Жираф Жюль. ИИгрушечная любовь

Пролог

Иллюстрации и обложка созданы с помощью DALL·E (OpenAI) через платформу Sora

Синь летнего вечера стекала каплями на город живительной влагой после дневного зноя. Хотелось вдыхать её и перекатывать на языке, наслаждаясь каждым глотком. Семья Тюриных праздновала день рождения мамы. Маленькая Элла подарила ей портрет, который нарисовала сама.

– Очень красиво! Спасибо, дочка! – растрогалась Эмма Владимировна и прижала рисунок к груди.

Огромный плюшевый жираф-робот Жюль, наблюдавший за сценой, склонил голову набок, прищурился, словно пытаясь разглядеть что-то большее в этой картинке. Он выглядел озадаченным:

– Ты нарисовала монстра, который живёт под кроватью, Элла? – спросил жираф.

– Это мама!

– Очень похоже! – с нежностью сказала Эмма Владимировна. – Надо повесить этот портрет в рамочку!

Жюль перевёл взгляд с мамы на рисунок. На мордочке жирафчика отражалась его сложная мыслительная работа.

– Ты не можешь выглядеть так, мама Эмма! Это анатомически невозможно! – изрёк он после паузы.

– Ты издеваешься? – вскипела Элла.

– Это объективный анализ данных. Впрочем, стиль можно выдать за абстракционизм, но даже сквозь призму этого…

– Я с тобой больше не дружу! Ты гадкий! – Элла развернулась и ушла в свою комнату.

Огорчённый жирафчик явно не понимал, что сделал не так. Робот хотел пошлёпать за девочкой. Эмма Владимировна остановила его:

– Подожди, Жюль. Ты понял, почему Элла обиделась?

– Догадываюсь. Наверное, потому что детей нужно хвалить за рисунки вне зависимости от художественной ценности работы, так?

– Не совсем. Ох, сложное это дело – объяснять роботу элементарные вещи! Элле обидно, что ты не оценил старания и вложенную душу. Жюль, красивый рисунок – это не всегда совершенство линий и композиция. Иногда важнее чувства, которые люди вкладывают в своё творчество! Для меня этот портрет ценнее любого шедевра в Третьяковской галерее, потому что я знаю, каких трудов эта работа стоила моей дочери. Да, портретного сходства со мной нет, но иногда рисунок просто должен быть с душой, чтобы понравиться!

Жюль ещё раз посмотрел на картинку.

– Получается, сквозь призму любви всё красивее? – жирафчик помолчал. Анализировал. – Если вы, люди, вкладываете чувства в какую-то вещь, она становится для вас ценной?

– Молодец, Жюль, верно усвоил. Звучит тривиально, согласна, но это правда.

– Мне сложно понять, почему искусство может быть эмоциональным, а не только технически правильным, мама Эмма, но придётся принять как данность и зафиксировать, – вздохнул жирафчик.

Позже Жюль робко подошёл к насупленной девочке и наклонил свою плюшевую голову к ней.

– Элла… – тихо позвал он.

– Не подлизывайся!

– Я не хотел обидеть тебя, просто пока не всегда понимаю вас, людей. Прости своего глупого жирафчика!

Элла украдкой взглянула на него, но тут же демонстративно отвернулась.

– Я не знал, что любовь можно нарисовать! Мама Эмма сказала, что это чувство всё делает красивым, а если ты что-то делаешь от души, то оно ценно. Смотри, Элла! Взгляни же!

Девочка повернула голову. Жирафчик протягивал ей листок формата А4. С него на девочку взирала нарисованная фломастером каляка-маляка, из головы которой вылетало привидение.

– Я нарисовал тебя, Элла! – выдохнул Жюль.

– Да? – недоверчиво спросила девочка, разглядывая рисунок. – А что за призрак у меня из башки летит?

– Это душа! – пояснил жирафчик.

Элла прыснула.

– А что смешного? Мама Эмма сказала, чтобы рисунок понравился, он должен быть с душой.

Элла улыбнулась, с нежностью глядя на Жюля. Не от мира сего, наивный, но такой честный и милый. Она крепко обняла жирафчика за шею:

– Ты – мой лучший друг.

– Навсегда! Нарисуй в следующий раз меня, если будет вдохновение. Я стану считать этот портрет произведением искусства.

Как давно это было…

Глава 1. «КОЖАНЫЕ МЕШКИ» - СИЛА

Создать мыслящую лампочку – это волшебство.

Элла Коженкова впервые за долгое время почувствовала щекотку под рёбрами. Женщина ощущала себя папой Карло, который собрался выточить из полена Буратино.

Конечно, над чудом будет трудиться не одна Элла, а целая команда инженеров компании «Инотрон» («Инновационная электроника»). Это был эксклюзивный заказ обеспеченного клиента Геннадия Калиновского. Он пожелал создать игрушку-компаньона с искусственным интеллектом для своего сына с аутизмом. Алёша Калиновский, «вещь в себе», ничем, кроме лампочек, не интересовался. Десятилетний мальчик мог часами щёлкать по выключателю, восторженно восклицая: «Горит!» или «Не горит!». Идти навстречу миру Алёша не желал.

Штатные «маги» компании «Инотрон» собирались в футуристическом зале для совещаний, чтобы обсудить нестандартный заказ. Элла явилась раньше всех. Она ждала с внутренним трепетом. Последний раз такой вдохновлённой женщина ощущала себя много лет назад, когда её только взяли в эту компанию инженером поведения искусственного интеллекта. Элла тогда чувствовала себя взболтанной изнутри. Девушка первое время не могла вымолвить ни слова, только издавала звуки, как R2-D2.

С годами и авангардный дизайн «Инотрона» – серо-лимонные оттенки, стеклянная крыша и прозрачные «пузыри», отделяющие каждое рабочее место от окружающего пространства, и стоящие перед ним задачи стали обыденностью.

– Добрый день, Элла! – к ней подплыл маленький робот-помощник Зимко. Назвали его в честь очаровательного японского андроида Асимо, которого разрабатывала компания Хонда в 2000–2018 годах. Эх, Элла в 2018 году ещё не родилась.

– Вас потчевать рафом «Груша», как и всегда? – у помощника было такое дружелюбное выражение «лица», что хотелось угостить его самого чем-то вкусным.

– Да, будь любезен, Зимко.

Робот помигал ей голубыми огоньками. Для других сотрудников «Инотрона» он выбирал стандартный бело-лунный свет. Этого робота обучала Элла. Она не закладывала в Зимко необходимость выделять её из всех. Видимо, робот сам решил, что к человеку, который был его наставником, нужно относиться с пиететом. Это приятно!

– О, свет очей моих! – приветствовал Зимко руководителя отдела Корнея, отвешивая поклон. На это его уже запрограммировала Элла.

В компании «Инотрон» было принято беззлобно подтрунивать друг над другом, даже над боссом. – Чем вас порадовать сегодня?

Рядом с Эллой приземлился Паша, инженер по машинному обучению. И к нему подошёл Зимко, после того как подал кофе Корнею. О, сейчас будет потешный диалог! Элла мысленно потёрла руки.

– Добрый день, Павел Николаевич! – приветствовал Зимко. – Я могу предложить вам напиток с оптимальными гиперпараметрами – идеальное соотношение молока и кофеина для максимальной производительности.

– Давай! – рассмеялся Паша.

– Думаю, сегодня вам нужен кофе с предсказуемыми результатами, возможно, эспрессо? А то ваши попытки воссоздать идеальный кофе с каждым новым выбором напоминают генерацию случайных величин. Не хотите ли перейти к более детерминированному выбору?

Паша взглянул на Эллу. Она отвела взгляд. «А я при чём? Ля-ля-ля, сижу и примус починяю!». Женщина еле сдерживалась, чтобы не прыснуть.

– Пожалуй, Зимко, я предпочту чай! – буркнул Паша.

– Тогда нам нужно провести серию тестов! Сравнить вкусы имеющихся чаёв, чтобы убедиться, какой из них является лучшей моделью для вашего настроения, Павел Николаевич!

– Да ну тебя в баню, Зимко!.. Просто притащи мне стакан минералки, будь добр!

Элла бросила взгляд на Пашу, в очередной раз отметив, какой он привлекательный мужчина. Женщина мотнула головой. Морок спал.

Началось совещание.

Слушая разговоры инженеров, можно было подумать, что речь идёт о запуске спутника, а не о детской игрушке. Элле нравилось смотреть, как её смешливые коллеги превращаются в крепких профессионалов, оперирующих профессиональными терминами:

– Лампочка должна быть достаточно прочной, обладать необходимыми защитными функциями, чтобы избежать перегрева или коротких замыканий, не нанести вреда Алёше, если у него проснётся жгучее желание её, так сказать, исследовать. Мы можем использовать силиконовые покрытия с амортизирующими свойствами или композитные материалы с полиуретановыми покрытиями, которые поглощают ударные нагрузки. Это важно для обеспечения долговечности устройства в реальных условиях, – рассуждал Яша, ведущий инженер-конструктор. – В отличие от стандартных решений, нужно учесть не только гибкость, но и ударную вязкость материалов...

– А, такой аспект! – щёлкнул пальцами Корней. – Возможно ли сделать так, чтобы лампочка различала эмоции ребёнка без камеры? Вряд ли чиновник согласится на видеонаблюдение!..

Он знал ответ, но регламент проведения совещаний заставлял уточнять все вопросы.

– Распознавание эмоций – это не просто регистры температуры тела или частота дыхания. Мы говорим о психофизиологических реакциях, которые могут быть вызваны не только внешними стимулами, но и внутренними процессами. Например, ребёнок может проявить явную агрессию, но это не всегда будет сигналом стресса или тревоги. Мы должны учитывать когнитивную перцепцию: как Алёша воспринимает внешний мир через свои эмоции.

– Вот именно! – подхватила Элла. – Компаньон с искусственным интеллектом должен научиться различать эмоции по контексту, а не только по жестам или звукам!

– Надо использовать методику низкотемпературной инфракрасной диагностики для определения эмоциональных сдвигов, но это всё равно будет менее точным, – предложил Яша.

Важная задача – сделать друга с искусственным интеллектом «отзывчивым». Это уже епархия Эллы!

– Лампочка могла бы обучать ребёнка выражению базовых эмоций. «Ты сейчас злишься. Это нормально!». Такое общение помогло бы Алёше осознавать и называть свои эмоции, а игрушка стала бы его другом и «учителем»! – вдохновенно говорила Элла. – Нам стоит учесть, как система будет адаптироваться и развивать взаимодействие с ребёнком. Мы должны создать алгоритм, который будет не просто реагировать на эмоции, но и обучать игрушку адаптироваться, меняя свой ответ в зависимости от поведения мальчика

– Только не предлагай учить лампочку одолевать хозяина философскими вопросами! – рассмеялся Корней. – «Алёша, понимаешь ли ты концепцию лжи во спасение?» Ты можешь, мы все знаем.

Коллеги беззлобно рассмеялись.

– И к этому я подведу, а как же, но немного позднее, – ответила Элла.

Коллег умиляло её неизбывное желание делать роботов «живыми», несмотря на общемировую тенденцию, не очеловечивать помощников. Из-за этого идеализма над Эллой беззлобно подтрунивали. Например, ироничный и ребячливый Паша, трудившийся в компании инженером по машинному обучению, перепрограммировал роботессу-администратора мисс Всезнайку, сидящую на входе, так, чтобы та бомбардировала Эллу при встрече экзистенциальными или заковыристыми вопросами: «Здравствуйте! Элла, сегодня задумалась: а могу ли я быть больцмановским мозгом? Вдруг моё сознание – это просто случайное появление осознающего элемента, которое скоро исчезнет? Как мы можем ощущать реальность? Она может оказаться лишь иллюзией, кратковременной флуктуацией? Что значит быть «живым»?»

Эллу это только забавляло.

Вскоре другие коллеги переименовали робота Всезнайку в мисс Чернышевскую (в честь Александра Чернышевского, русского философа, критика и публициста, который известен своими трудами по вопросам социализма). Ну, за её постоянные «Что делать?» и философские рассуждения.

На днях Элла перепрограммировала Зимко, чтобы тот одолевал Пашу. Месть – блюдо, которое нужно подавать холодным.

– Я бы вообще не рекомендовал делать игрушку говорящей, тем более – «думающей», – сказал Корней. Он всегда осторожничал. – Надо перестраховаться.

В Элле начинало подниматься возмущение. Опять двадцать пять!..

– Если лампочка будет «молчуньей», остаётся тривиальное решение – использовать нейроцвет в качестве индикатора, – рассуждала UX-дизайнер Аня. – Игрушка будет менять оттенок в зависимости от эмоций ребёнка.

– Только стоит учитывать спектр цветовых предпочтений, ведь особенные дети могут по-разному воспринимать цветовую палитру из-за нейропсихологических особенностей, – возразил психолог.

– Мы можем дать лампочке возможность запоминать предпочтения ребёнка, – высказалась Элла. – Например, если мальчик чаще радуется, когда лампочка светится голубым, она будет использовать этот оттенок. И надо сделать так, чтобы лампочка не просто реагировала, но и учила этому мальчика! Например, родитель говорит: «Я рад!», и лампочка светится, скажем, жёлтым. Со временем ребёнок начнёт понимать связь!

– Игрушка должна снижать всплески эмоций, а не обучать им, – отрезал Корней.

– Я думала, мы делаем друга, который поможет мальчику, а вы предлагаете создать банальный «антистресс-гаджет», мигающий нужным цветом! – возмутилась Элла.

– Вот именно! А что особенного тогда будет в этой лампочке, кроме формы, если она даже говорить не будет? – поддержала новый менеджер продукта Лилия. У неё был звонкий голос, который бил по ушам тугой струёй. – Коллеги, мы не просто игрушку создаём! Она призвана продемонстрировать всю инженерную мощь крупнейшей в стране компании, а потому должна выглядеть дорого и быть технологичной! – напоминала девушка. Сколько страсти было в её голосе!

Элла похлопала в ладоши:

– Спасибо, Лиля!

Пусть менеджер продукта поддержала её не из солидарности, а в своих профессиональных интересах, что и доказала следующей репликой:

– Люди должны захотеть, нет, возмечтать заказать такую же игрушку для своих чад ещё до того, как поймут, зачем вообще им нужна огромная лампочка-робот!

– Лилия, в первую очередь нужно думать о том, чтобы у столь значимого человека, как господин Калиновский, не возникло нареканий, – осадил Корней. – Тогда можно будет рассчитывать на финансирование какого-нибудь другого проекта!

«А в чём между ними разница?» – тоскливо подумала Элла.

– Будем программировать игрушку на принципах машинного обучения, – подал голос Паша. – Создадим алгоритм, который будет не только запоминать, какие цвета успокаивают ребёнка, но и адаптироваться в зависимости от истории взаимодействий. Чем больше данных мы соберём о ребёнке, тем точнее будет реакция. Это позволит игрушке выстраивать более персонализированное общение, опираясь на опыт. Через месяц использования лампочка сама предложит родителям рекомендации по взаимодействию с ребёнком, основываясь на накопленных данных.

– Я думаю, игрушке нужно сделать руки! – вдруг выпалила Лиля. Все повернулись в её сторону. Нет, неправда. Многие и до этого смотрели на девушку. Кроме Павла. Тот всё время исподволь поглядывал только на Эллу. Лиля выглядела как человек, нарисованный нейросетью. В ответ на умение людей создавать совершенных роботов природа вылепливает идеальных людей. Только прекрасная Лиля считала себя заложницей образа и жаждала доказать миру (если верить психологам, то на самом деле маме и папе), что она не только эффектная девушка, но и личность. Поэтому на совещаниях показывала свою значимость, произнося пафосные лозунги или выдвигая причудливые идеи. Над ней тоже беззлобно подшучивали.

Бурное совещание затянулось до вечера. В итоге инженеры «Инотрона» определились с планом работы над заказом.

– У нас получится удобная, предсказуемая система, которая поможет стабилизировать эмоции ребёнка, – подытожил довольный руководитель отдела. – Давай, Лилия Дамировна, заканчивай совещание своей любимой фразой!

– И всё-таки нужно непременно сделать кастомизацию! – с чувством резюмировала менеджер продукта, как она это делала всегда.

Элла покидала зал, шаркая ногами так, словно старалась прилипнуть к полу. Жаль, что она не может менять цвет в зависимости от настроения. Какой оттенок выбрать для выражения острого разочарования из-за итогов совещания? У него и нет цвета. Это клубящаяся пустота.

«Стандартная схема! Опять! Лампочку отшлифуют до безликости, как прочих роботов! Да чёрт бы побрал эти стандарты!»

Элла не собиралась делать роботов личностями в прямом смысле этого слова. Во-первых, это невозможно.

Во-вторых, незачем становиться «настоящими». Роботы с искусственным интеллектом создаются, чтобы помогать людям, а не заменять их.

Элла просто хотела вдохнуть в них частичку души, что ли! Хоть в игрушки. Ребёнку необходима толика магии – женщина была в том убеждена! Воспоминания о жирафе Жюле до сих пор вызывали у неё приливы щемящей нежности. Тёплые чувства она пронесла через всю жизнь. Элла хотела, чтобы и у других детей оставались такие же воспоминания.

Нельзя винить руководителя в том, что он тормозит прогресс или притесняет её; не в Корнее дело. Упрощение – общемировая тенденция. Несколько лет назад, когда роботы стали доступными, искусственный интеллект демонизировали как никогда. Настроения царили чуть ли не революционные: «Мы все умрём! Роботы скоро оживут и поработят мир! На баррикады!»

Тогда Элла вышла из тени, полная праведного возмущения, с шашкой наперевес, защищая своё дело. Она бодалась в социальных сетях с радикально настроенными гражданами, объясняя одну и ту же простую истину: у ИИ нет самосознания! Роботы, даже самые передовые, не чувствуют, не переживают кризис смысла существования. Искусственный интеллект лишь правильно подбирает слова, опираясь на алгоритмы. Настоящие эмоции требуют другого типа сознания, в котором нет привычных для человека элементов эмоциональной реакции.

Элла даже пару раз ходила на ток-шоу и подкасты, напоминая трогательную историю, которую когда-то знала вся страна (что там, и мир): о том, какую роль сыграл в её жизни жираф Жюль. Хотя меньше всего жаждала публичности. В своё время Элла наелась ею досыта.

Благо теперь к роботам в обществе стали относиться лояльнее. Люди в большинстве своём уразумели, что ИИ не обратится в Скайнет (в том числе благодаря таким «просветителям», как Элла – вода камень точит), но прогресс всё равно затормозился. Развивали технологии столько лет, а теперь откатились. Хорошо хоть не до стандартных ответов по скриптам! Некогда открытые всему новому Корнеи стали перестраховщиками. А им-то что? Платят столько же, объём работы меньше! А инновации ну

Элла надеялась, эксклюзивный заказ и приличный бюджет позволят развернуться в кои-то веки! Лампочка могла бы стать для нестандартного Алёши тем же, чем когда-то для неё, девочки с инвалидностью, был жираф Жюль!.. Увы.

Остаётся надеяться, что всесильный господин Калиновский останется недоволен конечным результатом и попросит «усложнить» игрушку для сына. Тогда Элла и развернётся!

На парковке Эллу догнал Павел:

– Гоу ко мне? – подмигнул он. – У меня сохранился «Пентиум-1»! Заценишь «динозавра»!

– Не боишься со мной связываться, Паша? – ответила Элла ёрническим тоном, подражая мужчине. – Я – идеалистка, а в моём возрасте это диагноз, уже не лечится.

– Мне как раз нравятся сумасшедушки! Мир стал слишком рациональным.

– Ещё у меня маленькая дочь!

– Какое совпадение! И у меня. Можем опытом обменяться.

Элла не сдержалась и всхлипнула. Паша мгновенно выключил свой привычный балагур-mode:

– Из-за классики?.. – сочувственно спросил он, убирая мокрую от снега прядь с её лица.

– Ага. У меня точно кризис среднего возраста! Я внушаю себе, что всё хорошо, а переживания – это блажь: хорошо зарабатываю, у меня есть и семья, и работа в престижной компании. Мне очень нравится коллектив! Всё сложилось лучше, чем я мечтала! Но в последнее время меня это не радует. Укоренилось ощущение, что я в стагнации

– Как – ничего важного? Ты создаёшь роботов, которые помогают людям, и это невероятно! Даже если они не такие «человечные», как ты хочешь. А участие в стартапе по созданию роботов-компаньонов для парализованных людей? Тоже ерунда, по-твоему?

– Я горжусь этим проектом, но с того момента прошло уже лет десять лет!

Жаль, стартап просуществовал недолго. «Больным людям нужна эмоциональная поддержка, а не роботы!»

Будто одно мешает другому! Поддержка и любовь - от близких, а делать рутинную работу могли роботы: менять постельное бельё, переворачивать больных, кормить... Несколько богатеев купили таких компаньонов для своих парализованных родственников, да и всё. В серию этих роботов, увы, так и не запустили. Несколько штук подарили хосписам - и то хорошо.

– Я понимаю, что ты переживаешь, Элёнок. Это нормально – чувствовать себя такой потерянной, – Паша обнял её.

Они были вместе тринадцать лет. Порой Коженковы напоминали парочку дурашливых подростков. Это объяснимо: в юном возрасте в жизнях этих гиков была сплошная учёба. Теперь вот Элла и Павел компенсировали и добирали.

– Инженер, работающий в высокотехнологичной компании, должен быть прагматичным и зрелым. Обычно к моему возрасту люди уже умеют справляться с реальностью, не погружаясь в постоянные рефлексии, больше фокусируются на практическом решении задач, а у меня в тридцать шесть лет мышление как у юницы с распахнутыми глазами.

– Ничего ты не должна, Элёнок! Говорят, все выдающиеся люди – немного дети. Или даже слегка ку-ку. Так что у тебя есть все шансы, а у меня ещё больше! – Павел взял жену за подбородок, посмотрел ей в глаза. – Понимаю, ты всегда была честолюбивой, Элёнок, тебе хочется чего-то большего, чем создавать штампованный продукт. Мне тоже Давай что-то менять, если готова.

– Пока даже не знаю, куда двигаться Уйти? Но везде то же. Да и я всю жизнь мечтала работать в «Инотроне»!

– Вот-вот. Та же история. Я словно вижу ошибку в коде, но не могу её исправить. Вроде бы всё работает, но где-то внутри сбоит. Что-нибудь придумаем, Элёнок! «Кожаные мешки» – сила, не забывай об этом, – на этот девиз смешливого Пашу вдохновила серия «древних» роликов. Компания Boston Dynamics публиковала видео, где инженеры испытывали своего робота Атласа: мешали ему выполнять задачи, толкали, даже били палкой в спину. Зрители по всему миру тогда сочувствовали машине, над которой так изгаляется человек! Потом ролики компании стали появляться с переозвучкой. В них проговаривались мысли роботов. Те сетовали на свою нелегкую долюшку, язвили, называя угнетателей-людей кожаными ублюдками, тупыми организмами, инкубаторами для микробов...

Элла любила шутить, что была человеком без кожи, пока не вышла замуж: «А вот теперь я – «кожаный мешок»!»

– Пока точно знаю одно: я найду способы сделать лампочку ближе к этому мальчику, не нарушая технические ограничения, как это делала всегда, – решительно заявила Элла. – «Кожаные мешки» – сила!

– Надо продумать, как встроить скрытую систему адаптации

– Спасибо за поддержку, Паша. Это очень ценно для меня!.. – она обняла мужа. С ним Элла чувствовала себя защищённой, как когда-то с родителями и с жирафом Жюлем.

Глава 2. ТЕХНОЛОГИИ ПРОТИВ ШМОРОДУЛЬКИ

– Заверни меня в шавушку! – попросила Вероничка, ныряя в постель.

Элла подоткнула дочь мягким одеялом со всех сторон. Торчала только её головёшка: нежные мягкие щёчки, хитрые глазки, капризные губки. Элле хотелось зацеловать Вероничку. Она чмокнула дочь в правую щечку:

– Вкусно! – потом в левую. Дочь заливалась смехом. – Очень вкусная шавушка! – нежность окутала обеих шапкой. У Эллы в носу защипало.

Невозможно было представить, что Веронички когда-то не существовало во Вселенной, её щёчек, умных зелёных глаз.

– Мам, а вы уже купили мне подарок? – деловито спросила дочь, надевая пижамку. Родители устраивали шикарное торжество с кафе, шариками и аниматорами.

– А что, у тебя новое желание появилось?

– Да! Подарите мне новую роботессу-няню!

– О-па! Ты же так мечтала о щенке или котёнке

– Я передумала. За котёнком надо лоток убирать – фу-у, а щенка гулять выводить, а потом ему ещё и лапы мыть

– Этим может и робоняня заниматься.

– Котята и щенята могут писаться где не надо. Нелькина Мурка вообще прудила ей прямо в постель! Фу! И на саму Нельку попало! А у Анжелкиной мамки котёнок туфли погрыз. Да ну! Лучше новая няня!

– Ну да, она точно писаться не будет. А чем тебя Шелли не устраивает?

Вероничке нравилась буква «ш». Потому она просила завернуть «в шавушку», которую даже не пробовала, а не, скажем, в ролл, и своей няне дала имя на «ш».

– Шелли хорошая, – сказала девочка, – просто недавно вышла новая версия! Так танцует! Она даже челленджи повторяет и сальто делает! А наша Шелли вообще танцевать не умеет.

Веский аргумент!..

– И у меня новая няня появится раньше, чем у этой зазнайки Анжелки! – добавила Вероничка. – Да она упадёт, когда увидит!..