Лето без солнца

V

Старая лампа, установленная внутри козырька и готовая вот–вот погаснуть, освещала крыльцо.

Мальчик зашел в дом, осмотрел вещи в прихожей. Папа еще не вернулся. Мать выглянула из комнаты, когда Мальчик вынул ключ из замка.

– А–а–а… – все, что сказала она и вернулась в комнату, откуда чуть громче добавила: – Я приготовила поесть – посмотри в холодильнике.

– Спасибо!

– …

Мальчик еще не был голоден и зашел к себе, вновь увидел учебник грамматики.

Завтра на дополнительное занятие нужно было выполнить несколько упражнений. Он пододвинул стул, взял тетрадь и начал делать домашнее задание.

– Ерунда полнейшая, – сказал он, дописывая последнее предложение. – Я такое еще в детстве делал.

Закончив с учебой, он убрал все необходимые на завтрашний день вещи в рюкзак.

– Кто выдумывает все эти глупости?

Он достал тетрадь, пересмотрел свои записи. Ему нечего было добавить. Мальчик присмотрелся к макету, из которого должен получиться красивый древний собор. Какую часть следует построить следующей? Завершить центральную крышу или приступить к возведению башни?

Деревянный макет собора ему привез Отец в конце осени. Мальчик собирал его неспеша, серьезно обдумывая каждое действие и сверяясь с инструкцией несмотря на то, что интереснее было самому решать, в каком порядке будет продолжаться строительство.

Устав от проектирования, Мальчик сходил на кухню, разогрел еду и поел. Когда он убирал посуду, кто-то открыл входную дверь.

6

За центром находился «Деловой квартал» с администрацией города и библиотекой, в ней же – архив. Неподалеку – здание газеты. В деловом квартале принимались грузы на перевозку в другие города. Ненамеренно скрываясь, из-за библиотеки выглядывал угол больницы. В школе говорили, что это одно из самых первых зданий нашего Города.

Я увидел здесь то, что и ожидал. Газета закрыта, никаких грузов на перевозку не отправляют, никто не носится в спешке. Администрация и библиотека по-прежнему работали. За ними – жилой район.

Медленным шагом в полной тишине я прошелся вдоль улицы. Прохожий, вышедший из-за поворота, глянул на меня и перешел на другую сторону улицы, наклонив голову вниз. Он вернулся на эту же сторону, когда обошел меня, и продолжил свой путь. Я проводил его взглядом.

Мне захотелось прогуляться к началу Города. Я шел по траве, прислушиваясь к отдалявшемуся шуму моря, к которому уже привык, отстранившись от любых рассуждений, пока не уперся в забор.

За забором начиналась ферма. Климат не позволял выращивать разнообразные культуры, поэтому тут росли только те, что способны пережить холод. Помимо выращивания злаков здесь разводили кур. В моем детстве на ферме держали животных покрупнее, но видимо, курицы достаточно для этого места. Не так дорого, ухаживать проще, дает яйца.

На поле работали три человека. Они не заметили мое приближение. Я смотрел за их работой, все также, не думая ни о чем.

У меня редко получается освободить голову от мыслей, однако тут мне не приходится прикладывать усилий для этого. Голова остается чистой.

Постояв у забора еще чуть–чуть, я пошел обратно.

Мне хотелось закончить все свои дела как можно скорее и вернуться домой, но откуда-то появилась мысль, что можно отложить спешку и позволить себе насладиться уединенностью крошечного городка.

Я не болел ностальгией, никогда не испытывал желания приехать обратно. Поэтому мне казалось немного странным мое желание погулять по улицам Города, к которому я не питал никакой симпатии. Возможно, повлияла смена обстановки, возможно, мне действительно нужно немного разгрузить сознание и отвлечься от всего.

Мне навстречу шел мужчина. Лицо выражало глубокую задумчивость, а походка оставалась легкой и быстрой, но без спешки. Он курил, не вынимая сигарету изо рта.

Когда мы сровнялись, мужчина даже не обратил на меня внимание. Наверно, идет на ферму.

Я зашел в Город и вспомнил про дом, который встретился мне на пути. Разве кто-то жил на отшибе?

Еще одна дорога вела к школе. Если пройти до нее, а потом свернуть в переулок, то я вернусь к гостинице.

Е

Бармен принимал заказы и вспоминал вчерашний вечер.

Он хотел помочь своему когда-то близкому другу, а получил только грубость и оскорбление.

Раньше они прекрасно ладили, были лучшими друзьями и строили грандиозные планы на будущее.

Бармен всегда хотел уехать из Города. Он мечтал о Большом Мире, мечтал находиться в центре жизни, в окружении людей, которые будут понимать его.

Парень же не переживал по этому поводу. Если получится уехать, то будет хорошо, если придется остаться, то пусть так. Его амбиции оказались скромнее, да и сам он был весьма скромным и тихим, в отличие от своего вспыльчивого друга.

Они познакомились в школе и сразу подружились.

– Отсюда надо уезжать, – говорил Бармен, тогда еще ребенок.

– Ну, не знаю, мне пока и тут хорошо.

– Тебе только так кажется! Стоит подумать, и ты поймешь, что делать тут нечего.

– Может, ты прав.

– Разумеется, я прав. Нам нужно что-то… Общее дело или идея. Идея, которая позволит нам вырваться с этой дыры.

– Например?

– Если бы я знал, то не рассуждал так. Поэтому я тебе и говорю об этом. Подумай тоже, помоги нам обеспечить себе дорогу в Большой Мир.

Они придумали план. Закончили школу. Год поработали в порту и скопили скромную сумму денег, которой, конечно, не хватило на их замысел. Бармен пришел в ярость. Парень, уже впитавший отвращение к Городу, тоже злился, однако старался рассуждать без гнева.

– Нам нужно еще поработать, тогда нам хватит денег. – говорил Парень.

– Я не собираюсь всю жизнь торчать в каком-то порту! – закричал Бармен.

Они сидели на краю набережной, свесив ноги в сторону моря, и пили.

– Не всю жизнь, еще год или два.

– Ты себя слышишь? Это слишком долго! У нас нет столько времени.

– Куда ты спешишь?

– Куда? Куда подальше отсюда. А вот тебе все равно. Может, мне стоит одному заняться нашим планом?

– Ты о чем? Думаешь, что я не стараюсь?

– Стараешься, но плохо.

– Ты такой мудак.

– Что? Что ты сказал? – Бармен вскочил, но его друг уже отошел на безопасное расстояние.

– До завтра.

– Не смей говорить мне такое! – бросил вдогонку Бармен.

Они помирились на следующий день. Они всегда мирились. Пока однажды, примерно через месяц после ссоры, Парень не сказал:

– Я уезжаю через два дня.

– … – Бармен почувствовал, как его охватывает злоба. Он хотел заговорить, но не мог.

– Наверно, это моя собственная дорога отсюда.

– Куда? – хрипло спросил Бармен.

– Уезжаю учиться. Родители оплатили учебу в одном заведении, я добавил то, что заработал в порту, и денег хватило на полную оплату.

– Учиться? Чему? – в его горле пересохло, речь становилась все тише и тише.

– Логистика.

– Ты отдал наши деньги?

– Я отдал свои деньги! – возмущенно ответил Парень. – Их заработал я, а не ты.

– А кто помог тебе устроиться в чертов порт? – Бармен схватил Парня за куртку, но тот сразу оттолкнул его.

– Явно не ты. Туда берут всех. Хватит считать себя значимее остальных.

– Я же могу с тобой поехать? – нарочно ласково спросил Бармен.

– Если ты поступишь и оплатишь – пожалуйста.

– Значит, оставляешь меня тут...

– Я не могу упустить свой шанс.

Бармен положил руку на плечо друга. Он наконец-то успокоился.

– Извини, я… Что-то я совсем, как ты говоришь, мудак. Рад за тебя. Да, ты молодец. Молодец.

Он убрал руку и побрел в сторону города. Парень не пошел за ним. У него не было на это причин.

VI

– Просыпайся, пора в школу.

– М-м-м… Встаю.

В комнате было темно. За стеной болтало радио.

Ему не хотелось вставать. Теплая постель почти вновь затянула в глубокий сон.

– Вставай.

– А! Да-да… Я сейчас.

Мальчик вскочил, подумав, что надолго заснул, но он только прикрыл глаза. В темноте нащупал выключатель ночника. Появился свет. Глаза закололо.

Он потянулся за рубашкой, висевшей на стуле. Медленно надел ее, зевнул и взял штаны, висевшие под рубашкой. Мальчик сразу надевал форму, чтобы не тратить время на эту ерунду после завтрака.

Вставая с кровати, ребенок потерял равновесие и чуть было не упал, но вовремя выровнялся, встал в полный рост, собрался с мыслями и подошел к двери, за которой услышал:

– Опять уходишь?

– Да, мне пора.

Мальчик быстро выбежал в прихожую, но там стояла только его Мать.

– Ты опоздал, он ушел, – с какой-то едва уловимой грустью сказала Мать.

Мальчик промолчал. Ничего страшного. После школы Отец уже будет ждать его дома. Так и будет.

– Пора кушать.

Тарелки с едой уже стояли на столе. Мальчик сел, поводил ложкой в тарелке и быстро съел все, запил водой и вернулся в комнату.

– А если его опять не будет? – спросил Мальчик сам у себя.

Какое-то странное ощущение появилось в горле.

– Я не плачу, плачут только маленькие дети.

Когда настало время выходить, он накинул рюкзак и пошел в школу.

Школа стояла недалеко от их дома, можно было не спешить, однако Мальчик спешил. Почему так? Ему хотелось оказаться подальше отсюда.

Так, почти бегом, он добрался до школы.

Школа располагалась в кирпичном двухэтажном здании, похожем на остальные. Если не знать, что это, то можно перепутать с простым домом.

Мальчик поздоровался с Учителем, ждавшим учеников у входа.

7

Девушка стояла за стойкой, занятая чем-то. Не отвлекаясь от своих дел, она сказала:

– Быстро ты.

– Мне показалось, что я долго гулял.

– Тебе показалось. Как прогулка?

– Тут стало… Более пусто что ли. Много чего закрылось. По улицам никто не ходит.

– Да, дела идут плохо.

– Из-за соседнего города?

– Верно.

– Еще мне показалось, что я вызываю беспокойство среди горожан.

– Я думаю, что тебе это тоже показалось. Здесь живут спокойные люди, все знают друг друга. Может, у них есть немного подозрительности.

– Наверно… – сказал я только для того, чтобы сказать что-то, и в это время посмотрел на часы.

– Может, получится их завести?

Она подняла голову:

– Мне все равно. Если у тебя есть время, то можешь починить их.

– Вообще-то я бы хотел разобраться со своими делами.

– Тогда не бери в голову.

Разговор оборвался и мне стало неловко.

– Пойду в комнату, мне там…

– Да, у меня тоже много работы.

В комнате вновь достал тетрадь и записал свои наблюдения. Когда добрался до размышлений о том, как тут тихо, мне представился мегаполис. Пришлось встряхнуть головой, непроизвольно и слабо, чтобы избавиться от этой картины.

«Времени у меня мало, – подумал я, – но этот день хочу потратить на отдых».

У меня появилось ощущение, что я приехал в отпуск. Приехал отдохнуть от спешки и общества. Странно. Мне нравилось жить в большом городе, я не чувствовал себя уставшим, но что-то внушало мне мысль, что я могу остаться здесь, и что моя жизнь станет лучше.

На полке я заметил книгу, взял ее и прочитал название «Искусство пейзажа». Забавно, больше всего я любил фотографировать пейзажи.

Пейзажи не так востребованы, как портреты, из-за чего мне приходится фотографировать людей, однако в свободное время, что называется «для себя», я снимаю пейзажи. Иногда получается ужасно, иногда так хорошо, что мне не верится, что это сделал я.

Некая неуверенность в себе всегда была присуща мне. Может, скромность, не знаю. Для профессионала это проблема.

Я открыл книгу. В ней подробно разбирались картины знаменитых художников. Прочитав такую, можно почувствовать себя настоящим экспертом в живописи.

Текст меня не интересовал, сейчас я не расположен к получению новой информации. Я всматривался в миниатюрные копии чудесных картин.

На одних изображались ландшафты, передающие миролюбивый настрой. На некоторых запечатлелась некоторая тоска по родным местам. А от других становилось жутко. Они точно передавали силу природы и слабость человека перед ней, невозможность или бесполезность его сопротивления.

Рядом с одной из таких жутких картин была напечатана фотография. На этой фотографии сохранилась память об ужасной катастрофе, произошедшей незадолго до моего рождения.

Разрушенные дома и дым. Осенний вечер, запомнившийся многим.

В самом углу мелькнуло лицо человека. На нем не было ужаса, не было печали. Это лицо казалось мертвым.

Другие люди смотрели в ту сторону, где произошла трагедия.

Эту фотографию поместили здесь для сравнения с картиной, которую художник посвятил этому событию, которое каким-то образом коснулось его семьи.

Имя у художника мне было знакомо. Я видел его работы, и они не были такими пугающими, наверно, ему больше не хотелось касаться подобных тем.

Никто не сомневался в его мастерстве, я тоже находил его картины изящными и выдающимися.

Я вернулся в фойе, где Девушка все еще занималась своей работой. Она спросила у меня:

– Что-то нужно?

– Я отвлеку тебя, немного. Нашел книгу у себя в комнате. Ее же не было, когда я заехал.

– Да, мне показалось, что тебе может стать скучно, а из развлечений у нас только радио, сад и книги. Я ничего не трогала из твоих вещей, если ты об этом.

– Нет… Я даже не думал об этом. Хотел все прояснить для самого себя.

– Теперь все на своих местах?

– Да.

– Возможно, мне стоило передать ее тебе в руки.

– Все нормально.

– Извини, мне нужно закончить с документами.

– А, да, я не хотел отвлекать.

Она проверяла неизвестные мне записи в большой тетради. Наверно, бухгалтерия или списки постояльцев. Хотя откуда?

Или она проверяла архивные записи. Я не стал тревожить ее дополнительными вопросами и сел в кресло. В комнату решил не возвращаться.

Я еще раз взглянул на фото и картину, которая четко передавала всю суть произошедшего. Полистав несколько страниц, я закрыл книгу и посмотрел в окно. Казалось, что на улице ужасно холодно. Из-за отсутствия солнца все выглядело тусклым, серым и мрачным.

Тишину нарушало лишь мое дыхание и нечастые перелистывания страниц архивных записей.

Мне захотелось спать. Усталость с дороги и от прогулки навалилась на меня. Мои глаза закрывались, я сопротивлялся, отчего уставал еще сильнее. Тишина словно одеяло обволакивала меня. Вместе с шелестом тетрадных листов я приоткрывал глаза. Это действие было единственным способом вывести меня из сна.

Никаких звуков. Неужели она закончила и оставила меня тут? Я ничего не слышу. Коридор с номерами, которых было всего шесть, скрывался во мраке, постепенно наползающем из его глубины. Шорох занавески за моей спиной и слабый луч света. Ветер и щелчок камеры, повторяясь и объединившись в единый звук, появлялись и затихали каждый раз с разной стороны. Свет исчезал и появлялся, но не мог рассеять тьму. Стук по стеклу и тяжелые шаги.

– Я сделала тебе кофе.

– А?

– В столовой.

– Я… – Я посмотрел вокруг, ничего не понимая. – Я спал?

– Не больше 10 минут, не стала тебя трогать.

– Как же так?

– Наверно, ты очень устал.

– Наверно… Что там с кофе?

В столовой я выпил кофе, немного поводил плечами в разные стороны, чтобы размяться, и слегка взбодрился.

– Еще раз спасибо, – сказал я, вернувшись в фойе.

Ж

Они попрощались. Бармен признал сам для себя, что был неправ. Парень не замечал искренности в его словах и холодно пожелал удачи.

– Это я должен говорить, – улыбаясь, сказал Бармен.

– Ага…

Автобус отъехал от остановки, и Бармен, не сдержав порыв ярости и зависти, пнул фонарный столб, чем привлек внимание окружающих.

– Что?! – рявкнул он.

Ему подвернулась подработка в баре. Этот бар был единственным подобным местом в Городе.

Быстро освоившись на новом месте, он заслужил доверие своего начальника – владельца этого заведения.

– Ты отлично справляешься, – говорил владелец бара. – Легко находишь общий язык со всеми. Давно у меня не было такого сотрудника.

На Друга он не злился… Или убеждал самого себя в этом. Его вспыльчивый характер быстро менялся.

Бар выглядел роскошно. Стены, покрашенные в темно-зеленый цвет, украшались фотографиями и картинами. Столы и пол были изготовлены из дорогой породы дерева, а сиденья были покрыты качественной искусственной кожей черного цвета. Барная стойка, протянутая вдоль стены от входа до подсобного помещения, тоже смотрелась дорого.

Ассортимент алкоголя поражал, иногда тут встречалось то, что достать было почти невозможно, но каким-то образом этот алкоголь попадал сюда. Дело не в нелегальности, а в дальности доставки и ее стоимости.

Начальник объяснял это тем, что у него есть хорошие связи среди поставщиков, и иногда они подкидывают ему неплохие варианты.

У него, по рассказам, было много знакомых в разных сферах, что помогало удерживать бар в любое время. Когда порт переполнялся рабочими, бар также забивался людьми, конечно, это случалось не всегда. Бывало, что бар пустовал, но в Городе имелось несколько постоянных посетителей этого заведения.

Бармена полностью затянула работа.

VII

Мальчик все еще ощущал сильную грусть.

В раскрывшуюся дверь, пустив в дом слабый ветер, зашел Отец. К нему выглянула Мать. Они поприветствовали друг друга. Мальчик робко подошел к ним.

Отец потрепал его по голове и отправился ужинать. Мать проводила мужа взглядом.

Мальчик пошел за ним и услышал:

– Тебе не надо делать уроки?

– Я все сделал.

– Перепроверь.

– Но я…

– Перепроверь, – повторил Отец, оставив Мальчика возле его комнаты.

– Я же все сделал, – хотел сказать он, но не стал, чтобы не злить Отца.

Он вернулся в комнату, где взял книгу про насекомых, в которой нашел тех жуков, каких видел на дереве. По описанию это были вредители, хотя Мальчик не видел в них угрозы. Они выглядели безобидными, в некоторой мере забавными.

Читать тоже надоело. Мальчик принялся достраивать макет собора.

Первый урок тянулся вечно. Учитель нудно объяснял математические формулы, записывая их на доске.

– Запишите этот пример, его надо решить дома, – сказал Учитель и отошел от доски, чтобы ученики могли переписать задание.

Мальчик быстро записал все в тетрадь и заскучал.

– Все записал? – строго спросил Учитель у него.

– Да.

– Покажи.

Учитель подошел к его парте, посмотрел в тетрадь и сказал:

– Хм… Хорошо. Следующая тема…

«Как же все это скучно», – думал Мальчик, уже не слушая, что говорят.

– Дай переписать, – послышалось сбоку.

– Что?

– Я не успел дописать, – сказал ученик, сидевший по соседству с Мальчиком.

– На… – Мальчик протянул ему тетрадь.

Сосед в спешке записал то, что не успел, и вернул тетрадь, сказав:

– Спасибо.

– Тише! – учитель смотрел на них. – Если не успеваете, то говорите мне, а не своему соседу по парте.

– Я не дописал последний символ.

– Пишите быстрее! А теперь вернемся к…

Весь класс слушал лекцию, а Мальчик продолжил разбираться в причинах повторения уже известной информации:

«Это так глупо. Остальные, наверно, тоже заметили… Зачем мы тратим время на все это?»

– Следующий пример, который вам надо записать… Записать быстро, – как будто нарочно громко и отчетливо выговорил Учитель, посмотрев на соседа Мальчика.

Дав ученикам чуть больше времени, он прошелся по классу, выборочно заглядывая в тетради. Остановившись возле Мальчика, он сказал:

– Пиши аккуратнее.

– Я же пишу это для себя, – вырвалось у Мальчика.

Учитель уставился на него. Он заметно злился.

– Извините, – вымолвил Мальчик.

– Ты пишешь для себя, но проверять твою работу буду я… – начал Учитель. – Поэтому пиши разборчиво и держи подобные комментарии при себе.

Он удалился к доске, стер написанное и продолжил урок.

Звонок прозвенел и вслед за ним в классе раздался общий выдох, выражающий облегчение. Учителю это явно не понравилось.

– Перерыв 10 минут, следующий урок – грамматика. Надеюсь, что все подготовились.

Мальчик был спокоен, так как знал, что полностью готов к уроку, и безмятежно вышел из класса, чтобы прогуляться.

Большая часть детей тоже выбежала во двор, где все начали играть и обсуждать все важные события, случившиеся за вчерашний день.

Кто-то играл со своей кошкой. Чьи-то родители ушли на весь день, и дети смогли делать все, что захотят. Некоторые видели огромную птицу, наверно, динозавра. Некоторые ее тоже видели и стали спорить о ее размерах:

– Обычный воробей будет больше, в прошлом году я видел по-настоящему гигантскую птицу.

– Ты врешь! Больше, чем эта, птиц не бывает.

– Я тоже видал и побольше, нашли, чем хвастаться.

На летние занятия из класса Мальчика отправили четырех человек. Другие, на данный момент, одноклассники учились в параллельных классах. Казалось, что дело не в их успеваемости, а в том, что их родители, как и родители Мальчика, не нашли места лучше, чтобы пристроить ребенка на лето.

Двор, в котором они проводили перемену, выходил внутрь территории школы. Две вытянутых клумбы ярко цвели, но их яркость терялась в облачной погоде. Огражденные клумбы продолжались аккуратным газоном, за которым ухаживал сотрудник школы. Он никогда не попадался на глаза ученикам, но каким-то образом исполнял свои обязанности.

Два лиственных, широких и высоких дерева, похожих на то, что росло у фонтана, украшали двор. В их гигантской тени, что покрывала землю, прятались все школьники в жаркие дни.

Сейчас, за гулом детских разговоров, едва слышимо раздавался шелест листвы гигантов. Но как только разговоры смолкали, шум деревьев забирал свое и заставлял прислушиваться к нему.

Мальчик, когда садился у окна, а урок оказывался нудным, примерно таким же нудным, как и сегодняшняя математика, любил смотреть на раскачивающиеся ветви, гипнотизирующие его своими движениями и погружающими в глубину отвлеченных рассуждений.

– Перерыв окончен! – громко, при этом не срываясь на крик, объявил Учитель.

8

Я слегка взбодрился и вновь взял книгу, открыл ее на странице с фото и картиной катастрофы. Рядом с изображениями находился текст, описывающий жизнь автора.

«Сальвон Бирн – имя хорошо известное в мире изобразительного искусства.

Его картины с первых шагов художника принесли ему славу, но эта слава не сравнится с той волной обсуждения данной персоны после написания картины «Мой угол ужаса».

Потрясающая манера рисования, детальность и строгость соответствия реализму не смогли оттянуть внимание зрителей от темы картины.

Изображение трагедии возмутило общественность. Они уверены, что художник написал «Мой угол…» лишь для привлечения внимания к своей особе. Хитрая спекуляция и обман публики, намеренно вызванный шквал критики, способный придать стремительный рост популярности художника.