Тайновидец. Том 4: Обратное течение
- -
- 100%
- +
– А вам на что, сударь? У барышни и спросите.
В его словах была определенная логика. Поэтому я достал из кармана еще монету:
– Просто покажите дом.
– Извольте.
Нищий спрятал монеты в карман и проворно поднялся, не забыв прихватить бутылку. Он заметно прихрамывал, но шагал бодро.
– Что у вас с ногой? – спросил я.
– Пришлось сражаться со сворой бродячих псов. Они облюбовали помойку, на которую выносят объедки.
Елизавета Федоровна чуть отстала от нас, и я ее понимал – наш провожатый благоухал на весь переулок.
– Я правильно понимаю, что вы следили за девушкой, чтобы узнать, где она живет? – понизив голос, спросил я.
Нищий бросил на меня короткий настороженный взгляд.
– Вас об этом кто-то попросил?
Нищий помолчал, но потом все же ответил:
– В моем бедственном положении, сударь, непозволительно пренебрегать никаким источником пищи. Я следил за барышней, чтобы иметь возможность почаще попадаться ей на глаза, только и всего. Женское сердце жалостливо, а я всегда голоден.
Он не врал. Но его изысканные обороты звучали нелепо и иронично – как будто он смеялся над собой и своей жизнью.
– Вы где-то учились? – спросил я.
– Когда-то я с отличием окончил Петербургский университет, – с гордостью ответил попрошайка.
Он остановился и выпятил грудь в сальных пятнах:
– Инженер Лаврентий Изюмов, к вашим услугам.
– Как же вы оказались на улице?
– Всему виной человеческая подлость и неудачное стечение обстоятельств.
– Будьте добры ближе к сути, – поморщился я.
– Что ж, извольте. Вы, я вижу, человек обеспеченный. У вас есть холодильный шкаф?
– Разумеется, – усмехнулся я.
– И конечно, он работает на магических чарах?
– Насколько я знаю, другого способа нет.
– Лет двадцать назад проводились опыты с природным электричеством, – просветил меня попрошайка. – Но ничего толкового из этого не вышло. Вы знаете, что еда в холодильном шкафу раньше могла храниться не больше недели? А потом ее приходилось выбрасывать. Несмотря на низкую температуру, в продуктах начинались необратимые процессы.
– Я все еще не понимаю, какое отношение это имеет к вам, – заметил я.
– Самое прямое, – ответил Изюмов.
Он остановился и поднес ко рту горлышко бутылки.
– Прошу прощения. От постоянного недоедания я обессилен, и мне требуется подпитка.
Он сделал большой глоток. Его небритый кадык прыгал вверх-вниз.
– Уф, – выдохнул бродяга, оторвавшись от бутылки. – Так вот. Именно я улучшил магические чары для холодильных шкафов. И теперь продукты можно хранить месяц, а то и дольше. Представляете, как это выгодно?
– Пожалуй, – согласился я. – А как именно вы этого добились?
– Никакого секрета, – криво ухмыльнулся Изюмов. – Я соединил магию льда с магией целительства. Только и всего. Простое и изящное решение. Правда, для этого требуется некоторый навык. Но результат был хорош.
– По вашему состоянию этого не скажешь, – заметил я.
– Это вы верно заметили, – согласился Изюмов. – Но слушайте дальше.
Ему хотелось выговориться, раз уж нашелся слушатель.
– У меня не было денег на открытие фабрики. Кое-что я зарабатывал, переделывая холодильные шкафы для отдельных заказчиков. Но этого хватало только на жизнь. Знаете, утром мчишься на один заказ, вечером – на другой. Вот и весь заработок. И это еще в лучшем случае. А иногда неделями заказов не было. Люди недоверчивы к новым идеям. И тогда я нашел очевидное решение. Отправился к его сиятельству графу Мясоедову, прихватив с собой чертежи. Вы знаете Мясоедова?
Я покачал головой.
– Не имею чести.
– Вам повезло. Мясоедов владеет крупнейшими мастерскими по производству холодильных шкафов. Уверен, что холодильный шкаф, который стоит в вашем доме, сделан в его мастерской. Он очень богат. Даже титул себе купил. Вернее, графский титул приобрел его отец, женившись на дочери разорившегося аристократа.
– Догадываюсь, что было дальше, – сказал я. – Мясоедов вас обманул.
Изюмов упрямо выпятил подбородок.
– Так и было. Как только его мастера освоили мой метод, он попросту выставил меня за ворота. Я обратился в суд, но его адвокаты выиграли дело. И мне пришлось платить судебные издержки. Так я стал нищим. Это случилось три года назад.
– Печальная история, – кивнул я.
В ответ Изюмов хрипло засмеялся, оскалив желтые зубы. Его смех был больше похож на кашель.
– Зато моя голова осталась при мне. И когда-нибудь я посчитаюсь с его сиятельством. Не смейтесь, сударь! Я придумал, как улучшить мой собственный метод. Я могу делать шкафы для хранения самых разнообразных снадобий. И эти снадобья будут храниться годами, ничуть не меняя своих свойств. Понимаете? Повара, целители, алхимики, аптекари – все выстроятся ко мне в очередь. А Мясоедов разорится со своими холодильными шкафами!
Его глаза блестели как у сумасшедшего. Остановившись посреди тротуара, он одним глотком допил содержимое бутылки. Хотел отшвырнуть ее в сторону, но передумал и сунул в карман.
– Вы собирались показать мне дом, где живет Елизавета Федоровна, – напомнил я.
– Да, – приходя в себя, кивнул Изюмов. – Прошу за мной.
Он свернул в небольшой сквер с чахлыми липами. Отсыпанная крупным песком дорожка привела нас во двор желтого четырехэтажного дома. Возле одного из подъездов дворник в брезентовом фартуке нехотя подметал мостовую. Дворник с подозрением зыркнул глазами на Изюмова. Но, увидев нас, сменил гнев на милость и вежливо поклонился издалека:
– Доброго дня, Елизавета Федоровна. Доброго дня, сударь!
– Здесь, – сказал Изюмов. – Вот этот подъезд. Квартиру я, к сожалению, не знаю.
– Благодарю вас, – кивнул я, доставая из бумажника несколько купюр и визитную карточку Игоря Владимировича. – Вот деньги. Купите одежду. Приведите себя в порядок и завтра с утра приходите по этому адресу. Его сиятельство вас примет, я его предупрежу. Возможно, ваш проект его заинтересует.
– Граф Воронцов, – прочитал Изюмов.
И с недоверием посмотрел на меня.
– А вы кто будете, сударь?
– Это не имеет значения. Еще раз благодарю за помощь.
– Это я благодарю вас, сударь, за то, что приняли участие в судьбе обманутого человека!
Изюмов отвесил нам изящный поклон. Одну руку он при этом прижал к сердцу, а другой прятал в карман деньги.
– В десять утра, – напомнил я. – Не опаздывайте.
– Не сомневайтесь, – заверил меня Изюмов. – Буду непременно. А теперь прошу прощения. Дворник вот-вот позовет городового, а я недолюбливаю полицию.
***
– Зачем вы дали ему деньги? – спросила Елизавета Федоровна, когда Изюмов скрылся за углом.
– А зачем вы кормили его супом? – улыбнулся я.
– Я не об этом, – смутилась девушка. – Конечно, я понимаю, что вы хотели ему помочь. Но ведь он все пропьет. Я могла бы купить ему одежду. Мне совсем не трудно. Это входит в обязанности помощника.
– А еще отвести в баню и в парикмахерскую, – усмехнулся я. – Вам хочется быть нянькой?
– Но так вы были бы уверены, что ваши деньги не пропадут.
– Изюмов интересует меня только в том случае, если возьмет себя в руки. Если не сможет – так тому и быть. Давайте поищем квартиру.
Елизавета Федоровна снимала комнату на втором этаже у некой Прасковьи Ивановны. Этой информацией с нами охотно поделился дворник. Вопрос его удивил. Пришлось коротко объяснить, что девушка временно потеряла память в результате нападения бандитов.
– Развелось негодяев, – сочувственно покачал головой дворник. – Управы на них нет. Собрать бы всех, да выслать на Соловки, к чертовой матери. Вот, хоть этого Изюмова взять! Когда-то инженером был, с портфелем ходил. А теперь? Болтается по помойкам, деньги клянчит да пьянствует. Так и до воровства дойдет.
– А вы давно его знаете? – поинтересовался я.
– Да лет десять, не меньше. Он в соседнем доме квартиру в подвале снимал. Хороший подвал, сухой! Даже с окнами. Там теперь столярная мастерская.
– Я вижу, вы человек любознательный, – улыбнулся я. – Может быть, подскажете – где служит Елизавета Федоровна?
– А вот этого я не знаю, – развел руками дворник. – Елизавета Федоровна не говорила. Да она и живет здесь полгода, не больше.
Он повернулся к Молчановой.
– Вроде, откуда-то вы в столицу приехали, барышня. То ли из Твери, то ли из Рязани. А может, из Вологды. А на службу каждое утро уходили, это верно. Как идете мимо меня, так непременно поздороваетесь. Сердечная вам за это благодарность. А хотите, я вам про других жильцов расскажу? Я здесь всех знаю, не сомневайтесь.
– С удовольствием воспользуюсь вашей любезностью, – улыбнулся я, доставая из кармана монету. – Напомните, как зовут квартирную хозяйку Елизаветы Федоровны?
– Прасковья Ивановна. Добрая женщина, ничего не скажешь. Муж у нее землемером служил, да помер года три назад. А квартира осталась, вот она комнаты и сдает.
– Она сейчас дома? – прервал я словоохотливого дворника.
– А где же ей быть? – удивился дворник. – Как с рынка вернулась, так и сидит в квартире. Чай пьет, наверное. Или что покрепче.
Он хитро улыбнулся и понизил голос:
– Любит Прасковья Ивановна к рюмочке приложиться. И меня всегда угощает, если какой ремонт в квартире нужен.
– Благодарю вас, – кивнул я.
– Может, еще про кого желаете узнать?
– В другой раз, – улыбнулся я, доставая из кармана еще одну монету. – У меня к вам еще одна просьба. Если когда-нибудь вам встретится полицейский следователь – такой кругленький и серьезный, в круглых очках – и станет расспрашивать про Елизавету Федоровну, вы передайте ему привет от Тайновидца.
– Непременно передам, ваша милость, – закивал дворник. – Не сомневайтесь. А вы, стало быть, и есть Тайновидец?
– Угадали. А теперь нам пора.
На лестнице пахло кошками.
– Вам придется съехать с этой квартиры, – сказал я.
– Почему? – удивилась Елизавета Федоровна.
– Во-первых, мы договорились, что до конца расследования вы будете жить в моем доме. Человек, который ударил вас по голове и столкнул в воду, возможно, ищет вас. Здесь вам будет грозить опасность. Во-вторых, вам сейчас нечем платить за комнаты. И в-третьих, среди ваших соседей неизбежно пойдут пересуды. Не думаю, что это доставит вам удовольствие.
– Понимаю, – серьезно девушка. – Хорошо, я съеду.
Она прикусила губу и отвернулась к пыльному лестничному окну, которое выходило во внутренний двор. Но тут же справилась с собой.
– Все наладится, – убежденно сказала она. – Я осталась жива, это самое главное.
– Браво, – улыбнулся я. – А теперь отдохните минуту. Сейчас нам с вами придется преодолеть очень серьезное препятствие.
В глазах девушки сверкнуло любопытство.
– Какое?
– Вашу квартирную хозяйку, разумеется. Вы ведь привели в дом незнакомого мужчину. Не думаю, что вашей хозяйке это понравится. Скорее всего, она попытается выставить нас за дверь.
– Вы правы, – рассмеялась Елизавета Федоровна. – И что же мы будем делать?
– Чувства Прасковьи Ивановны меня не слишком волнуют, – улыбнулся я. – Но нам нужна информация. Поэтому разыграем небольшой спектакль. Вы готовы?
Елизавета Федоровна глубоко вдохнула и выпрямила спину.
– Сейчас я ваш секретарь, – с улыбкой сказала она. – И готова выполнять ваши распоряжения. Что нужно делать?
– Отлично, – одобрил я. – Просто подыгрывайте мне.
Глава 7
Мы поднялись на второй этаж, и я несколько раз повернул ручку звонка. Внутри квартиры хрипло задребезжал колокольчик. Послышались шаркающие шаги. Щелкнул засов и дверь приоткрылась.
– Тайная служба, – строго сказал я и решительно потянул дверь на себя. – Здесь проживает Елизавета Федоровна Молчанова?
Открывшая дверь женщина охнула и схватилась за сердце. Ее круглое краснощекое лицо с высоко поднятыми бровями вытянулось от испуга.
– Здесь, батюшка! Только я ее уж два дня не видела.
– Ваше имя Прасковья Ивановна, вы квартирная хозяйка?
– Точно так, я. Как муж мой помер, так комнаты сдаю…
– Зайдите, – сухо кивнул я Елизавете.
И снова повернулся к хозяйке:-
– Это она?
– Она, – изумленно подтвердила женщина. – Лизонька, да за что же вас?
– Будьте любезны отвечать на мои вопросы, – нахмурился я. – Елизавета Федоровна проживает одна?
– Одна, – закивала хозяйка. – Как приехала, так все одна.
– Гости у нее бывают?
– Да откуда же им взяться, батюшка? – хозяйка всплеснула полными руками. – Никого не было. Да и Лизонька целыми днями на службе, с утра до вечера.
– Где она служит?
– Этого я не знаю. Мне-то ведь что? Лишь бы квартиранты жили тихо, гостей не водили, да за комнаты платили исправно. А с расспросами я не лезу.
– И что же, совсем никого не было? Даже подруг? Может, молодой человек провожал?
– Было, – вдруг закивала Прасковья Ивановна. – С месяц назад. Дважды его в окно видела. Но он только до подъезда Елизавету Федоровну проводил, и все.
– Как он выглядел?
– Обычный такой. Ростом чуть пониже вас, в сером костюмчике. Все улыбался и на окна поглядывал.
– Так-так, – многозначительно сказал я, оглядываясь в квартире.
В широкий коридор выходили двери, выкрашенные в одинаковый белый цвет. Между ними стояли узкие шкафы для вещей – порядком обшарпанные.
– Где ее комната?
– Здесь, ваше благородие, вот за этой дверью. Только ключа у меня нет. Я ведь в чужие комнаты не заглядываю.
– Как же так, Прасковья Ивановна? – нахмурился я. – А если пожар в квартире, а жильца нет? Непорядок.
– Сейчас, батюшка! Сейчас поищу. Есть запасной ключ. Вспомнить бы только, куда засунула.
Женщина скрылась в глубине квартиры. Раздался звук выдвигаемых ящиков, звон посуды.
– Видно, Прасковья Ивановна и в самом деле не страдает излишним любопытством, – тихо сказал я Елизавете. – Иначе ключи были бы у нее под рукой.
Тяжело дыша, хозяйка вернулась к нам.
– Нашла, батюшка! Вот он.
Я взял у нее ключ и открыл дверь.
– Входите, Елизавета Федоровна! А вы, Прасковья Ивановна, подождите в коридоре.
Комната была обставлена бедно. Вся мебель, судя по ее печальному состоянию, принадлежала квартирной хозяйке. У Елизаветы здесь были только личные вещи.
Девушка вошла вслед за мной и с любопытством оглядела комнату.
– Я жила здесь? – удивленно спросила она. – Ничего не узнаю. Какие-то чужие вещи.
Она повернулась ко мне. Я заметил в ее глазах огонек азарта.
– Это ведь самое настоящее расследование. Кажется, я начала входить во вкус.
– Замечательно, – улыбнулся я. – В таком случае, осмотритесь внимательно. Соберите самое необходимое. Комната временно останется за вами, об этом я позабочусь. Так что остальные вещи будут в сохранности. А я пока подробнее побеседую с Прасковьей Ивановной.
– Хорошо, – уверенно кивнула Елизавета Федоровна.
Я ободряюще улыбнулся ей и вышел в коридор.
Прасковья Ивановна, как я и просил, ждала возле двери.
– Позвольте, батюшка, я Елизавете хоть пирожков соберу? – взмолилась она. – С утра напекла, теплые пирожки еще. И вас угощу. Служба у вас тяжелая, государева.
– Не стоит, – отказался я. – Вы добрая женщина, Прасковья Ивановна. Поэтому я скажу вам кое-что, чего не должен говорить.
Я многозначительно понизил голос.
– Только не болтать. Никому, слышите?
Прасковья Ивановна жадно подалась вперед
– Ни единой живой душе, ваше благородие!
– Елизавета Федоровна не арестована, – сказал я. – Она будет работать на Тайную службу. Бороться с врагами императора и отечества, раскрывать тайные заговоры.
– А разве такие бывают? – ужаснулась Прасковья Ивановна.
– На каждом шагу, – уверил я ее. – Эта комната пока останется за госпожой Молчановой. Какую плату вы берете за месяц?
– Копейки не возьму, ваше благородие!
– Ни в коем случае, – строго сказал я. – Ваша доброта может вызвать подозрение у заговорщиков.
Я заплатил Прасковье Ивановне за месяц вперед и постучал в дверь комнаты.
Через минуту Елизавета вышла в коридор. Она успела переодеться в тот самый деловой костюм, о котором говорила продавщица в магазине готового платья. В руках девушка держала блокнот в картонной обложке.
– Думаю, что так я больше похожа на помощницу следователя, – улыбнулась она.
Прасковья Ивановна проводила нас до дверей. На пороге я обернулся и приложил палец к губам:
– Никому, помните?
Квартирная хозяйка молча закивала.
***
Ключ от комнаты я забрал с собой.
– Нашли что-нибудь интересное? – спросил я Елизавету Федоровну, когда мы вышли из квартиры.
– Ничего, – покачала головой Молчанова. – Чемодан под кроватью, но в нем только одежда. Ни писем, ни драгоценностей, кроме сережек. Спасибо, что помогли их вернуть.
– А почему вы их не надели? – спросил я.
– Знаете, они мне не очень идут. Мне кажется, что это не мои серьги.
– Интересная подробность, – удивился я.
– А что вы сказали Прасковье Ивановне? – заинтересовалась Елизавета.
– По большому секрету я предупредил ее, что вы теперь работаете на Тайную службу.
– Зачем? – изумилась Молчанова.
– Во-первых, чтобы сохранить вашу репутацию, – улыбнулся я. – Но есть еще одна причина. О ней я пока промолчу.
– И что мы будем делать теперь? – спросила Елизавета Федоровна.
– Постараемся отыскать место вашей настоящей службы. Возможно, там вас знают лучше. Все-таки, они платили вам жалованье, видели ваши бумаги.
Я остановился и хлопнул себя ладонью по лбу.
– Ну, конечно, жалованье! Если вы служите в каком-нибудь учреждении, то деньги, скорее всего, получали в банке. В любом случае, это нужно проверить.
Ближайшее отделение Имперского банка мы отыскали на соседней улице. Тяжелая дубовая дверь, начищенные до блеска бронзовые ручки, швейцар у входа и колонны из полированного серого камня говорили, что перед нами солидное учреждение, в котором не боятся хранить деньги состоятельные люди.
– Граф Александр Васильевич Воронцов, – представился я управляющему. – А это моя помощница, Елизавета Федоровна Молчанова.
– Очень приятно, – поклонился управляющий. – Аркадий Семенович Лисицын, к вашим услугам.
Он был похож на злого духа из детской сказки – маленький, худой, с широкими плечами и очень подвижным лицом.
– Прошу за мной, ваше сиятельство!
Управляющий любезно улыбнулся, растопырив длинные руки.
– Прошу вас удостоверить вашу личность, – сказал он, указывая на хрустальный шар, размером с человеческую голову. Шар был закреплен на прямоугольной подставке из ярко-зеленого малахита.
Такие артефакты существовали в каждом отделении банка, и я отлично знал, как ими пользоваться. Положив ладонь на шар, я громко и отчетливо повторил:
– Граф Александр Васильевич Воронцов.
Внутри шара заклубилась зеленоватая дымка.
– Все в порядке, – радостно заверил меня управляющий. – Как поживает Игорь Владимирович? Ваш дед – один из самых уважаемых наших клиентов.
– Благодарю, Игорь Владимирович чувствует себя прекрасно, – ответил я.
Склонившись за стойкой, Аркадий Семенович зашелестел бумагами, проверяя мой баланс. Его улыбка стала еще шире.
– Вижу, ваши личные счета в превосходном состоянии, – обрадовался он. – Я бы даже сказал, что на них излишне большие суммы.
– Вы считаете, что много денег – это плохо? – улыбнулся я.
– Нет, ну что вы! – управляющий вскинул руки, показывая, что не согласен с этим утверждением. – Но почему бы не заставить деньги работать? Их можно очень прибыльно вложить.
– Например? – заинтересовался я.
– Да вот хотя бы в акции артефакторных мастерских. Буквально на днях его сиятельство граф Мясоедов лично объявил о выпуске дополнительных акций. Он собирается привлечь капиталы, чтобы расширить свое производство холодильных шкафов. Вы слышали об этом?
– Холодильные шкафы Мясоедова? – спросил я. – Это интересно.
– Еще как! – подхватил управляющий. – Предприятие очень надежное, не сомневайтесь. Мы и сами собираемся приобрести эти акции на внушительную сумму.
– Но сегодня я не настроен заниматься делами. Просто сопровождаю даму. Она хотела бы проверить состояние своих счетов.
На лице управляющего промелькнуло разочарование и мгновенно исчезло.
– Конечно, конечно.
Он повернулся к Елизавете Федоровне.
– Будьте любезны удостоверить вашу личность.
Следуя моему примеру, девушка положила руку на хрустальный шар.
– Елизавета Федоровна Молчанова, – четко произнесла она.
– Одну минуту.
Управляющий снова зашелестел бумагами. Когда он поднял голову, его лицо выражало сожаление.
– Ваши счета совершенно пусты. Остаток вы сняли четыре дня назад, и с тех пор платежи не поступали.
Елизавета Федоровна прикусила губу.
– А до этого платежи приходили регулярно? – поинтересовался я.
– Сожалею, Александр Васильевич, – развел руками управляющий. – Но я не вправе открывать эту информацию, даже вам. Она касается другого клиента. Может быть, Елизавета Федоровна сама ответит на ваш вопрос?
– Я разрешаю вам открыть эту информацию Александру Васильевичу, – сказала Молчанова. – Или скажите мне.
Управляющий удивленно посмотрел на девушку, потом перевел взгляд на меня.
– Ваше сиятельство, я вынужден просить объяснений. Что здесь происходит?
Моя магическая способность говорила о том, что он насторожился. Банковские служащие подозрительны, это входит в круг их профессиональных обязанностей.
Конечно, я мог бы узнать необходимую информацию через Зотова, но не хотел раньше времени дергать Никиту Михайловича по таким пустякам.
– Не берите в голову, – добродушно улыбнулся я. – Просто у девушки расходы не сошлись с доходами. Знаете, такое часто бывает. Пустяки. А что касается акций графа Мясоедова, есть там одна любопытная новость…
– Какая? – навострил уши управляющий.
– Неважно. Мы уже уходим. Не хочу тратить ваше драгоценное время, Аркадий Семенович.
– Подождите, – занервничал управляющий. – В конце концов, это просто формальность. Вы же понимаете, что у банка строгие правила. Но госпожа Молчанова подтвердила свою личность, так что все в порядке.
Он снова зашелестел бумагами.
– Ну, вот все и выяснилось. Платежи поступали каждую пятницу. В последний раз – два месяца назад.
– Откуда? – как бы между прочим поинтересовался я.
– Из редакции “Магических сплетен”. Знаете, это вечерняя газета, очень популярная среди горожан. Даже я иногда читаю по вечерам.
– Наслышан о ней, – улыбнулся я. – Что ж, благодарю за помощь. Всего хорошего, господин управляющий.
– Подождите! А что за новость про акции Мясоедова?
– А я уже и забыл.
Я оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. Управляющий наклонился ко мне через стойку и вытянул шею.
– Ходят слухи, – тихо сказал я, – что скоро на рынке могут появиться холодильные шкафы совершенно новой конструкции. Но это недостоверная информация. Не думаю, что вам нужно обращать на нее внимание.
– Вы поэтому не хотите приобретать акции?
– Я стараюсь быть осторожным, – улыбнулся я. – И вкладываю деньги исключительно в предприятия нашего рода.
– Это очень разумно, – подхватил Аркадий Семенович. – Благодарю за совет, ваше сиятельство! Если я еще чем-нибудь могу быть вам полезен, вам стоит только сказать.