Итан Маршалл и магический мир. Часть 2. Проклятие Кроуфорда

В этот момент в проеме что-то мелькнуло. Тень. Фигура. Человек. Я моргнул, сердце пропустило удар, потому что я узнал его. И он выглядел так же, как я. Точно так же.

— Это уже официально худший день в моей жизни, — пробормотал я, не отрывая взгляда от самого себя.

Макс, который тоже увидел это, медленно покачал головой.

— Нет, братан. Он, кажется, только начинается.

А Кира сжала кулаки и сделала шаг вперед.

— Тогда давайте выясним, что здесь, мать вашу, происходит.

И мы вошли в прошлое. Я сделал шаг вперед, и мир изменился. Ощущение было странное — словно воздух сам выбросил меня в другое время, как холодная вода, в которую тебя погружают без предупреждения. Пространство сжалось, звук исчез, а затем все снова обрело форму.

И я стоял в Кроуфорде, но теперь этот город жил.

На улицах были люди — настоящие, живые, разговаривающие, торгующие, спешащие по своим делам. Лавки открыты, фонари горят ровным светом, из окон доносится шум вечерних бесед. Никаких временных искажений, никаких странных теней, никаких застывших мгновений.

Город выглядел нормальным, но самое страшное было не это. Я стоял напротив самого себя. Другой "я" был точно таким же, каким я знал себя сейчас — те же черты, те же движения, те же упрямые складки на лбу. Он смотрел на меня так же, как я на него — с недоумением, с напряжением, с тревогой.

— Замечательно, — пробормотал Макс, входя следом. — Этот мир все безумнее и безумнее из раза в раз.

Кира шагнула вперед, не сводя с меня глаз, но ее внимание тут же переключилось на другого меня.

— Невозможно, — тихо сказала она.

Но, черт возьми, возможно. Мы смотрели друг на друга, разделенные тонкой гранью времени. Другой я медленно склонил голову набок, будто тоже пытался осознать происходящее. А потом он заговорил.

— Ты не должен был сюда приходить.

И мне стало по-настоящему не по себе. Я сжал пальцы в кулак, пытаясь взять под контроль внезапное головокружение.

— Поверь, — выдохнул я, — я и не собирался.

Мое прошлое я сделало шаг вперед, и мне вдруг показалось, что вокруг нас мир стал… дрожать. Как тонкий лед, на который ты наступил слишком смело.

— Ты не понимаешь, — сказал он — я — с холодной уверенностью в голосе. — Ты не должен быть здесь. Это не твое время.

Я затаил дыхание.

— Тогда чье?

Пауза.

— Их.

И тут я понял, что все вокруг нас остановилось.

Люди, двигавшиеся по улицам секунду назад, застыли на месте. Женщина, протягивающая монету торговцу, замерла с открытой ладонью. Мяч, который подбрасывал вверх ребенок, завис в воздухе. Дым из трубы кафе перестал подниматься вверх, остановившись в свинцовых разводах. Все замерло, кроме нас.

И кроме них.

Тени появились из ниоткуда. Раньше они были просто хаосом, бесплотными существами, движущимися в аномалии времени.

Но здесь, в прошлом, они имели форму.

Я видел их лица. Четкие, резкие, неуловимо неправильные. Они были похожи на людей, но что-то необъяснимо странное прослеживалось в их чертах. Будто их нарисовали острым карандашом. И они двигались прямо в нашу сторону. Кира первой вытащила стрелу.

— Это что, какая-то версия тех тварей из настоящего?

Другой я покачал головой.

— Нет. Это те, кто стоит за всем этим.

Я сжал рукоять кинжала, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

— И кто они?

Мое прошлое я посмотрело на меня в упор.

— Они называют себя Осколками времени.

Кира резко повернулась ко мне.

— Это что еще значит?

Я пожал плечами.

— Это какая-то организация? Они и есть причина того, что время сломалось?

Мой двойник медленно кивнул.

— Да. И если ты сейчас не уйдешь, ты никогда не вернешься.

Время вдруг дрогнуло, и первые из них оказались рядом.

Они двигались не так, как люди. Не так, как сущности.

Их движения были разорваны — мгновенные скачки вперед, как если бы их существование рвалось на части. И тогда они атаковали.

Кира выстрелила первой. Ее стрела пронзила одного из них, но он просто переместился в другое место, будто срезав момент удара. Макс выругался, вскидывая арбалет. Я уже не думал. Я просто бросился вперед, клинок вспыхнул голубоватым светом. Я рубанул ближайшего к себе противника — и в тот же миг мир треснул. В глазах потемнело, гул заполнил уши, и в следующий миг я провалился во времени. Но теперь я не знал, куда именно.

Перед нами распахнулась дверь. Меня окатило холодом, как будто я шагнул в пустоту. Внутри было темно — но эта темнота не была той обычной темнотой, где можно разглядеть очертания стен или предметов, она была глубокой, почти живой. Я услышал, как за мной вошли Кира и Макс. Человек в латунной маске скользнул следом и захлопнул дверь, отсекая нас от внешнего мира.

— Поздно, — сказал он тихо.

Я оглянулся. За дверью больше не было города. Ни улиц, ни домов, ни часов на башне. Только черное безмолвие, в котором слабым синим свечением дрожали разорванные нити времени. Они тянулись в пустоту, мерцали, скручивались в петли, то исчезая, то снова появляясь.

— Где мы? — спросила Кира, ее голос звучал глухо, будто пространство глушило звук.

— Внутри разлома, — ответил человек в маске.

Макс выругался.

— Охренеть. Очередное измерение, в котором нас хотят убить?

Я не ответил. Что-то двигалось в темноте. Вдалеке начали появляться фигуры. Они не шли — смещались. Их очертания дрожали, менялись, будто они существовали сразу в нескольких версиях самих себя. Лица у них были… слишком четкими. Неестественно точными, как будто их создали по памяти, но что-то пошло не так.

Я понял. Это были люди, стертые из времени.

— Нам нужно уходить, — сказал я.

— Некуда, — человек в маске указал вперед.

Я посмотрел. Там, в центре этой странной пустоты, парил огромный механизм. Он напоминал гигантские карманные часы, только их стрелки вращались в обе стороны одновременно. Вокруг него скользили нити времени, переплетаясь в хаотичный узор. И посреди всего этого стояла женщина. Высокая, в темно-синем плаще, расшитом серебряными знаками. Ее лицо казалось неподвижным, но в глазах отражались все версии реальности.

— Леди Анабель Рейвенсдейл, — тихо сказал человек в маске.

Я почувствовал, как внутри сжалось что-то холодное. Мы зашли слишком далеко. И теперь пути назад не было. Мы переглянулись с Кирой и Максом.

Мы стояли на краю чего-то неестественного. Пространство вокруг напоминало сломанный механизм, где детали больше не соединялись в единую систему. Часы над нами вращались вразнобой: одна стрелка двигалась вперед, другая назад, третья зависала на месте, и от этого зрелища у меня голова начала пульсировать.

Леди Анабель Рейвенсдейл не двигалась. Она просто была здесь, существовала вне времени. Ее фигура казалась нереальной: казалось, что она то удалялась, то приближалась, хотя стояла неподвижно. Ткань темно-синего плаща струилась, словно не подчиняясь законам гравитации, а в глазах отражались вспышки прошлого и будущего. Человек в маске сделал полшага вперед.

— Мы прибыли, — его голос был ровным, но я уловил в нем едва заметное напряжение. Он боялся ее.

— Вы опоздали, — голос Анабель множился, будто приходил из разных эпох сразу, словно она говорила одновременно из прошлого, настоящего и будущего. — Время уже распадается.

Кира, стоявшая рядом чуть пошатнулась, я заметил это боковым зрением. Мы с Максом переглянулись. В глазах Киры мелькнуло осознание, и она, едва заметно наклонившись ко мне, прошептала:

— Те инициалы из заброшенного архива… "А.Р.". Анабель Рейвенсдейл…

Мир вокруг словно сгустился, будто реагируя на ее слова.

— Чувствуете? — леди Анабель слегка склонила голову. — Время — это не прямая линия. Оно может течь как угодно. Мгновение может стать вечностью, а целый век — всего лишь вздохом. Я открыла это знание. Я обрела свободу.

— Ты создала хаос, — процедила Кира, держа лук наготове.

Макс стоял чуть позади нас на изготовке, но, как всегда, не упускал возможности добавить сарказма:

— Да, отличная свобода — город застрял в одном и том же дне, половина людей исчезла из истории, а вторая половина скоро растечется во времени, как воск.

— Новые миры требуют жертв, — леди Анабель плавно подняла руку, и механизм за ее спиной вспыхнул серебряным сиянием.

Я почувствовал резкий рывок — словно что-то схватило меня за грудь и потащило в пустоту. В следующий миг я провалился во времени и снова увидел себя. Другое место. Другая эпоха.

Я стоял в Кроуфорде, но это был Кроуфорд до катастрофы. Чистые улицы, люди идут по делам, паровые машины выплевывают дым, витрины магазинов сверкают, в воздухе слышен смех детей. А напротив меня, на площади, я сам. Точно такой же, как сейчас. Тот самый момент, когда мы вошли в этот мир. Я хочу закричать, но мой голос не прорывается сквозь время. Я чувствую, как чьи-то холодные руки хватают меня за плечи и вытягивают обратно.

Я упал на колени, хватая ртом воздух.

— Что за… херня?!

Кира тут же подхватила меня за плечо, удерживая, чтобы я не рухнул. Макс со вскинутым арбалетом в руках смотрел на меня с явным беспокойством.

— Ты только что просто исчез! — сказал он. — Ты был прямо здесь, а потом — хлоп! — и нет!

Я чувствовал, как воздух вокруг пульсирует. Он становился густым, вязким, как будто сам мир пытался проглотить нас, затянуть в эту треклятую временную аномалию, где нет прошлого, будущего и, возможно, даже настоящего. Механизм позади леди Анабель вращался с нарастающей скоростью, стрелки дрожали, перепрыгивали с одного значения на другое, порождая серебряные искры, растворяющиеся в чернильном воздухе.

Кира с Максом сразу заняли боевые позиции. Не от страха. От осознания. Осознания того, что перед нами нечто, что не поддается привычной логике.

А я?

Я смотрел в глаза леди Анабель и чувствовал, как внутри меня ломается что-то важное.

— Ты играешь с временем, разрываешь его, используешь, словно инструмент. Зачем тебе я?

Она чуть наклонила голову.

— Тебя беспокоит не это.

Я напрягся.

— Тебя беспокоит тот факт, что ты тоже не принадлежишь времени.

От этих слов внутри меня что-то екнуло.

— Бред, — выдохнул Макс, отвлекаясь от прицела. — Он самый обычный человек, не надо тут устраивать дешевые шоу.

— Обычный человек? — леди Анабель медленно двинулась ко мне. Плащ за ее спиной затрепетал, то растворяясь, то вновь появляясь в воздухе, словно он состоял из самой ткани времени. — Макс, ты был бы прав, если бы этот мир работал по старым законам. Но, увы, их больше нет.

Она остановилась в нескольких шагах от меня.

— Я чувствую это. Ты не дрожишь перед этой пустотой, не растворяешься в ней, как остальные. Ты… адаптируешься.

Я ничего не ответил. Потому что, черт возьми, она была права. С тех пор как мы вошли в этот мир, я чувствовал не только страх, но и что-то странное, чужеродное. Как если бы этот хаос вокруг… узнавал меня. Признавал частью себя.

— Ты хочешь остаться, даже если сам этого не осознаешь.

Я сделал шаг назад.

— Что ты несешь?

— О, Итан, — леди Анабель чуть улыбнулась, но в ней не было доброты, только знание, холодное и точное, — Если бы я предложила тебе путь, ты бы согласился?

Я хотел сказать "нет". Хотел сказать, что я не дурак, чтобы соглашаться непонятно на что, но слова застряли в горле. Потому что внутри что-то кричало, сжималось в тугой клубок. Потому что часть меня действительно не хотела уходить. Леди Анабель продолжила, воспользовавшись моим молчанием.

— Ты ведь уже знаешь, почему ты здесь, Итан? — продолжила она, и ее голос был почти ласковым, сочувствующим. — Почему именно ты попал в другой мир? Почему тебя выбросило из твоей реальности?

Я открыл рот, но не смог сказать ни слова.

— Ты — разлом.

Внутри меня все сжалось, словно что-то вдруг совпало, как детали сложного механизма, который до этого просто крутился вхолостую. Я не отвечал.

— Ты чувствуешь это, верно? Когда тебя тянет в разные стороны, когда реальность перед глазами дрожит, когда ты видишь то, что еще не случилось, и помнишь то, чего не мог помнить. Ты думаешь, что это все из-за магии? Нет, Итан. Ты — уникальный феномен. Ты живешь не в одном времени. Ты существуешь сразу в нескольких его линиях.

Я хотел сказать, что это бред, но не смог. Потому что где-то глубоко внутри меня это уже не казалось невозможным.

— Я видела таких, как ты, но они не выдерживали. Время их ломало. Они не могли существовать сразу везде. Их разум распадался. Но ты — ты другой.

Она подняла руку, и механизм за ее спиной вновь вспыхнул серебряным светом.

— Ты уже заметил, что ты не просто попадаешь в эти разломы? Ты их создаешь. Каждый раз, когда ты пытаешься изменить что-то, пространство подстраивается под тебя. Оно не выталкивает тебя обратно, не ломает тебя. Оно адаптируется.

Я судорожно вдохнул.

— Я могу предотвратить это? Остановить окончательно разломы, починить здесь время, вернуть все, как было?

Она улыбнулась.

— Ты можешь сделать выбор. Оставить все, как есть, и позволить миру утонуть в этих временных течениях… Или помочь мне завершить начатое.

Я стиснул зубы.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе заморозить этот мир во времени?

— Не только этот. Все миры. Везде.

В груди похолодело.

— Ты предлагаешь мне уничтожить время?

— Нет. Сделать его совершенным. Ты боишься? Конечно. Все боятся перемен. Но ты, Итан… ты ведь всегда хотел знать, как устроен мир. Ты же ученый. Разве тебе не интересно увидеть, как он может работать иначе? Разве ты не хочешь быть частью чего-то, что перевернет само существование жизни?

Я глубоко вдохнул, но не мог избавиться от ощущения, что от моего решения на самом деле ничего не зависит.

— Не слушай ее, — тихо, но твердо сказала Кира. — Она манипулирует тобой.

— Да, — кивнул Макс. — Не будь идиотом, мы пришли не для того, чтобы застрять в этом аду.

Я глубоко вздохнул, заставляя себя очистить мысли.

— Допустим, — сказал я, нарочно растягивая слова, чтобы взять под контроль дрожь в голосе, — я отказываюсь. Что тогда?

Леди Анабель посмотрела на меня внимательно.

— Тогда… ты можешь проверить, что будет, если откажешься, Итан.

И тут все взорвалось. Механизм позади леди Анабель разлетелся на части, и тысячи осколков сверкающего времени ударили по пространству. Часы за ее спиной взорвались, и в них я увидел будущее и прошлое в одночасье. Я увидел себя. Точнее тысячи меня. В каждом моменте времени, в разных местах, с разными жизнями, но все равно это был я. И они смотрели на меня. Вдруг я понял. Меня не должно было существовать. Я — аномалия. И я шагнул в разрыв.

— ИТАН! — раздался крик Киры, но было уже поздно.

Мир вокруг меня изменился, и я провалился в другой момент времени.

Я летел.

Не вниз, не вверх, не вбок — просто летел через пространство, которое одновременно существовало и не существовало. Вокруг меня проносились осколки времени, слои реальности смещались, переплетались, разрушались и снова собирались. Я видел города, которые еще не были построены, видел людей, которые не родились, видел себя — в тысячах версий, в бесчисленных возможностях.

В один миг я был ребенком, который только-только пришел в этот мир. В следующую секунду — стариком, прожившим долгую жизнь, которую я еще не знал. Затем я был никем, а потом — всем сразу. Я — ошибка. Разлом. Аномалия, которая не вписывается в эту реальность, да и в любую реальность. Но именно поэтому я остался жив до сих пор. Время не может меня стереть, как других. Оно может швырять меня в хаос, как сейчас, пытаться расколоть, разорвать, но не уничтожить. И если я могу пережить это, то значит… я могу его контролировать.

Я сделал рывок, мир вспыхнул. Я упал где-то в другом времени. Приземлился не слишком мягко, даже ударился о камень. Но я был жив, а это самое важное. Сердце колотилось, легкие горели, пальцы дрожали, но я существовал.

Я открыл глаза.

Первые секунды я ничего не видел — только свет. Слишком резкий, слишком неправильный. Он был не дневным, не ночным, а будто искусственным, созданным не солнцем и не лампами, а чем-то совсем другим. Я медленно сел, прижимая ладонь к виску. Вокруг меня был город, но не Кроуфорд. Здесь все было… иначе. Высокие металлические конструкции, трубы, уходящие в небо, здания, сверкающие медными фасадами, воздушные корабли парили над головами, а магические фонари испускали мерцающий синий свет, который будто вытягивал из воздуха саму энергию.

Я не в своем времени. Я даже не уверен, что в своем мире.

— Он очнулся.

Я вздрогнул.

Голос был чужим. Глухим, с металлическим отзвуком, как будто его прогоняли через механизм. Я повернул голову. В паре метров от меня стояли люди. Но нет, не люди. Фигуры в механических доспехах, латунных, с шестеренками на плечах и странными приборами, встроенными прямо в их руки. Вместо лиц — гладкие маски, без эмоций, без глаз, только с выгравированными символами времени. Я почувствовал, как по позвоночнику прошел холодный разряд. Я видел их на границе разлома. Это и были Осколки времени, и они были здесь.

— Кто ты? — раздался второй голос, более низкий, чуть дрожащий, но такой же металлический.

Я медленно поднялся на ноги, стараясь не делать резких движений.

— Хороший вопрос, — пробормотал я, ощущая, как руки сжимаются в кулаки. — Если узнаете ответ — скажите мне тоже.

Механические фигуры не двигались. Они смотрели — или изучали? — меня так, будто пытались определить, что я такое. И вдруг одна из них пошатнулась. Ее броня затрещала, из швов пошел свет, тело дрожало, как будто оно не принадлежало этому времени.

— Слишком поздно, — тихо сказал один из них.

— Что? — я непонимающе моргнул.

— Ты уже изменился.

Мир дрогнул, я почувствовал это. Что-то внутри меня смещалось. Как будто я уже не принадлежал этому месту. Как будто время не могло меня удержать. И тогда я понял, что больше не связан с одной реальностью. Я могу переходить. И теперь, похоже, я не единственный, кто это знает. Я стоял на грани чего-то, что не мог осознать.

Воздух вокруг был слишком плотным, слишком тяжелым, как если бы время здесь двигалось не так, как должно. В ушах звенел глухой шум, похожий на звук старых маятниковых часов, но этот звук шел изнутри меня. Я чувствовал, как он отдается в костях, проникает в каждую клетку тела, смешивается с дыханием.

Передо мной опять стояли они.

Фигуры в латунных доспехах, чьи лица скрывали гладкие маски с выгравированными символами времени. Осколки времени.

Их броня трещала, дрожала, вспыхивала странным голубым свечением, будто их тела не были привязаны к реальности. Они существовали сразу в нескольких моментах, их движения запаздывали, оставляя за собой размазанные силуэты, словно в сломанной киноленте.

Они знали, кто я. Я не знал, но они знали.

— Ты уже изменился.

Проникновенный металлический голос. Как будто говорили десятки голосов сразу, каждый с разной интонацией, из разного времени.

— Что вы имеете в виду? — медленно спросил я, ощущая, как внутри все сжимается.

Один из них качнул головой.

— Ты разлом. Ты думаешь, что можешь двигаться во времени… но на самом деле время движется сквозь тебя.

У меня внутри все перевернулось. Они не были врагами. И я вдруг понял, почему их тела распадаются. Почему их движения рваные. Почему они существовали не в одном времени, а сразу в нескольких. Они потеряли связь с реальностью. И если я не разберусь, то меня ждет та же судьба.

— Почему я? — мой голос звучал жестче, чем я ожидал. — Почему именно я оказался здесь? Почему меня швыряет по времени, а вас — нет?

— Ты — не первый, но ты — последний.

Слова прозвучали как приговор.

— Последний?

— Последний, кто еще может выбирать.

Я сжал кулаки.

— Выбирать что?

— Чему принадлежать.

В этот момент все вокруг нас взорвалось светом. Мир дрогнул, словно на него обрушилось что-то невидимое. Каменные здания разлетелись в стороны облаками песка и пыли, воздух вздрогнул, и пространство разверзлось. Я почувствовал ее. Ее присутствие. Как ледяной ветер, как шепот прошлого, как смерть, застывшая во времени. Леди Анабель Рейвенсдейл.

Она шла сквозь разлом, не касаясь земли, ее плащ развевался, как ткань, сотканная из самой ночи, а в руках она держала переливающийся механизм, который вибрировал, как живой.

— Тебе сделали предложение, Итан, — сказала она, не сводя с меня взгляда. — И теперь пора ответить.

Я ощутил, как меня затягивает. Мир вокруг распадался, я больше не принадлежал этому месту, я был точкой, вокруг которой ломалось время.

— Ты можешь помочь мне… или продолжать бороться с ветряными мельницами.

Я не мог дышать.

Я смотрел на нее. На фигуры Осколков времени, которые больше не могли удерживать свою форму. На разлом, который раскрывался передо мной, как бездна. На выбор, который теперь был только за мной. И я сделал шаг. Снова шагнул прямо в разлом. Мир взорвался, а время сломалось. Я больше не падал и не летел. Я был сразу везде и нигде. Тысячи слоев реальности сменяли друг друга, будто я прокручивал кинопленку с бешеной скоростью, а потом вдруг остановил ее на случайном кадре. Передо мной разверзлось прошлое.

Я вернулся.

Рывком, словно меня вытолкнули из самого сердца вечности, словно сама реальность выплюнула меня назад, не сумев окончательно поглотить.

Воздух сгущался вокруг, будто его не хватало, словно я снова заполнял собой пустоту, которая не должна была быть пустой. Я упал на колени, руки дрожали, мир перед глазами дрожал вместе со мной, но это было не иллюзией — пространство действительно содрогалось, сотрясаемое невидимой бурей.

— Итан?!

Голос Киры пробился сквозь нарастающий звон, и в следующее мгновение ее руки подхватили меня, удерживая, не давая снова провалиться в небытие. Я судорожно втянул воздух. Я уже был здесь. Я снова очутился в разломе, там, где все началось. Все еще в этом проклятом мире. Макс стоял рядом, сжав арбалет так, что костяшки побелели, его взгляд метался между мной и леди Анабель, которая не шелохнулась, все так же наблюдая за мной с легкой улыбкой — ни удивления, ни сомнения, только спокойное ожидание. Она знала, что я вернусь. Я выдохнул.

— Я видел…

Слова застряли в горле. Что именно я видел? Тысячи реальностей. Тысячи версий самого себя. Я видел, как время разрывает меня, и видел, как я срастаюсь с ним. Я видел то, что не должен был видеть. И теперь я уже не тот, кто входил в этот мир.

— Ты понял, да? — леди Анабель сделала медленный шаг вперед, и ее плащ вздрогнул, словно дышал вместе с ней. — Теперь ты знаешь, что ты не принадлежишь ни этому миру, ни своему. И теперь ты знаешь, что обладаешь большой силой. Слишком большой, чтобы убить тебя. По крайней мере, пока ты можешь быть полезен.

Я не мог уложить весь этот хаос в своей голове.

— Ты врешь.

Она чуть склонила голову, словно развлекаясь.

— О, Итан. Я не вру. Просто ты еще не принял себя.

Ее голос окутывал. Он перемешивался с временем, растягивался в разных моментах одновременно, как будто она говорила и в прошлом, и в будущем сразу. Но я не слушал ее, я смотрел на Киру. Она все еще держала меня за плечо, но ее взгляд изменился. В нем была не только тревога. Сомнение. Она чувствовала, что я не тот Итан, который исчез. Я оттолкнулся от земли, поднялся на ноги. Нельзя показывать слабость прямо сейчас.

— Я сделаю выбор, — выдохнул я.

Леди Анабель улыбнулась еще шире.

— Вот и славно.

Я почувствовал, как мир снова дрожит, как время вокруг меня ломается. Но в этот раз я не боялся. В этот раз я знал, что могу его удержать. Я больше не был просто человеком, я был разломом.

Воздух был плотным, как будто его пропитали самой тканью времени, как будто он теперь не просто воздух, а пульсирующая, движущаяся материя, живущая по своим законам. Каждый вдох казался медленным, протяжным, будто я не вдыхал кислород, а пытался вдохнуть саму реальность.

Я вернулся, но что-то было не так. Кира не убрала руку с моего плеча, но ее пальцы сжались крепче, как если бы она не до конца была уверена, что держит того самого Итана. Макс, стоявший чуть дальше, тоже не сводил с меня взгляда, хотя я видел, как его палец нервно подрагивает на спусковом механизме арбалета. И только леди Анабель улыбалась. Она знала. Знала, что я вернусь другим.

— Ты чувствуешь, да? — она чуть склонила голову, ее голос дрожал, словно в нем звучали эхо множества эпох одновременно. — Ты не тот, кто вошел в этот мир. Ты теперь — его часть.

Я сжал кулаки, чувствуя, как что-то внутри меня вибрирует, словно мир не до конца решил, куда меня теперь вписать.

Я видел нити времени. Они были повсюду. Тянулись от стен, от пола, от всех предметов вокруг. Они переплетались, искривлялись, соединялись в сложные, запутанные сети. Но самое страшное… Они тянулись ко мне.