Octava

Тем временем, часы «отбили» одиннадцать вечера. Как ни странно, но ужин явно затянулся, вечер был на удивление уникальный, но выбирать не приходится – что произошло, того уже не вернешь.

– Принесите необходимые вещи вниз, ну там: подушки, одеяла, все, что нужно для сна, – сказал Томас, обращаясь к Питеру.

– Эту ночь мы будем спать здесь, внизу, а дальше посмотрим на ваше поведение.

Майкл покачал головой, словно пытаясь сказать вслух, что происходящее просто глупость.

Тем временем, дети расположились возле елки, практически засыпая на ходу, и Тереза решила укладывать их спать. К сожалению, это будет не их комната с удобными кроватями, но здесь был мягкий уголок с диваном и значит можно уложить малышей на ночлег в таких некомфортных условиях.

Питер принес в большой охапке одеяла и подушки, и через десять минут дети заснули спокойным и беззаботным сном. Пусть им явятся добрые сказки и волшебные страны, они тихо сопят и растекается их беззаботность по мягкой подушке, словно капли дождя по стеклу.

В гостиной, присутствующие люди, продолжали в полголоса вести беседы между собой: мама Питера расспрашивала невестку о новостях в семье, Тереза рассказывала ей о внуках и работе Питера, свекровь внимательно слушала ее о жизни сына и его семьи.

Во дворе, в это время, раздался завывающий лай Аладара. Питер взглянул на Томаса и сказал ему, что нужно покормить пса – распорядок приема пищи никто у четвероногого друга не отменял, тем более, что каша с мясом была сварена и собака настоятельно требовала свой ужин.

Питер взял большую кастрюлю и вместе с Томасом они вышли из дома. На улице была настоящая зима: снег падал небольшими снежинками и успел укрыть невидимым покрывалом – крыльцо и ступеньки дома.

Собака, завидев хозяина, радостно завиляла хвостом, предвкушая вкусный и сытный ужин. Питер подошел к его большой миске и высыпал в нее теплую еду, потрепал за холку защитника дома, который с удовольствием поглощал кашу, и про себя подумал, что громадный четвероногий боец так и не понял, что беда, опасность уже пришла в его дом. Но пес, по своей природной доброте, просто не понял, что недавно зашедшие в дом трое незнакомцев – не друзья, они незваные гости и враги Джонсонов. И лучше бы конечно прогнать их подальше и не встречаться с ними никогда, но они уже внутри семейного очага.

Томас начал громко кашлять, после вынул сигарету и с удовольствием закурил. Ему было здесь все незнакомо и непонятно, он сам не знал, что будет дальше. Пустил клуб табачного дыма вверх и наблюдая за тем, как улетучивается пар, думал:

– Мои сегодняшние компаньоны, эти два брата, не должны дать слабину, мне необходимо удержать их в течении этого неопределенного времени, которое нужно для получения денег на счет. Половина из всего выигрыша – это хорошая сумма для них и они такие барыши видели разве что в кинотеатре или читали в книгах о пиратах, – подытожил Томас.

Питер прервал их общую тишину и спросил у главаря бандитов:

– У вас есть дети?

Томас «вынырнул» из табачного размышления и коротко ответил:

– Да.

Молчание опять затянулось, Томас не был расположен к диалогу, очень многое сейчас требовало от него концентрации мысли- чтобы думать о том, что сейчас важно.

Настроение словно передавалось природе, которая испытывала некоторое удовольствие от сегодняшнего большого вечера, празднично был освещен дом Питера и Терезы, словно светился от счастья пришедшего Рождества!

– Пошли в дом,– сказал Томас Питеру, выбросил сигарету в снег, около крыльца, открыл дверь, пропустил впереди себя хозяина дома, обернулся назад и посмотрел на яркое звездное небо и с силой, прикрыв за собой дверь, закрыл ее на замок.

Внутри дома была идиллическая атмосфера спокойствия: семья Джонсонов расположилась около спящих сладким сном детей, а грабители братья Джон и Брайан – сидели за выпивкой, и в руках у них было по стакану с виски.

Томас подошел к Брайану, шепнул ему что-то на ухо – тот ему ответил. Но пожилому главарю это не понравилось, и он сказал уже громко, на всю гостиную:

– Тебе уже было сказано установить везде датчики на окна, чтобы дом был под нашим полным контролем! Это непонятно?

Брайан раздраженно встал и поставил стакан виски на стол, взял свою сумку и подошел к окну в гостиной. Достал из сумки маленькую коробочку, закрепил ее на окне и переключил на ней тумблер. Загорелась лампочка на коробочке и из нее, по периметру окна, разошлись тонкие красные лучи.

– Что они там делают с нашим окном? – подумал Питер.

Словно предвосхищая вопрос, Брайан ответил всем, находящимся в гостиной людям:

– Сейчас я установил датчик, который контролирует открытие – закрытие окна и если кто-либо из вас захочет зачем-то открыть его, немедленно произойдет вот такой сигнал.

И он открыл окно.

Весь дом словно взорвался от громкого воя сирены, казалось, что сейчас упадет люстра на голову, а вместе с ней и потолок!

От невыносимого шума проснулись дети и стали громко плакать, не понимая, что происходит.

– В конце концов, отключите это устройство, сколько ему можно орать нам всем на голову?! Пожалейте детей! Иначе я не знаю, что сейчас с вами сделаю! – Тереза кричала на Брайана, Томаса и Джона. Она готова была «разорвать их на куски»!

– Спокойно! Спокойно! Сейчас все отключим, – говорил Брайан, пытаясь перекричать сигнализацию, раздававшуюся из оконного датчика.

Он подошел к окну и закрыл его, далее вынул из кармана маленький пульт управления и нажал на кнопку. Вой сирены прекратился так же внезапно, как и начался.

В доме опять стала тихо.

На окошке, где был установлен датчик сигнализации, опять загорелась кнопка, и тонкие лучи, выходящие из нее, очертили оконный проем, взяв его под свою светящуюся охрану.

Томас со стороны смотрел, как было сделано это показательное выступление, внимательно оценив каждого из находящихся в гостиной людей: всех Джонсонов и своих подельников: Брайана и Джона. С удовлетворением в голосе он резюмировал:

– Сейчас вы наглядно увидели, как мыбудем держать дом под нашим контролем. Надеюсь, всем понятно, что это не очень приятно и в особенности вашим маленьким крошкам!

Дети сидели на диване рядом с родителями, и прижавшись к ним, испуганными глазками водили по сторонам. Питер ответил Томасу и его подельникам:

– Мы хорошо поняли, и не нужно больше никаких презентаций и устрашений. Вы сказали – моя семья это очень хорошо услышала!

Отец Питера поддержал сына, сказав незваным гостям:

– Большая просьба – не нужно больше никаких сцен со звуком, и средствами устрашения, с тем, что может создавать еще больший дискомфорт, его и так предостаточно!

«Чужаки» переглянулись между собой и продолжили что-то обсуждать друг с другом.

Дети успокоились, на руках матери начали опять посапывать, и вскоре, снова заснули.

Взрослые сидели и переговаривались.

Джонсоны сидели отдельно от незнакомцев и искоса смотрели в их сторону.

Джулия сидела рядом со своими родителями и рассказывала о своих жизненных новостях. Она была самой младшей из детей Майкла и Эмили. Стройная девушка, с пышными вьющимися волосами и карими глазами, очень красноречиво давала понять своим родственникам, что все у нее хорошо:

– Отец, я же тебе рассказывала о своем директоре – он хоть и в солидном возрасте уже и ему под пятьдесят, но он такой трогательный, просто «душка». Собрал нас всех в последний рабочий день перед рождественскими каникулами и поздравил. Да еще как! Оделся в костюм Санты, за спиной мешок с подарками и щеки горят красным цветом! Каждого работника приглашал и сажал рядом с собой, вручал подарки! Всем разные: мужчинам домашние инструменты, дорожные фонарики и деловые наборы. А женщинам: коробочки с парфюмерией, красивые сувениры и приятные мелочи. Ведь не поленился и провел, наверное, свой выходной день, а может и два, чтобы выбрать всем подарки. И еще всем вручил по конверту – с денежным чеком!

Она рассказывала о празднике на работе, словно была сейчас там, и ее эмоции передавали веселое настроение, которое было тогда на работе.

– Да, дочка, хороший человек всегда привлекает к себе внимание, это как хорошая погода: всегда приятно быть под жарким солнышком и находится в прохладной тени большого дерева. Солнце дарит тебе тепло, а дерево живительную свежесть, и тебе хорошо от их сочетание.

– Сестренка, а шеф твой молодец, ему не хватало разве что саней и запряженных оленей, -сказал, смеясь младший брат Марк.

– Да, братец, тебе хорошие сани и быстрые олени не помешали бы, чтобы посылки и письма всех желающих довезти! Как дела в твоей курьерской работе на почте, наверное, вы, как гномы у Санты, трудитесь сутками напролет. Они-то трудятся только под Рождество в авральном режиме, а у вас такая работа круглый год, короче не забалуешь!

– Работа как у всех, под Рождество, конечно, прибавляется посылок, но ничего, мы готовимся заранее к месяцу напряженной работы и стараемся доставлять все в срок.

– Правда, бывает где-то «косяк» вылезет и рождественский подарок приходит к человеку к началу весны! Вот тогда и разбираемся, что не так и где сделали неправильно. Но по большому счету нормально справляемся, а недоразумения бывают в каждом деле. Не можем же мы все рассчитать на долгие годы. Правда, мама?

Мама четверых детей, Эмили, смотрела на своих взрослых детей, гладила сына по плечу, и ответила ему:

– Конечно, нельзя рассчитать все идеально, но мы можем внимательно относиться к нашим повседневным делам. Например, вы ходите на работу, а я и ваш отец – она посмотрела на своего мужа, идем на прогулки, ведем домашнее хозяйство и ежедневно думаем о вас, наших детях и внуках. Но, к сожалению, не всегда можно довести доброе дело до конца, – закончила свою мысль Эмили и посмотрела на чужаков, которые сидели в трех метрах от них.

Главарь шайки Томас в это время переговаривался с одним из братьев – Брайаном, в разговоре он резкими жестами словно припечатывал правой рукой сказанную фразу, словно ставил на место того, кому он это говорил, затем умолк и посмотрел на Джонсонов.

Брайан медленно одернул руку Томаса от себя и продолжил с ним разговор. Не было слышно, о чем они говорили, лишь небольшие фразы появлялись в воздухе:

– Сложно…. уйдет много времени…. мы так не договаривались…хватит уже строить планы…а вдруг…

Лицо Томаса приобрело темный оттенок – от услышанного сейчас или изрядно выпитого виски.

Он крепко взял за рукав молодого человека, и уже не сдерживаязвук своего голоса, громко сказал:

– Послушай малыш Брайан, вы с братом согласились на ЭТО ДЕЛО! Теперь мы неразделимы и сделаем до конца то, зачем сюда пришли. Ты меня понял, парень или еще раз объяснить?

Брайан явно находился «не в себе», по его лицу можно было сказать, что он немного испугался: сейчас закрыл глаза ладонями и тихо сидел, находясь в глубокой задумчивости, не отвечал ни слова главарю.

За него ответил его старший брат, Джон:

– Все в порядке, Томас. Он немного устал и еще совсем молод, как мы и договаривались раньше, мой брат будет во всем слушаться меня.

При этом лицо Джона генерировало собой уверенность и решимость. Он был спокоен – в отличие от Брайана.

Джонсоны стали невольными свидетелями этого жесткого «спектакля», стало ясно, что в «рядах» незнакомцев возникает явное напряжение, и они уже выясняли между собой, что им делать дальше.

Питер встал из кресла и подошел к праздничному столу, взял кувшин с домашним напитком и налил себе попить.

Сказал другим гостям:

– Может, мы все немного выпьем? Есть желающие «пропустить» стаканчик фруктового компота или что-то покрепче? Вы как: братья, отец?

Старший брат Ник подошел к Питеру и налил себе виски, достал лед из холодильника и положил кубик льда в стакан и сделал маленький глоток.

– Спасибо, братишка, – ответил он Питеру.

Спросил младшего брата, Марка:

– Младший, что тебе налить? Сок или тебе можно уже пить более «взрослые» напитки?

– Да как себе, СтаршОй! – ответил ему с поддевкой младший брат Марк.

Сказано было беззлобно. Может быть, давно ушедшие детские воспоминания опять всплывали в их взрослых взаимоотношениях, вплетая нить забывшихся картин – из прошлого и расставляя друг от друга, как и раньше, по возрастным категориям.

В разговоре между братьями – Джонсонами, который слышали грабители, самый младший из них – Брайан повернулся к семейству и с интересом стал наблюдать за их общением.

Со стороны казалось, будто бы он тоже хотел присоединиться к ним, да и разговор между братьями: кто старший и младший, напомнил ему о своем старшем брате, который сидел рядом с ним, здесь, в чужом для них доме.

Брайан задумался:

– Что мы здесь делаем, неужели это нам было так необходимо, чтобы мы согласились на эту аферу и стали преступниками?

– Зачем?

– Разве мне было мало моей работы водителем?

– Чего я не смог бы себе купить?

– Ботинки?

– Джинсы?

– Смартфон?

– Что?

– Этот высокомерный Томас с позицией вожака, как это противно и неприятно. И Джон занимает его позицию. Противно на Душе.

А вечер тем временем продолжался, несмотря на уже совсем позднее время. Непростая ситуация, которая развивалась в доме Питера, была полностью непредсказуемой. Но вечер сегодняшнего дня располагал к общению, как-никак Рождественский вечер, Сочельник, бывает только раз в году.

Его ничто и никто не сможет испортить!

Джулия отошла в сторону от родственников и подошла к дивану, где находились непрошеные гости.

– Простите, а чтобы пойти в туалет нужно спрашивать разрешение? – с юмором в голосе, спросила Джулия «троицу» непрошенных гостей.

Томас посмотрел на девушку, и в его взгляде было желание сказать ей что-то не очень хорошее. Но то ли пожилой возраст и седины на висках, или долгий стаж работы в полиции, одним словом он ничего не сказал грубого, а просто кивнул головой в сторону туалетной комнаты, которая располагалась здесь же, на первом этаже под лестницей наверх, и сказал:

– Конечно, можете идти, разрешение спрашивать не нужно.

Джулия, с позиции взрослой и привлекательной женщины, смерила взглядом всех этих мужчин, которые с интересом смотрели на нее. Она некоторое время назад уже обратила внимание на молодого парня, которого звали Брайан, он давно и с интересом наблюдал за ней, с момента прихода в дом. И ей показалось, что она ему понравилась.

– Нет, ну это же не обязательно, чтобы этот мужчина обратил на меня внимание. И тем более бандит, вор, но он же мужчина, да и неплох собой: высокий, стройный, со светлыми волосами и мужественным подбородком, такой неординарный и, наверное, раскрепощенный.

Подумав про себя все, что хотела, Джулия зашла в туалетную комнату.

Семья Джонсонов переговаривалась между собой, словно забыв про троих незнакомцев.

– А я чего-нибудь еще съем! Может кто-то вместе со мной хочет продолжить наш рождественский вечер? – спросил Ник у всех присутствующих.

Марк отозвался:

– Если можно, положи мне овощного салата и кусок гуся. Спасибо.

Остальные продолжали беседовать, не обращая внимания на ломившийся деликатесами стол.

Со стороны «», к столу подошел Джон, и сказал Нику Джонсону:

– Наверное, я тоже составлю компанию всем желающим поесть в ночное время суток, если вы не будете противтого, чтобы накормить заблудшего странника?

Ник посмотрел на Джона, их взгляды встретились, они несколько секунд стояли молча, и пристально смотрели друг друга. Два взрослых мужчины, и два старших брата – изучали «кто и чего стоит в этой жизни». Они были примерно одного возраста, выглядели одинаково – как по комплекции, так и по росту, одним словом преимущество во внешней форме вряд – ли кто-нибудь из них заслуживал.

– Бери, если хочешь, – спокойно сказал ему Ник, накладывая себе в тарелку закуски и отходя от стола.

Джон проголодался и очень хотел есть. С самого раннего утра, когда они выехали со своего города в сторону дома Питера Джонсона, он толком ничего не ел, разве что несколько бутербродов с горячим чаем, да и было это уже около десяти часов назад, когда они стояли на обочине городской дороги, недалеко отсюда.

Томас готовился заранее к этой операции, взял напрокат микроавтобус и чтобы не вызывать подозрения у местных жителей, наклеил рекламу местной телекоммуникационной компании на автомобиль. Сегодня они довольно долго ожидали приезда всех Джонсонов и следили за ними по скрытой системе видеонаблюдения, которую заблаговременно установил Томас на дворовых постройках у Питера Джонсона.

Так что аппетит у Джона был «зверский», и к тому же выпитый алкоголь давал о себе знать. Он присел за стол и обернувшись к своему брату Брайану жестом его позвал к себе:

– Братишка, ты бы поел, а то с утра бегаем как злые хищники по лесу – в поисках того, чем бы поживиться. Садись рядом и будь как дома, а то сам понимаешь, что в наших с тобой непростых условиях – нужно быть «в форме и при всеоружии». Согласен?

Брайан немного был «не в себе». Видимо, сказалась непростая атмосфера в чужом и враждебном для него доме, и то, что оговоренный план Томаса полетел кувырком в мусорное ведро – из-за своей нежизнеспособности. Мысли перемешались в голове молодого человека настолько, что он уже не понимал смысла происходящего, и хотел только одного – прилечь в свой любимый диван на втором этаже своего любимого дома, и все!

Он подошел к брату и по правде сказать, был очень на него зол, так как поддержка Джоном – этого «психопата» Томаса, с манией величия, который разработал «гениальный» план по отъему пяти миллионов у доброго старика – Майкла Джонсона, изначально казалась ему провальным мероприятием. На деле так и вышло, значит, его интуиция, как всегда, оказалась на «высоте» – в отличие от нынешней реальности.

Брайан присел за стол, взял чистую тарелку и положил себе несколько видов салатов и жирную гусиную ножку, с которой тонкой струйкой стекал ароматный соус, и начал с большим аппетитом проглатывать куски мяса и заедать их овощами. Еще не прожевав основательно, он с практически набитым ртом, спросил брата:

– Джон, я хотел бы у тебя спросить: ты действительно веришь этому пожилому «выскочке», который ничего не сделал хорошего, и лишь нас подставил?

– Спокойней брат! Да, я верю, что Томас хотел как лучше, но всего невозможно было предвидеть в этой ситуации, тем более что деньги были у нас практически в руках. А что ты предлагаешь?

– Я не представляю, как мы здесь будем с ними ждать целых восемь дней открытия банка, это очень сильно снижает наши шансы на положительный исход нашей и без того провальной операции.

– Не хорони старушку, она еще дышит! – он снова заржал как жеребец, словно нашел очень меткое выражение для младшего брата, чтобы его успокоить, и продолжил:

– Ты с детства был паникером, – он нагнулся к своему брату поближе и стал говорить ему практически в ухо,

– Я хорошо помню, как в нашем квартале тебя вечно избивали, и приходя домой на тебе «не было лица», а вся одежда была изорвана, как будто бы по ней кто-то ходил грязными ботинками.

– И мне приходилось идти к тем соплякам, и объяснять, что такое хорошо и кого нельзя трогать в нашем мерзком квартале. Даже там – мне пришлось кулаками и характером отстаивать собственную честь и слабость моего младшего брата, который только и мог, что издавать на мерзкой скрипке свои душераздирающие звуки, называемые симфониями. Да, еще читать книжонки типа Марка Твена и Эдгара По, невообразимую религиозную гадость под названием «Библия»!

– И моя мать его еще всегда жалела, умиротворенно слушая завывания струн. Да упокоит Господь ее бедную Душу!

Брайан, в мгновение ока, резко бросил вилку на тарелку, отчего по гостиной прозвучал внезапный звон, вскочил на ноги, и не сдерживая больше себя в интонациях и громкости слов, в прямом смысле слова набросился на своего старшего брата, и схватив его за свитер, стал кричать ему в лицо:

– Послушай, ты, братец поддонок, не трогай мою мать, ничтожество, я презираю тебя!

Он стоял и тяжело дышал в грудь брату, который был выше его на голову, находился в состоянии аффекта и огромной ненависти к тому, который заменил ему в детстве убитого в драке отца, во всем поддерживая и помогая в трудную минуту.

Брайан опять сел за стол, не притрагиваясь к еде и не понимая, что дальше делать – он закрыл глаза, у него сильно дрожали руки и он не мог успокоиться.

Джон, как и все присутствующие в гостиной люди, не сразу понял и тем более не смог среагировать на действия своего младшего брата. Ему показалось, что возможно он сам зашел чересчур далеко в детских воспоминаниях и невольно вывел наружу застарелые обиды и комплексы своего любимого брата. К тому же – вспомнил недавно умершую мать, которая очень любила Брайана, гораздо больше, чем его, она просто бредила как ее младший сын вдруг станет знаменитым музыкантом и сможет вырваться из их прогнившего нищетой квартала. Но не увидела.

Он не испытывал к Брайану обиды и тем более никаких претензий. Он отряхнул свитер, и, посмотрев на испуганные лица семьи Джонсонов, увидел на себе испытывающий взгляд Томаса, очень спокойный и с прищуренным разрезом глаз, как бы изучающий со стороны то, невольным свидетелем чего оказался и их главарь.

Джон обернулся в сторону младшего брата и примирительно погладил его рукой по спине, словно прося у него прощение за несдержанность, сел рядом с ним и продолжил свой ужин при свидетелях.

Майкл Джонсон переглянулся со своей женой Эмили и ясно увидел эту сцену. Ему, как человеку, прожившему не один десяток лет, стало более понятно, что конфликт существует не только в отношении преступной затеи этих мужчин – он давно есть внутри их самих. Братья – авантюристы – и они настолько разные между собой, что в будущем возможны и не такие спокойные окончания выяснения отношений.

И как понял Джонсон – старший, эти два мужчины родные братья!

За столом сидели два мужчины и в абсолютной тишине ели рождественского гуся, запивая вкусное блюдо домашней наливкой.

Между тем, время уже было час ночи, и семья Джонсонов стала укладываться спать, постелив на диванах и на надувном матрасе ночную постель.

Томас подошел к Брайану и Джону, сказал им готовиться на ночлег, предварительно решив между собой, кто будет первый на дежурстве и проверить все окна и двери на наличие маленькой коробочки, от которой исходит невыносимый звук.

Брайан встал из-за стола и взяв сумку с датчиками сигнализации, установил их во всем доме на двух этажах в оконных проемах.

Теперь дом Джонсонов – представлял собой неприступный «Форт-Нокс», который изнутри был напичкан современными средствами охраны и всем, что могло затруднить жизнь большому семейству, собравшемуся на Рождество.

Все звуки стихли, все уже спали – после такого непростого вечера, и только мигающие лампочки на окнах напоминали о своем негостеприимном соседстве – с посторонними людьми.