Тёмный Клан. Предатель. Части II и III

Часть II

«Беспомощно ищу я тень улыбки,

В глазах твоих, холодных, как Мистраль,

Скользнуло что-то легкой серой рыбкой.

– Ты плачешь? Только мне тебя не жаль.

Закрыться на замок предельно просто,

В кругу из звезд и догоревших свеч,

Но чье угодно лопнет благородство,

Попав под безразличия картечь.

Немного слов, за слогом не гоняясь,

Сказать в свою защиту мне позволь,

Не знаешь ты, как трудно жить, скрываясь,

И тайну превращать в слепую боль…»

Канцлер Ги.

Глава 1

Грунтовая дорога, весело петляя, бежала по лугу. Иногда она ныряла в прохладную тень небольшой березовой рощицы, а потом снова тянулась, извиваясь, словно длинная, греющаяся на солнце змея. То тут, то там в зеленом травяном море вокруг мелькали белые звездочки ромашек, тянулись к небу желтые факелы зверобоя, иван-чай вспыхивал яркими пятнами розовых островов. Лето стояло во всей своей красе. Васильки соперничали синевой с чистым, безоблачным небом, а анютины глазки, казалось, вот-вот взмахнут яркими лепестками и легкими бабочками запорхают в этой синеве. Солнце застыло в зените, и даже шмели, казалось, жужжали лениво и неохотно, разморенные полуденной жарой.

Райан ехал не спеша, давая отдых коню. Всю прошлую ночь, как и несколько предыдущих, он скакал, не останавливаясь: сначала – стремясь затемно покинуть окрестности Чертога, где даже крестьяне знали его в лицо, а потом – просто желая увеличить расстояние между собой и возможной погоней, которую могла тайно отправить Верховная Жрица.

Бессонные ночи давала о себе знать. Райан уже пару раз ловил себя на том, что засыпает в седле. Единственным, что помогало бороться со сном, оказалось чувство голода. Перекусывал он прямо на ходу, тем, что было припасено в седельных сумках, но запасы уже подошли к концу. Райан дорого отдал бы за возможность остановиться в приличном трактире, плотно пообедать и потом поспать под крышей и на нормальной кровати, но, увы, подъезжать к человеческому жилью он пока не решался. Однако конь и всадник нуждались в отдыхе, и Райан стал присматривать место для привала. Он так устал, что готов был завалиться спать прямо здесь, на травке, несмотря на солнцепек, и когда он уже решил свернуть с дороги в травяное море, вдалеке показалась синяя полоска леса. Райан ободряюще потрепал холку усталого коня, но тот и сам пошел резвее, почувствовав близость лесной прохлады. Первых деревьев они достигли быстро, конь и всадник с наслаждением спрятались от пылающего светила, нырнув в благодатную тень. Дорога сузилась и побежала, извиваясь между подпирающих ее древесных стволов, в лесную чащу.

Проехав с полчаса под сенью густой листвы, Райан решил, что углубился достаточно, свернул с дороги и вскоре нашел невдалеке уютную сухую поляну. Он расседлал и стреножил коня и, набрав сушняка, развел костер. В седельной суме ждал своего часа подстреленный сегодня утром кролик. Быстро освежевав тушку, Райан выстругал из прямой ветки вполне приличный вертел и поместил добычу над костром, даже не став дожидаться, когда дрова прогорят до хороших углей. Когда мясо начало поджариваться и вокруг стал распространяться аппетитный запах, Райан понял, что нужно чем-нибудь заняться, иначе, он съест кролика прямо так, полусырым. Здраво рассудив, что будет разумно отдохнуть до вечера и продолжить путь в темноте, когда меньше шансов встретить на дороге случайных попутчиков, он пошел собирать запас сушняка. Отойдя на несколько десятков шагов, он случайно наткнулся на небольшой, но чистый ручеек, весело журчавший в овраге. Райан с наслаждением умылся, напился холодной вкусной воды и, вернувшись к стоянке, напоил коня.

Кролик был не слишком крупный, да к тому же прилично ужарился, и Райан расправился с ним быстро. Потом он растянулся на траве, подложив под голову плащ, и почувствовал себя бесконечно счастливым. Сквозь сплетенные ветви деревьев проглядывали клочки синего неба с плывущими по нему барашками облаков. Земля пахла травами и хвоей, и от этого запаха слегка кружилась голова. Глаза закрылись сами. Сначала Райан пытался обдумать план дальнейших действий, но мысли прыгали и путались, и он сам не заметил, как провалился в сон.

Сначала ему снилась большая черная птица. Она кружила над ним, закрывая своими крыльями синеву неба. Потом от крыльев пополз во все стороны серый сумрак, он становился все плотнее и гуще, превращаясь в ночной мрак. Этот мрак был живым, он дышал и шевелился, пока из него вдруг не выступили едва различимые фигуры. Они бесшумно заскользили, обступая Райана со всех сторон. Он хотел вскочить, потянуться за оружием, но тело не подчинялось ему, как часто бывает во сне, и он не мог даже закричать. Вдруг что-то сильно ударило его по голове, и все вокруг окончательно погрузилось во тьму.

Райан проснулся от того, что заболели затекшие руки. Он попытался размять их, но, к своему ужасу, понял, что не может пошевелиться. Остатки сна слетели с него мигом, он поднял голову и увидел, что крепко связан по рукам и ногам. Уже наступила ночь, но поляну ярко освещал костер. В его неровном свете Райан увидел четырех молодчиков, перебирающих содержимое его седельных сумок. Еще один сидел чуть в стороне и с наслаждением что-то жевал. Райан попытался повернуться, чтобы посмотреть, есть ли еще забредшие на огонек нежданные гости, но в этот момент под ним предательски хрустнула ветка.

– Смотрите-ка, очухался! – сказал один из четверых, повернув на звук отекшее лицо с нездоровой краснотой на щеках. – А я уж думал, совсем дуба даст, Вилен приложил его знатно.

– Да че ему сделается? Чай, череп крепкий, – пробасил в ответ широкоплечий бородатый мужик, продолжая активно копаться в сумке.

– Глянь-ка! А это что у тебя? – присвистнул он, обращаясь к пленнику и вытаскивая туго набитый кошель.

Райан не стал сообщать ему очевидное, судорожно размышляя над сложившимся положением и проклиная свою беспечность.

Мужик торопливо развязал тесьму и вытряхнул на ладонь пригоршню монет.

– Золото! Подметками Ильтаира клянусь, самое настоящее золото! – закричал он, и глаза его жадно заблестели. Он пересыпал монетки из руки в руку, восхищенно цокая. – Да на эти деньжищи целый трактир купить можно, и еще останется!

Сидевший в стороне даже жевать прекратил и замер с набитым ртом.

– А ну, дай сюда! – заорал длинный, как жердь, тощий рыжий детина. – Чего это ты, Блэз, свои лапы в общак запустил?! Прикарманить хочешь?!

– Не ори, Вилен! Чего глотку дерешь?! – огрызнулся бородач.

– Лучше мне дай, я посчитаю, – торопливо протянул трясущиеся руки четвертый, самый молодой, скользкий как угорь паренек.

– Я те ща дам, Зак, так что мало не покажется! – оскалился Блэз, прижав кошель к груди.

– Он точно наши денежки скрысячить собрался! – заорал краснощекий. – А ну, держи его, ребята!

Разбойники, которыми, судя по поведению, являлись эти четверо, вскочили на ноги. Зак, находившийся ближе всех к вожделенному кошельку, не теряя времени даром, двинул Блэзу в челюсть, тот в отместку лягнул Зака так, что парень покатился по траве, но в этот момент на Блэза с двух сторон прыгнули двое остальных и прижали его к земле.

– А ну, прекратить! – властно разнеслось над поляной, и в падающий от костра круг света вступила закутанная в плащ фигура. При виде ее разбойники как-то сразу растеряли боевой задор и вообще попытались слиться с окружающим пейзажем. Только самый молодой, а потому и самый глупый, осмелился ответить:

– Да мы ни при чем, Равиль, это все Блэз, жадная скотина!

Молниеносным движением новоприбывший ударил Зака под дых.

– Тан Равиль, сколько можно повторять?! – сквозь зубы процедил он, встряхивая руку. – Распустились, мужичье! Что тут у вас происходит?

Райан слушал со все возрастающим интересом. Одаренный, возглавляющий разбойничью шайку? Что ж, это вполне могло объяснить неестественно крепкий сон Ищущего. Отсутствие геммы делало его очень уязвимым. И все же, сбежав из подземелий Чертога, угодить в лапы этим лесным бродягам было непростительно глупо. Однако он уже успел успокоиться, здраво оценить ситуацию и даже найти решение. Пока разбойники переругивались из-за золота, он сумел аккуратно извернуться и достать из-за голенища сапога не замеченный и потому не изъятый кинжал. Зажав лезвие между ладонями связанных рук, он начал аккуратно подпиливать веревку.

– Прощения просим, досточтимый тан, – залебезил сидевший в стороне, предварительно почти не жуя проглотив еду. – Блэз в седельных сумках этого господина целый кошель золота нашел, вот и вышла размолвка!

– Хм… интересно… – проговорил Равиль, бросив изучающий взгляд на Райана, и присел поближе к огню. При этом плащ его слегка распахнулся, и на поясе блеснула гарда меча. Райан замер, боясь выдать себя, его руки уже были свободны, но он придерживал веревку, чтобы этого нельзя было заметить раньше времени.

– Дай сюда, – приказал Равиль, кивнув на кошель, и Блэз немедленно протянул ему требуемое. – Действительно, золото. Надо бы расспросить, что за птичка попалась к нам в сети.

В этот момент из кустов за спиной Райана донеслась какая-то негромкая возня и чье-то приглушенное мычание, как будто кому-то не слишком успешно пытались зажать рот рукой.

– Так-так… – протянул Равиль. – У нас что, не единственный пленник? И куда, кстати, запропастился Вур?

– Дык… это… атаман… – оскалил гнилые зубы Блэз и тут же поправился: – Достопочтенный тан, обоз тут давеча проходил, без сопровождения почти, ну мы его чуток и проводили… до нашей берлоги.

Разбойники дружно захохотали.

– Троих мужиков-то мы потом, где обычно, прикопали, – продолжил Блэз. – Да с ними еще девка была.

– Ну тогда все понятно, – скривил в похабной ухмылке тонкие губы Равиль.

– Да не, атаман, тут дело поинтереснее, – вмешался рыжий Вилен. – Я когда девку обыскать решил, ну, вдруг у ней кошелек где спрятан или еще что…

– Да, девок щупать ты мастер! – заржал Блэз. Вилен бросил на него злобный взгляд и продолжил:

– Так вот, говорю, цепочку я у ней на шейке заприметил. Она ж, каналья снять ее никак не давала, вон, даже за руку меня укусила, брыкалась, как дикая кобылица. Ну да я с ней управился, глядь, а на цепочке-то камешек, на ваш похожий. – И он протянул Равилю искусное плетение из серебряных колец, на котором висел амулет.

– Вот те раз! Гемма! – присвистнул Равиль. – Что ж вы сразу не сказали, ироды?! Где девчонка?!

– Дык, вон там мы ее привязали, значится, чтобы в темноте и холоде посидела и посговорчивее была, – кивнул в сторону кустов один из разбойников. – Вур ее проведать пошел, да вот никак не вернется, заблудился, поди.

И разбойники снова заржали.

– А вам, олухам, не приходило в голову, что, возможно, она Одаренная, и, если ее сильно прижать, она и без амулета вас с землей сровняет? Сама при этом сдохнет, вероятно, но то, что от вас останется, даже не нужно будет хоронить: само по ветру развеется. Не приходило? – подчеркнуто спокойно поинтересовался Равиль.

Разбойники разом побледнели. Блэз судорожно оглянулся на кусты, из которых не раздавалось больше не звука, и неуверенно залопотал:

– Так мы ж… это… достопочтенный тан, даже пальцем ее не тронули, вас дожидались.

– Обыскали только да связали, – поддакнул Вилен.

– Повезло, значит, вам, остолопам! Ведите сюда! – приказал Равиль.

Двое разбойников бросились выполнять приказ, и через минуту из темноты леса послышалась громкая брань. Все присутствующие на поляне вскочили на ноги, кроме продолжавшего невозмутимо сидеть Равиля и Райана, изображавшего из себя связанного. Кусты затрещали, и из них вывалился Блэз, сгибаясь под тяжестью ноши. Он сделал несколько шагов и скинул на землю человеческое тело.

– Равиль, она Вура порешила! Ран нет, и теплый еще, но не дышит… – проговорил он, задыхаясь.

Атаман подошел к телу и провел над ним рукой, проверяя ауру.

– Да, ушел за грань совсем недавно, но его уже не вернуть, – подтвердил он.

В этот момент из темноты леса вышел Зак, ведя перед собой девушку. Руки у нее были связаны за спиной, но разбойник все равно прижимал к ее горлу лезвие ножа. Она была тонкой и хрупкой, как молодая березка, и казалась такой же трогательно юной. Ее простое, когда-то нежно-голубое льняное платье, было местами порвано, а местами покрыто грязью и бурыми пятнами. Толстая золотая коса растрепалась, и выбившиеся пряди в беспорядке торчали во все стороны. На бледном узком лице двумя кострами ненависти горели васильковые глаза. Между сдвинутых бровей пролегла глубокая складка, придавая ее облику выражение мрачной решительности.

Разбойник грубо толкнул ее, так что девушка, потеряв равновесие, упала к ногам Равиля.

– Эта дрянь сбежать пыталась, Вура завалила, стерва, и деру! – зло бросил Зак. – Ну да от меня далеко не убежишь!

Равиль молчал, изучающе глядя на девушку. Она поднялась, неловко опершись на связанные руки, и встала перед атаманом, прямая и тонкая, как палка, с упрямо задранным подбородком и сжатыми в алую ниточку губами.

– Это твое? – спросил Равиль, поднимая цепочку в руке.

– Да, – ответила девушка, впиваясь глазами в амулет.

– Ты Одаренная? – продолжил допрос атаман.

– Нет, – как-то слишком быстро ответила она.

– Тогда откуда у тебя камень?

– Подарили.

– Кто?

– Не твое дело, стервятник!

Равиль неторопливо подошел к девушке и грубо поднял за подбородок ее лицо. Она дернулась, пытаясь вырваться, но пальцы атамана держали ее крепко. С минуту он пристально вглядывался в ее глаза, а потом отпустил с разочарованным вздохом:

– Действительно, пустышка. Ильтаир ее возьми, обидно! Живой Источник мне бы сейчас очень не помешал.

Райан, не сводивший глаз с девушки, внутренне усмехнулся: пустышкой она определенно не была. Даже без геммы, даже с такого расстояния он и с закрытыми глазами увидел бы пульсирующую Искру, сильную, развивающуюся. Девушка довольно неумело попыталась ее спрятать, и, судя по реакции Равиля ей это удалось, но только не от главы Клана Ищущих. Райан сначала иронически посочувствовал атаману разбойников, чью Искру, бледную, едва тлеющую, он различал с трудом. Таном этот слабенький носитель Дара мог именоваться только с большой натяжкой. Но, услышав про живой Источник, почувствовал, как внутри холодной волной поднимается ярость. Особым указом Совета эта практика была строжайше запрещена за зверскую жестокость, и каралась смертью. Одной из способностей Темного Дара, была возможность поглощения чужой Искры и использования ее потенциала, для увеличения своей собственной. Однако для этого необходимо было не просто убить ее носителя, а совершить над ним обряд, в процессе которого жертва медленно и очень мучительно умирала, отдавая свою Искру вместе с жизнью, каплю за каплей. Одаренный умирал, но энергия отнятой Искры была для нового носителя чужеродной, она увеличивала его возможности на несколько порядков, но на достаточно короткий срок, а потом утекала, как вода сквозь пальцы и удержать ее было невозможно. Мучитель и палач, однажды ощутивший мощь заемной Силы, получивший на время власть над прежде недостижимыми для него плетениями, уже не мог от этого отказаться, не мог смириться с собственным ничтожеством. Он начинал искать все новые и новые жертвы, стремясь хоть на время вернуть себе былое могущество. Великий Клан уничтожал таких кровопийц жестоко и методично, и уже давно считалось, что уничтожил всех. Однако жадность человеческая неистребима и вновь нашлись те, кто в угоду ей был готов нарушить Закон. Райан, который, как и любой Великий тан, всегда стремился сохранить жизнь носителю Дара, услышав слова Равиля о живом Источнике, внутренне подписал ему смертный приговор.

– Как же ты Вура угробила, бестия?! – зло спросил разбойник.

– Он умер сам, – ответила девушка, с ненавистью глядя в глаза Равилю. – Может, кровь дурная в голову ударила, а может, убийцу Аусеклис проклял. Собаке собачья смерть!

Атаман наотмашь ударил ее по лицу так, что она снова потеряла равновесие и упала.

– У тебя слишком длинный язык, девка! – холодно сказал Равиль. – Ну да мои ребята научат тебя вежливости.

Он отвернулся, и обратившись к разбойникам, небрежно махнул на нее рукой:

– Девчонка ваша, развлекайтесь, мне она больше не нужна.

Разбойники, гнусно ухмыляясь, обступили девушку со всех сторон. Она попыталась подняться на ноги, но Блэз, поставил ей подножку, и она снова упала на траву.

– Куда собралась, птичка? – захохотал он. – Я давно хочу познакомиться с тобой поближе, да и ребята не прочь.

– Угу, – довольно оскалился Зак и схватил пленницу за волосы, намотав на кулак пшеничную косу, – Девки к нам в гости редко заглядывают, грех не ублажить.

Пленница сопротивлялась молча и отчаянно, но в васильковых глазах уже вовсю плескался ужас. Райан подобрался, готовясь вскочить, но в этот момент, Равиль, потерявший всякий интерес к происходящему на поляне, присел на корточки напротив него, перекрыв ему обзор.

– Сейчас я буду задавать тебе вопросы, – обратился он к пленнику, – а ты будешь отвечать на них быстро и правдиво, потому что ложь я почувствую. И тогда есть шанс, что ты останешься жив и, может быть, даже невредим. Итак, твое имя и цель путешествия?

Райан почувствовал слабенькую вибрацию энергоканала, разбойник и впрямь решил проверять его ответы на искренность. Ищущий криво усмехнулся:

– А если я откажусь?

Равиль достал кинжал.

– Тогда я начну отрезать тебе лишние отростки на теле начиная с пальцев, или лучше с ушей, – с мрачной улыбкой сообщил он.

– Да, перспектива не слишком привлекательная, – Райан сделал вид, что задумался. – Пожалуй, я могу предложить другой вариант развития событий…

Как раз в этот момент раздался отчаянный девичий визг. Равиль отвлекся от пленника и обернулся назад, и Райан, воспользовавшись моментом, ударил его кинжалом в горло. Разбойник успел повернуть голову, глаза его расширились, он открыл рот, пытаясь закричать, но в горле его что-то заклокотало, изо рта хлынула кровь, и он мешком повалился на землю. Райан был уже на ногах. Разбойники, увлеченно распинавшие девушку на земле, ничего не заметили. Рукоять меча привычно легла в руку, и клинок Равиля с тихим шелестом вышел из ножен. Для Райана он был немного тяжеловат, но искать, куда разбойники дели его оружие, не было времени. Одним прыжком он оказался рядом с пятеркой негодяев. Меч описал дугу, и стоявший ближе всех разбойник пошатнулся, схватившись за грудь и пытаясь руками соединить края рваной раны, наискось рассекшей тело. Пару секунд он еще стоял, ловя ртом воздух, потом бездыханное тело рухнуло к ногам Райана.

Оставшиеся четверо мгновенно пришли в себя и обнажили оружие. Блэз, коротким прыжком преодолев расстояние до валявшегося невдалеке боевого топора, ловко подхватил его и бросился на Райана. Сражаться мечом против секиры сложно, и будь на месте Блэза Танцующий или просто опытный воин, он разделался бы с Райаном играючи: владение мечом не было сильной стороной Ищущего. Но Блэз воином не был, он был разбойником, привыкшим сражаться с безоружными людьми или охранявшими обозы неопытными наемниками. Он с воплем бросился на Райана, стремясь нанести удар в голову. Разбойник вложил в замах всю свою немалую силищу, и парировать такой удар мечом было просто невозможно. Райан и не стал. Крутанувшись, он сместился вправо, и Блэз, не встретивший сопротивления и влекомый инерцией удара, пошатнулся, потеряв равновесие. В ту же секунду Райан оказался рядом и по рукоять вонзил клинок разбойнику в спину. Блэз взревел, как раненый бык, и почти не глядя отмахнулся секирой. Райан отскочил в последний момент, оставив меч в теле врага, но все же недостаточно быстро. Секира скользнула по плечу, рассекая плоть и левая рука бессильно повисла, потеряв подвижность. Правда, и Блэз, вложив в удар последние остатки жизненных сил, замертво рухнул на землю. Райан подскочил к нему и выдернул меч из тела.

Едва он успел выпрямиться, кто-то прыгнул на него сзади, стремясь повалить на землю. Райан заскрежетал зубами от боли в плече, но на ногах устоял. Не глядя, наугад пырнул мечом, и Зак с воплем отскочил в сторону, зажимая рукой левый бок.

Райан, пошатываясь, шагнул к нему, чтобы добить, но уловил хорошо знакомый свист вспарываемого воздуха, резко обернулся на звук, и ногу выше колена пронзила раскаленной иглой боль. Краснощекий разбойник, прячась за деревом, уже тянулся к колчану за следующей стрелой. Молниеносным движением Райан выхватил кинжал и метнул его в лучника. Артефакт, описав невозможную дугу, обогнул ствол и вонзился разбойнику точно в сердце.

Райан чувствовал головокружение, у него начинало темнеть в глазах. Кровь, пульсируя, хлестала из ноги: видимо, стрела задела вену. И тут удар в спину все-таки повалил его на землю. Уже падая, он успел обернуться и увидеть Вилена с занесенным мечом. Райан запоздало понял, что не успевает уклониться. Клинок начал свой полет, а он лишь мутными глазами провожал блеск стали, несущей смерть.

Раздался тихий свист, и меч вдруг выпал из сжимавшей его ладони. Вилен опустил глаза, и Ищущий, проследив его взгляд, увидел торчащий у него из живота наконечник стрелы. Разбойник пошатнулся и рухнул на Райана. От боли в глазах у Ищущего потемнело, сквозь странную пелену он увидел, как тонкая девичья фигурка, держа стрелу на тетиве, подходит к нему. Ее тяжелая коса растрепалась, и золотые волосы рассыпались по плечам. В неверном свете горящего за спиной костра они показались Райану продолжением языков пламени, а сама лучница – неземным существом, порожденным огнем.

– Отлично стреляешь, Саламандра, – прошептал он и потерял сознание.

Глава 2

Райану показалось, что он спал очень долго. Сон и явь совсем перепутались, смешались у него в голове. Он то оказывался среди северных льдов, и тело его колотило от холода, зубы стучали громко, а сердце лениво, будто собираясь остановиться совсем; то среди раскаленной пустыни, и тогда он молил пересохшими губами о глотке воды и, обливаясь потом, сдирал с себя мокрую липкую одежду, чтобы стало хоть немного прохладнее.

Время застыло. Мир лениво плыл по реке вечности. Мир изменился. Мир совсем потерял четкость и был полон теней. Райан блуждал вместе с ними такой же бесплотной тенью, и ему казалось, что так было всегда. Его ничто не волновало и не трогало, в нем было лишь бесконечное безразличие и покой, пока где-то в глубине сознания не зародилось странное беспокойство. Оно зашевелилось внутри холодным скользким червяком, и Райан с ужасом осознал, что он что-то потерял, лишился чего-то очень важного. Бесплотный мир вытеснил из его памяти что-то, что он должен, обязан был помнить, что-то, дающее смысл его существованию, что-то бывшее прежде его сутью, наполнявшее его, как жидкость наполняет сосуд, и теперь безвозвратно утерянное. Сейчас у него внутри была лишь пустота. Ищущий бесцельно заметался среди теней, ища ответ, а в мозгу мерным колоколом било: «Вспомнить. Вспомнить. Вспомнить». Но ответ не приходил.

Так продолжалось бесконечную мучительную вечность, пока наконец он не увидел изумрудно-зеленые глаза, от взгляда которых защемило внутри. Они звали его за собой, и он подчинился, полетел на льющийся из них золотой свет, как бабочка на пламя свечи. Он утонул в них, как в омутах, и вдруг понял, что так бывало и раньше, в тех ускользающих воспоминаниях, которые он никак не мог поймать.

Внезапно она оказалась совсем близко, пьянящая и желанная. Теплые мягкие губы прикоснулись к его губам, и он ответил на поцелуй страстно и жадно, наслаждаясь каждым прикосновением, как в пустыне умирающий от жажды путник наслаждается нечаянным глотком воды.

Он плохо помнил то, что происходило дальше. Черный шелк ее волос пьяняще пах до боли знакомым ароматом магнолии. Атласная кожа была такой нежной и гладкой, что он боялся оцарапать ее, скользя грубыми, привыкшими к оружию ладонями по обнаженному телу. Он не мог поверить, что посетившее его видение – реальная женщина из плоти и крови, которую он безумно любил. Он так давно и страстно желал ее, что от возбуждения у него темнело в глазах. Он чувствовал, как в ответ на его прикосновения по ее телу пробегает легкая дрожь. Ее учащенное прерывистое дыхание дразняще щекотало кожу. Он сжал ее в объятьях, трепещущую и упоительно покорную, и это окончательно свело его с ума.

– Адда, я люблю тебя! – хрипло проговорил Райан шевелящимися с трудом губами, когда все было кончено. Голова мягко кружилась, и сознание опять поплыло, балансируя на грани.

Она склонилась над ним, почему-то грустно улыбаясь, и приложила указательный палец к его губам. Райан смотрел на нее не отрываясь, смотрел, боясь, что, если он отведет взгляд, то снова провалится в ничто, в неизвестность, боясь, что исчезнет та, ради которой ему хотелось жить. Хрупкая ниточка Силы тянулась от нее, увлекая его обратно из мира теней в реальный мир.