- -
- 100%
- +
В благодарность всем, кто мне дорог
Настя
В жизни Насти правили любовь и творчество. Творчество было ее даром. Господь дал ей Время, подарив жизнь. Творить стала она тогда, когда заключила сделку с дьяволом. Он пришел однажды в ее жизнь шепотом ветра, пламенем огня, шумом прибоя и мягкой черной землей, в которой Настя похоронила свой дневник. Она вышла на улицу ночью, держа в руках блокнот, в котором день за днем делала записи. На некоторых страницах строки было не разобрать – буквы расплывались от влаги. Строки часто были злыми и горькими, и рыдать – меньше всего хотелось Насте. Но она не могла сдержать поток слез. Она слизывала их языком с губ и ощущала вкус соли. В ту ночь Настя подняла еловую веточку и обернула ее красной лентой, сняв ленту со своего запястья. Если присмотреться, то на белой коже можно было увидеть шрамы, оставшиеся от царапин. Кровь на ленте высохла. Еловую ветвь, обернутую красной лентой, Настя положила между страниц, концы ленты свисали с ее книги.
Настя вышла в поле, которое было за дорогой и выкопала углубление, положив туда свой дневник. Затем Настя достала сигарету и закурила. Она чувствовала, что ей больно. Больно так, словно дитя, зародившееся в ее чреве, не смогло жить дальше. Она затушила сигарету об язык. Ей хотелось притупить свои чувства. Она не могла больше чувствовать этот запах гнили вокруг. Запах разложившейся плоти и смрада язвенных ран людей, носивших на своих лицах маски, но не являвшихся людьми по своей сути. Она не могла больше чувствовать эту пустоту в своей душе, и ей не хотелось разлагаться самой. Она сплюнула этот горький сгусток пепла на свой дневник. Окурок полетел туда же. «Этого никто не должен увидеть», – подумала она, – «Но молчать я больше не могу». Она забросала книгу землей и разровняла землю, прикрыв снятой травой. Затем села рядом. Ей хотелось заплакать, но слез не было. «Неужели закончились?» – думала Настя.
«Москва слезам не верит», – повторила известную фразу однажды школьная учительница девочке, когда ту в очередной раз отцепляли от своих одноклассниц. «Зачем ты лезешь в драку?» – спрашивала девочку учительница. «Я не буду оправдываться и не стану ничего объяснять», – отвечала она, когда одноклассницы начинали хором говорить, что драку затеяла именно она. Тогда учительница говорила ей: «Встань». Она поднималась со своего места. Класс смотрел на девочку. Ее руки и лицо были в царапинах, волосы, заплетенные в косу, расплелись. Она выглядела неопрятно и неряшливо, как дикий испуганный котенок. Но лицо девочки было сердитым и упрямым.
«Они сказали, что ты обругала их, и говорила неприличные слова. Это так?», – спросила учительница.
«Да, так», – ответила девочка.
«Почему ты сделала это?»
«Пусть они сами Вам расскажут. Может быть, не соврут»
«То есть ты у нас – невинный ангел? Белая и пушистая?»
В классе смеялись. «Белая и пушистая, ха-ха-ха, ангелок – не то слово» – смеялись и девочки, и мальчики. Не смеялся только один мальчик в классе. Он сидел на расстоянии нескольких парт от нее. Девочка обернулась и посмотрела испуганно на него. Мальчик смотрел на нее глазами, полными слез, и молчал. Он как бы говорил ей мысленно: «Не плачь, я с тобой».
Настя заморгала, слезы ручейками стекали по ее лицу и капали на школьную тетрадку, размывая все, что было там написано. Она старалась думать о шахматах, но в этот раз не помогало.
«Что ты плачешь? Ты чувствуешь свою вину? Москва слезам не верит, Настя. Мне придется обсудить твое поведение на педсовете. Садись, бессовестная». – сказала учительница.
Настя села, сложила руки замком и уткнулась в них головой. Ее плечи сотряслись от беззвучных рыданий. «В моем мире этого нет», – думала она у себя в голове.
Ее одноклассник, который сидел с ней рядом, погладил ее локоть. «Не плачь», – сказал шепотом товарищ по парте – «У меня есть кое-что для тебя». Из школьной сумки мальчик достал склеенный из бумаги и коробки спичек кораблик. Чудесный маленький кораблик. И стеклянные бусы, смастеренные явно из побрякушек, висевших у него дома на люстре. Мальчику наверняка досталось тем вечером от родителей. Девочка взяла в руки бусы и кораблик, положила в свою сумку. «Спасибо», – сказала она, – «Но, по-моему, уже все в классе знают, с кем я дружу». «Ну и что», – ответил мальчик. «Мне хочется тебе это подарить, и мне не нужно ничего в ответ». «Спасибо», – еще раз сказала девочка.
«Разговоры в классе прекратить!» – закричала учительница.
Девочка посмотрела на закапанную слезами тетрадку. Она взяла ручку и зачирикала каждую страницу тетрадки. На чистом листке тетради девочка написала: «Я ненавижу вас всех. Сгори в аду, злобная сука».
Прозвенел звонок, вещавший об окончании урока.
«Сдать тетради», – сказала учительница. Девочка закрыла тетрадку и вместе со всеми передала ее вперед. Затем встала, собирая вещи в сумку. Мальчик, сидевший рядом, с ужасом наблюдал за манипуляциями Насти. «Дура, ты что сделала?» – сказал он. «Написала то, что думаю», – сказала девочка и улыбнулась, – «И знаешь, мне стало легче». Мальчик не знал, что ей сказать. Она вышла из класса. Ее друг, сидевший на заднем ряду, подошел к ней, но она сказала ему: «Ты бросил меня. Уйди с моих глаз. Я не хочу тебя больше видеть». «Настя, дай мне объяснить». «Я не хочу ничего слышать», – сказала девочка, – «Я не смогу простить тебе этого. Ты выходишь сухим из воды каждый раз, а по голове всегда получаю только я. Я устала от этого. Уходи». Девочка оттолкнула мальчика и ушла.
Урок был последним. Дальше нужно было идти домой. Девочка вышла из школы и задержалась на школьных ступеньках, затаившись возле колонны. Она ждала. Стайка девчонок вышла из школьных дверей. Они направились за здание школы – там обычно курили. Девочки болтали и смеялись, затягиваясь сигаретами. В руках у одной была маленькая книжка – дневник желтого цвета.
«Отдай дневник», – сказала Настя. «Отдай дневник», – передразнили ее девочки, смеясь, – «Иди отсюда, или ты хочешь, чтобы тебе снова досталось?»
Настя осмотрелась вокруг себя. Подняла камень с земли. «Отдай мне мой дневник», – еще тише сказала она. «Что ты там шепчешь», – сказала девочка, держащая в руках дневник, но взгляд ее сосредоточился на камне.
Ее одноклассница замахнулась и перебросила дневник через забор. «Там твой дневник – лезь, забирай», – крикнула девочка и побежала со своими подругами в другую сторону. Настя бросила им вслед камень. Затем обошла забор и подняла с земли дневник, который девочки вытащили у нее из сумки и устроили групповое чтение ее записей. В записях Настя рассказывала о мальчике, в которого была влюблена, и об их дружбе.
Настя зарылась руками в рыхлую землю, затем разровняла и забросала сверху мягкой травой. Что-то кольнуло у нее в груди. Вокруг нее было темно и ни одной живой души. Но ей показалось, что кто-то был с ней в этой пустоте. Она ощутила чье-то незримое присутствие. Словно какая-то тень подошла к девушке и обняла ее за плечи, набросив на них шаль. В воздухе повеяло холодом, девушка втянула холодный весенний воздух. Ей стало легче, и она расправила спину. Девушка еще раз посмотрела на свое захоронение. Она шла в сторону своего дома так, словно была невесомой. Она не ощущала больше груза. В ее голове начали складываться строки, и она бежала домой, чтобы записать все то, что пришло ей в голову. Другой мир увидела она в своей голове. Окно в иную реальность. Другими красками заговорили цвета этой ночи. Девушка шла по направлению к дому и видела в темноте все так, как будто бы был день, и было светло.
Затем в жизнь девушки ворвалась любовь.
Ее начало было положено книгой, похороненной в земле. В книге была заложена еловая веточка, обернутая красной лентой. Книга дала корни, и корни спустились до самого дна земли. До дна была выпита кровь красной ленты демоном в пламени огня. До дна были выпиты слезы, которыми была омыта эта книга. Дар был принят, и дар был дан в ответ Насте. Ребенок, о котором Настя мечтала. Девочка, имя для которой она придумала, но оно осталось только мечтой. И это мечта превратилась в страшный сон. Это был отголосок прошлого и детства Насти. Это был ее призрак, не покидавший разум и ночные кошмары.
Настя вынесла в своем чреве эту девочку. Девочка родилась мертвой. Она стала жить в ее голове. Дар. Она открыла врата бездны и заглянула в нее. И платой за то, что она увидела, была ее Душа. Душа была продана дьяволу, сделка была заключена, время начало свой обратный отсчет. Любовь пришла к ней в облике человека, за плечами которого была не одна загубленная и похороненная в темной земле душа. Этот мужчина в жизни Насти остался в ее памяти черными и беспощадными глазами. Он жил в том же поселке, что и она. Жизнь мужчины проходила от одного тюремного срока до другого. Выйдя в очередной раз из тюрьмы, уже немолодой – средних лет мужчина, решил поставить на этом точку. Виктор набрал ребят из местного спортзала, в который ходил на тренировки, и организовал охранную фирму. От поселка, где жила Настя, до самого города, под охраной Виктора находились как предприниматели, так и школы с детскими садами, больницами и поликлиниками. У Виктора долгое время не было конкурентов. Его ребята посещали местные ночные дискотеки и следили за тем, чтобы в залах не было драк, а школьники и школьницы не сильно напивались. Настя бегала на эти ночные дискотеки, убегая из дома. Она видела Виктора и в спортивном зале, который посещала. Как-то раз один из ребят Виктора пригласил Настю потанцевать. Настя танцевала с ним, а затем он позвал ее в местное кафе. Настя сидела за столом с этим парнем, а затем присоединились и другие ребята. Они наливали ей один бокал за другим, и цели их были ясны всем, кроме, быть может, самой Насти. Но жизнь каждый раз уберегала ее от последствий своих необдуманных поступков. За одним из столов сидел Виктор. Он наблюдал за этой картиной. Его ребята спаивали девочку, и это было очевидно. История умалчивает, почему в этот день Виктор решил совершить добрый поступок. Но он посмотрел на Настю пристальным взглядом. Настя заметила, что мужчина на нее смотрит.
Виктор махнул рукой и сказал: «Подойди ко мне, девочка». Ребята, услышав голос Виктора, притихли. «Иди к нему», – сказал один Насте. Она нерешительно встала и подошла к столу Виктора.
– Что ты делаешь здесь, ангелок? – спросил девушку Виктор.
– Я пришла сюда с ребятами, – тихо ответила Настя.
– Не рановато ли такой юной девушке ходить по кафе с ребятами? Тем более с теми, кто намного ее старше?
Девушка молчала.
– Не бойся, отвечай. Когда я задаю вопрос, я хочу услышать на него ответ.
– Не знаю, – ответила девочка и пожала плечами, – Честное слово, я сама не знаю, что я здесь забыла.
– Умничка. А теперь скажи, как тебя зовут?
– Настя.
– Настя, ты живешь здесь, в этом поселке? Мне кажется, я тебя уже видел.
– Да, я живу здесь, в доме за гаражами. Видели Вы меня в спортзале – я бываю на тренировках.
– За гаражами? Точно. Известное место. В общем, так, Настя. Сейчас один из моих бойцов проводит тебя домой. На тренировки ходи чаще – я бы хотел видеть тебя там. Это лучше, чем ходить по ночным дискотекам. Я дам тебе свой номер телефона – у тебя есть мобильный телефон?
– Да, есть, – сказала Настя.
– Если не можешь дозвониться, то найти меня или кого-нибудь из моих ребят сможешь в этом кафе или спортивном зале. Поняла?
– Поняла.
– А теперь иди домой. До свидания, Настя.
– До свидания, – ответила Настя и вместе со своим «сопровождением» направилась в сторону дома. Ребята Виктора стали друзьями ей. В спортивном зале Виктор подходил к Насте, и они перебрасывались парой слов. По поселку после этого пошли слухи о неприличном поведении девушки и ее непонятным связях с местным не слишком приличным человеком. Репутация девушки была испорчена – это было обратной стороной медали. Своеобразная плата за то, что к девушке никто не приставал. И в школе как-то сразу все скандалы вокруг ее персоны поутихли. И девушка этим активно пользовалась. Творила, что хотела. И все сходило ей рук. Она могла написать в своей тетради все, что угодно, но ее оценки от этого ничуть не страдали. Да, Настя была бессовестной девушкой. И вовсе не ангелом. Ее смертью, хоронившей сердца людей в земле, первой любовью и ранней весной был для Насти Виктор.
Весна девушки закончилась засушливым летом. Голодом и засухой пришел в жизнь девушки еще один мужчина. Ласковым прибоем в ее жизнь пришел мальчик – ее школьный товарищ. Не первый поцелуй в ее жизни, но первую ночь провела Настя с этим мальчиком. Мальчика звали Николай. Это был ее товарищ в школьных играх. Это был ее соратник и ее друг, оберегавший ее от всех бед.
– Настя, расскажи о тех школьных годах, когда вы познакомились с Колей, – попросила однажды институтская подруга Насти, когда они вместе с Николаем сидели и пили сидр в местном пабе.
– Хорошо, расскажу. Это будет история о девочке-льдинке, – ответила Настя.
– Почему о «девочке-льдинке»? – спросил Николай.
– Потому что ты уже все на свете забыл, – засмеялась в ответ Настя.
– Нет, не забыл. Я расскажу историю о пакете и чипсах, – сказал Николай и откинулся на спинку дивана.
– О пакете и чипсах? Это интереснее», – засмеялась Настина подруга.
– Мне кажется, я это помню, я почувствовала еще тогда, что нравлюсь тебе. Это было зимой, ты помнишь?» – сказала Настя.
– Помню. Ты была забавная. Странная немного.
– Что во мне такого забавного?
– Что забавного? Ты серьезно не помнишь? А как же этот пакет, чипсы?..
– Я не помню ни пакет, ни чипсы, если честно. Я помню котельную и теплосети. Помню замерзший пруд, по льду которого мы катались.
– Да, было такое. А теперь вспомни дорогу на мясокомбинат. Мы шли по дороге, по обе стороны находились гаражи. Было ветрено. Вдалеке, с одной стороны дороги на другую перелетел черный пакет. Ты закричала «Кошка!» и побежала за ним. Мы побежали за тобой, потому что вообще сначала не поняли, что ты увидела. Когда мы подбежали, ты держала пакет в руках и с недоумением смотрела на него.
«Ой, это был пакет», – сказала ты. Мы смеялись. Ты тоже смеялась. Сказала, что видишь с каждым годом все хуже и хуже. Но очки ты вроде в институте только надела, насколько я помню. Затем ты сказала, что нам нужно вернуться обратно и выкинуть пакет в мусорный бак.
Я сказал тебе, чтобы ты выбросила его и не заморачивалась. Но ты посмотрела на меня так, как будто бы я сказал тебе что-то невообразимо мерзкое, развернулась и направилась обратно к мусорным контейнерам. Ребята начали причитать, потому что мы и так уже прошли половину пути. Ты сказала им, что мы никуда не торопимся. Тогда мы все пошли выкидывать этот дурацкий пакет в мусорку. Я спросил: «Ты счастлива?» Ты сказала, что вполне. Наверное, после этого у меня появилось желание чем-нибудь тебя пачкать».
– Знаешь, это не очень смешно, – с обидой произнесла Настя.
– Знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Ты так реагируешь всегда забавно.
– Ладно, рассказывай дальше, – махнула рукой Настя и, взяв в руки свой бокал, тоже откинулась на спинку дивана, прижимаясь к Коле.
– Дальше ты похоронила пустую пачку из-под чипсов, когда мы их доели.
Настя сначала молчит несколько секунд, а затем начинает улыбаться, вспоминая.
– Точно, так и было. Я не помню, зачем я это сделала, но я раскопала снег и зарыла туда пачку. Помню, было.
– Да, а еще ты сделала крест из палок и «отпела» пачку чипсов.
– Я не помню такого.
– Да, ну, брось. Не помнит она. Зато я запомнил. Ты сильно меня впечатлила. Я на всю жизнь запомнил ту прогулку с тобой. И ты еще говоришь, что не инопланетянка. Нормальные девочки бегают за летающим пакетом, думая, что это черная кошка перебежала дорогу? Еще и кричат «Лови кошку!» на всю улицу?
– У меня было плохое зрение. Тебе не понять – у тебя всегда зрение было стопроцентное. Я думала, что это кошка. Я хотела ее погладить – я же люблю кошек.
– Да, я знаю. А затем ты похоронила под снегом возле пруда и отпела пустую пачку из-под чипсов. Я еще никогда не видел, чтобы кто-нибудь делал такое.
– Не нужно только меня в инопланетянки записывать. Мне было весело. Это было забавно,
– А затем в классе мне сказали, что на следующий день с другим мальчиком ты прыгала по крышам сараев и убегала от собак. И еще предлагала ему убежать из дома. Ты хотела на электричках доехать до другой страны…
– Знаешь, это не слишком удобно, когда твой муж знает так много о твоем детстве. В следующий раз я буду умнее и не стану никому о себе рассказывать.
Настина подруга смеется и поглядывает на соседний столик, за которым сидят два молодых парня. Они, видя ее внимание, оба улыбаются ей и толкают друг друга локтями.
– В следующий раз? Ты уже собралась снова замуж? По-моему, мы ждем положительного результата теста на беременность, разве нет? Или ты уже передумала?
– Я не передумала, – отвечает Настя и закатывает глаза, – Ждем, ждем. Пока отрицательный. Я просто пошутила. Мне не понравилось, что ты начал того мальчика вспоминать. Хорошо, что он не согласился. Представляешь, я бы убежала в другую страну?
– Я думаю, что ты не пропала бы. Просто вот не сомневаюсь.
– Нет, ты знаешь, мне кажется, это старость. Я начинаю осторожничать.
– Вообще-то это нормально – думать о последствиях, так если что.
– Я думаю, что это все верно, конечно. Но в целом это трусость.
– Не дразни меня, инопланетянка, – шепчет Коля.
В их диалог встревает подруга:
– Ребятки, я все еще здесь. Может быть, оставить вас наедине?
Настя смеется. Говорит, показывая на соседний стол:
– Может быть, это тебя стоит оставить наедине с теми двумя ребятами?
– Не ревнуй, – шутит девушка, – Про пакет, чипсы и кошку я поняла. Расскажи теперь о девочке-льдинке, Настя!
– Окей. Рассказываю. Сейчас буду вспоминать. Помню, что я возвращалась домой. Было довольно холодно. Но честное слово, я уже так хорошо не помню. Я только помню, что кончики пальцев замерзли совсем, и я пыталась спрятать их в рукава пальто…. – Настя мечтательно закрывает глаза, и со стороны непонятно, вспоминает она сейчас эту историю или выдумывает на ходу. Николай улыбается и молчит.
Настя продолжает:
– Шел снег. Снежинки – это, конечно, красиво, но не тогда, когда на улице метель. Снежинки красивые тогда, когда ты смотришь на них в свете фонаря, вечером. Ой, я сейчас целую «лав-стори» расскажу…
– Давай, рассказывай», – подзадоривает подруга.
– Ладно, рассказываю. Тогда, когда ветер стих, и ты останавливаешься под фонарем, зовешь своего друга и прижимаешься носом к его щеке. В рукава его куртки засовываешь свои руки и целуешь его в щеку. Щека холодная, как лед. Все-таки не май месяц. Ставишь левую ногу чуть дальше его правой ноги, а правой делаешь подножку и роняешь друга прямо в пушистое снежное покрывало. Он не ожидает такого подвоха и падает, но утягивает тебя в снег за собой…
Настя делает паузу, затем говорит, обращаясь к своей подруге:
– Как ты считаешь, могут ли дети быть жестокими по отношению друг к другу? Знают ли они, что вообще это означает, – быть жестоким? Они делают это осознанно, как думаешь?
– Честно, я и сама не знаю, – отвечает девушка, потягивая сидр.
Ребята, каждый, погружаются в свои детские воспоминания. Картины проносятся перед глазами у Насти. Она вспоминает их с Колей детство. О том, как поцеловала Колю в губы, когда уронила его в снег. Как затем она быстро поднялась на ноги и «нарисовала» на лице серьезное выражение, как будто бы ничего и не было. Коля пытался обнять ее, но она выворачивалась и убегала.
Настя всегда плохо бегала, и Коля догоняет ее, хватает за руку и спрашивает, что это было. Она улыбается и говорит, что ничего не было. У него такой обиженный вид, что Настя тоже делает обиженное лицо и говорит:
– Почему ты сам не целуешь меня? Я устала ждать. Все целуются, и я хочу.
– Ну… мы же с тобой друзья, разве нет?
– Ну и что. Друзья разве не могут целоваться? Все девочки уже целуются, а я только и делаю, что с тобой тут… гуляю!
– Неужели ты не хочешь, чтобы я с тобой гулял?
«О, боже мой, снова эти глаза, этот взгляд. Как в первом классе, когда я впервые его увидела. Это наивно испуганное выражение в них. Выражение глаз, за которыми прячется совсем не наивно-испуганный характер. Это такая ловушка для таких маленьких дурочек, как я. Это выражение глаз как будто бы говорит: «Я не такой, как все. Я не стану дергать тебя за косички. Я хороший мальчик. Давай поиграем», – мысли проносятся в голове у Насти.
Итак,
– Ты не хочешь, чтобы я с тобой гулял?
– Хочу. Или нет, не знаю. Не хочу.
– Определись сначала сама, чего ты хочешь.
«Ну вот. Удар ниже пояса. Хотя это больше мальчишечье выражение, но оно очень точное. Мне оно как будто бы понятно», – думает Настя, – «Я и, правда, не знаю, чего хочу. Но чтобы поцеловал… да, наверное, хочу».
Коля уже отвернулся и уходит обратно, туда, к фонарю. Туда, где лежат их брошенные школьные сумки.
«Нет, я не хочу, чтобы он уходил. Не хочу, нет». Мысли лихорадочно бьются друг об друга в голове у Насти. От этих мыслей ей жарко. Она достает из кармана пачку сигарет, щелкает зажигалкой и затягивается.
Он оборачивается, видит сигарету и идет обратно. На это и расчет.
Подходит, хмурится и говорит:
– Перестань.
– Что перестать?
Она делает вид, что не понимает, о чем она говорит.
– Ты понимаешь, о чем я говорю. Брось это.
Он показывает на сигарету.
– Хорошо, – говорит Настя и кидает пачку в снег. Но сигарету держит в руках и затягивается еще раз.
– Хочешь? – спрашивает Настя, хотя знает, что он ответит «нет».
– Нет, – говорит Коля.
Подходит ко ней ближе и целует в губы. Сигарета выпадает из ее руки в снег. Она смотрит на карие глаза, и ее словно затягивает в этот водоворот. Эти глаза кажутся ей такими добрыми, такими светлыми. Самыми любимыми на свете.
Настя пытается очнуться от воспоминаний, которые словно водоворот, затягивают ее в свою пучину. «Интересно, думал ли он когда-нибудь также о моих глазах? О том, что нет на свете ничего милее моих зеленых глаз? Мне хочется верить, что думал. Наверняка, думал. Иначе не рисовал бы чуть позже мой портрет. Пусть рисунок был на листке в клетку, на листе, вырванном из какой-то школьной тетрадки. Пусть портрет был нарисован карандашом. Наверное, когда он рисовал его, немного думал о моих зеленых глазах. Я буду тешить себя этой мыслью. Я сохранила этот рисунок», – думает Настя, сидя в пабе со своим мужем и подругой, поглядывая на них обоих.
«Тогда, в тот вечер, я отвела глаза и смотрела на угасающую в снегу сигарету», – вспоминала она.
Он поморщился и сказал:
– Я не буду тебя целовать, если ты будешь курить. Целоваться с курящей девушкой – то же, что лизать пепельницу.
«Откуда он знает такие выражения?» – пронеслось в голове у Насти.
Она промолчала. Он снова развернулся в сторону фонаря. Там все еще лежали их сумки. Но он взял ее за руку при этом.
– Пойдем?
– Да, давай.
Вообще Настя любила играть с мальчишками. Девочки казались ей скучными. А вот мальчишки… Мальчишки затевают всякие интересности. Лазают по гаражам, перепрыгивают с сарая на сарай, шуруют по чужим огородам, устраивают разные квесты и курят сигареты. Это гораздо увлекательнее. Летом всей толпой пытаются завести чью-то старую Яву, что-то при этом вечно чинят и ремонтируют. Матерятся и говорят всякие технические термины, в которых Настя ничего не понимает. Иногда ей казалось, что мальчишки и сами не понимают.
Вытаскивают из родительских карманов деньги и ключи от машины и всей гурьбой на ней катаются, а затем покупают пиво и пьют его. Насте нравилась такая романтика. В кругу этих мальчишек она чувствовала себя девочкой даже больше, чем в кругу девчонок. Она не была какой-то «своей» в доску. Мальчишки относились к ней с уважением, и ей это нравилось. Хотя, конечно, смеялись, когда накатавшись на картонных коробках на ледяной горке, она падала в снег и рисовала руками и ногами «ангелочка».
Было весело, но все эти шумные проказы закончились однажды. Все закончилось в тот вечер, когда Коля поцеловал Настю. Они отделились от этой компании и стали сами по себе.
В этом не было ничего плохого – закончился один жизненный период и начался другой, не менее увлекательный и интересный. Николай стал для Насти другом и защитником. Они были счастливы. Гуляли по заброшенному и никому ненужному поселку. Грелись на теплосетях возле мясокомбината. Комбинат – это место, вокруг которого и вырос этот поселок, а сейчас он полуразрушенный и никому ненужный. Они строили планы на эти пустующие здания, по наивности, думая, что вырастут и смогут все. Они были счастливые и невинные. Им было всего по шестнадцать лет. Они шли мимо котельной, и Настя рассказывала о колдунье, которая варит в этих котлах зелья, и поэтому все скоро умрут. Колю веселили ее рассказы, а ей нравилось, что кто-то их слушает. Она мурлыкала песни и рассказывала стихи.