Девятая стрела Хаоса

Запись номер МХХР-24-ССВА-037

Пробуждение было резким как удар ножа.

Раз – и ты понимаешь, что всё. Тело пробивает холодом и всё то, что было прежде, отсечено.

Так было и у меня. Короткая судорога боли и в мои распахнутые глаза вливается мутный свет. Я вишу в каком-то мягком и податливом составе.

Как в варенье, – проскакивает неожиданная мысль и я ей радуюсь, понимая, что жив и могу мыслить. А пошевелиться? Руки и ноги послушно подчиняются командам, пусть и с трудом, но преодолевая сопротивление вязкой среды.

Хорошо.

На лице – прозрачный колпак, отделяющий меня от этого…геля? Варенья? Масла? Субстанция жирная, это я определяю по тому, как скользят мои пальцы касаясь друг друга. Попробовать выплыть наверх? А где он, этот верх? Тяжести нет. Как определить, где верх, где низ?

Спокойно. Не бояться. Страх убивает. Страх равен смерти и всегда идёт перед ней. Надо пропустить его, позволить пройти сквозь себя и тогда смерть отступит, встретив…

Нет. Привычная, прочно вдолбленная в голову литания, не приносит былого облегчения.

По сковывавшей меня массе проходит дрожь и гель начинает распадаться, превращаясь в воду. Секунда и тёплый поток подхватывает меня неся в своём лоне.

Куда?

Безразлично. Его тёплые струи приятно гладят тело, отбивая всякое желание думать.

Да и зачем? Хорошо же.

Что-то упирается мне в спину и поток пропадает, оставив меня лежащим на широком овале непонятного, но мягко-упругого материала.

Влажный «чмок» и колпак маски отлепляется от моего лица. Выпростав прямо из прозрачного тела множество словно студенистых ножек он отползает к краю овального ложа, да, пусть будет ложе, и пропадает из виду.

Ложе.

Подобрав ярлык к предмету, на котором я лежу, чувствую облегчение. Успех следует развить, и я обвожу взглядом пространство вокруг.

Комната.

Невысокая, но какая-то округлая – моим глазам не за что зацепиться, и они скользят по равномерно и одинаково светлым, словно освещённым изнутри стенам, переходящим в потолок и пол.

Комната. Странная, но ничего особенного.

Страх, поняв, что добыча исчезает, бросается в атаку.

Ты заперт! Тут нет дверей! Сейчас свет погаснет и из стен полезут… Кто именно полезет – нашептать ему не удаётся. Одну из стен рассекает более светлая полоса и в проёме показывается, тощая синяя фигура в свободных одеждах.

– Эт… Этериал? – Пытаюсь сесть, но руки скользят, и я трепыхаюсь на ложе, словно опрокинутый на спину жук. Горло начинает саднить от обилия шипящих звуков, покидающих мой рот, и я осознаю, что говорю не на привычном мне общеимперском.

– Этериал? – Синелиций кривит свой безгубый рот в подобии усмешки: – Нет. Я из касты Воды. Я переговорщик, и, что сейчас первично, целитель.

Перед ним возникает прозрачный, бледно зелёный экран и он начинает рассматривать что-то невидимое мне.

– За связки не беспокойтесь, – отрывает он тёмные глаза от экрана: – Они привыкнут к звукам языка Добра. Вы выучили его пока спали.

– Я? Вы… – Кашель прерывает меня, и я принимаюсь массировать горло: – Вы копались в моей голове?

– Нет. – Врач, вполне по-человечески, пожимает плечами: – Зачем? – Его взгляд возвращается на экран: – Мы сняли мышечное напряжение, убрали стресс и перегрузку нервной системы, очистили организм от токсинов.

– Что? – Перекатившись к краю ложа, сажусь, свесив вниз ноги: – Осуждённый на смерть должен предстать перед палачом здоровым?

– На смерть? – Его глаза нацеливаются на меня: – Я не в курсе. Этериал, – его голова склоняется в почтительном поклоне: – Попросил вас подлечить, что я с радостью и проделал. Не думаю, чтобы он так заботился о вас, будь вы приговорены. Он мудр и ничего не делает зря.

– Я его увижу?

– Да. Как он пожелает. Пойдёмте, – Тау показывает рукой на начавшую наливаться светом щель: – Я провожу вас в вашу каюту.

– Погоди, – спрыгиваю на пол и встаю, прикрыв срам руками: – Мне что? Вот так идти?

– А что не так? Температура комфортная, особей – вашей расы, на борту нет, а для нас вы интереса не представляете. Я про интимную часть. У вас же та принято говорить?

– Хоть полотенце дай! Я – так, не пойду. Или – мою верни.

– Ваше снаряжение передано на склад, – его рука выводит в воздухе небольшую дугу, неверное, мне так хочется думать, отображающую сожаление.

– Наши одежды вам не подойдут.

Тут он прав – из меня можно двух тау сделать.

– Я уже заказал вам новую одежду, – убрав руку от экрана врач переводит взгляд на меня: – Каста Земли искусна и всё будет готово очень скоро. А пока, – экран пропадает, и его рука повторяет предыдущий жест: – Придётся так идти. Прошу следовать за мной, – показав мне спину он шагает в светлую щель, не оставляя мне выбора.

Ладно, синемордые!

Это – отдельным должком на вас висеть будет!

Сочтёмся, дайте только время!

Запись номер МХХР-24-ССВА-038

В чём он не соврал, так это в том, что работала каста Земли, действительно быстро. В каюте, не спрашивайте, как мне дался путь до неё – не отвечу, меня уже ждало «одеяние». Именно так – в кавычках, ибо назвать то, что лежало на кровати, одеждой, хоть и было, но вот натягивать это на себя у меня желания не было.

Судите сами.

Широкие, короткие – до середины лодыжки, штаны пронзительного оранжевого цвета. Сандалии, выполненные из выглядящего как полированный, метал, мягкого материала и ярко зелёная футболка. Меня аж передёрнуло, когда я представил всё это на себе.

М-да… Попугай с тропической планеты просто удавится от зависти…

– И мне что? – держа одежду в руках, поворачиваюсь к врачу: – В этом?! К Этериалу?!

– А что такого? – На синем лице проступают очертания гримасы непонимания: – Материал хороший. Цвета подобраны верно. Что не так?

– Верно подобраны? Да это бред просто!

– Ну почему же? – В его голосе сквозит обида: – Вы же воин? Вот и нижняя часть вашей одежды – цвета огня. Как воину и положено. Верх – цвета вашей формы, той самой, наиболее распространённой.

– А это? – Протягиваю к несу сандалии: – Простых ботинок нет что ли?

– Отделка под метал показывает, что ваша раса стоит на техногенном пути развития. А что не ботинки – зачем они на корабле? Одевайтесь, – рука чертит в воздухе косую черту, наверное, обозначая решимость или непреклонность принятого решения: – Пока мы шли, я получил сообщение – Этериал ждёт вас в Зале Размышлений.

От той, самой первой комнаты, где я очнулся, плавая в лечебном геле, Зал Размышлений отличался только двумя факторами. Размерами – он был крупнее в несколько раз, и, что более важно, целой толпой Этериалов, разместившихся в своих креслах широким полукругом на небольшом возвышении по центру.

То, что это именно Этериалы было видно по целому лесу копий, или шестов, целящих свои замысловатые острия в светлый потолок.

– Человек! – Тот, что сидел на самом крупном троне, коснулся своего оружия и лёгкий шум, родившийся при моём появлении, немедленно стих:

– Ты знаешь, где ты находишься?

– В галактике Млечный Путь, – отвечаю ему, усаживаясь на пол и скрещивая ноги: – Той самой, что принадлежит нам – Империуму Людей!

Да, я нагл.

Да, я нахожусь во враждебном окружении… Но что мне терять? Приговор, наверняка, вынесен и всё, что мне остаётся, так это умереть, сохраняя достоинство.

Поднявшийся шум стихает, когда главный вновь касается шеста.

– Твой ответ показывает нам, что разум твой не пострадал.

Молчу.

– Причина, по которой ты пребываешь перед нами. Она тебе ясна?

– Мне не ясно, – чуть откидываюсь назад, опираясь на руки: – По какому праву вы захватили гражданина Империума и на каком основании удерживаете меня на борту своего корабля? Я вижу в этом акт агрессии против всего человечества!

Хм… Как-то излишне громко получилось… Ну да ничего – пусть жрут, морды синие!

– Разве не ты проявил агрессию первым, убив нашего воина? – Этериал откидывается на спинку трона: – И угрожал нашему представителю на планете, собравшись прервать его жизнь?

– Воина? Это была самозащита! Его оружие было нацелено на меня! А что угрожал – так не убил же.

– Самозащита? Небрежение убитого против ярости напавшего? Ты же видел, что он не мог двигаться?

– Его проблемы, – пожимаю плечами: – Не направил бы ствол – был бы жив.

– Его, – неожиданно легко соглашается со мной синий: – Он не уделил должного внимания системам подогрева брони и поплатился за это. Но, он делает паузу: – Убийство произошло. И случилось оно против обещаний ваших правителей, продекларировавших свои мирные намерения.

– За свои ошибки я перед ними сам отвечу!

– Уже нет, – трёхпалая ладонь смыкается на древке: – Ваши иерархи, ценя мир между нами, передали тебя нам.

– Что?! Не верю! – Вскочив на ноги, хочу броситься на лжеца, но появившиеся словно ниоткуда плоские круглые дроны, оттесняют меня назад.

– И вот наше решение, – поднявшийся на ноги Этериал выдёргивает из держателей своё копьё: – Ты, человек, бывший в прошлом гражданином Империума, – копьё, блестя широким наконечником, нацеливается на меня: – Пролил кровь воина касты Огня. Ты тоже воин и это ремесло знаешь хорошо. – Новый взмах, наконечник чертит в воздухе сверкающую восьмёрку: – Ты займёшь его место и будешь честно служить Великому Благу, встав в один ряд с нашими воинами. И да будет так! – Копьё взмывает к потолку и остальные Этериалы спешат повторить его жест, подтверждая согласие с приговором.

Запись номер МХХР-24-ССВА-039

Дроны выталкивают меня из зала прежде, чем смысл услышанного достигает моего сознания.

В воины? Меня? Молча смотрю на гаснущую полосу там, где только что был проход. И как надолго?

– Эй?! – Бью кулаком в стену, но желаемого – открытия прохода, ожидаемо не случается.

– Что-то не так? – Слышится за спиной, и я разворачиваюсь на голос.

Врач. Его я узнаю не по лицу – синие, по-прежнему мне на одно лицо, но вот символы на его одежде я запомнил. Да и сложно не запомнить – на самом верху его робы красуются две загогулины, похожие на букву «г».

– Я слышал, что приговор очень мягкий, – продолжает он и взяв меня под руку, ведёт по коридору.

– В солдаты, – выдёргиваю руку.

– И что? Это же ваше ремесло. Привычная работа, новая обстановка – чем вы недовольны? Да и служить вам с воинами касты Огня, а не среди ваших бывших соотечественников, многие из которых могли бы отнестись к вам враждебно.

– Сколько?

– Что сколько?

– Служить сколько? Срок не объявили.

– Каста Огня посвящает своему труду всю жизнь без остатка.

– Чего?! Это меня что – на пожизненное осудили?!

– Это великая честь – стать воином касты Огня. Вы должны ценить решение Этериалов, – в его голосе проступает толика осуждения: – Прежде ни один из чужак…простите, из иных рас, не удостаивался подобного.

– Готов уступить, – приваливаюсь плечом к налитой светом вогнутой стене: – А, док? Солдатиком стать нет желания?

– Моя каста – каста Воды, – следует уже знакомый жест сожаления: – И сменить её я не могу. Таков закон. Пойдёмте.

Участок стены, ничем не отличающийся от соседних, начинает наливаться светом, и врач кивает на расширяющийся проход: – До конца полёта вам предписано Советом быть здесь. Еду вам доставят дроны. Всё прочее, обеспечивающее необходимый уровень комфорта – внутри. Как целитель – советую вам выспаться – по прибытию на Виор-Ла, времени на отдых у вас будет мало.

– Спасибо за заботу, док, – по арестански заложив руки за спину шагаю внутрь.

– Да не за что, – доносится мне в спину, прежде чем проход закрывается: – И не переживайте, человек, всё для вашего блага делается.

(КОНЕЦ СОХРАНЕННОГО УЧАСТКА 4 – борт корабля Этериала. Классификация Империума – «Посланник». Пространственное расположение неизвестно)

(НАЧАЛО СОХРАНЕННОГО УЧАСТКА 5 – планета Виор-Ла. Территория доминиона Тау)

Запись номер МХХР-24-ССВА-040

Учебный лагерь Монт-Ка, названный так в честь Основной Боевой Доктрины Тау, мало чем отличался от наших, человеческих учебок.

Плац, ряды бараков-казарм, полосы препятствий, стрельбище, ещё одно, более техногенно продвинутое стрельбище, учебные классы и… И ещё одно. Ага, оно самое – стрельбище.

Рукопашки же мы ой как не любим, да?

В общем ничего нового, если не углубляться в детали – в те самые, мелкие и незначительные, но столь любимые тёмными силами, так и смотрящими, как бы напакостить.

Так вот. Здесь таких деталей хватало.

Ну, во-первых, здания. Они все были выстроены в строгом соответствии с архитектурными традициями Тау. То бишь – никаких углов. Всё здесь было изогнутое да округлое, причём настолько, что первые дни я реально бесился, не встречая взглядом ничего привычно прямоугольного и квадратного.

Во-вторых, казармы. Та их часть, что внутри. Здесь, в отличии от привычного, как мне, так и всем служивших, общего пространства, заставленного койками, царил дух индивидуализма. Оба этажа были разделены на множество округлых гнёзд-капсул, позволявших курсантам хоть ненадолго, но уединиться, отгородившись от мира хлипкой, но хоть какой-то, преградой.

Были ещё и «в-третьих», и «в-четвёртых», но рамки моих заметок разрастутся сверх всякой меры, реши я подробно на всём этом, остановиться.

Если прежде я говорил о различиях, то сейчас хочу сказать слово и в защиту сходств. Да, было здесь и такое, хотя мне кажется, что сержанты, именуемые здесь Шас-вре, относятся к явлениям, перед которыми бессильны сами Древние, давшие толчок зарождению жизни в галактике.

Да, я считаю именно так – сержант, будь его кожа хоть синей, хоть зелёной, хоть нормально-нашей, это отдельная раса. И без разницы, сколько пальцев скрывает в себе кулак, поднесённый к носу нерадивого бойца – приговор будет один – «три наряда!».

И наплевать, что лежит в основе местной математики – пять, или три – нарядов будет ровно столько, или, если вы особо расстараетесь, то ровно вдвое больше.

В общем, местные Шас-вре, за глаза, прозванные мной «Ща врежу», были точными копиями своих человеческих, и подозреваю, иных, визави.

Ещё одним моментом, возмущавшим не только моё спокойствие, но и спокойствие всего лагеря был… Я.

Да-да, именно так. Персона автора сего скорбного повествования оказалась окружена таким скопищем слухов и легенд, что когда синемордые моей секции делились ими со мной, я не знал – плакать мне, или хохотать во весь голос.

И, прежде всего, это касалось моего прошлого, то есть всего того, что произошло до встречи с Этералом на Гаррасе Семь. Так, мне рассказали, почтительно приглушая голос, что служил я в Самом Страшном Отряде человеческих Этериалов. И задача моя была следить за исполнением правил, что наши Этериалы, устанавливали. А так как люди дики, и, в силу горячей крови, импульсивны, то нарушали они эти законы постоянно.

В общем, шесть-девять трупов в день – нормально. Три и меньше – самого спросят – а достойно ли ты служишь, воин-брат?

Ну и рассказов о «подвигах» моих тоже ходило предостаточно.

Отдельной темой шло повествование о моём пленении и о том, как Совет Этериалов меня раскаяться заставил. Если, слушая вторую часть я молчал в тряпочку – за неуважение Этериала здесь кончали на месте, то вот над первой частью я ржал во весь голос.

Ещё бы!

Послушать их, так я, впав в боевое безумие, сам-лично вырезал несколько кораблей, экипажи которых были недостаточно усердны в восхвалении человеческого божества. После, перейдя на планету, я принялся истреблять местных.

Угу. По той же причине.

Да так в этом преуспел, что Этериалы, те, что наши, послали зов Этериалам, тем что синие. Мол-де спасайте-помогайте. Священное безумие. Редкое и неизлечимое,

Синемордые, полные любви в ближним, откликнулись. Прибыли, начали за мной охоту – причём объединив силы с боевыми братьями. Их, братьев, я тоже того.

Угу.

Перебил. Легион, или два – тут слухи расходились. Убил и нескольких воинов огня, наслав на них холод.

Как наслал? Чем?

Ну… Это не ко мне вопрос. Наслал, заморозил, и на части, голыми руками, разорвал. Точка. Продолжаем с новой строки.

Этериала, того, что синемордый, это расстроило, да так, что он, отложив все дела, самолично на планету спустился. За мной, разумеется.

И прежде всего, он меня моей ледяной способности лишил. Как? Вопрос не по адресу. Синего Этериала встретите – спросите, авось расскажет.

Ну а как я замораживать всё вокруг перестал, то мы в рукопашную сошлись. Он – с копьём своим, я с куском скалы, к стволу дерева, прикрученным.

Чем прикрутил – не скажу. Да и знал бы – не сказал, такие тайны дорогого стоят.

И фехтовали мы… Долго, в общем дрались.

Тут я вынужден пояснить – фехтование здесь, есть вещь сакральная. Только Этериалы умеют, повергая зрителей в состояние шока каждым взмахом своих копий. Как по мне, то фехтуют они так себе – где-то чуть выше моих навыков, но, как вы понимаете, об этом я молчал. Святые они здесь. Вот как есть – святые, чья воля стоит намного-намного-намного всех правил и законов.

Но я отвлёкся.

Хотя и рассказывать то нечего. Дерево моё он перерубил, камешек мой, меня по головке – тюк, я – брык. Шлем-то, я раньше сбросил. Как и всю броню – священный экстаз, он такой, да.

Ну а потом, на Совете, меня три десятка дронов удерживали. А то бы я и Совет, того, оприходовал. Сексуально. Это у меня после каменюги, сдвиг образовался. Но, думаю, виной тому мой экстерьер был. Который Тау в душе общем углядели. У местных-то, ну, хозяйство, внутри спрятано и наружу только при деле вылезает. Ящеры же. А у меня – всегда на виду, снаружи, то есть. А значит – я постоянно готов к этому самому и, кхм., как следствие – озабочен. Прошу простить за такие подробности.

В общем, удержали меня дроны, а Совет – успокоил. Психику почистил, грязь от тяжёлой работы, снял. Ну а я, прозрев и успокоившись, раскаялся, и, в знак благодарности и искупления вины за убитых, выпросил себе такую службу.

Бред?

Ха! Это вы про мои интимные похождения не слыхали! Хоть Тау и хладнокровные, но фантазия у них работает – мама не горюй!

О! Сигнал на построение. Сейчас на ужин пойдём.

Прерываюсь – сами знаете, у солдата мало радостей и не след пропускать их.

Запись номер МХХР-24-ССВА-041

Отче!

К Тебе, на золотом Троне восседающему, обращаюсь я. Испытания, что ты, на главу мою грешную, насылаешь, переношу я с честью, не давая…

К демонам!

Молитва не шла. Не снисходило на меня то блаженное чувство озарения и единения с чем-то великим и непостижимо прекрасным. Никак не сходило.

А я – старался. Молился на корабле, молился, уединяясь в своём закутке – но ничего не помогало. Скорее даже вредило. Ибо как иначе можно было понять происходящее? Ну, допустим, отвернул Он свой лик от меня. Что ж, бывает. Грешен я и всё такое. Но ведь кто, как не Он призывал грешников к раскаянию? А я каялся. Всем сердцем. Но – безрезультатно. Можно было подумать, что здесь, в пространстве Тау, Его власть, прежде казавшаяся мне столь же безграничной, что и наша вселенная, просто блокировалась Этериалами.

И, что самое поганое, это походило на правду.

Пропаганде верить нельзя. Это факт, с которым сложно не согласиться. Но вот слушать её, отсеивая на решете анализа наносной мусор – нужно. И тогда, когда вся лживая грязь будет унесена прочь, тогда перед вами откроются редкие блёстки правды, открывая терпеливому старателю истинное положение вещей.