Девятая стрела Хаоса

Запись номер МХХР-24-ССВА-025

Отче!

Надеюсь, нет – уверен, что Ты, и сам будучи воином, понимаешь всю сложность вознесения молитв Тебе на поле боя. Понимаешь – и не осудишь меня за пропуск, ибо только от желания лучшим образом служить Тебе, это проистекает.

Верен я Тебе и сердце моё, по-прежнему полно любви к Тебе, хоть и искушают меня деяния слуг твоих доверенных. Это как же надо было довести стадо твоё, чтобы оно против пастырей своих поднялось?!

Укрепи веру мою, не дай сомнениям ростки пустить!

Запись номер МХХР-24-ССВА-026

Шоров появился, когда я, уже полностью восстановив дыхание, возился с замками шлема, пытаясь стащить с головы осточертевший горшок. Пальцы дрожали и раз за разом соскальзывали с защёлок, впустую цапая воздух.

Не говоря ни слова, он присел рядом и, отведя мои руки, быстро победил сопротивление замков, позволив, наконец, моей голове выбраться из броневого плена.

– Молодец, жрец! – Подняв руку он уже хотел было хлопнуть меня по плечу, но, покосившись на моё лицо, передумал и лишь победно взмахнул ей в воздухе: – Ты нам сильно помог – как наши поняли, что подкрепления не будет – так сразу слабину дали!

– Наши? – Пытаюсь встать и Шоров поспешно помогает, подставляя руку как поручень.

– Мятежники, что против нас были. Одну коробочку они нам пожгли, но оставшиеся две, слава Машинному Духу, так вперёд рванули, что мигом среди их порядков оказались, – он весело рассмеялся: – Дух-то он, тоже жить хочет! Ну а мы следом рванули – сквозь проломы в баррикадах. – Поставив меня на ноги и удерживая под руку – последнее было не лишним – мотало меня конкретно, он медленно двинулся в сторону деревеньки.

– А как ворвались – вот тут, скажу я тебе, жрец, ещё та потеха пошла! Я, наверное, не меньше сотни положил, да и братья не отставали! Они-то, на помощь рассчитывали – мол, если мы прорвёмся, то они сразу ноги сделают – под прикрытием новых. А тут – такой облом! Рванули-то они споро, но и мы не отставали – некому было нас огнём прижать. Всех порешили – едва горсть малая утекла. И за это тебе, жрец – спасибо! И от меня, и от всех братьев наших!

– Слушай, Шоров, – остановившись, я попытался развернуться, чтобы взглянуть ему в лицо, но его рука крепко держала меня, так что мне пришлось вывернуть шею: – Чего ты заладил – жрец, да жрец? И пусти меня, я уже вполне в себя пришёл.

– А как же ещё тебя звать? Ты – лицо духовное, вот и зову, как положено. Не инквизитором же тебя звать?

– А что такого? И да – я и есть инквизитор. Да отпусти ты!

Знал ведь, что дёргаться бесполезно – куда мне, простому смертному, против Его сынов. Но попробовать, всё же стоило.

– Ну, ты же понимаешь, – к моему удивлению, Шоров всё же выпустил мою руку, но немедленно заняв положение у меня за спиной, мягко подтолкнул вперёд: – Согласись, инквизитор… Это несколько…

– Зловеще? В смысле звучит нехорошо? – Развернувшись, я ткнул пальцем ему в грудь. Хотел в грудь – получилось только в живот: – Но я – именно инквизитор! И перестань меня отгораживать. Что там, – киваю ему за спину: – Такого, что мне видеть не следует?

– Да ничего, – начал было он, но я, проворно шагнув в сторону, увидел то, от чего Шоров так старательно меня уберегал.

Оптика шлема, при всей своей совершенности, всё же не могла передать те нюансы, что улавливали самые совершенные приборы человека – его глаза. И сейчас, глядя на уже не парившие озёра крови, к созданию которых была приложена моя рука, зрение, испытывая нервную систему на прочность, фиксировала взгляд то на куске скальпа с длинной прядью светлых волос, то на кисти, чьи растопыренные пальцы пытались ухватить небо, то на…

Но нет, довольно!

Рвотный спазм сложил меня вдвое и десантник, словно заботливая мать, придержал меня за пояс.

– Ну вот, я же говорил, – начал он неожиданно заботливым тоном: – Ты хоть и инквизитор у нас, но от такого выворачивает всех – будь они, что рядовыми, что лордами. Ты не смотри туда, – легкое нажатие рук развернуло меня, не прекратившего опорожнять желудок, в сторону домиков: – Сейчас брат Честер подойдёт. С огнемётом. И следов не останется.

– Погоди. – Выпрямившись, я отцепил с пояса флягу и несколько раз прополоскал рот: – Не надо огнемёт. Мне молитву прочитать надо. Над убиенными.

– Так они же мятежники?

– Прежде всего – они люди. Люди, по наущению тёмному, не на ту тропу вставшие. Бедные заблудшие души – нельзя их так оставить.

– Я помолюсь с тобой, – Шоров произнёс это тоном, не допускающим пререканий и прежде чем я успел как-либо ответить, опустился на колени: – Удивлён, инквизитор? – покосился он на меня: – Я знаю, что грешен. И знаю свою вину и перед этими, – он кивнул на начавшие застывать лужи: – И перед теми, что за баррикадами стояли.

– Если хочешь, – став на колени рядом я сложил руки, готовясь к молитве: – После исповедую тебя.

– С радостью! Я буду… – начал было десантник, но резко смолкнув, поднёс к голове шлем, и по мере того, как он выслушивал новое сообщение лицо его мрачнело.

– Молитва с исповедью откладывается, – поднялся он одним движением на ноги: – После всё. На орбиту прибыл флот чужаков! Наши корабли маневрируют, занимая позицию для атаки! Приказ штаба – приготовиться к отражению десанта!

Запись номер МХХР-24-ССВА-027

Нестандартная ситуация требовала срочных мер и Примарх, прибывший в систему Гаррас на борту Боевой Баржи ордена, собрал старших офицеров для Совета. Как это не странно, но и ваш покорный слуга не избежал приглашения. Впрочем, ничего сверхъестественного в этом не было. Как ни как крути а я, уже выполнивший немало поручений Ордена, был единственным представителем нашего оффиссума, на которого Примарх мог в данный момент рассчитывать. Об этом он заявил сам, поясняя остальным причину моего присутствия на Совете. Правда, сопроводив сей комментарий явно недовольной гримасой.

Ну да ничего. Я не гордый – ради общего дела моги у перетерпеть.

А вот дело и вправду было как общим, так и далеко не стандартным.

Появившийся на орбите флот принадлежал Империи Тау и подобный факт вводил в ступор любого, хоть мало-мальски знакомого с повадками этой рептилоидной расы. Ну не были голубокожие захватчиками – вся концепция их расы, счастливо избежавшей экстерминатуса многие тысячи лет назад, вся их идеология была пронизана идеями «Великого Добра», или «Всеобщего Блага». В их, разумеется, толковании. Империя Тау прирастала мирами, отнюдь не взятыми силой – нет, расы, с которыми выходили на контакт представители клана этериалов-правителей, сами – и добровольно, принимали их идеологию, вливаясь в сообщество. И, надо заметить, этериалы могли встроить в свою семью новых членов. Так Крууты – как по мне, то голые пятнистые дикари, стали их рукопашной пехотой. Проворные, чествовавшие себя в любом лесу как дома, они, накидывались толпами на своих противников, в мгновение ока растерзывая их на куски. Мал'Коры, или, называя их по-нашему – Веспиды – летучие насекомые, стали их разведчиками, а ведь были ещё и расы торговцев, и шахтёров, и даже – были и такие слухи, расы псеглавцев и разумных жаб. Жили среди них и люди, позорно сбежавшие из под Его Длани к чужакам, ради лёгкой жизни.

Последнее сильно отдавало ересью и наш офиссум неоднократно пытался направить своих эмиссаров на территории Тау.

Увы, но каждый раз – безуспешно.

Стоило лишь нашим кораблям войти в пространство «Империи Добра», как они были вынуждены лечь на обратный курс, подчиняясь настойчивым просьбам хозяев. Настойчивым и всегда подкреплённым силой оружия. А вот оружие у них было что надо. Это признавали, пусть и крайне неохотно, даже в космодесанте. Имея низкую реакцию в рукопашке, синемордые сделали ставку на дальний бой и, надо признать, весьма в этом преуспели. Самое их массовое оружие – импульсная винтовка, гарантированно пробивала флак-броню, испытывая небольшие затруднения лишь с силовой. Добавьте к этому поразительную дальность, скорострельность и вы поймёте, почему встреча с Тау не вызывала особого оптимизма у боевых братьев. А ведь ещё были и боевые костюмы, превосходно бронированные танки, дроны с силовыми полями – в общем эта Империя Добра была с кулаками.

Надеюсь, что сумел дать вам представление, почему появление флота Тау вызвало такой переполох. Ещё большую нервозность вызвало обращение с их флагмана, переданное на открытой волне. Этериал, представший на видео, опирался на боевой шест, часто применяемый этой расой в переговорах. Не надо думать, что синемордые, зайдя в тупик спора, или будучи лишёнными аргументов, принимались лупить друг друга этим оружием. Фехтование шестами, практически полностью лишённое боевой составляющей, служило дополнением к словам, подчёркивая важность сказанного, или разрушая, условно, конечно, построения оппонента. Чисто декоративный элемент – не более. Вот только сейчас, когда атмосфера и так была накалена, эта тонкая палка с длинным остриём, была воспринята как вызов и угроза.

Поклонившись, Этариалы чтили обычаи иных рас, он проинформировал нас, что прибыл в систему с единственной целью – ради преумножения Добра. Возможно, виной тому были сбои в системах сервитора-переводчика, но слова перевода, расценить иначе как ультиматум, было сложно.

– Известно, – начал свою речь Этериал: – Империя людей могуча.

Короткий поклон.

– Известно, что она изобильна людьми и Империя может менять их на своих планетах по своему желанию.

Поклон.

– Мы, действуя ради Всеобщего Блага, прибыли сюда только для его преумножения. Вы хотите прервать их жизни. Мы просим проявить Доброту и позволить нам забрать их себе.

Поклон.

– Всех, кто по вашим правилам, приговорены. Империя Добра найдёт им место, умножая общее Благо в галактике. Ценя ваше время и ваши силы, мы начнём немедленно. Наши транспорта уже идут к планете.

Очередной, более глубокий, чем предыдущие, поклон и Этериал, попятившись, легко усаживается на сложное кресло-трон, стоявшее посреди ярко освещённой рубки.

– Во имя добра и милосердия!

Связь прерывается и на экране появляется панорама флота чужаков. Прежде чем картинка исчезает, я успеваю узнать не менее пяти тяжёлых крейсеров, двух носителей и целой орды лёгких эсминцев, чьи самонаводящиеся торпеды не раз приносили победу силам синемордых.

В воцарившейся тишине я слышу голос гроссмейстера:

– Стоя против такого флота, не подобреть крайне сложно.

Запись номер МХХР-24-ССВА-028

Дай мне терпения, а на уста печать молчания наложи, Отче!

Ибо стоило лику синему с экрана пропасть, как вспыхнул спор средь детей Твоих.

Одни, ратного духа преисполнившись, в бой рвались, спеша доблестью своей, да решимостью, посрамить чужаков, в пределы Империума, вторгшихся.

Другие, и среди них брат-гроссмейстер был, стояли за выжидание, силы наши, призвать предлагая, дабы мерзости инородной урок преподнести, да такой, чтобы те во век помнили, и детям своим передавали.

Я же, скромный слуга Твой, поспешил молитву вознести, прося Тебя о ясности мысли и хладнокровия действий.

И был, за усердие своё, немедленно наказан!

Примархом Твоим, сильномогучим. Сравнил он меня, с бабой, в минуту опасности молитвы возносящую. Сказал, что не мужчина я, раз платье, длиннополое, ношу и не спешу оружие в руки взять, Отечества обороны ради.

Но стерпел я слова обидные, в самое сердце меня ранившие. Стерпел, обиду не высказав, а тут и объявление по всем кораблям прошло – сам Лорд Сегментный, именем Твоим, путь нам указать соизволил.

Приказал он нам, усердия больше высказать, поверхность планеты очищая. Приказал силу свою чужакам синелицым демонстрировать, дабы убоявшись, отказались они от планов своих поганых.

– Именем Империи и Императора! – Худощавый мужчина, чьё лицо наводило на мысли о топоре, коротко взмахнул золотым жезлом, на конце которого раскрывал крылья двуглавый орёл: – Ради граждан Империума от чужаков обережения! И! Дабы не допустить их страдания под пятой инородной! Приказываю! Усилия по очистке Гарасса Семь! Утроить! Не допустить граждан добрых в плен позорный попадания!

Новый взмах жезла:

– При встрече с чужаками, Тау себя называющими, нести Знамя Империи высоко! Гордо демонстрировать мощь нашу! Прямых столкновений не допускать! На огонь враждебный не отвечать, выбирая пути тактических обходов, заблаговременно!

Отче!

Не преувеличения ради, а только точности для, скажу – сей приказ привёл детей твоих в замешательство изрядное. Вновь спор их жаркий вспыхнул, но я же, видя в словах слуги Твоего высокого, мудрость, коей Ты наполнил главу его, возрадовался.

Примарх же, видя, как лицо моё осветилось, лишь скривился и вопрошает меня, причину веселия моего не понимая.

И тогда ответствовал ему я:

– Сие чудо, Примарх! Стали мы с вами, свидетелями, как воля Его исполняется! Ибо кто как не Он, любя чад своих, Тау сюда направил? И кто как не Он, Лорда вразумив, мешать им воспретил? Разве не есть это знак, Им нам всем дарованный?

Покачал головой Примарх, в мудрости своей, со мной не согласный. Не увидел он в этом знака Твоего, а увидел лишь совпадение несчастливое, да трусость, Лордом проявленную. И меня, слугу Твоего, снова хулить начал – мол де рук я мужской работой пачкать не хочу. Той работой, что тяжела и кровава. И снова сдержался я. Лишь поклонился, да заверил его, что готов любой приказ, от него исходящий, выполнить. И именем Твои поклялся – что умру скорее, чем подведу его.

Лишь тогда он смягчился и гнев свой, с раздражением, в ножны умиротворения вложил.

Возможно ли такое, Отче? Чтобы сын твой, часть плоти и духа твоего, замысел Отца не увидел? Или прав он, а мне любовь к Тебе, чрезмерная, зрение затмило? Да разве может такое быть? Разве может любовь границы иметь?

Но – умолкаю.

Брат-интендант зовёт – сильно моя броня в том бою побитой оказалась. Спешу сменить её на новую, дабы любовь свою и дальше к Тебе нести.

Всё. Бегу в каптёрку – брат хмурится, а такого человека ни как печалить не стоит.

Запись номер МХХР-24-ССВА-029

Новая броня, выданная мне из поистине бездонных складов Боевой Баржи, была выше всяких похвал. Мне, скромному чиновнику нашего славного офиссума, даже стало неловко, когда на стойке каптернамуса начала расти гора сверкающего металла. Отполированная до зеркального блеска кираса, на груди которой, гордо расправляет крылья Имперский орёл. Наплечники – тоже сверкающие, округлые, с краями, убранными в золотой кант, по центру которых начертана литера I с золотым черепом посредине. Поножи, сапоги, наручни – всё это боевое железо, весь комплект был выполнен в одном стиле, и, как по мне, был этот стиль излишне помпезен.

– Чего замер? – Расплылся в улыбке интендант: – Владей! Я эту броньку как увидел, так сразу себе забрал. Ордену, то бишь. Вот как чувствовал – пригодится.

– Ааа… Прошу меня простить, добрый брат, – поклонился я ему: – А чего по проще, по скромнее у вас нет? Не скрою – очарован красотой этой брони, нравится она мне – безмерно, но уж ярка слишком.

– Так ты ж инквизитор?! Тебя должны издали видеть!

– Ага. И разбегаться. Так?

– Ну, типа того, – на его лице появилась улыбка: – Да не робей ты. Бери. И вот ещё, – он на миг скрылся за своей стойкой, а когда выпрямился, то рядом с бронёй появились ещё два предмета.

И если первый из них, похожий на сплющенную турбину в овальном корпусе мне не был знаком, то второй не узнать было невозможно.

Силовой молот.

Тяжёлое, для двух рук, оружие ближнего боя.

Его ударов боялись все – что пехотинцы – опытный боец мог одним взмахом отправить к Отцу окруживших его противников, что техника – редкая броня могла выдержать попадание окутанного силовым полем наконечника.

При всей своей мощи, молот имел один изъян.

Он был тяжёл. Для меня, конечно.

Это десантники, имевшие истоком своей силы гены Отца, могли без устали размахивать им, кроша в пыль своих врагов. Они, но не я. Пара, ну тройка взмахов и всё. Выдохнусь, став лёгкой мишенью для недоброжелателей.

– А другого ничего нет? – Осторожно глажу рукоять молота: – Ну там болтера, огнемёта, или, хотя бы пары пистолетов – я к фехтованию, как бы это сказать, ну не очень.

– Приказ Примарха, – пожимает в ответ плечами брат-интендант: – Он просил передать, что путь преодоления ведёт к славе.

– Воистину так! Мудр ваш Примарх, – беру оружие в руки – тяжел он, зараза. Ну, Примарх! Это ты мне роскошную ловушку подставил – знаешь же, что я больше по стрелковке, и что с ближним боем проблемы! Хочешь, чтобы я обделался?

– И велика мудрость его, мне на слабые места мои указывающая! – В голове проносится картина лежащего на пыточном столе Примарха. Уж я б расстарался, уважил бы его! Ведь этим молотом он не только мне ловушку поставил – сам он в неё уже угодил. Разве не грех это, неподготовленного должным образом, на задание посылать? Тем более что Тау как раз стрелки и мне, с этой дурой железной, вполне может статься и не дойти до них. Дырок наделают и всё – здравствуй, Отче!

Грех это, как есть грех! А где грех – там и ересь.

Впрочем, надеваю маску адвоката, Тау в ближнем бою слабы – даже мне, убогому, их перебить несложно будет. Тем более с таким оружием.

Ну, это, конечно, если дойду.

– Мудрость Примарха нашего – велика, – не скрывая улыбки прерывает мои мысленные построения интендант: – И плохо тем, кто ему не приглянется. Ты вот, – он наводит палец на меня: – Именно такой случай.

Вздыхаю и развожу руками – мол, что поделать.

– А вот парням – наоборот, глянулся ты. И это, – он пододвигает в мою сторону турбинку: – От них подгон. Прыжковый модуль. Не такой мощный как у нас, но метров на пятнадцать-двадцать закинет.

Киваю: – А больше мне и не надо – короткий рывок из-за укрытия, прыжок… И пойдёт гулять молот по мордам, да по синим!

– Во! Проникся! Не вешай нос, инквизитор! Не всё так плохо!

– Ну да, – соглашаюсь с ним: – Могло бы быть и хуже. Особенно – без парней наших.

– Давай, облачиться помогу, – интендант выбирается из-за стойки: – А как закончим – к Шорову двигай. У него для тебя задание есть.

Запись номер МХХР-24-ССВА-030

Инструктаж, организованный братом Шоровым, было решено провести прямо на борту челнока, возвращавшего нас на поверхность Гарраса Семь. На мой вопрос – а что не на борту Баржи, он, потемнев лицом, принялся запутано и сбивчиво пояснять о ценности времени и о его горячем желании как можно быстрее выполнить указание Секторального Владыки.

– Брат! – Прерываю его поток слов, подняв руку: – Говори напрямую. Ты что – прослушки опасаешься? Не думаю, что проказа мятежа к вам на борт могла проникнуть. Корабль только что прибыл, с планеты, кроме нас, на борт никто не поднимался – чего опасаться? И не надо меня убеждать в своей лояльности Лорду – мы оба прекрасно понимаем кто он такой, и что из себя, вместе со своим планетарным начальником представляет.

– Ну… – Он мнётся: – Видишь ли, инквизитор… эээ… Нет. Заразы мятежа, или, тем паче синих ушей на борту быть не может. В этом я уверен.

– Опасаешься своего Примарха?!

– Не ради себя. Ты себя нормальным бойцом показал и я, – он вновь запинается, словно споткнувшись на ровном месте: – Мне бы не хотелось, чтобы ты, выслушав приказ, во всеуслышание его критиковать начал.

– Я?! Критиковать? Волю Примарха? Хм… А знаешь, – взгляд мой падает на рукоять молота, торчащую из фиксаторов: – Спасибо тебе, Шоров. Предусмотрительно поступил. Что ваш Примарх от меня хочет – ещё не знаю, но чую дельце он мне подготовил то ещё.