Лето без солнца

Данное произведение несет сугубо развлекательный характер и не имеет цели повлиять на кого-либо, сформировать мировоззрение, мышление и прочее, переубедить и т.п. Данное произведение никому ничего не доказывает и не утверждает, как и его автор. Все персонажи, места и события вымышлены и не имеют прототипов. Рекомендуемый возраст ознакомления с этой книгой – двадцать один год. Курение и употребление алкоголя вредит вашему здоровью. Приятного прочтения.

1

Запись в дневнике:

«Сегодня день моего возвращения. Смогу ли я найти то, что найти невозможно?»

А

Жаркий и безветренный последний день весны подходил к концу. Молодой человек, лет двадцати пяти, брел по улице, кое-как переставляя ноги. Он зашел в бар.

Не скрывая отвращения, к нему подошел бармен и спросил:

– Тебе мало?

– Чего покрепче, — присаживаясь на высокий стул, сказал нежеланный гость.

– Что?

– Мне чего покрепче!

– Ты хочешь выпить чего покрепче?

– Дай мне выпить! – ударив по стойке, крикнул парень.

Бармен наклонился к нему поближе:

– Иди домой, ты слишком пьян.

– Со мной все хорошо, я хочу выпить.

– Проблемы? – раздался голос с другого конца стойки. Кто-то приближался к ним.

– Нет, он уже уходит.

– Я никуда не собираюсь!

– Кажется, он никуда не собирается… – Резюмировал мужчина невысокого роста, но крепкий с виду, лет сорока, который взял бармена за плечо и сказал: – Я не хочу, чтобы твои друзья устраивали тут бардак. Выгони его без скандала.

– Я этого и добиваюсь, – ответил бармен, повернулся к гостю и уже обратился к нему. – В этом заведении тебе никто ничего не нальет, можешь собираться и идти дальше.

– Мы же друзья, – с улыбкой протянул парень.

– Поэтому по-хорошему прошу тебя уйти.

– Это твой начальник приказал вышвырнуть меня?

– Это мое собственное решение, не мешай мне работать и проваливай.

– Если бы я стоял на ногах чуточку крепче, – посетитель наклонился к собеседнику и показал пальцем за плечо, – я бы вытащил тебя на улицу и поговорил серьезно… Но тебе повезло, я слишком пьян...

– Это значит, что тебе хватит.

– Мне уже хватило когда-то. Мы разберемся с этим позже, а сейчас, если все так того хотят, – говорил парень, пытаясь встать со стула, но его руки постоянно соскальзывали со стойки. – Если все этого хотят, я уйду!

Вставая со стула, он зацепил его ногой, уронил и чуть сам не полетел на пол, в последний момент удержав равновесие.

– Я уйду!

I

Мальчик посмотрел на небо. Снова пасмурно, и снова его предоставили самому себе. Он остановился возле витрины магазина одежды, который недавно закрылся. Манекены смотрели на прохожих, а прохожим не было дела до них, как и до Мальчика, рассматривающего взрослую одежду.

«Некрасиво», – сказал он про себя и побежал к рядом находившемуся фонтану.

Струя воды вяло била вверх. Несколько детей залезли в фонтан и прыгали там. Мальчик не хотел присоединяться к ним, ему казалось, что это глупо. Он многие вещи считал глупыми и не понимал, почему люди их делают.

За фонтаном стояло дерево, окружив тенью часть площади. Мальчик встал возле него, разглядывая крошечных насекомых, ползавших по коре.

«Что это за жуки?»

Всю жизнь у него была эта привычка: говорить с самим собой. Об этом, конечно, никто кроме него не знал.

Он пытался взять одного жука, но тот ловко пробегал между пальцев и возвращался на дерево. Мальчик утратил интерес к насекомому, когда понял, что ничего у него не получится, да и сама затея забрать древесного жука перестала быть такой захватывающей.

Было душно, несмотря на то что с самого начала лета солнце не появлялось на небе.

2

– Хорошей дороги!

– Вам тоже! Еще раз спасибо, что подвезли.

Машина медленно тронулась, подняла дорожную пыль и скрылась за крутым поворотом, который вел в соседний город. Эта дорога – единственный способ добраться сюда. Дальше примерно полтора часа ходьбы.

Скалистый пейзаж скудной природы ничуть не изменился, разве что тропа, по которой следовало идти, поросла травой.

Вдалеке виднелось море. Холодное, темное и пустое.

Идти было тяжело, мешал рюкзак, хоть и небольшой, все же тяжелый. На шее из стороны в сторону болталась фотокамера.

В небе раздавались крики птиц. Волнение становилось сильнее с приближением к Городу. Еще можно вернуться, поймать машину, а если не повезет, то дойти пешком, взять билеты обратно и забыть обо всем. Я остановился.

Нет, это не попытка уйти обратно, а всего лишь разрушенный, давно покинутый деревянный дом, который захотелось сфотографировать. Часть крыши провалилась, стены прогнулись, одно окно было выбито. Фото готово. Нужны ли такие воспоминания?

Идти еще долго, однако Город уже стал ближе.

Б

Дверь осталась открыта. У порога, в прихожей, лежали ботинки. Возле них валялась мелочь. На диване в комнате развалился молодой человек в одежде. Вошедший, пройдя мимо кухни, взглянул на него и осмотрел гостиную.

Под столом, рядом с диваном, стояла недопитая бутылка дешевого вина. Возможно, от него же появился бурый след на пыльном ковре. Обои с цветочным рисунком должны были создавать радостное настроение, но его почему-то не ощущалось. К окну, самому грязному месту, словно намеренно замазанному грязью, подлетела птица. К этому же окну задвинули некогда дорогой и прочный книжный шкаф с парой книг и немытой посудой, по которой ползали мухи. Диван заскрипел, с него раздалось мычание и кашель.

– Притащил чего покрепче?

– Ты еще свои запасы не прикончил, – ответил человек и пнул бутылку.

– Зачем… – начал Парень, поднимаясь, но остановился, чтобы скрип дивана не перебивал его. – Зачем приперся?

– Чтобы узнать, когда ты стал мудаком.

– Я им всегда был.

– Тебя уволили?

– Ты из-за этого тут? Из-за такой ерунды?

– Нет, это не ерунда, весь Город знает, что ты опять вылетел.

– И что? Хочешь к себе в бар позвать?

– Хочу понять, что с тобой происходит. Почему ты пропиваешь остатки мозгов?

– Какое… Тебе… Дело? – сказал Парень, четко разделяя каждое слово.

– Вдруг я могу чем-то помочь?

– Помочь?! – неожиданно закричал Парень, который все еще был пьян. – Чем ты мне можешь помочь? Ты, чертов кусок дерьма, хочешь помочь мне?!

Бармен смотрел на него без слов. Он не мог понять причину такой агрессии. Ему никогда не доводилось видеть своего друга таким. Перед ним сидело нечто разъяренное, готовое кинуться на него и разорвать.

– Кусок дерьма? – тихо повторил Бармен, удивление сменилось обидой. – Теперь ты так говоришь?

– Теперь я так говорю, и говорю, что это все не твое дело, и говорю, чтобы ты проваливал отсюда!

Парень попытался схватить бутылку и ударить незваного гостя, но тот с легкостью выбил ее из руки и инстинктивно ударил своего бывшего друга, разбил его губу, затем почувствовал слабую боль в руке от удара. Они никогда не дрались раньше, какие бы у них не возникали разногласия.

– Проваливай! Ты ничтожество! Вали отсюда пока я не встал! – орал парень, зажимая кровоточащий рот. – Я ненавижу всех вас, всех вас!

Бармен выбежал из квартиры. За спиной раздавались вопли обезумевшего от гнева человека.

Дверь осталась открыта.

II

– Я дома! – сказал Мальчик, подойдя к крыльцу.

Его Мать безэмоционально посмотрела на него.

– Где папа?

– Ушел.

– Когда вернется?

– Когда-нибудь вернется.

Больше они не разговаривали. Мать сидела на крыльце и почти не моргая смотрела вдаль. О чем она думала?

Мальчик зашел в свою комнату. На столе, на том же месте, что и утром, лежал открытый учебник по грамматике. Рядом – макет романского собора. Учебный год в школе закончился, но Мальчика отправили на дополнительные занятия.

Из шкафчика в столе он достал тетрадь, в которую иногда записывал все то интересное, что происходило с ним за день. К сожалению, такое интересное случалось не так часто, как хотелось. Мальчик пролистал несколько страниц, нашел свою последнюю запись, сделанную недели три назад, взял ручку и задумался. Что сегодня было интересного? Насекомые или манекены? Это все такое обычное.

На глаза ему попалась последняя запись:

«Я подошел к маяку. Говорят, что там живет Старик, только никто его не видел. Я видел. Когда я стоял там, кто-то начал выходить. Я очень испугался и побежал».

«Страшно было», – вспоминал он.

Мальчик закрыл тетрадь, понимая, что писать нечего, и выглянул в окно. Далеко отсюда (далеко по меркам ребенка) виднелся маяк. Его лампа никогда не горела.

В комнату кто-то вошел, испугав Мальчика.

– Пора есть… – сухо сказала его Мать.

– Сейчас приду! – ответил сын, улыбнувшись, на что Мать отвернулась и пошла на кухню.

Их деревянный одноэтажный дом хорошо подходил для семьи из трех человек, но не для большего количества жильцов. Мальчику нравилось здесь жить. Большинство других детей жили в двухэтажных домах для нескольких семей, и он всегда считал такое жилье неуютным, некомфортным. Близость жизни с другими отталкивала его.

3

Большая часть домов Города была двухэтажной и строилась из камня. Центр застроили кирпичными зданиями. На окраине — деревянные постройки.

Волнение не пропадало. Все казалось безжизненным. Я посмотрел на заброшенную фабрику, стоявшую в стороне. Ее закрыли несколько лет назад, но было ощущение, что люди ушли отсюда совсем недавно.

Весь Город можно обойти за пару часов, он совсем маленький. Уже показался его центр. Манекены за витриной магазина стояли в том же положении, что и раньше. Фонтан был выключен, а улицы – пустыми.

На другой стороне города, той, что ближе к морю, стояла гостиница. Меня ждали там.

Велосипедный звонок эхом разнесся по округе. Мимо проехал старик, помахал рукой и скрылся в переулке.

В

На следующий день ему было стыдно. Он все прекрасно помнил. Губа болела и распухла. Немного посидев на диване, пытаясь прийти в себя, Парень размышлял о том, стоит ли ему извиняться перед старым другом или пусть уже все идет так, как идет.

– Где ботинки? – не мог понять он. – И дверь опять нараспашку...

На улице солнце ярко светило и жара стала еще более невыносимой.

– Снова без работы? – спросил прохожий.

– Тебе-то что?

Прохожий ушел без ответа, посмеиваясь, а Парень двинулся дальше к бару. Бармен увидел его еще на подходе. Вышел к нему первым им сразу заявил:

– Для тебя заведение закрыто.

– Я не за этим… Насчет вчерашнего.

– Вчера все стало ясно.

– Ничего тебе не ясно, я хотел извиниться.

– Мне это не нужно. Живи как хочешь сам с собой и больше тут никогда не появляйся.

– Пусть будет так.

III

Мальчик поблагодарил Мать за обед. Ему нравилось, как она готовила.

Он снова был свободен, только не знал, чем бы ему заняться.

Выходить в Город он не хотел, делать уроки тоже. Дома оставаться — скучно. Мальчик вспомнил про маяк и рассказы о странном старике, который живет там. Подумав еще немного, решил погулять до берега, но не приближаться к башне. Ему хватит посмотреть на море и пойти домой.

– Я погулять! – крикнул он, выбегая из дома.

– …

Мальчик шел к берегу мимо домов и думал, что в других городах есть здания гораздо выше и там живет еще больше людей. Наверно, им очень тесно.

Небо потемнело, обещая дождь. Ребенок заметил это и поспешил, ему не хотелось промокнуть.

Он уже вернулся к фонтану и выбрался на центральную дорогу. Хотел было пройти переулками, но тут же передумал, опасаясь задержаться.

Магазины центральной дороги сменились скучными, похожими друг на друга, окнами жилых домов. Мимо проезжали редкие машины, проходили редкие люди. Ничего странного, в это время все на работе.

Асфальт под ногами сменился каменной насыпью. Последнее жилое здание осталось позади, но еще предстояло спуститься по лестнице и выйти на набережную.

Шум моря смешивался с далеким шумом механизмов, сигналов и звонков, иногда слышались голоса. На другом конце берега располагался порт. Краны выгружали груз с корабля.

Маяк стоял напротив порта. Мальчик не стал смотреть в его сторону и пошел ближе к порту.

Море казалось темным, холодным, бесконечным и пустым. Подойти к самой воде было крайне тяжело, но некоторым удавалось это сделать.

Мальчик шел по краю набережной, пока не увидел скамейку.

4

Девушка обернулась, когда я зашел в гостиницу.

– Привет, – спокойным голосом сказала она. – Мы тебя ждали чуть позже.

– Доехал на попутной машине, потом – пешком. Наверно, быстро шел, – объяснил я, снимая рюкзак, от которого мои плечи уже болели.

– Теперь сюда сложно добраться, автобус перестал ездить.

– Мне уже объяснили.

Она снова занялась своей работой и сказала:

– Все возвращаются.

– Я не вернулся, заехал по делам.

– И как живется там… В Большом Мире?

– Прекрасно, мои фото продаются.

– Фото? Так ты стал фотографом? – проявив интерес, спросила она и посмотрела своими серыми глазами в мои.

– Да, в какой-то мере востребованным и известным.

– Здесь о тебе точно никто ничего не знает, кроме того, что ты – тот мальчик, игравший у моря и знавший Смотрителя.

Я вздрогнул. Из-за этого я тут и оказался, но решил не рассказывать все сразу.

– Ты голоден?

– Немного, но сперва я хотел бы разложить свои вещи.

– Точно. У нас давно никого не было.

– Однако гостиница все еще существует.

– Она существует, потому что это не только гостиница, но и наш дом.

Девушка подписала документ, лежавший сверху кипы бумаг.

– Кстати, где твои родители? – спросил я.

– Скоро вернутся. Им захотелось погулять за Городом.

– А–а–а… Так где моя комната?

Она поправила свое длинное, до пола, платье и пошла в сторону коридора, в котором двери номеров смотрели друг на друга.

– Выбирай любую, все свободны.

Я зашел в ближайшую. Кроме кровати и стола там ничего не было. Комнату держали в чистоте.

Когда-то, когда люди приезжали в Город по работе или оказывались случайные туристы, дела у родителей девушки шли хорошо, но вместе с упадком Города их дело тоже стало умирать.

Двухэтажный каменный дом с аккуратным садом вокруг выделялся на фоне остальных построек. Он всегда казался привлекательным, всегда казался местом, где тебе рады. Даже входная дверь, как и сейчас, была покрашена в оранжевый цвет.

– Я приготовлю что-нибудь, а ты пока устраивайся.

– Да, спасибо, я скоро подойду.

Девушка кивнула, протянула руку, чтобы закрыть дверь, но на мгновение остановилась, пристально посмотрела на меня, отвела взгляд и вышла.

Если бы я не позвонил заранее, то она, конечно, не узнала меня. Прошло много лет, как я уехал отсюда.

Я снял камеру с шеи и положил рюкзак на кровать, чтобы вытащить его содержимое. Одежда на пару дней, документы, пленка и тетрадь. У меня с детства сохранилась привычка записывать все интересное, что случилось за день, но, к сожалению, интересное случалось редко. Я открыл тетрадь. Последняя запись сделана полгода назад, когда я решил приехать в Город.

«Она сказала про Старика… Странно…»

Я записал в тетради список тех, с кем хотел встретиться. Этой девушки в нем не было, теперь же я считал, что стоит поговорить с ней и с ее родителями.

Я вышел из номера. В конце коридора стояла ваза с зеленым растением, над ним висела фотография этой гостиницы, ничуть не постаревшей за прошедшее время.

Пол скрипнул, затем все снова окутала тишина. Здесь очень тихо.

Я вернулся в фойе, потолки которого специально построили выше, фойе занимало два этажа, но все равно казалось маленьким.

Лакированная, словно вчера, темно-коричневая стойка выжидала постояльцев вдоль стены, удерживая на себе радио и телефон. За ней висели шкафчики. Наверно, когда-то здесь хранились ключи и вещи для работы с номерами.

Над стойкой висели деревянные такого же цвета часы. Я сравнил время. Они остановились на 10:24.

Люстра, слишком роскошная для такого места, покоилась на потолке. Пол покрывали доски, ухоженные и с виду новые, как и все остальное.

– Осматриваешься?

– Да, как будто все недавно построили, только часы не идут.

– Часы? Не обращала внимание.

Кажется, ее не волнует, который час.

– Мои родители следят здесь за всем, – продолжила она, окинув взглядом свой дом. – Пойдем, я покажу, где тут столовая.

Она развернулась и зашла в столовую, вход в которую я не замечал раньше. Внутри находился обеденный стол, несколько стульев, буфет и диван. В маленьком проходе, где когда-то была дверь, я увидел холодильник, каких давно не производят, и плиту с ровно горевшим голубым газовым пламенем.

– Мы объединили комнату, сделав ее столовой, и кухню, – пояснила Девушка. – Дом много раз менялся.

Я не стал ничего говорить и сел за стол. Она ушла на кухню и скоро вернулась с двумя тарелками, наполненными рагу. Мы молча поели.

– Вкусно. Спасибо, – поблагодарил я и встал.

– Куда пойдешь? – спросила она, забирая мою тарелку.

– Не знаю, у меня немного времени, но я хочу осмотреть Город.

– Сегодня обещали дождь.

– Ничего, я быстро вернусь.

Г

Парень не чувствовал обиды, а чувствовал лишь тошноту от похмелья. Его вырвало, как только он отошел от бара.

– Мерзость, – сказал прохожий.

– Пр… – его снова вырвало. – Проваливай!

После рвоты ему стало легче, и он поплелся в сторону моря, где любил постоят на берегу, высматривая вдалеке места и людей, которых никто, кроме него, не видел. Солнце обжигающе светило с недосягаемой высоты.

По Городу шатались туристы, то и дело фотографирующие все подряд. Парень зашел в магазин, где продавался алкоголь, и приобрел дешевого вина. Ему не нравилось вино, но на что-либо другое денег не хватало.

Он остановился возле фонтана, умыл лицо прохладной водой, даже выпил немного этой воды. Дети с безопасного расстояния наблюдали за ним, посмеиваясь. Кто-то из родителей, заметив это, постарался поскорее увести их, но дети сопротивлялись, пока Парень не посмотрел в их сторону, что испугало детей.

Похмелье накатывало волнами, и каждая следующая ощущалась сильнее предыдущей. Его затрясло. После глотка воды полегчало.

От центра Города до берега можно было пройти по прямой широкой центральной дороге, либо повернуть в переулки и, петляя, добраться туда же. Он пошел переулками. Не из-за того, что боялся попасться кому-то на глаза, а только из-за того, что по прямой центральной дороге солнце могло изжарить его, а здесь, между домами, всегда нависала тень.

IV

Мальчик сидел на скамейке и всматривался вдаль. Ему хотелось подойти поближе к краю, чтобы посмотреть на шумящие волны. Он встал, но, представив, как падает в ледяную воду или разбивается о камни, сразу сел обратно. Эти картины были такими яркими и «настоящими», что у него замерли глаза, выражая неподдельный ужас переживания собственной смерти.

Портовый звонок вывел его из транса. Мальчик вскочил и пошел в сторону маяка. Ему больше не хотелось смотреть на море, такое пугающее и опасное.

Маяк стоял на отдельном небольшом островке, расположенном выше берега. К нему вела узкая каменная дорожка, поднимающаяся ко входу.

Островок состоял из камней и земли. В некоторых местах каким-то образом проросла трава и образовала лужайку. Под башней гремели разбивающиеся о скалы волны, брызги которых долетали до поверхности.

Облицовка маяка, когда-то белая, пожелтела, местами проступила ржавчина, местами куски покрытия обвалились, оголив кирпичи. Сверху, где должен быть фонарь, дрожали стекла, сотрясаемые порывами ветра, непрекращающегося на той высоте. Стекла, в отличие от стен, сохранили свою молодость и даже с земли выделялась их чистота.

Фонарь никогда не зажигался. Здание казалось заброшенным. Из признаков жизни здесь остались стекла и ухоженная лужайка. Сквозь редкую траву пробивались белые цветы.

Железная ржавая дверь и обсыпавшаяся поверхность стен гармонировали с пасмурным пейзажем напротив.

Мальчик не хотел пялиться на это сооружение, но не мог оторвать глаз. Что-то так притягивало его, пока ветер шевелил цветы на лужайке.

– Пора домой, а то поздно уже, – сказал он как будто маяку, а не себе, и поспешил в безопасный Город.

Каменная насыпь сменилась асфальтом. Вот уже он прошел вдоль однообразных окон, увидел витрины магазинов и фонтан. Теперь все хорошо, тут нет ничего страшного.

5

Я взял камеру из своей комнаты, прошел фойе, остановился возле оранжевой двери и подумал, что у нее слишком яркий цвет для этого места, и вышел.

Мне хотелось взглянуть на берег, но…

«Там я окажусь еще не раз, поэтому стоит уделить внимание другим местам. Начну с центра».

На площади было мостовое покрытие с закругляющимся узором. Камень местами сломался. Дерево за фонтаном стало выше.

Улица пополнилась закрытыми магазинами. Лишь слой пыли свидетельствовал о давности их закрытия. Неужели тут все настолько плохо?

Открытым остался только продуктовый магазин. Из него во время моего осмотра вышел крупный мужчина, с серьезным выражением лица, густой бородой, и начал подметать улицу. Он не обращал на меня внимания, я же не хотел его беспокоить.

Кирпичные здания казались неухоженными, даже заброшенными, но в них точно жили. В одном окне сидела кошка и смотрела на меня. В другом – закрыли форточку.

– К нам редко заезжают гости, – неожиданно сказал мужчина мягким голосом, который не подходил к его внешности.

– Я не совсем гость.

Он остановился и пристально посмотрел на меня.

– Не гость? Не узнаю вас. К тому же вот это… – он указал на мою камеру. – Обычно фотографии делают туристы.

– Я жил здесь раньше, в детстве, а камеру я всегда ношу на шее.

– В детстве… Наверно, это было давно.

– Наверно, уже прошло больше времени, что я живу за пределами этого Города, чем прожил здесь.

– Твоя семья из приезжих?

– Нет, мои родители отсюда.

– Странно, редко кто уезжает и остается там… – наклоном головы продавец указал в бок.

– Я смог уехать и остаться.

– Подожди, кажется, я понял. Помню твоего Отца… Вы жили в деревянном доме, со стороны школы?

– Да, мы жили там.

– Точно-точно, теперь я вспомнил.

За продавцом открылась дверь. Из нее показалась женщина, прошептала что-то и вновь исчезла.

– Прошу прощения, мне надо разобраться с некоторыми деловыми вопросами.

– Думаю, я еще зайду к вам.

– Конечно, заходи, – уже на пороге сказал продавец и поспешно зашел в магазин.

Он же не убегал от меня? Наверно, тут не любят чужаков, а чужаком становится любой, кто уехал надолго.

Брезентовое покрытие, слегка порванное в том месте, где оно крепилось за металлическую конструкцию, зашуршало из-за поднявшегося ветра. Со стороны соседнего магазина металлический предмет стал выбивать ритмичные удары о флагшток, но вскоре утих, оставив только гул моря. К нему добавлялся некий призвук, непонятный мне, но вызывающий дискомфорт.

Кошка спрыгнула с окна, на которое я вновь посмотрел. Я сфотографировал фонтан. В нем не было ничего примечательного, я сделал фото скорее по привычке.

Д

После глотка теплого красного вина Парень повеселел. Стыд прошел вместе с размышлениями о вчерашнем.

Он дошел до берега и сел на скамейку, стоявшую на набережной.

С нее открывался вид на море и порт, кипящий работой. Краны разгружали корабли, кто-то кричал, постоянно раздавались гудки и звонки. Этот порт был основным источником заработка для многих жителей Города. С ним могли соперничать разве что ферма и фабрика. Также этот порт был основным источником туристов.

Парень пил вино, наблюдая за работой и людьми, безмятежно прогуливающимися вдоль края резко обрывающихся скал. К морю почти никто не спускался, поскольку вода всегда оставалась холодной, даже в такие жаркие дни, как этот.

В сторону порта поехал грузовик и автобус с пассажирами. Навстречу им ехал другой грузовик, забравший груз с кораблей. Он доедет до Города, где его примут другие работники и отправят дальше, в так называемый Большой Мир.

Вино нагревалось все сильнее и становилось противным. Парень задерживал дыхание и делал огромные глотки, чтобы поскорее избавиться от этого пойла.