Тайновидец. Том 7: Там чудеса

– А головой он тоже сам ударился? – поинтересовался я, показывая на следы крови.

– Да его подельники просто пожадничали, – отмахнулся Трудников. – Задержались в лавке, собирая драгоценности. Или сам Жадов не утерпел и вернулся раньше, чем договаривались. Вот им и пришлось импровизировать.

– Тогда, получается, что коротышки все-таки были? – ехидно улыбнулся я. – А еще десять минут назад вы утверждали, что Жадов их просто выдумал?

Степан Богданович возмущенно запыхтел.

– А может, и выдумал, – упрямо сказал он, – и головой о дверь он мог сам удариться. Видел я таких фокусников, ничего сложного.

– Не хотите ли попробовать? – предложил я. – Проведите, так сказать, следственный эксперимент. Шарахните затылком о дверь, и посмотрим, что с вами будет.

Прудников недовольно поджал губы.

– Ладно, давайте осмотрим лавку, – предложил я.

– Останьтесь снаружи, – приказал следователь городовым. – Отгоняйте покупателей и любопытных.

Городовые привычно вытянулись возле двери. Они были рады возможности поскучать на солнышке и поглазеть на молодых горожанок. А мы с Прудниковым вошли в лавку.

Она в самом деле была разгромлена, по-другому и не скажешь. Причём громили её долго, качественно и со вкусом. Мягкие кресла для посетителей были перевёрнуты и валялись на полу, все витрины разбиты, под ногами хрустели битые стёкла. За прилавком я заметил дверь в служебное помещение. Через неё был виден открытый сейф.

– Полюбуйтесь, Александр Васильевич, – сказал Прудников, разводя руками. – Можно ли всё так разгромить, чтобы никто ничего не услышал? Ведь буквально в двух шагах отсюда были люди.

– Существует магия, которая глушит звуки, – напомнил я.

– Так это уже не бандиты, а настоящие колдуны, получается, – парировал Степан Богданович. – Может, они и магическую академию закончили?

Я пожал плечами.

– Может быть.

Но отчасти Прудников был прав. Витрины лавки громили с какой-то особенной лихостью. Обычные грабители действуют более рационально. Среди осколков на полу блеснуло что-то тускло-желтое. Я наклонился и поднял золотое кольцо. Видимо, грабители случайно обронили его.

– А главное, никаких следов, – продолжал говорить Прудников. – Даже собаки ничего не учуяли, Александр Васильевич, вы знаете, что такое полицейские собаки? Они любой след берут, даже если три дня прошло. А тут ничего.

– Давайте всё-таки уточним вашу версию, – предложил я. – Если грабителей не было, то кто разгромил лавку?

– Да сам Жадов, конечно же, – ответил Степан Богданович. – Запер дверь изнутри, раскурочил витрины, собрал ценности, потом вынес их и спрятал где-нибудь. После этого ушел в кофейню, вернулся и изобразил ограбление.

– Ну, и где он их спрятал? – спросил я. – Вы же сами сказали, что городовые все вокруг прочесали.

– А он мог вынести драгоценности заранее, – торжествующе заявил Прудников.

И вдруг удивленно округлил глаза, как будто ему в голову неожиданно пришла важная мысль.

– Погодите, Александр Васильевич, а что, если никаких драгоценностей вообще не было? Может быть, они пропали еще раньше, а грабеж устроили для того, чтобы скрыть это? – Тогда и отец Жадова должен быть замешан в деле, – заметил я.

– А почему бы и нет? – воодушевился Прудников.

– Потому что тогда это получается банда банкиров, – рассмеялся я. – Вы сами-то слышите, как по-идиотски это звучит?

Я еще раз оглядел лавку, затем прошел в служебное помещение и заглянул в открытый сейф. Он был пуст.

– Я слышал, что в сейфе остались бумажные деньги и документы, – сказал я Прудникову. – Где они?

– Мы все увезли в участок, – ответил Степан Богданович. – Составили опись и изъяли. Все как положено. Можете не сомневаться.

– И много денег было в сейфе? – поинтересовался я.

– Достаточно, – заверил меня Прудников.

– И это вас не удивило? Где вы видели грабителей, которые забирают драгоценности, но при этом оставляют деньги? Ведь золото и камни еще надо продать, а деньги, вот они, их можно тратить сразу.

– Мало ли у кого какие причуды, – отмахнулся Прудников, – может быть, эти грабители не доверяют деньгам, золото кажется им надежнее.

– Грабители не доверяют имперским деньгам? – с сарказмом спросил я. – Маловероятно. Знаете, что я думаю, Степан Богданович?

Прудников внимательно посмотрел на меня.

– Я думаю, что ювелирную лавку могли ограбить магические существа. Поэтому и не осталось никаких следов. И деньги они не взяли. Для чего им деньги? А вот золото вполне могло им понадобиться.

Я закрыл глаза и прислушался к своему магическому дару. Степан Богданович начал что-то говорить, но я остановил его.

– Тише, пожалуйста.

Сначала мой дар молчал, а потом подал осторожный знак. Я почувствовал чужую сильную эмоцию. Это была жадность, и к Прудникову она не имела никакого отношения. Эмоции Степана Богдановича Прудникова я читал, как открытую книгу – обыкновенное недовольство, смешанное с испугом и приправленное недоумением. Степан Богданович опасался, что я окончательно разрушу его версию и помешаю ему продвинуться по служебной лестнице.

Так вот, жадность, которую я почувствовал, не имела к Прудникову никакого отношения. Это был магический след, который оставили за собой грабители. И по этому следу можно было идти.

– Идите за мной, – кивнул я Прудникову и двинулся к выходу из лавки.

– А что случилось? – настороженно спросил следователь.

– Здесь и в самом деле были магические существа, – объяснил я. – Попробуем их отыскать.

Мы вышли на улицу.

После полумрака ювелирной лавки солнечный свет резал глаза даже через прикрытые веки. Мимо с шумом катили мобили. Какой-то прохожий едва не врезался в меня.

– Прошу прощения, – не глядя, пробормотал он и устремился дальше.

– Ты останься здесь, – сказал Прудников одному из городовых, – а ты давай за нами. Господин Тайновидец что-то почувствовал.

Я не обратил на них внимания – был занят только тем, что ловил чужую эмоцию. Это было похоже на запах мыслей. Ты их ясно чувствуешь, только слов не разобрать.

Этот запах ожидаемо вел меня прямо к подворотне, которая находилась рядом с ювелирной лавкой. За спиной шумно дышал городовой, его сопение сбивало и мешало сосредоточиться. Я свернул в арку, и шум Главного проспекта сразу стих. Пройдя несколько шагов, я оказался в тихом внутреннем дворе дома.

Двор был вымощен серой и стертой брусчаткой. С трех сторон в него выходили окна квартир, четвертая стена была глухой. Возле нее росли густые кусты, а над ними раскачивалась чахлая березка, никогда не видевшая солнечного света. Сразу три арки вели отсюда в другие дворы, и я остановился, пытаясь понять, куда делись вчерашние грабители.

Я крутил головой, поочередно присматриваясь к каждой арке.

– Тот двор, что слева, глухой, ваше благородие, – подсказал мне городовой. – Там склады соседнего магазина. А если прямо пойти, то выйдешь на набережную. Может, туда они и сиганули?

Я недовольно поморщился. Громкий голос городового сбивал ощущения. И еще какой-то посторонний звук нарушал тишину двора. Кажется, он доносился из кустов. Я прислушался и с удивлением понял, что это храп.

– Слышите? – спросил я.

– А ведь и правда, вроде как храпит кто-то, – удивленно ответил городовой.

– Посмотри, кто там, – приказал ему Прудников.

Городовой, треща ветками, полез в кусты, как медведь в малинник.

– Тут бродяга дрыхнет, ваши благородия, – оповестил он нас.

– Тащите его сюда, – довольно усмехнулся я.

– Ну-ка вставай!

Послышалось чье-то недовольное ворчание, а затем городовой выбрался из кустов. Он тащил за ворот, тощего пьянчугу в рваных лохмотьях. Пьянчуга недоуменно моргал, глядя на нас. Его седые волосы были растрепаны, под глазами набрякли сизые мешки.

– Свидетель, ваше благородие, – довольно сказал городовой.

Я невольно улыбнулся. Очень уж пьяница подходил к этому тихому двору, он словно был его частью.

– Ну, что вам нужно-то? – недовольно бормотал бродяга, делая слабые попытки вырваться из могучих лап городового. – Чего пристали?

– Вы часто здесь спите? – спросил я.

– А что такое? – не глядя на меня, буркнул пьяница. Он снова попытался вырваться, но городовой встряхнул его и поставил на ноги.

– Не шали, – внушительным басом сказал он.

– Вчера вы тоже здесь были? – спросил я.

– Кому какое дело? – пробормотал пьянчуга, со страхом глядя на мундир Прудникова. – Я свободный гражданин. Ничего не нарушаю.

– Граждане в кустах не спят, – сказал ему городовой. – У них дома есть.

– А мне, может, так удобнее, – огрызнулся пьянчуга.

– У него там настоящее логово в кустах, – сообщил нам городовой. – По всему видно, здесь он и живет.

– Значит, вчера вы тоже были здесь, – кивнул я. – Может быть, видели что-то подозрительное, каких-то посторонних людей?

– Ничего я не видел, – с вызовом ответил пьянчуга, и я отчетливо понял, что он мне врет.

Подойдя ближе, я принюхался и с удивлением уловил знакомый запах. От пьяницы пахло дорогим коньяком. Я не мог ошибиться. Точно такой же коньяк стоял в шкафчике у меня в кабинете.

– Принесите-ка бутылку, из которой он пил, – сказал я городовому.

Городовой передал пьянчугу Прудникову, а сам снова полез в кусты.

– Вот она, ваше благородие, – крикнул он, выбираясь обратно. – Тут еще осталось несколько глотков. Я такой коньяк только на витрине видел, мне он не по карману.

– Вижу, у вас хороший вкус, – с улыбкой сказал я пьянчуге.

– А что такое? – насторожился он.

– Этот коньяк стоит довольно дорого. Где вы взяли на него деньги?

– Обыщи его, – велел Прудников городовому.

Городовой умело обшарил карманы пьянчуги.

– Золото, ваше благородие, – удивленно сказал он, показывая нам золотые монеты.

– Это мое, – угрюмо пробубнил пьянчуга, – я ничего не крал, честно нашел.

– Что вы нашли? – заинтересовался я.

– Цепочку, – неохотно ответил пьяница, – нашел и продал. А что, не имею права?

Прудников встряхнул пьянчугу, как пустой мешок.

– Говори, где взял цепочку? – прорычал он.

– Не помню, – защищался пьянчуга.

– Ничего, в камере вспомнишь, – привычно поморщился Прудников.

И толкнул пьянчугу к городовому.

– Забирай его.

– Погодите, – сказал я, – нет смысла терять время. Предлагаю договориться. Вы рассказываете нам, где нашли цепочку, а мы вас отпускаем.

Пьянчуга недоверчиво посмотрел на меня.

– Здесь рядом ограбили ювелирную лавку, – объяснил я. – Мы уже знаем приметы грабителей, так что обмануть нас вы не сможете. Но за помощь следствию мы вас отблагодарим. Вы даже сможете оставить себе эти деньги.

Я кивнул на золотые монеты.

– Так не полагается, Александр Васильевич, – возразил Прудников.

– Ничего страшного, – улыбнулся я. – Если что, я возмещу убытки, и никто об этом не узнает.

– В самом деле отпустите? – уточнил пьянчуга.

– Даю слово, – кивнул я. – Показывайте, где вы нашли цепочку.

– Да вот здесь, возле люка, – пьянчуга показал куда-то в центр двора.

Я посмотрел туда, и среди вытертой брусчатки заметил темное пятно чугунной крышки.

– Вот туда они полезли, – хрипло сказал бродяга. – Я из кустов все видел. А как они в люк юркнули, я подошел посмотреть. Вижу, цепочка блестит. Ну, я ее и подобрал.

– Так вы видели грабителей? – улыбнулся я. – Можете их описать?

– Их четверо было, – сказал пьянчуга, – и все с мешками, махонькие такие.

Он показал ладонью рост грабителей.

– Но ловкие, как обезьяны. Крышку откинули и нырк туда, а потом люк за собой закрыли.

Я торжествующе посмотрел на Прудникова.

– Вот вам и свидетель, Степан Богданович.

– Это еще ни о чем не говорит, – поморщился Прудников. – Да и где мы теперь будем их искать? Это же городская канализация, Александр Васильевич. Она тянется под всей Столицей.

– Нужно спуститься в люк и все там осмотреть, – сказал я. – Внизу могут найтись какие-нибудь следы.

– Меня-то отпустите, – напомнил о себе пьянчуга. – Я же вам все рассказал.

– Отпустим, – улыбнулся я и с любопытством спросил, – а почему вы купили такой дорогой коньяк?

– Люблю шикарную жизнь, ваша милость, – приосанился Пенчуга. – Один раз живем.

– Теперь поживешь у меня в кутузке, – пригрозил ему Прудников.

Я покачал головой.

– Не стоит, Степан Богданович. Я дал этому господину слово, что мы его отпустим.

– Но это же свидетели, Александр Васильевич.

– Ничего страшного, – улыбнулся я. – Все, что ему было известно, он уже рассказал.

Городовой отпустил пьяницу и сдвинул решетку люка в сторону.

– Тяжелая, – пожаловался он, роняя чугунный блин на мостовую.

Во дворе раздался гулкий звон. Перед нами открылся черный провал канализационного люка. В стену вместо ступенек были вмурованы ржавые скобы. Далеко внизу тихо булькала вода. Пахло из люка так же отвратительно, как за занавеской в камере Жадова.

– Лезь туда, – кивнул Прудников городовому.

– Я? – изумился полицейский.

– Ну не я же, – недовольно ответил Степан Богданович. – Или ты хочешь, чтобы господин Тайновидец туда спускался?

– Грязно там, ваше благородие, – нерешительно ответил городовой.

– Лезь, кому говорю, – рявкнул Прудников.

Городовой неохотно полез в люк.

– Фонарик у вас есть? – спросил я.

– Есть, ваше благородие, – печально ответил городовой.

Что-то, недовольно бормоча себе под нос, он скрылся в темноте люка. Мы услышали, как он шлепает сапогами по воде. Затем внизу заметался тонкий луч фонарика.

– Ну что там? – крикнул ему Прудников, наклонившись над люком.

Пьяница тоже подошел к нам и с любопытством заглянул в вонючую темноту.

– Ничего он там не найдет, кроме крыс, – доверительно сказал он мне.

– Посмотрим, – улыбнулся я, и оказался прав.

– Есть, ваше благородие, – донесся из-под земли торжествующий голос городового.

– Вырезай! – скомандовал ему Прудников.

Городовой пыхтел, хватаясь за ржавые скобы. Я видел сверху плоский блин его фуражки, к которому прилипла паутина.

Выбравшись из люка, городовой пошарил в кармане и протянул нам грязную ладонь, на которой лежал золотой браслет.

– Вот, – торжествующе сказал он, – за скобу зацепился.

– Вот вам и улика, Степан Богданович, – улыбнулся я.

– Повезло, – с завистью вздохнул пьянчуга. – А может того, господа хорошие? Продадим цацку, а деньги поделим по-честному. Я знаю, кому ее сбыть. У вас ведь жалованье-то маленькое.

От такой наглости Степан Богданович даже растерялся, а городовой нерешительно посмотрел на нас.

– Я тебе продам, – собравшись с мыслями, взревел Прудников. – Да ты у меня…

Он замолчал, с негодованием хватая воздух открытым ртом.

– Шли бы вы отсюда по-добру, по-здорову, – со смехом посоветовал я пьянчуге. – Господин полицейский следователь сегодня не в настроении.

Задвинув за собой крышку люка, мы вышли обратно на Главный проспект. Мимо спешили по своим делам горожане. Им не было никакого дела до таинственного ограбления или магических коротышек. Магия в этом городе – вещь совершенно обыденная.

– Отряхни мундир, – мрачно сказал Прудников городовому.

Городовой принялся счищать паутину с рукава, а мы вернулись в лавку.

– Что будем делать дальше? – грустно спросил меня Степан Богданович.

Я пожал плечами. Всё было очевидно.

– Вызывать Тайную службу, конечно. Преступления, совершенные магическими существами, проходят по их части.

– Но это мое расследование, – недовольно нахмурился Рудников. – Что я полицмейстеру доложу?

– Другого выхода нет, Степан Богданович, – терпеливо объяснил я. – Да оно и к лучшему. Вам это зачтется. Нужно только правильно составить рапорт. А составлять рапорта вы умеете. Вы же понимаете, что вдвоем мы будем ловить этих коротышек до первого снега, если не дольше?

– Это так, – неохотно кивнул Прудников.

– Давайте я сам вызову сюда Никиту Михайловича, – предложил я.

Прудников тяжело вздохнул. Я принял этот вздох за согласие и послал зов Никите Михайловичу Зотову.

– Добрый день, господин Тайновидец! – своим обычным холодным тоном откликнулся Зотов. Что у вас?

– Вы слышали про ограбление ювелирной лавки? – поинтересовался я.

– Краем уха, – ответил Никита Михайлович. – У меня своих дел хватает.

– Так вот теперь это тоже ваше дело, – обрадовал я его. – Ювелирную лавку ограбили магические существа.

– Вы шутите, что ли, Александр Васильевич? – недоверчиво спросил Зотов.

– Никаких шуток, – ответил я. – Здесь действительно побывали магические существа. Они забрали драгоценности, а потом ушли через канализацию.

– И кто они? – сразу же перешел к сути Никита Михайлович. – Кто-то из ваших знакомых?

– Это вряд ли, – ответил я. – Не похоже, чтобы я раньше с ними встречался.

– Но вот как это у вас получается, господин Тайновидец? – возмутился Зотов. – Куда бы вы ни пошли, так сразу там появляются магические существа. И не просто появляются, а непременно что-нибудь натворят. Ладно, выезжаю.

– И захватите с собой Леонида Францевича, – напомнил я. – Для него здесь тоже найдется работа.

– Ждите. Мы скоро будем, – коротко ответил Зотов.

– Тайная служба скоро приедет, – обрадовал я Прудникова.

Степан Богданович молча кивнул, затем поднял стул и поставил его. Под ножками противно захрустело стекло. Прудников хотел сесть, но передумал.

– Присаживайтесь, Александр Васильевич, – предложил он мне.

Его круглые очки печально блестели.

– А ведь Сергея Жадова теперь придется отпустить, – напомнил я. – Он здесь точно не замешан.

– Это еще не доказано, – вяло возразил Прудников. – Он мог быть в сговоре с грабителями.

– Сын банкира сговорился с магическими существами? – улыбнулся я. – Вы же сами знаете, что это невероятно, Степан Богданович.

– Вы правы, – вздохнув, признал Прудников. – Ладно, отпущу я Жадова.

– Не расстраивайтесь, – успокоил я Степана Богдановича. – Поймаете коротышек, и место старшего следователя точно будет ваше.

И тут в моем сознании возник голос Лизы.

– Я тебя не сильно отвлекаю? – спросила она.

– А ты уже соскучилась? – улыбнулся я.

– Нет, – ответила Лиза, – то есть да, но я беспокою тебя не поэтому.

– Неужели есть какой-то более весомый повод?

– Кажется, мы с Анной Владимировной заблудились, – ответила Лиза.

Глава 4

– Вы заблудились в парке Магической Академии? – не поверил я.

– Да, – подтвердила Лиза.

Казалось, она и сама была удивлена.

– Сначала мы шли по дорожке, потом свернули, а потом Анна Владимировна сказала: "Вот хорошее место для статуи Лешего". Мы пошли его посмотреть, а потом увидели еще одно хорошее место, и… И всё.

– Вы можете выйти обратно на ту дорожку, по которой шли? – спросил я.

– Мы пробовали, – ответила Лиза, – но дорожка куда-то исчезла.

Парк Магической Академии – это вовсе не корабельный лес. Я не представлял себе, как можно в нём заблудиться, и тем не менее удивительный факт был налицо. Хорошо, что девушки не испугались. Судя по тону Лизы, они были уверены, что я их спасу.

– Что ты видишь вокруг? – на всякий случай спросил я.

– Деревья, – ожидаемо ответила Лиза. – Тут растёт большая рябина, и ягоды на ней почти созрели.

Отличная примета, ничего не скажешь.

– Стойте на месте и никуда не ходите, – сказал я. – Я уже выезжаю и скоро вас найду.

– Хорошо, – послушно ответила Лиза и снова хихикнула.

– Мне нужно срочно уехать, – сказал я Прудникову.

– Куда? – не понял он. – Вы нашли ещё какую-то ниточку?

– Нет, это личное дело, но очень срочное.

– А как же расследование? – изумился Степан Богданович. – Мы ведь ждём Тайную службу. Что я им скажу? Между прочим, это вы их вызвали, Александр Васильевич.

– Что-нибудь придумаете, – отмахнулся я. – Пусть ваш городовой отвезёт меня. Хотя не нужно, на извозчике будет быстрее.

– Господин Зотов будет очень недоволен, – предупредил полицейский следователь.

Но сейчас недовольство Никиты Михайловича волновало меня меньше всего.

– Как-нибудь переживу, – ответил я. – Если Никите Михайловичу потребуется узнать что-то важное, пусть пришлёт мне зов. А вам, Степан Богданович, выпал отличный шанс представить всё наше сегодняшнее расследование вашей заслугой. Имейте в виду, что я совершенно не против, не упустите эту возможность.

К моему огромному сожалению, до сих пор я ни разу не бывал в Магической Академии, поэтому не мог попасть туда через магическое пространство, просто открыв первую попавшуюся дверь.

По счастью, извозчик уже притормозил возле ювелирной лавки. Я слышал, как он о чём-то спрашивает городовых. Кивнув Прудникову, я вышел на улицу и уселся на заднее сиденье мобиля.

– В Императорскую Магическую Академию, – сказал я извозчику. – И будьте добры, побыстрее.

Императорская Магическая Академия находилась на правом берегу. По слухам, она стояла там с самого основания Столицы. Здание Академии окружал большой и довольно запущенный парк.

Именно этот парк поручили благоустроить Анне Владимировне Гораздовой. А Лиза собиралась изготовить для парка скульптуры. Я слышал, что до Смуты Имперская Магическая Академия была единственным учебным заведением Столицы, не считая Корабельной Школы, но там обучали только специальной магии.

В Магической Академии учились отпрыски всех знатных родов Империи. Половина из них приняла активное участие в Смуте и пыталась свергнуть императора. После того, как император победил и Смута закончилась, Магическую Академию на некоторое время закрыли.

Студентов распределили по другим учебным заведениям. Разумеется, не всех, а только тех, кто избежал ссылки или каторги. Несколько лет здание Академии стояло заброшенным.

Но потом страсти улеглись, Смута постепенно забылась, и Академия снова возобновила свою работу. Правда, с одним важным отличием – теперь в ней обучались только те маги, которые решили посвятить себя службе на благо империи.

На моё счастье, извозчик оказался мастером своего дела, и дорога от ювелирной лавки до Императорской Магической Академии заняла меньше получаса. Мобиль остановился возле распахнутых ворот.

– Приехали, Ваша милость, – сказал извозчик.

Щедро расплатившись с ним, я вышел и огляделся. Обширную территорию Императорской Магической Академии окружала высокая ограда с острыми позолоченными пиками по верхнему краю. За оградой зеленели деревья парка, а над ними возвышалось здание из серого камня, похожее на средневековый замок.

Над остроконечной крышей главной башни лениво развивался имперский флаг. Ворота Академии были распахнуты настежь, поэтому я беспрепятственно прошёл в них. На территории было тихо. Оглядевшись, я не увидел ни единой живой души.

И неудивительно, учебный год ещё не начался. Студенты разъехались по домам и прямо сейчас наслаждались каждым днём уходящих летних каникул.

Рядом с воротами к ограде прислонился небольшой домик, сложенный из серого камня. Он подслеповато смотрел на меня двумя небольшими окошками.

Я решил, что это домик сторожа. А раз есть домик сторожа, в нём вполне может найтись сторож, и этот сторож запросто может подсказать мне, где искать девушек. Сделав этот важный вывод, я поднялся на низкое крыльцо и сильно постучал в дверь.

Мне никто не ответил. Тогда я постучал снова, прислушался и услышал за дверью шаркающие шаги. Затем скрипнул засов, дверь распахнулась, и на пороге появился сторож. Вид у него был помятый и недовольный. Так выглядит человек, которого оторвали от очень важного дела.