнюдь не была чудодейственной технологией. Люди были для нее живыми консервами, не ощущая общности с их биологическим видом химера не привязывалась к окружающему, гормональный полет сконструировал забавную концепцию сношения и разложения, она направилась в церковь «Нового Пути», где по легенде жрецы обладали технологиями архангелов и самыми чувственными языками, острыми на слово и ласковыми в деле. Ноги свело от желания, пробираясь через тяжелую толщу человеческой массы, явственно ощущался запах могилы. Жрецы «Нового Пути», настоящие кибер-иконы с ненасытной жаждой экстаза и это новый закон мировой гармонии, новые мессии зубодробительного хайтека, пророки кибер-бытия с запахом асфальта и жженой резины на кончиках пальцев. «Добро пожаловать в Мир Будущего, корпорация прогрессивного развития Новый Путь уже позаботилась о вашем совершенстве! Теперь вы абсолютно свободны.. Примите драгоценности Нового Пути, впустите в себя Новую Церковь, бесконечный самопроизвольный экстаз — есть закон абсолютной гармонии.» Новая Церковь охватывала все сферы социальной жизни, любой источник органической материи был отравлен интоксикантами (включающими доработанные и обогащенные виды психотропных и наркотических веществ), в воздухе распылялся веселящий газ, никто не возражал, все это оседало на почве и всасывалось в сельскохозяйственную продукцию, предел распада был крайне низок, таким образом колесо делало полный оборот и включало издержки на грани статистической погрешности.

Глава двадцать четвертая: Арктическая истерия.

«Любовь не требует реализации, тебе это не нужно, никому не нужно, всё это фантазирование о взаимности зарождается в очарованной душе, прельщенной душе.. она смотрит на мир,он красив и приятен, птицы создают пары..вьют гнезда, теплый ветер разносит ароматы цветения и душа очаровывается, такова жизнь..» — (с) Святой из Сеула.

Конечно я понимала, что не люблю доктора по-настоящему, я была околдована его красотой и умом, он же не любил меня тем более, просто хотел обладать как вещью, как одной из его эротических гравюр в кабинете клиники прогрессивной косметологии. Ему нравилось владеть неистовой животной страстью, держа меня на коротком поводке, не гнушаясь угроз. У нас было что-то вроде соревнования в цинизме. Он был моим личным Артуром Миллером: красавцем, интеллектуалом и редкостным подонком. После десяти лет отношений и двух мимолетных интрижек, а так же предательства монаха, я была ослеплена блеском доктора. Не стану упоминать все его дикие высказывания и полемику, пронизанную насквозь навязчивыми идеями, ясно было одно — после разрушительного опыта непродуманной короткой связи с призраком из прошлого, мне было приятно слушать экзистенциальную чепуху. В состоянии помешательства можно много чего наговорить другим людям и позже только уповать на их снисходительность. Доктор называл это синдромом тропической болезни, есть на Гаити такая этнографическая особенность, однажды он читал мне рассказ Стефана Цвейга, суть была в том, что человек в тропиках одномоментно сходил с ума и бежал вперед вперед вперед, пока не падал замертво. Тропическая лихорадка, что-то наподобие менерика (арктической истерии) или зова полярной звезды. Меня конечно тормознули в моем забеге, что совсем не зря и очень даже во благо, потому что большинство вокруг, будучи больными тропической болезнью бегут до упора, пока не расшибутся насмерть о какой-нибудь свой собственный сорт Артура Миллера.

Глава двадцать пятая: Артур Миллер.

Смотря вниз на пылающий ночными огнями, как угольками в затухающем костре, город, я думала о том, что хочу быть частью мира, так категорически не подходя ему. Эта несхожесть, делающая таких как я — аутсайдерами, а отношения с людьми хрупкими, рушила привычные человеку ценности. Лучшим мостом в этих непрочных загадочных узах были слова, изложенные на бумаге, в двоичных символах, в брошенных где-то случайных фразах. Я оставляла надписи на книгах и документах доктора, в его ноутбуке, а потом, озверев, и на его простынях, мебели. Я писала короткие записки на его спине, пока он спал. Желая стать частью Его, внедриться сгустком в пространство его бытия, меня одолевало бессилие. Жизнь, которую я знала до этого казалась проще, мужчины были понятны мне, там нечего было разгадывать, как правило за фасадом внешней оболочки скрывалась бессмысленность, порой поверхностность, пустота и набор стандартных механизмов. Он же демонстрировал излишнюю отстраненность, как будто смотрел на меня издалека, не вступая в связь и всегда говорил расплывчато. Такая странная незаинтересованность раздражающе не сочеталась с волнующей сутью наших отношений. Я записывала мысли о нем, он читал и перечеркивал некоторые абзацы красной ручкой. Молчаливое смятение перерастало в отчаянное желание изменить ситуацию, в конце концов я решила, что у него есть еще кто-то, однако он настойчиво отрицал это. Со стороны мы выглядели как самая обычная пара, ходили не мероприятия, посещали рестораны и клубы, встречали и провожали гостей, но он отказывал мне в малейшем снисхождении, когда дело касалось моей гордости, всем видом показывая, что ему это не интересно. Разочарованная, я отстранилась от всех, солнце юности безвозвратно закатилось, я уже побывала замужем, дикие безумства молодости остались позади, жизнь была устроена по сути, возможно из-за этого или нездорового интереса ко всему экстравагантному, я замкнулась на странной связи с доктором. В то время как вокруг происходили тектонические изменения, наблюдения за людьми свелись к долгим экспериментальным вечерам с текстами, все это было не более, чем попыткой абстрагироваться от Его чувственного присутствия в моей жизни.

Глава двадцать шестая: Порт Шанхай.

«Наша ойкумена — Новый Эдем, весь остальной мир — Терра инкогнита» — (с) Корпорация «Новый Путь».

В порту было грязно и сыро, это было одно из тех мест, куда не сунется нога добропорядочного гражданина, строго соблюдающего заветы Новой Церкви. Здесь обитали отбросы, поврежденные элементы стройной системы — отвратительные выродки. У жителей Шанхая не было единодушного мнения по поводу общины за чертой, на них предпочитали просто не обращать внимания, как на естественные отходы жизнедеятельности города. Официально корпорация признавала сообщество отщепенцев как несчастных деградантов, всячески поощряла их социальную поддержку и внедряла по возможности доктрину «Нового Пути», по версии ученых же, эти люди стали жертвами деструктивного воздействия токсичных веществ, пронизывающих всё вокруг. Кто-то считал их группой особого назначения по поддержанию в равновесии системы супер-контроля, были и совсем безумные конспирологические теории, что племя выродков ни что иное, как результат ужасающих трансформ первых экспериментальных моделей Адамов и Ангелов. Говорили, что создатели не смогли уничтожить свои творения, своих детей и тайно выпустили их, химеры сбились в резервации, образовав комунны. Конечно всё это не более чем домыслы, достаточно проницательный наблюдатель, находясь ночью в старом шанхайском порту, заметил бы быстрые тени и тяжелые вздохи в этом заброшенном месте. Вечно окутанный смогом и туманными испарениями, прогнивший деревянный комплекс выглядел удручающе. На всю округу несло рыбьими очистками и аммиачной вонью, волны медленно накатывали на грязный берег, перетаскивая с места на место сложносочиненные сгустки промышленной дряни. Оставшаяся кое-где неоновая подсветка в неприятном желтом и красном свете, подчеркивала упадок и разложение. Из города, однако, доносилось эхо нервного импульса одурманенной толпы, никто не забредал в порт, да и кому какое дело, каждый был поглощен собственными переживаниями. Таков был новый мир. Химический коктейль прибрежных волн покачивал и ласкал округлые продолговатые предметы, которые собирала община для каких-то своих темных манипуляций. Порт Шанхай все же выполнял некую функцию города, сюда сбрасывали нездоровые, ненужные и опасные элементы общества. Это была самостоятельная инициатива, зародившаяся внутри системы. Трупы сбрасывали в море и забывали об этом. К конечностям привязывался груз, со временем под воздействием токсичной жидкости органические ткани истончались, руки-ноги оставались на дне морском, а туловища всплывали, их прибивало к берегу, и в больном свете желтой луны, волны нежно ласкали эти вздувшиеся шары, похожие на огромных белесых одиноких рыб, что-то ищущих у берега. У портовой общины были зафиксированы странные архаичные особенности, в точности повторяющие карго-культы. Племя строило монументальные модели самолетов и любых парящих объектов из хлама, собранного на побережье. Корпорация пыталась привить несчастным основы этики Нового Пути, сносила безумные строения, но обитатели каждый раз восстанавливали макеты и с еще большим тщанием поклонялись нелепым сооружениям, проводя свои странные ритуалы, они усердно имитировали действия механизмов.