Тайновидец. Том 11: След мертвеца

Глава 8

На пороге управления Тайной службы меня встретил помощник Зотова.

— Никита Михайлович занят, — виноватым тоном сообщил он. — Допрашивает подозреваемого. Просил вас подождать.

— А моя помощь ему уже не требуется? — удивился я.

Артём Сергеевич развёл руками, показывая, что он очень сожалеет.

— Вы же понимаете, Александр Васильевич, это государственное дело. Мало ли, какие тайны выплывут наружу в ходе допроса? Никита Михайлович старается сохранить абсолютную секретность, он обязан делать это по долгу службы. Уверен, что после допроса он поделится с вами всем, что вам нужно знать. А пока прошу вас подождать. Может быть, вы хотите чаю? Тогда приглашаю вас в мой кабинет.

— Благодарю, не нужно, — отказался я. — Артём Сергеевич, вчера вы доставили в управление дворника из Таврического сада. Ему предстоял допрос у менталиста. Скажите, с ним всё в порядке?

Я спросил это не из любопытства, а потому что чувствовал ответственность за незнакомого дворника. Я лично пообещал ему, что с ним всё будет хорошо, а графское обещание — не пустой звук.

— Зачем вы напомнили мне про этого дворника, Александр Васильевич? — с упрёком спросил помощник Зотова. — Он вчера мне все нервы истрепал!

— Ничего себе! — изумился я. — Мне-то казалось, что у сотрудников Тайной службы железная выдержка. Что он натворил?

— Вышел от менталиста и свалился кулём в коридоре, — с досадой ответил Артём Сергеевич. — Стал стонать, что ему плохо, голова кружится, ноги не слушаются.

Понятное дело, в управлении сразу же поднялся переполох. Шутка ли? Важный свидетель умирает.

Я тут же вызвал дворнику целителя, а сам бегом к менталисту, чтобы узнать, что он такого сделал. Юрий Николаевич заверил меня, что провёл допрос очень бережно. Никаких посторонних мыслей дворнику не внушал, тем более, что вы за него просили.

Тут, к счастью, и целитель сообщил, что никакой опасности нет. У дворника просто небольшая слабость — перенервничал он перед допросом.

Подняли мы его на ноги, отвели к дежурному, горячим чаем напоили. А он всё не уходит и не уходит. Сидит у дежурного и стонет жалобно, подлец. Не поверите, чаю выпил чашек восемь, не меньше. Весь сахар в управлении слопал.

А потом стал просить бумагу для начальства, что он болен и не в силах работать. Мне, говорит, после такого допроса неделю надо лежать в кровати, не меньше. И чтобы жалование не платили, как здоровому.

— Вот хитрюга, — рассмеялся я. — И что же вы сделали? Выставили его?

— Я бы выставил, но не положено, — с сожалением сказал Артём Сергеевич. — Он ведь жаловаться пойдёт, я эту породу знаю. Хорошо, что Юрий Николаевич подсказал выход. Он договорился со своим братом, и отправили мы дворника на служебном мобиле в Воронцовский госпиталь лечиться. Полежит в одной палате с бродягами, клизму ему пропишут — мигом выздоровеет.

— Почему с бродягами? — не понял я.

— А вы не знаете? — удивился Артём Сергеевич. — Ваш дед приказал выделить несколько палат для бездомных и бродяг без документов. Не помирать же им зимой на улице.

— И то верно, — с теплой улыбкой согласился я.

Это было в характере моего деда — даже при его огромной занятости не забывать о других людях, которым порой приходится трудно.

— Может быть, всё-таки выпьете чаю? — ещё раз предложил Артём Сергеевич. — Допрос может затянуться.

— Раз уж Никита Михайлович занят, я бы хотел пока поговорить с Леонидом Францевичем, — решил я. — Вдруг эксперту удалось установить что-нибудь важное? Вы можете подсказать мне, где находится его лаборатория?

— В этом же здании, с другой стороны, — ответил Артём Сергеевич. — Как выйдете из управления, поверните налево. Там будет небольшой дворик, а в нём дверь за оградой. Только заранее предупредите Леонида Францевича, чтобы он открыл вам калитку.

Артём Сергеевич снова с сожалением развёл руками.

— Мы хотели прорубить дверь прямо из управления в лабораторию, но тогда пришлось бы переносить камеры для арестантов. Лаборатория находится прямо за ними, так что решили оставить всё как есть.

— Ничего, я не заблужусь, — улыбнулся я. — Благодарю вас, Артём Сергеевич.

***

Я вышел из управления и повернул налево.

Рассказ помощника Зотова о надоедливом дворнике не выходил у меня из головы. Выходит, в нашем госпитале есть палата для бродяг и бездомных? Может быть, и пропавшего приятеля пьянчуги доставили туда?

Я решил поговорить об этом с Иваном Горчаковым, но посылать ему зов не стал. Лучше сам поеду в госпиталь. В конце концов, дело не слишком срочное, зато у меня появился отличный повод повидаться со старым другом.

Я повернул за угол здания и увидел ограду, о которой говорил Артём Сергеевич. А возле ограды — трёх мальчишек в меховых шапках, полушубках и валенках. Рядом с ними валялись на боку санки с деревянными полозьями. Привязанная к санкам толстая верёвка уже успела обледенеть. Видно, ребята убежали на улицу с самого утра.

Забыв про санки, мальчишки что-то разглядывали через ограду. Когда под моими подошвами захрустел снег, они разом обернулись и настороженно замерли, готовые бежать.

— Добрый день, господа, — улыбнулся я. — Увидели что-то интересное?

Мой мирный вид и вежливый тон успокоили мальчишек. Они переглянулись.

Затем самый старший из них махнул вязаной рукавицей в сторону лаборатории Леонида Францевича и сказал:

— Там мертвецкая для преступников.

— Мертвецкая? — удивился я.

— Ну да, — мальчишка шмыгнул носом и убедительно вытаращил глаза. — Там преступников замораживают в лёд. Так и увозят в крепость, чтобы не сбежали. Это же Тайная служба! Они колдунов ловят. А колдуны хитрые. Прочитает колдун заклинание — раз! — и ищи его! Никакие кандалы не удержат.

— Поэтому колдунов замораживают в лёд? — сдерживая улыбку, уточнил я. — Чтобы не могли прочитать заклинание?

— Ну да, — серьёзно кивнул мальчишка, — мне батя рассказывал. Он с работы шёл и видел, как из этой двери глыбу льда вытаскивали, а в ней — голый колдун.

— Совсем голый? — не поверил я.

— Конечно, — снисходительно ответил мальчишка, — а вдруг у него в одежде артефакт припрятан?

— Надеюсь, меня там не заморозят, — пошутил я.

Мальчишки дружно сделали шаг назад.

В их глазах страх мешался с восторгом.

— А вы идёте туда? Вас вызвали?

— Вызвали, — кивнул я и одновременно послал зов Леониду Францевичу: — Добрый день. Это Александр Воронцов. Я собираюсь навестить вас в вашей лаборатории.

— Если вам не трудно, откройте, пожалуйста, калитку.

— Проходите, Александр Васильевич, — радостно отозвался Щедрин. — Сейчас.

Магический замок негромко щёлкнул, и калитка приоткрылась. Услышав этот щелчок, мальчишки вздрогнули.

Я прошёл за ограду и аккуратно закрыл за собой калитку. Сзади до меня долетел свистящий шёпот.

— Колдун!

Теперь я не сомневался, что ребята будут дежурить у ограды до самого моего возвращения.

***

Леонид Францевич встретил меня у порога. На нём был белый халат. В этом халате эксперт Тайной службы напомнил мне добродушного домашнего доктора, который выписывает детям сладкие микстуры от кашля.

— Придётся вам разуться, Александр Васильевич, — улыбнулся эксперт. — У меня здесь чистота. И накиньте, пожалуйста, халат.

Посреди просторного помещения, выложенного белым кафелем, стоял тяжёлый металлический стол. На нём были аккуратно разложены кости, которые мы нашли во дворе дома на Главном проспекте.

Эта картина очень напоминала морг, и я улыбнулся своей недогадливости. Ну конечно, мог бы и сообразить, что Леонид Францевич исследует здесь не только улики.

— Хотите кофе, Александр Васильевич? — предложил Щедрин. — Кофейник только что согрелся.

Сам эксперт держал в одной руке большую кружку, а в другой — надкушенный бутерброд с колбасой.

— С удовольствием выпил бы кофе, но не в этой обстановке, — отказался я, косясь на череп покойника. — Лучше расскажите, удалось вам что-нибудь узнать по этим останкам?

— Конечно, — усмехнулся Леонид Францевич. — Например, я узнал, что городская полиция работает из рук вон плохо.

— Неожиданный вывод, — удивился я. — Почему вы так решили?

— Потому что они умудрились потерять большую берцовую кость, — ответил Леонид Францевич. — Сами посмотрите.

Он взмахнул бутербродом, приглашая меня к столу. Я подошёл ближе.

Действительно, в левой ноге скелета не хватало одной кости.

— Вы думаете, полицейские не заметили её на месте преступления? — удивился я.

— Скорее всего, — кивнул Леонид Францевич, — вряд ли преступник оставил её себе в качестве сувенира. Слишком громоздкая штуковина.

— А что-нибудь ещё вы узнали? — спросил я.

— Довольно много, — кивнул Леонид Францевич. — Прежде всего, это мужчина. Судя по состоянию зубов и позвонков, ему от пятидесяти до шестидесяти лет. При этом он старательно избегал зубных лекарей.

— Это может оказаться важным, — согласился я. — Нужно расспросить Гюнтеров, как Аладушкин относился к зубным лекарям.

— Ну, и самое главное, — довольно улыбнулся Щедрин. — Я установил, при помощи какого средства кости были так тщательно очищены от тканей. Преступники применили зелье чистоты. Его часто используют таксидермисты.

— Таксидермисты — это люди, которые делают чучела? — уточнил я.

— Вот именно, — кивнул Леонид Францевич.

— А Генрих Гюнтер, брат жены Аладушкина, как раз увлекается изготовлением чучел. Поздравляю вас, Леонид Францевич, кажется, вы нашли важную ниточку. Вы уже рассказали об этом Никите Михайловичу?

— Я решил не отвлекать его от допроса, — пожал плечами Щедрин. — Вот освободится и сам заглянет ко мне, тогда и поделюсь с ним новостью.

Эксперт сделал глоток кофе и весело улыбнулся.

— Идёмте со мной, Александр Васильевич. У меня при лаборатории есть уютная комнатка, без покойников, скелетов и прочего. Там вы сможете спокойно выпить кофе.

Обычно я никого туда не приглашаю, иначе не отделаться от нахлебников. Но для вас, так и быть, сделаю исключение.

— Вот это другое дело, — с облегчением согласился я. — Идёмте. А молоко у вас есть?

***

Мы с Леонидом Францевичем успели выпить по чашке кофе, когда Зотов, наконец, закончил допрос и явился в лабораторию. Начальник Тайной службы выглядел усталым, под его глазами залегли тёмные круги.

— Кругом бардак, — проворчал он, поздоровавшись с нами. — Господин эксперт, вы знаете, что вашу ограду облепили какие-то нахальные мальчишки? Глазеют, как в театре.

— Они ждут, когда меня вынесут отсюда голого и замороженного в ледяную глыбу, — весело рассмеявшись, объяснил я.

Зотов удивлённо уставился на меня:

— О чём это вы?

— По городу ходят слухи, что вы в этой лаборатории замораживаете колдунов. Ерунда, конечно, но людям нравится думать, что Тайная служба способна на любые ужасы.

— Это было всего один раз, — недовольно поморщился Зотов. — К тому же нас вынудили обстоятельства.

— Вот, значит, как? — удивился я.

— У нас тут не приют для благородных девиц, — покачал головой Зотов. — Ладно, давайте к делу. Менталист хорошенько покопался в памяти вашего знакомого. Оказывается, ночью он слышал звук мобиля, когда спал в своём подвале. Мобиль въехал во двор, простоял там несколько минут, а затем уехал.

— Бродяга не заметил, как выглядела машина? — поинтересовался я. — Может быть, он запомнил водителя?

— Да он даже не проснулся, — проворчал Зотов. — Просто слышал сквозь сон шум мотора, вот и всё. Но вы оказались правы, господин Тайновидец. Аладушкина убили где-то в другом месте, а скелет привезли туда, где мы его нашли.

— Это нам почти ничего не даёт, — кивнул я. — А что с бродягой? Вы его отпустили?

— Нет, заморозил и отправил в музей! — огрызнулся Зотов. — Посадил под замок, как он и просил. Да ещё и заказал ему еду из трактира за казённый счёт. Распоряжение императора к вашему сведению! По его приказу всех арестованных, чья вина пока не доказана, полагается кормить едой из трактиров.

— Это гуманно, — оценил я. — Буду знать свои права на случай возможного ареста.

— Вижу, у вас хорошее настроение, — строго сказал Зотов. — Что-нибудь узнали? Может, и со мной поделитесь?

— У Леонида Францевича есть важные сведения, — улыбнулся я.

— Излагайте, господин эксперт, — кивнул Зотов.

Леонид Францевич повторил ему всё, что рассказал мне. Никита Михайлович внимательно выслушал эксперта, но всё равно остался недоволен.

— Говорю же, кругом бардак, — сухо заметил он. — Подождите минуту.

Никита Михайлович прикрыл глаза, и я догадался, что он с кем-то разговаривает.

Через несколько секунд Зотов снова посмотрел на нас.

— Вернул полицейских на Главный проспект, — сказал он. — Приказал им перерыть весь двор, но разыскать эту проклятую кость и доставить её сюда. Так что вы говорили по поводу зубов?

— Судя по зубам, мужчине было от пятидесяти до шестидесяти лет, — терпеливо повторил Леонид Францевич. — И он недолюбливал зубных лекарей.

— Не густо, — упрекнул эксперта Зотов, — могли бы узнать и побольше.

— Мог бы, — сухо парировал Леонид Францевич. — Я ещё пять лет назад предлагал вам сделать слепки зубов у всех жителей Столицы и завести картотеку. Вот сейчас сравнили бы зубы покойника с карточкой, и не пришлось бы гадать, кто он.

— А как вы представляете себе эту процедуру? — изумился Зотов. — Нам пришлось бы подключить всех целителей и всю полицию к этому делу.

Леонид Францевич гордо поднял подбородок.

— Ничего не знаю, моё дело — предложить, а технические подробности — это по вашей части.

— Не забывайте про зелье чистоты, — напомнил я. — Леонид Францевич уверен, что кости очищал человек, знакомый с обработкой скелетов. А вы же помните, что Генрих Гюнтер работает в похоронном бюро и увлекается изготовлением чучел?

— Да, это хорошая версия, — согласился Зотов. — Извините, Леонид Францевич, вы и в самом деле отлично поработали. Я уже вызвал жену Аладушкина для опознания вещей. Сейчас прикажу своим ребятам доставить сюда и Генриха Гюнтера. Александр Васильевич, я очень рассчитываю, что вы будете присутствовать при его допросе. Я должен точно знать, врёт Гюнтер или нет.

— С удовольствием помогу вам, — улыбнулся я.

Никита Михайлович снова прикрыл глаза.

— Ну, хоть в чём-то нам повезло, — сказал он через несколько секунд. — Гюнтеры уже здесь, и приехали они все вместе, включая эту старую ведьму — тёщу Аладушкина. Сейчас их приведут сюда.

Леонид Францевич отправился открывать дверь. Я услышал голоса, и в лаборатории появилось семейство Гюнтеров. Их сопровождал помощник Зотова.

Генрих Гюнтер держался уверенно. Было видно, что обстановка морга ему не в новинку. Он с профессиональным интересом осмотрел медицинские инструменты в лаборатории и подошёл к столу, на котором лежали кости.

Генриетта Абелардовна смерила нас ледяным взглядом. По этому взгляду было понятно, что такими пустяками, как человеческий скелет, тёщу несчастного господина Аладушкина не проймёшь.

Эльза Гюнтер зябко куталась в меховую шубу. Её побелевшие пальцы нервно теребили длинный чёрный мех.

Увидев скелет, она тихо ахнула, закатила глаза и мягко осела на пол. К счастью, Артём Сергеевич успел подхватить её, и Эльза бессильно повисла на его руках.

— Леонид Францевич, воды! — резко сказал Зотов.

Затем он кивнул помощнику:

— Уведите её отсюда и дайте ей какую-нибудь нюхательную соль.

Леонид Францевич и помощник Зотова увели Эльзу Гюнтер в ту комнатку, где мы с экспертом пили кофе.

— Надеюсь, она в состоянии опознать хотя бы вещи, — покачал головой Зотов.

— Одежду Тимофея могу опознать я, — холодным голосом сказала Генриетта Абелардовна. — Я прекрасно помню, в чём он вышел из дома. Покажите.

Она спокойно подошла к столу. Не обращая никакого внимания на скелет, неторопливо осмотрела брюки, пиджак и пальто, затем уверенно кивнула:

— Да, это одежда моего зятя. Вы нашли что-нибудь ещё?

Она вела себя так, будто руководила следствием.

— Вот эта вещь была в кармане пальто, — сказал Зотов, протягивая ей часы. — Узнаете?

Генриетта Абелардовна щёлкнула крышкой и прочитала дарственную надпись.

— Да, — кивнула она. — Эти часы подарила Тимофею моя дочь. Они должны остаться в семье.

Она сделала движение, как будто собиралась убрать часы в сумочку, но Никита Михайлович успел придержать её за запястье.

— Эти часы являются важной уликой, госпожа Гюнтер, — процедил он. — До окончания следствия они останутся у меня.

— Что ж, забирайте, — фыркнула Генриетта Абелардовна, с неохотой отпуская цепочку. — Имейте в виду, если часы пропадут, я подам на вас в суд. Когда мы сможем получить заключение о смерти Тимофея?

— У меня есть ещё вопросы, — теряя терпение, напомнил Зотов.

— Так задавайте их, — величаво кивнула Генриетта Абелардовна.

— Скажите, ваш зять регулярно посещал зубных лекарей?

— Тимофей боялся их хуже ребёнка, — презрительно ответила госпожа Гюнтер.

Отвечая на вопрос Зотова, она усмехнулась. Я заметил, что у самой Генриетты Абелардовны зубы белые и крепкие, как у хищника.

Пока они разговаривали, я внимательно наблюдал за Генрихом Гюнтером. Он не обращал никакого внимания на перепалку своей матери с Зотовым и с каким-то болезненным интересом разглядывал лежавшие на столе кости.

Перехватив мой взгляд, Генрих не смутился, а напротив — радостно улыбнулся.

— Замечательное устройство, — скрипучим голосом сказал он, кивая на скелет. — Очень прочное и подвижное. Ни одному магу не придумать такого.

— Вы делаете не только чучела, но и скелеты? — пользуясь случаем, спросил я.

— Конечно, — спокойно кивнул Генрих.

Зотов повернулся к нам.

— У меня и к вам есть несколько вопросов, господин Гюнтер, — сказал он. — Во-первых, почему вы приехали все вместе? Я вызывал на опознание только вашу сестру.

— Мы семья, и во всём поддерживаем друг друга, — ответила вместо сына Генриетта Абелардовна. Такое объяснение вам понятно? Я ещё раз спрашиваю, когда будет готово заключение о смерти Тимофея?

— Когда мы убедимся, что перед нами именно господин Аладушкин, — ответил Зотов.

— Мы опознали его вещи. Что ещё вам нужно?

— Полная уверенность, вот и всё. А почему вы так торопитесь с заключением?

— Это не ваше дело, — отрезала Генриетта Абелардовна. — Имейте в виду, меня знают при дворе. Я буду жаловаться на вас императору.

— Это ваше право, — равнодушно кивнул Зотов.

Затем отвернулся от раздосадованной госпожи Гюнтер и повысил голос:

— Артём Сергеевич!

Его помощник тут же появился в дверях.

— Уведите отсюда женщин и запишите их показания, — распорядился Зотов.

Генриетта Абелардовна с недовольным видом направилась к выходу. Генрих Гюнтер шагнул вслед за ней, но Зотов остановил его.

— К вам у меня ещё есть вопросы, господин Гюнтер. Меня интересует ваше мнение специалиста. Скажите, что вы думаете об этом скелете?

Зотов говорил вкрадчиво, и внимательно следил за реакцией Генриха Гюнтера.

— В этом скелете не хватает большой берцовой кости, — спокойно ответил Гюнтер. — Вряд ли она могла исчезнуть при жизни.

— А что вы можете сказать о состоянии костей?

— Насколько я вижу, кости обработали зельем чистоты. Им пользуются все таксидермисты.

— И вы тоже? — уточнил Зотов.

— Конечно, — снисходительно улыбнулся Гюнтер.

Я внимательно прислушался к его эмоциям. Генрих был напряжён и пытался скрыть это напряжение под маской спокойствия.

Никита Михайлович едва заметно наклонился к нему:

— Вижу, вы хорошо разбираетесь в очистке костей от мяса. Скажите, этого человека случайно убили не вы?

— Вот к чему вы клоните, — усмехнулся Гюнтер. — Нет, не я.

— Где вы храните ваши зелья? — не сдавался Зотов. — Кто-то мог получить к ним доступ?

Я почувствовал, что напряжение Гюнтера спадает.

— Для того чтобы получить зелье чистоты, необязательно быть алхимиком, — ответил он. — Его может изготовить любой меховщик. Кроме того, оно свободно продаётся в специальных лавках. Я, например, покупаю это зелье на Стеклянном рынке. Записать для вас адрес?

— Запишите, — разочарованно сказал Зотов.

Он покосился на меня, и я едва заметно покачал головой, подавая ему знак.

Генрих Гюнтер не врал. Он никого не убивал.

— Что ж, господин Гюнтер, пока вы свободны, — резко кивнул Зотов. — Прошу вас не уезжать из столицы, пока идёт следствие. Вы можете мне понадобиться.

Глава 9

— Неспроста Гюнтеры требуют выдать им заключение о смерти Аладушкина, — поморщившись, сказал мне Никита Михайлович. — Торопятся оформить наследство. Жуткая семейка. Я удивлен, что они не причастны к убийству. А ведь был уверен, что мне удастся припереть к стенке этого мастера похоронных дел.

Никита Михайлович посмотрел на Щедрина и недовольно нахмурился.

— Вы тоже хороши, господин эксперт. Почему вы не сказали мне, что это дьявольское зелье можно купить в любой лавке?

— Так вы не спрашивали, — удивился Щедрин. — Бац-бац! Опознание! Допрос! Куда вы так спешите, Никита Михайлович?

— Куда? — вскипел Зотов. — Между прочим, это не от вас император каждый вечер требует доклада о том, как продвигаются поиски Аладушкина. Вам-то что? Сидите в своей лаборатории, ковыряетесь в чужих костях, и больше никаких забот.

Леонид Францевич тоже поджал губы, но, видно, решил не ссориться по пустякам.

— Хотите успокоительных капель, Никита Михайлович? — доброжелательным тоном предложил он. — У меня есть, могу вам накапать граммов пятьдесят или сто.

Предложение не помогло — Зотову позарез было нужно выпустить пар.

— Обойдусь, — фыркнул он. — Идемте, Александр Васильевич, нужно решить, как мы с вами будем действовать дальше.

Мы вышли из лаборатории на улицу, и я с удовольствием вдохнул свежий воздух. Вот уж не думал, что он может быть таким вкусным. Любопытные мальчишки все еще маячили возле ограды. Увидев меня живым, здоровым и незамурованным в ледяную глыбу, они разочарованно переглянулись. Никита Михайлович бросил на них недовольный взгляд, и ребята исчезли, как будто никогда и не появлялись во дворе.

Мы обошли здание, как раз вовремя, чтобы увидеть, как семья Гюнтеров садится в свой мобиль. В своих траурных нарядах они были похожи на черных зловещих птиц.

Стоило Гюнтерам уехать, как на освободившееся место припарковался полицейский мобиль, а из него вылез Миша Кожемяко.

— Господин полковник, — окликнул он Зотова.

Никита Михайлович молча повернулся к нему.

— Пропавшую кость пока не нашли, — виновато доложил Миша. — Весь двор осмотрели, даже снег просеяли. Нет ее там.

— Значит, ищите в соседних дворах, — сухо отрезал Зотов. — Ищите, пока не найдете.

Он повернулся и пошёл в управление.

Миша с тревогой посмотрел на меня.

— Что это с ним?

— Трудный день, — объяснил я. — Вижу, у тебя тоже?

— Как обычно, — вздохнул Миша. — Ладно, поеду обратно. Нужно распорядиться, чтобы привезли служебных собак и фонари.

Увидев, что Никита Михайлович остановился на крыльце управления и смотрит на нас, Миша торопливо кивнул мне и побежал к мобилю.

***

— Не откажетесь от обеда, Александр Васильевич? — неожиданно спросил Зотов, когда Миша уехал. — У меня с самого утра куска во рту не было. Здесь неподалеку открылся отличный трактир без всяких выкрутасов, которые вы с Леонидом Францевичем так любите.

— Мне нравятся разные кухни, — улыбнулся я, — в том числе и самая простая. Вы правы, пообедать не мешает. На голодный желудок хуже думается.

— Дайте мне десять минут, — попросил Зотов. — Нужно уладить текущие дела.

— Улаживайте, — согласился я, — а я пока загляну к вашему менталисту.

Юрий Горчаков отдыхал в своем кабинете. Он сидел за столом и задумчиво водил кончиком карандаша по листу бумаги. Когда я вошел, он поднялся и протянул мне руку.

— Рад вас видеть, Александр Васильевич. Заглянули поболтать или по делу?

— И то, и другое, — честно ответил я. — Как идет ваша служба? Не устали еще копаться в чужой памяти?

— От вас ничего не скроешь, — усмехнулся Юрий. — Устал, и не стыжусь в этом признаться. Я ведь не только мысли пациентов узнаю, мне приходится иметь дело с их привычками, желаниями и пристрастиями. А это не всегда бывает легко.

— Вы хотите сказать, что привычки ваших пациентов отчасти передаются и вам? — изумился я.