Искатели Абсолюта. Абсолютная буря

Вольников первой заметила остроглазая Соэр, махнула призывно рукой:

– Туда!

Отряд под предводительством широкоплечего бородатого воина, хорошо знакомого Кайре, возле самой городской стены деловито стаскивал трупы в кучу.

– Полок! – радостно окликнула его каойя.

Воин недоумённо поднял голову, поводил ею по сторонам и заулыбался, заприметив каойю.

– Кайра! – широко разведя руки, вольник двинулся навстречу. – Что за нужда привела тебя так далеко? О-о, так ты и не одна… Каойя Клара, Соэр…

– Нэн позвала, – откликнулась Кайра. – Полок, нам бы Геона сыскать да в город попасть.

– Так то ж разве проблема? – добродушно прогудел бородач и обернулся к своим. – Эй, Селек, сюда подь. Вижу, умаялся ты ужо, передохни малясь, а заодно каой вот в город проводи, чтоб стража их за супротивников да шпионов не приняла. Сделаешь?

– А чего не сделать, дядька Полок? – откликнулся рыжий вихрастый юноша, отёр рукавом пот со лба. – Всё справлю, не волнуйся.

– Ну добро, – вольник опять поворотился к онарэ. – Вот, каойи, племянник мой, за ним следуйте. А Геона я сам найду да к вам отправлю. Где дом Нэн-то этой искать?

– Улица «Длинной рукой» зовётся, извилистая такая и узкая. Дом двухэтажный с коричневыми балками.

– Передам. Карг его знает, где эта улица, да, чай, не заплутает, когда узнает, что ты его там ждёшь. Соскучился ужо, все уши мне про тебя прожужжал, дескать, вот победим, да вернусь к ненаглядной моей, – хохотнул вольник. – Ну да ладно. Ступайте, каойи, ступайте, нам тут дело нужно делать, весна уж на дворе, надобно радужноглазых этих огню предать, пока не завонялись. А народу работоспособного в столице, почитай, и не осталось – все на стенах были, и стар и млад. Хорошо ещё, мы вот подоспели с огненноглазыми, да владыки вовремя появились.

– Какие такие владыки? – тотчас насторожилась Клара.

– А Геон и расскажет, – пообещал Полок. – У нас, каойи, тут такое творилось. Вот уж воистину, последняя битва была. Слава Прародителю, сдюжили. Ну да ступайте, стемнеет уж скоро.

– Спасибо тебе, Полок, – от всего сердца поблагодарила Кайра и обернулась к вихрастому юноше. – Ну веди, Селек.

***

В подступающих сумерках император стоял на боевом ходу городской стены, зажав под мышкой шлем, и неверяще смотрел на сгоняемые в плен остатки вражеского войска. Он уже не опасался ни случайной стрелы, ни акмана – небо над головой было чистым, и повелитель заката и сам с трудом верил, что ещё утром оно полно было крылатых чудовищ, чей визг рвал барабанные перепонки, а атаки неизменно забирали чью-нибудь жизнь. За плечом повелителя неподвижной тенью застыл голубоглазый драконий оборотень.

…Радужноглазые пошли в атаку ещё до рассвета в надежде, что темнота скроет их от взора часовых Скоррде. Выдвинулись вперёд щитоносцы верных, сплошной стеной закрывая своих повелителей молний – император давно заметил, что молнии бьют не слишком далеко от самих заклинателей. Следом выступили лучники – верные и радужноглазые вперемешку. И только потом, на приличном расстоянии, выстроились пехотинцы. Но первыми в бой, как обычно, отправились акманы.

Тайлерины всё рассчитали верно – пока стрелки императора будут заняты крылатыми чудовищами, их собственные лучники, укрывшись за щитами, подберутся как можно ближе к городским стенам и пустят залп навесом по защитникам. Человеческие маги, конечно, будут защищать простых воинов, но именно они и есть цель для акманов. А как только их станет слишком мало – исход штурма будет предрешён. Как бы ни были стойки защитники Скоррде, они ничего не смогут сделать без своих магов.

Они и предположить не могли, что на этот раз всё будет совсем, совсем иначе.

Часовые вовремя заметили движение вражеского войска. В полнейшей тишине, чтоб не выдать себя, имперцы заняли позиции. Все понимали – сегодняшний бой будет последним. И готовились сражаться до последнего вздоха, до последней капли крови – лишь бы унести с собой на потусторонние берега как можно больше врагов.

В победу никто не верил – слишком ослаблены были люди, слишком мало осталось среди них способных ещё держать оружие. Но благородные нобили, Алые Плащи, гвардейцы, ремесленники и простолюдины, давно забывшие о чинах и различиях, готовились биться не за себя, не за Скоррде и даже не за Империю – но за тех, кого нашествие радужноглазых пока ещё не затронуло.

И только император знал, что сегодня в бой его людям предстояло идти не в одиночку.

Едва только над головами затаившихся до поры людей послышались хлопки чёрных, сливающихся с ночью крыльев, и воздух прорезал первый пронзительный, полный торжества, вопль, как прямо с улиц Скоррде ринулись вверх четыре огромные тени. Тугая волна ветра обдала имперцев, и над головами, заглушая визги, раздался рёв. Небо прорезала первая огненная струя, и сразу два акмана, превратившись в пламенные болиды, закувыркались, стремительно теряя высоту.

Как крылатые владыки сумели проникнуть в город незамеченными, никто так и не понял…

Дальнейшее император помнил плохо. Воодушевлённые вовремя подоспевшей подмогой, люди сражались с утроенной яростью. Им уже не требовалось командование, и повелитель, махнув на всё рукой, сам вступил в битву наравне с подданными, выплёскивая на врагов всю накопленную ненависть. А голубоглазый и черноволосый драконий оборотень, возвестивший императору о крылатых владыках, прикрывал повелителю Заката спину. И пусть второе его обличье было отвратно и совершенно не походило на драконье, реакции Янира, скорость движения и сила, с которой оборотень орудовал своей саблей, были за пределами человеческих возможностей.

…А когда солнце поднялось в зенит, к столице, словно сговорившись, почти одновременно подступились отряды вольников и небольшое, но дивно слаженное войско эйо. Они ударили в спины радужноглазым одновременно с восхода и полудня, прямо с походного марша врубились в битву, не дав врагам и мгновения, чтоб опомниться и перестроить порядки.

Тотчас кто-то из командиров, не дожидаясь указаний императора, отдал приказ открыть ворота Скоррде, и воодушевлённые солдаты наконец-то сами ринулись в атаку – впервые за полтора месяца осады.

Теперь, когда битва была окончена, император устало смотрел, как разоружённых и связанных тайлеринов и их фанатичных верных небольшими группами загоняют в город, словно скот.

«Правителей и командиров – лично допрошу и казню, – думал повелитель Заката. – А остальных продам на Рудные острова. В нижние шахты, на дно! Пусть страдают за каждого моего погибшего подданного!»

И кровожадно улыбался в предвкушении.

– Мой повелитель!

Император, отвлёкшись от сладостных дум, повернул голову. По лестнице, ведущей на стену, тяжело взбежал гвардеец в разорванной в нескольких местах кольчуге.

– Мой повелитель, мы взяли их командующего! – радостно выпалил он.

– Иду! – тотчас отозвался император.

Гвардеец, кивнув, бросился обратно. Император постоял немного, глядя ему вслед, а затем коротко махнул рукой молчаливо ждущему его приказаний драконьему оборотню и медленно пошёл вниз.

С внутренней стороны стены царила суета. Двое крестьян тащили куда-то огромный чан из-под земляного масла, навстречу им спешила пышнотелая румяная девица с накрытой полотенцем корзиной в руках, над сваленной на углу ближайшего дома грудой деревянных обломков задумчиво чесали затылки трое мастеровых. Отовсюду слышались голоса, сквозь них с трудом пробивался скрип колодезного ворота и хриплый собачий лай.

Императору почтительно уступали дорогу. Повелитель, быстрым шагом миновав прилегающую к стене улицу, свернул к одной из площадей, где на скорую руку соорудили загоны для пленных. Двое Плащей, дежуривших у загонов, отсалютовали ему, император, проходя мимо, кивнул в ответ.

– Повелитель!

Император повернул голову, отыскал глазами уже знакомого гвардейца. За спиной у того, связанный по рукам и ногам и окружённый пятёркой Плащей, стоял тайлерин. Длинное, некрасивое по человеческим меркам лицо его было опухшим и посиневшим от ударов, запачканные кровью волосы слиплись и свисали на лоб грязными прядями.

– Как твоё имя? – обратился к нему император.

Пленник сжал губы так, что они побелели, и горделиво вздёрнул подбородок, глядя куда-то вдаль над головой повелителя Заката.

– Хорошо, – не стал спорить император и повернулся к Плащам. – Этого – казнить! Прямо здесь, на глазах у всех его подданных! Проследите – пусть проживёт достаточно долго, чтоб у остальных спеси поубавилось. Потом выберете ещё кого-нибудь из их толпы. И так до тех пор, пока кто-нибудь не заговорит.

И отвернулся, сделав вид, что собирается уйти.

Плащи кровожадно заулыбались. Двое подхватили побледневшего пленника под руки и поволокли в самую середину площади, остальные, наскоро перешептавшись, подбежали к стоящей неподалёку телеге и принялись снимать с неё колесо. Император со скучающим видом следил за приготовлениями.

Давешний гвардеец, принёсший повелителю весть о важном пленнике, споро раздобыл верёвку и, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ждал, когда снятое колесо выкатят на обозрение пленных и уложат на заботливо подставленные чурбаки.

Радужноглазого затрясло, в лице не осталось ни кровинки.

Закончив приготовления, Плащи вопросительно уставились на императора.

– Начинайте, – кивнул тот.

– Нет! – выкрикнул тайлерин, поменявшись в лице. – Молю повелителя о милости! Для меня и моих воинов…

На последних словах голос его опустился до шёпота, а сам он склонил голову, стыдливо пряча залившую щёки краску.

Император смерил пленника оценивающим взглядом.

– Как твоё имя? – равнодушно повторил он. – И чин.

– Тисаний, – едва слышно ответил радужноглазый. – Первый советник высшего над высшими Таилия, царственного властителя Тайлена и всех высших и низших.

Император поморщился, заслышав столь напыщенные и одновременно совершенно бессмысленные титулы.

– Советник, значит, – пожевал губами император. – Мои воины утверждают, что ты предводительствовал над войском.

– Так и есть… повелитель, – едва слышно выдавил из себя радужноглазый. – Высший над высшими доверил мне эту честь.

– Вот, значит, как. А где он сам?

– Таилий… ушёл, – украдкой глядя на императора, прошептал пленник и, заметив тень неудовольствия, торопливо пояснил. – Больше месяца назад. Назначил меня главным, раздал указания остальным советникам и ушёл. Взял с собою пятьсот воинов и пару десятков акманов.

Император остался спокоен, но только внешне. Внутри же у него бушевала буря.

Больше месяца… То есть почти сразу после начала осады. Уж не тогда ли, когда дозорные заметили подозрительную суету во вражеском стане, подняли по тревоге гарнизоны, но битвы так и не случилось? Ночь тогда, как назло, выдалась тёмной, лики Сестёр скрыты были плотными тучами, да и снег валил стеной. Солдаты до самого утра оставались настороже, ожидая подлого ночного нападения.

«Вот же проклятье! – выругался про себя император и принялся расхаживать из стороны в сторону, сцепив руки за спиной. – Каргово отродье, сбежал, как шелудивый пёс! Бросил своих, трус! Или?..»

Император остановился.

– Куда ушёл? Почему? – рявкнул он, обернувшись к радужноглазому.

– Н-на полночь, – вновь затрясся тот. – Я… я не знаю причин, высшему над высшими не пристало объяснять подданным свои…

– Увести! – взревел император. – И допросить как следует! Будет упираться – пытайте!

Коротко кивнув, вмиг подобравшиеся Плащи подхватили радужноглазого и поволокли прочь.

– Ты! – палец императора упёрся в гвардейца. – Найди моих магов, всех, кто выжил. Передай – жду их во дворце.

– Выполню, – отчеканил гвардеец и умчался.

Повелитель Заката остался стоять на месте, задумчиво постукивая пальцами по зажатому в подмышке шлему.

– Не кори себя, повелитель, – подал голос молчавший до того Янир. – Ты никак не смог бы его остановить.

– Ты знаешь, куда он отправился, так ведь?

– Разумеется, – вкрадчиво ответил драконий оборотень, словно не заметив мелькнувшей на лице императора досады. – Царственный тайлерин спешит туда же, куда стремился и его отец тысячелетие назад. Но, думаю, повелителю не нужно объяснять, зачем, ведь не так давно он и сам лелеял мечты об Абсолюте.

– Я оставил их, – выдохнул сквозь стиснутые зубы император.

Янир едва заметно улыбнулся и склонил голову.

– Аэр умная девушка. Поняв, что не сможет убедить тебя отказаться от Абсолюта, она сделала то, что должна была сделать – сбежала. Но должен заметить, общение с ней явно пошло тебе на пользу, повелитель. Ты стал мудрее.

– Однако этой мудрости не хватает, чтоб понять, зачем же она сама так стремится к Абсолюту, если он не должен принадлежать никому.

– Она страж, – обезоруживающе улыбнулся Янир. – И стала им не по своей воле. Но для того ли, чтоб овладеть Абсолютом?

– Ты говоришь загадками. И далеко не всё, что знаешь, – с неудовольствием заметил император, покосившись на оборотня.

Но обиды или, тем паче, монаршего гнева, в голосе повелителя Заката не было.

– Истинно так, – с обезоруживающей простотой ответил тот, даже не подумав отпираться. – Есть вещи, что не могут быть ведомы всем. Ты исполнил то, что должен был – выстоял под ударом радужноглазых, не позволил им скорым маршем пройти на полночь сквозь вверенную тебе Империю. Для тебя и твоих подданных вновь настало время мира.

– Мира? – фыркнул император. – Нет, Янир, мир наступит лишь тогда, когда я собственноручно лишу жизни сбежавшего предводителя радужноглазых.

Оборотень покачал головой.

– Таилий больше не твоя забота. Крылатые владыки сами его найдут.

«Но он не единственный, кто может добраться до Абсолюта», – хотел было возразить император, но осёкся, наткнувшись на насмешливый взгляд оборотня.

– Знаю, о ком ты сейчас подумал. Не тревожься насчёт Аэр. Ключ от врат не просто так вручён был именно ей. Владыка Константин, самый старый и мудрый из нас, верит, что этой девушке, единственной из многих, удастся пройти по тонкой грани и исполнить то, чего сам Абсолют хочет от неё.

– Быть может, ей нужна помощь? – сердце императора забилось быстрее, а голос предательски охрип.

Оборотень запрокинул голову и рассмеялся.

– Неужели повелитель считает, что крылатые владыки могли себе позволить хоть на миг оставить стража ключа без присмотра? И в пыточной Вельха, и даже в твоём дворце наши люди днём и ночью не спускали с неё глаз и готовы были, случись что, вмешаться.

– Хочешь сказать, что когда её пытали в башне Вельха, эти… люди… просто смотрели? И не делали ровным счётом ничего? – нехорошо прищурился повелитель Заката.

– Это путь Аэр, и никому другому из ныне живущих его не пройти, – спокойно и твёрдо ответил ему Янир, глядя прямо в глаза. – Все трудности, что выпадают ей – суть испытания, вмешиваться в которые мы не вправе. Но мы были рядом с ней каждый миг. Следили, чтоб жизнь её не прервалась.

– Так что же именно ей предстоит сделать? – вдруг оробел император и сглотнул вставший в горле ком.

– Познать замысел Абсолюта и принять его. Или же вернуться к обыденной жизни. Прости, повелитель, но большего я тебе поведать не могу. Но знай – мы помогали ей прежде – и теперь не оставим одну против всех её могущественнейших врагов. Завтра поутру мы отправимся вслед за предводителем радужноглазых. И, с твоего высокого позволения, возьмём с собою пару следопытов из числа вольников… и одну старую женщину, что много лет живёт в твоей столице.

– Что за женщина? – удивился император.

– Когда-то она была настоятельницей легендарного Гартен-онарэ, и нам могут потребоваться её знания, – наклонил голову оборотень и, заметив, как вскинулась удивлённо единственная уцелевшая бровь правителя Заката, добавил. – Не беспокойся – мы вернём её целой и невредимой.

– Сначала я бы хотел с ней встретиться, – повелительно бросил в ответ император, опасаясь, что Янир в очередной раз отведёт глаза и скажет что-нибудь в духе «То не твоя забота, повелитель».

Но возражений не последовало.

– Как будет угодно повелителю.

– Хорошо. Тогда вечером отведёшь меня к ней, – распорядился император. – А сейчас займёмся неотложными делами.

Оборотень согласно склонил голову.

– Как её зовут? – не глядя на Янира, обронил император. – Имя этой женщины, бывшей настоятельницы онарэ, ведь не относится к тайнам, которые хранит твой род?

Драконий оборотень усмехнулся.

– Разумеется, нет, повелитель. Женщину, о которой я говорил, зовут Нэн.

***

Едва только переступив порог дома с коричневыми балками, такого знакомого и такого забытого, Кайра насторожилась. Ничего, казалось бы, не изменилось в нём со дня её последнего визита к отошедшей от дел настоятельнице – всё так же трещал поленьями очаг на кухне, на потемневших от времени скамьях и стульях лежали расшитые цветами покрывала, пол устилали уютные полосатые дорожки. И всё же в воздухе витала тревога – тянулась от стен, пряталась под крепким дубовым столом, укрывалась в щелях меж оконными занавесками.

Нэн, зябко кутающаяся в шерстяную шаль, тоже выглядела не лучшим образом. Лицо её осунулось, морщины под глазами стали глубже и темнее. Но пуще всего каойю поразил будто бы ненароком выглянувший из-под шали тонкий золотистый обруч. Кайра была уверена – Нэн неспроста позволила ей увидеть неожиданное украшение. Но едва только каойя вопросительно подняла брови, как старушка остановила её взмахом руки – дескать, потом всё, потом. И, как ни в чём не бывало, засуетилась вокруг гостий, окружила заботой, как умела одна только она.

Геон пришёл, Небесные Сёстры уже вовсю сияли в безоблачном ночном небе. А вместе с мастером порог дома переступили ещё двое мужчин. Один черноволосый и голубоглазый, второй с обожжённым лицом и в мятом доспехе.

– Проходите, гостюшки дорогие. Сейчас отвара травяного вам наведу, поди, и не пробовали такого никогда, – гостеприимно улыбнулась новоприбывшим хозяйка дома.

– Благодарствуем, – коротко и властно кивнул обожжённый. – Но мы здесь не за этим.

– Да знаю я, зачем ты здесь, повелитель, – отмахнулась старушка. – Ты садись к столу-то, не мнись в дверях. Уважь хозяйку, отведай отвара. Чай, в этом доме не ты главный.

Император, не ожидавший от хозяйки ни такой проницательности, ни, тем более, простоты, удивлённо застыл.

– Отведай, повелитель, – неожиданно поддержал старушку его голубоглазый спутник. – Ни в одной ресторации не найдёшь ты лучшей стряпни, чем у Нэн. Поверь моему слову, уж я-то знаю.

И обменялся со старушкой лукавыми взглядами, как со старой знакомой. Вздохнув, император смиренно махнул рукой – дескать, ладно, уговорили.

Довольная Нэн отвела гостей на кухню, усадила за большой стол. С ловкостью, неожиданной для её возраста, разлила в простые глиняные кружки отвар. И только дождавшись, пока гости пригубят напиток, – приступила к рассказу.

…Свет в доме с коричневыми балками горел долго. Никого из редких запоздалых прохожих это не удивляло – во время осады город привык бодрствовать и днём, и ночью. И к тихим голосам, доносящимся из-за стен, понятное дело, тоже никто не прислушивался.

Но стоило только Сёстрам закатиться за крыши, а восходному краю неба – заалеть, предвещая начало нового дня, – как дверь дома распахнулась, выпуская на стылую улицу облачко тёплого воздуха, а следом и ночных гостей старой настоятельницы. Лица их были хмурыми, под глазами от бессонной ночи залегли тёмные круги. Все молчали – важное сказано было ночью, а теперь настало время действовать, а не разговаривать.

Нэн, вышедшая проводить гостей, остановилась на пороге. Золотистого обруча на её шее больше не было, вместо него палец украшало неприметное серебряное колечко.

– Пора, – вымолвила старушка. – Теперь от вас всё зависит. Девоньке на плечи такая тяжесть легла, с какой в одиночку никому справиться не дано. Владыка Константин свою часть дела справил ужо, теперь ваш черёд. Сама б отправилась, да стара уж стала для таких путешествий.

– Справимся, Нэн, – твёрдо ответила ей Кайра, хотя сама никакой уверенности не испытывала. – Нет у нас иного выбора. Справимся.

– Надеюсь на то, – очень серьёзно кивнула Нэн. – Ну да ступайте, ступайте, нечего время терять, ждут вас уже, поди.

– Ждут, – кивнул и непривычно серьёзный Янир. – Крылатые владыки давно уж готовы. Доставят в Озёрный край быстрее ветра.

Прощались торопливо, словно заговорщики. Все понимали, что судьба целого мира повисла на тонюсеньком волоске, и только от Аэр да посланных ей в помощь каой зависит теперь, оборвётся этот волосок или выдержит.

Янир и император проводили онарэ до полуночных ворот Скоррде, где их уже ожидали владыки, помогли усесться поудобнее на драконьих спинах и долго потом смотрели им вслед.

– Ты уверен, что правильно решил остаться? – нарушил затянувшееся молчание император. – Может, лучше было б тебе самому да Нэн отправиться к озёрникам?

– Да, – твёрдо ответил Янир. – Этих женщин Нэн себе на смену готовила, научила всему, что надобно. Вольник и молодая онарэ защитят их. А я лучше останусь здесь. Кто-то же должен помочь тебе с пленными разобраться.

Император не ответил, глядя вдаль. Ветер трепал его кудрявые пряди, приятно обдувал лицо, и повелитель Заката, прикрыв глаза, наслаждался его ласковыми прикосновениями.

– А ведь весна, повелитель, – вдруг произнёс драконий оборотень и улыбнулся легко и непринуждённо. – Хоть и холодно ещё, хоть и горкло, а чувствуется уже её дыхание. И хочется думать, что и на этот раз беда обойдёт нас стороной. Скажи, повелитель, ты веришь, что Аэр справится?

Наморщив лоб, император постарался припомнить черты лица девушки, что сбежала зимой из его дворца, так и не сказав, где искать Абсолют – и правильно, как теперь выяснилось, сделала. Да, всё и впрямь зависело только от неё. Тяжёлый, непосильный груз для хрупких женских плеч. Груз, который нельзя передать другому и нельзя сбросить на полпути. И остаётся только одно – помочь. А если помочь нечем, то хотя бы не мешать.

Повелитель большей части Закатных земель, привыкший держать в своих руках судьбы тысяч подданных, неожиданно почувствовал себя слабым и бесполезным. Не мешать – вот всё, что он мог. Восстанавливать из пепла свою Империю в надежде, что хрупкая девушка сумеет пройти путь, который доселе дался лишь крылатому владыке Константину, так и не решившемуся сделать последний шаг.

И всё же император надеялся, что в выборе Абсолюта имеется непонятный ему, короткоживущему, смысл. Ведь не может же сила, веками и тысячелетиями управляющая всей обозримой вселенной, ошибаться. Или может?

– Верю, – кивнул император. – Весна…