Тайновидец. Том 4: Обратное течение

Глава 3

– Так-то он человек неплохой, – сказал Миша, имея в виду Прудникова. – Чересчур дотошный, но в нашей работе это хорошо. Неудача с делом Кляева его подкосила. Боится еще раз оплошать. Полицмейстер грозился разжаловать его в городовые.

– Миша, а ты уверен, что Прудников станет тебе сочувствовать, если раскроет дело первым? – поинтересовался я.

– Это вряд ли, – задумался Миша.

– Вот именно, – кивнул я. – Идем.

Мы спустились на первый этаж, и я постучал в дверь гостевой комнаты:

– Сударыня, разрешите войти?

– Входите! – отозвался женский голос.

Я толкнул дверь и жестом пригласил Мишу войти первым. Надеялся, что его полицейский мундир успокоит девушку.

– А где Степан Богданович? – удивился Миша, недоуменно оглядывая комнату.

– Наверное, ошибся дверью, – усмехнулся я. – Немудрено. У меня очень старый дом, и здесь очень много комнат.

Это была наша с домом месть Прудникову за его хамство и глупость. Пусть побродит в одиночестве по комнатам, подумает над своим поведением.

Девушка лежала в постели, натянув одеяло до подбородка и настороженно смотрела на нас. Ее усыпанные веснушками щеки уже порозовели, на лбу белела свежая повязка. Рыжие кудри были убраны в хвост и перевязаны обрывком бинта.

Дрова в камине прогорели, но в комнате было тепло.

– Доброе утро, – улыбнулся я. – Разрешите представиться. Граф Александр Васильевич Воронцов. Еще меня иногда называют Тайновидцем. Вы сейчас находитесь у меня в гостях. Это полицейский следователь Михаил Кожемяко, он расследует ваше дело. Господина целителя вы уже знаете. Он рассказал вам, что с вами случилось?

– Да.

Девушка кивнула и с любопытством уставилась на меня. Она была очень молода. Смущенный взгляд и веснушки только усиливали это впечатление.

– Господин Тайновидец? – задумчиво спросила она, словно пробуя незнакомые слова на вкус. – Кажется, я что-то слышала, но не могу вспомнить… Это вы меня спасли?

Я с улыбкой развел руками.

– Так уж получилось. Видимо, течение сначала затянуло вас под мост, а потом вынесло – как раз вовремя, чтобы я вас заметил.

– Благодарю вас, ваше сиятельство, – серьезно ответила девушка.

– Как вы себя чувствуете? – спросил я.

– Уже лучше. Только голова немного болит.

– Сотрясения нет, – вполголоса заметил Иван. – Удар пришелся вскользь.

– Вы разрешите мне присесть? – спросил я.

Дождался ее кивка и опустился на стул, не придвигая его слишком близко к кровати.

– Когда я доплыл до вас, вы были в сознании, – сказал я. – И сказали, что кто-то ударил вас по голове. Вы помните это?

Девушка едва заметно покачала головой.

– Нет.

– А что было перед тем, как вы упали в воду? Тоже не помните?

– Не помню.

В ее светло-серых глазах появился страх.

– Не волнуйтесь, – сочувственно улыбнулся я. – Вы непременно вспомните. Человеческая память – удивительная штука. Но она редко уходит насовсем.

Иван открыл рот, как будто хотел что-то сказать. Но передумал и промолчал.

– Свое имя вы тоже не можете назвать? – спросил я.

– Нет. Почему-то мне кажется, что меня зовут Лиза… Елизавета. Но я не уверена.

– Замечательное имя, – улыбнулся я. – Давайте, пока остановимся на нем. А потом узнаем и настоящее. Не думаю, что на это понадобится много времени.

Я не просто так подробно расспрашивал девушку. Мне было важно установить между нами хотя бы минимальное доверие. А еще проверить – не обманывает ли она.

Поэтому я чутко прислушивался к ее словам, используя свою магическую способность.

– Значит, вы ничего не помните о нападении, – кивнул я. – А о своей прошлой жизни? Может быть, какие-то обрывочные картинки, впечатления?

– Совсем ничего, – покачала головой девушка. – Память словно стерли начисто. Вы мне не верите?

В ее глазах снова мелькнул испуг.

– Верю, – успокоил я ее. – У меня есть магическая способность, которая позволяет мне безошибочно отличать правду от лжи. Вы говорите правду.

– Так и есть.

Елизавета несмело улыбнулась. Это была ее первая улыбка с начала нашего разговора. Я почувствовал ее радость, которую вызвали мои слова.

– Но вы не забыли родной язык, – сказал я. – Помните значение слов. Наверное, знаете в какой стране мы с вами находимся?

– Конечно, – обрадовалась девушка.

– И помните, как зовут императора?

– Помню. Я забыла только то, что связано со мной, с моей жизнью.

Продолжая неторопливо задавать вопросы, я понял, что она получила неплохое образование. Ее речь была правильной, она выдавала хорошее воспитание. Пожалуй, Елизавета из дворянской семьи, подумал я. Об этом же говорил и ее магический дар.

Наудачу я попросил ее перемножить два двузначных числа, и она без раздумий назвала правильный ответ.

В этот момент за стеной раздался стук падающей мебели. Чей-то отчаянный голос неразборчиво выругался.

– Что это? – испугалась Елизавета.

– Не обращайте внимания, – улыбнулся я. – Это мой домашний призрак. Он очень неуклюжий. Бродит по комнатам и вечно натыкается на столы и стулья. Но сюда он не войдет, я ему запретил.

– Призрак?

Елизавета прикусила губу. Потом несмело улыбнулась:

– Вы так шутите, да?

– Шучу, – признался я. – На самом деле, это рассеянный полицейский следователь. Он очень хочет вас допросить, но никак не может найти дорогу в вашу комнату.

Девушка вдруг рассмеялась.

– Мне его жаль, – призналась она. – Может, лучше мне поговорить с ним? И тогда он перестанет шуметь и спотыкаться о мебель?

– Если вы хотите, мы легко это устроим, – согласился я. – А теперь предлагаю обсудить, как вы будете жить в ближайшее время. Пока мы не узнаем, кто вы.

Я посмотрел на Ивана Горчакова.

– Как вы думаете, Иван Николаевич, Елизавете необходимо отправиться в госпиталь? Или она могла бы остаться здесь?

– Необходимости нет, – подумав, согласился Иван. – Ссадина на голове не опасная. Воды в легких нет, и воспаления тоже. Да и магический дар, кажется, вне опасности. Я бы порекомендовал пару дней постельного режима. Разумеется, с ежедневным посещением целителя.

– Ты сможешь приезжать сюда? – прямо спросил я.

– Конечно, – кивнул Иван. – Учитывая безобразное поведение Прудникова, пациентке лучше остаться здесь. В госпитале я буду вынужден приставить к ее палате охрану.

– Если понадобится, организуем и охрану, – успокоил я целителя.

И снова улыбнулся девушке.

– Видите, как все замечательно складывается? Вы можете выбрать, что вам больше нравится – поехать в госпиталь с Иваном Николаевичем, или остаться здесь. Если останетесь, эта комната будет вашей. В доме кроме меня живет слуга, его зовут Игнат. Он любит ворчать и ухаживать за клубникой.

– Я его видела, – улыбнулась Елизавета.

– Сам я дома бываю редко, – продолжал я. – А теперь, пожалуй, и вовсе буду приходить только для того, чтобы поспать.

Девушка вопросительно посмотрела на меня.

– Ваша история меня заинтересовала, – объяснил я. – Собираюсь выяснить, кто вы и где живете. А заодно – кто на вас напал.

– А разве этим делом занимается не полиция? – спросила Елизавета.

– Полиция занимается, – заверил ее Миша. – Но помощь Тайновидца будет очень кстати.

Он не терял времени – достал блокнот и тщательно записывал ее показания.

– Вспомнила! – вдруг просияла девушка. – Точно, я слышала про вас, Александр Васильевич. Только не помню, от кого.

– Видите, память возвращается, – подбодрил я ее. – Так что вы решили? Поедете в госпиталь или останетесь погостить в моем доме?

Взгляд Елизаветы стал серьезным.

– Могу я спросить, зачем вам эти хлопоты? Почему вы решили мне помочь?

– Потому что у меня такой Путь, – улыбнулся я. – Влезать во всякие магические приключения и смотреть, чем все это закончится. А ваше приключение как раз магическое. Значит, оно по моей части.

Елизавета мило прикусила нижнюю губу.

– И часто вам приходится влезать в магические приключения? – спросила она.

– Постоянно, – заверил я.

В серых глазах загорелись искорки любопытства.

– А вы мне расскажете что-нибудь?

Я пожал плечами.

– Почему бы и нет?

– Тогда я остаюсь.

Девушка решительно кивнула и тут же поморщилась:

– Ой, голова.

– Я дам вам микстуру, – вмешался Иван. – Выпьете на ночь.

– Что ж, решено, – кивнул я. – В таком случае, вам понадобится одежда. И еще какие-нибудь вещи. Вы сможете составить список? Смело пишите все, что вам необходимо.

– Но у меня нет денег, – покраснела Елизавета.

– Это пустяки, – успокоил я ее. – Мне будет приятно проявить гостеприимство. Вы помните ваши размеры? Не забудьте записать их. Я попрошу Игната, он съездит в лавки и все купит.

– Мужчина?

Елизавета покраснела еще больше.

Я покачал головой.

– Да, об этом я не подумал. В таком случае, попрошу помочь Анну Владимировну. Уверен, она не откажет.

– А кто это? – с любопытством спросила девушка.

– Невеста моего отца, – объяснил я.

– Размеры я тоже не помню. Но если у вас найдется портновский метр…

– Найдется, – кивнул я.

– Пожалуй, я могу ехать, – сказал Иван. – Только напишу список необходимых лекарств. Они есть в любой аптеке. Миша, дай мне листок!

Миша молча вырвал из блокнота чистый лист и положил его на стол.

– Не нужно, – вдруг остановила Ивана Елизавета. – Когда вы меня перевязывали, то говорили, какие лекарства нужны. А я все запомнила.

– Все? – недоверчиво переспросил Иван. – Но там разные средства.

– Подожди, – остановил я его.

И с любопытством посмотрел на Елизавету.

– Сможете перечислить лекарства, о которых говорил Иван Николаевич?

– Смогу, – уверенно кивнула девушка.

– Начинайте, – предложил я.

Прикрыв глаза, Елизавета отчетливо заговорила:

– Слабый раствор марганцовки для промывания ссадин. Настойка из бадяги от ушибов. Микстура от кашля. Жаропонижающие капли на случай температуры. Микстура из золотого корня от головной боли. Капли для сна. Зелье восстановления магического дара. Бинты.

Она открыла глаза:

– Все.

Услышав слабый скрип, я повернул голову и увидел, как Мишино вечное перо само собой проворно бегает по бумаге, оставляя на ней ровные строчки чернил.

– Я подумала, что лучше сразу составить список, – объяснила Елизавета.

– Поразительно, – выдохнул Иван.

Я был с ним полностью согласен. Кроме того, я отчетливо ощущал присутствие магии – девушка использовала свой магический дар.

– Ты говорил, что магический дар Елизаветы поврежден, – вспомнил я.

– Наверное, я неправильно выразился. Ее дар – он как у новорожденного младенца. Чистый лист. Но у взрослого одаренного такого быть не может.

– Может быть, вы учились на целителя? – спросил я Елизавету.

– Вряд ли, – покачала головой девушка.

– У нее точно не дар целителя, – сказал Иван. – Уж это я бы почувствовал.

Я задумчиво почесал подбородок. Меня охватил азарт экспериментатора.

– Так-так. Скажите, а вот этот наш разговор – вы его запомнили? Сможете повторить, кто и что говорил?

– Смогу, – уверенно кивнула девушка.

Не дожидаясь моего ответа, она снова прикрыла глаза:

– Вы постучали и спросили, можно ли войти. Затем господин следователь удивился, что не видит в комнате какого-то Степана Богдановича. Затем…

– Достаточно, – сказал я. – Забавно. Кажется, после нападения у вас появилась абсолютная память. Надо будет покопаться в библиотеке. Может быть, узнаю, что у вас за дар.

– А у вас есть библиотека? – оживилась девушка. – Мне кажется, я очень люблю читать. Вы позволите мне выбрать какую-нибудь книгу?

– С этим проблем не будет, – заверил я ее. – А пока отдыхайте и набирайтесь сил. Завтрак вам принесут сюда. Кстати, что вы хотите?

– Я бы съела творожную запеканку, – несмело ответила девушка.

Наши рассуждения насчет ее магического дара снова порядком напугали Елизавету.

– Со сметаной? – улыбнулся я. – А потом кофе?

– А можно яблочный компот?

– Можно и компот, – кивнул я.

И только приготовился послать зов в ближайший трактир, как за стеной снова раздался грохот. Потом кто-то застонал – протяжно и тоскливо.

– Это точно не призрак? – встревожилась девушка.

– Нет, – успокоил я ее. – Вы не слишком устали? Выдержите короткую беседу с нахальным, но присмиревшим следователем?

– Выдержу, – кивнула Елизавета. – Но только в вашем присутствии.

– Вот и отлично, – улыбнулся я. – Тогда я впущу его, иначе он разгромит мне весь дом.

Дом, между прочим, пришлось уговаривать. Он ни в какую не хотел отпускать Прудникова. Но я все же справился с этой задачей. Иногда я умею быть очень убедительным.

– Это полицейский чин, – напомнил я. – При всех его недостатках, он все-таки поддерживает закон и порядок в столице. Как умеет, конечно. Кроме того, его будут искать. Я против того, чтобы полиция непрерывно сновала у нашей ограды.

В конце концов, дом согласился с моими доводами.

– Входите, Прудников! – громко сказал я.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалился полицейский следователь. Он был с ног до головы покрыт пыльной паутиной и известью – не иначе, дом водил его по чердакам и подвалам. Прудников изумленно таращил глаза, часто моргая – свои очки он где-то благополучно потерял.

– Какого черта здесь происходит? – просипел он.

Глава 4

Поскитавшись по моему дому, Прудников изрядно присмирел. Он начисто забыл обо всех своих вопросах и подозрениях. Только испуганно таращился на меня и поминутно хватался за мебель, проверяя – не исчезнет ли она.

Мне даже стало любопытно – по каким таинственным закоулкам водил его мой особняк?

В конце концов, мы с Мишей сжалились над Степаном Богдановичем и проводили к мобилю. Миша честно пообещал дать Прудникову копию показаний Елизаветы. Прудников только вяло кивнул в знак благодарности.

Новый помощник следователя помог ему сесть в мобиль, и они укатили, благополучно забыв полицейских. Так что распускать оцепление пришлось Мише.

Иван Горчаков тоже уехал, пообещав заглянуть завтра и проверить самочувствие Елизаветы.

– Крепкая девушка, – негромко сказал он. – Думаю, что я ошибся насчет ее магического дара. Он не поврежден, просто изменился.

– Почему ты так считаешь? – поинтересовался я.

– Елизавета удивительно быстро пришла в себя. И дело не только в моем умении целителя. Это магический дар помогает ей.

Он решительно тряхнул лохматой головой.

– Покопаюсь в архиве госпиталя, поищу похожие случаи.

Попрощавшись с нами, Иван отправился вслед за полицейскими к смотровой площадке Каменного острова. Там проще всего было найти извозчика.

– Идем завтракать, – сказал я Мише, убедившись, что в округе не осталось ни одного синего мундира.

По моей просьбе Игнат накрыл завтрак на кухне. Дождь уже закончился. Балконная дверь была открыта, свежий ветер с залива шевелил легкие занавески.

– Займешься этим делом? – спросил меня Миша, с аппетитом уплетая яичницу.

В его голосе слышалась надежда.

– Да, – кивнул я. – Нужно помочь девушке. Да и Прудникова хорошо бы поставить на место.

Я подцепил вилкой хорошо прожаренный ломтик бекона.

– Предлагаю сотрудничать. Ты постарайся выяснить личности убитых девушек. Покопайся в их жизни. А я узнаю настоящее имя Елизаветы и ее прошлое. Мне кажется, девушки должны быть как-то связаны между собой.

– Ясное дело, – согласился Миша.

И смущенно посмотрел на меня:

– Можно мне еще кофе? Утро, а меня в сон клонит.

– Конечно, – рассмеялся я, наливая ему кофе. – Как у тебя с Настей?

– Хотим съезжаться. Жалованье у меня теперь хорошее, так что могу снять подходящую квартиру. Только бы утвердили на должности следователя.

– Утвердят, – подмигнул я ему. – Вот раскроем это дело, и никакой Прудников не перебежит тебе дорогу. Отпразднуем твое назначение в “Румяном поросенке”. Закажем бочонок пенного, гору жареного мяса. А потом отправимся шляться по улицам, будем горланить песни и задирать прохожих. Помнишь, как раньше?

– Теперь нельзя, – с сожалением отозвался Миша. – За такое из полиции мигом вышибут.

И мы весело расхохотались.

А через полчаса после его отъезда к калитке подкатил элегантный серый мобиль, и из него вышла Анна Владимировна Гораздова. Она с радостью откликнулась на мою просьбу помочь Елизавете.

– Добрый день, Анна Владимировна, – улыбнулся я, встречая ее возле калитки. – Вы прекрасно выглядите.

– Благодарю, Александр Васильевич. А с вами приключилась новая магическая история?

Анна Владимировна сгорала от любопытства и даже не старалась это скрыть.

– Именно, – рассмеялся я. – Спас из реки девушку, а она не помнит даже своего имени. Так что мне предстоит увлекательное расследование. А как ваши дела?

– У меня тоже новости. Его величество неожиданно поручил мне благоустройство дворцового парка в Петергофе.

– Вот это признание вашего дара, – обрадовался я. – Уверен, что вы справитесь.

– То есть, не совсем парка, – смутилась Гораздова. – Если честно, меня попросили благоустроить узкую полоску вдоль залива. Но так даже лучше. Главный парк должен быть устроен официально, там ведь проходят важные церемонии. Мне такое не очень нравится. Все эти прямые дорожки, ровно подстриженные живые изгороди… А в дальнем уголке я могу делать все по своему вкусу.

– Уверен, его величество будет в восторге, – улыбнулся я. – А там и остальной парк преобразите.

Когда мы подошли к дому, Анна Владимировна остановилась и посмотрела на меня.

– Я должна вам кое в чем признаться, Александр Васильевич, – сказала она. – Помните тот ужин, на котором господин Иевлин демонстрировал свои кулинарные таланты? Я не просто так его устроила.

– Умеете вы заинтриговать, – удивленно сказал я.

– Мне было нужно еще раз поговорить с вашей вишней. Но так, чтобы никто об этом не знал.

– У вас получилось?

Во взгляде Гораздовой промелькнула беспомощность.

– Отчасти. Я надеялась узнать что-нибудь о вашей маме. Понимаете, я ведь в сложном положении… У вашей семьи есть свои тайны. Я не хочу по незнанию грубо задеть их, причинить кому-то боль.

– Понимаю, – кивнул я. – И ценю это.

– Я долго стояла рядом с вишней. Удивительное ощущение – мы как будто обменивались магией. Мне было тепло и спокойно. Я надеялась хоть что-то понять, но не смогла. Это не выразить словами.

– А мне кажется, вы отлично все передали. Вы знаете, что этот дом раньше принадлежал моей маме? В некотором смысле, он живой. И никогда не впускает сюда тех, кто ему не нравится. А вы входите сюда свободно.

– Это правда, – с облегчением выдохнула Гораздова.

– Если вам удастся что-то узнать, вы расскажете мне? – спросил я.

– Конечно, Александр Васильевич.

– Благодарю вас.

Я проводил Анну Владимировну в комнату Елизаветы, а сам отправился в кабинет. Откинулся на спинку кресла и весело спросил, глядя в потолок:

– Ну, рассказывай, по каким ужасным местам ты водил полицейского следователя?

Дом отмалчивался, старательно делая вид, что мой вопрос относится не к нему.

– Честно говоря, мне очень понравились перемены в его настроении, – улыбнулся я. – Этот испуганный взгляд, растерянное бормотание и висящая на ушах паутина. Куда лучше, чем глупое самодовольство.

Дом не выдержал и усмехнулся. Это ощущалось как теплая волна, проходящая по всему телу.

– Может быть, иногда приводить к тебе на перевоспитание и других самоуверенных глупцов? Получится отличный аттракцион. Знаешь, мы могли бы даже брать за это деньги. И на них покупать тебе новую мебель.