Лес, замкнутый в кольцо

Лес, замкнутый в кольцо

Руслан Махмудов

Глава 1. След на мосту

В национальном парке «Северные озера» осень начиналась с дождей. На третьей доске от берега остался след маленького ботинка. Вода подсохла по краям, а в углублении, где подошва выдавила гниль, еще блестела. Павел присел, провел пальцем по доске и посмотрел на реку.

Сбоку от следа лежал обрывок голубого шнурка. На конце были два узла, один поверх другого. Узлы затянули так крепко, что шнурок расплющился.

— Ребенок? — спросила женщина за его спиной.

— Похоже.

— Тогда это они.

Павел не ответил. Он еще не сравнил размер следа с описанием. Женщина уже снимала рюкзак с камня, готовая идти. Он положил шнурок в пустой карман куртки, сфотографировал след и позвал остальных.

Четверо туристов ждали у тропы. Женщину звали Вера Ланская. Она стояла рядом с высоким подростком, который держал раскрытый блокнот, прикрывая страницу ладонью от мороси. Фотограф Денис сидел на камне и менял карту памяти. Тамара Седова растирала колено поверх брюк.

По телефону мать пропавшей девочки сказала, что Асе десять лет. Отец, Алексей Мельник, обещал вернуться к вечеру. Они вышли без палатки, с двумя бутербродами и термосом. У мужчины был серый рюкзак, у девочки — желтая непромокаемая куртка.

Вера видела их вчера, около трех. Они спрашивали про старую плотину. Алексей уверял, что знает дорогу: ребенком приезжал сюда с отцом. Вера показала, где на туристической карте кончалась размеченная тропа. Дальше идти не советовала.

— Он так и сказал: «Мы только посмотрим»? — уточнил Павел.

— Именно так.

— И вы не видели, куда он свернул?

— Мы пошли к озеру. Они остались возле указателя.

Подросток поднял голову.

— Девочка хромала. У нее шнурок развязался. Она несколько раз наступила на него.

— Лев, ты почему раньше не сказал?

— А зачем? Сейчас вот вспомнил.

Павел достал обрывок.

Лев перестал прикрывать блокнот. На странице расплывалась маленькая сосна, нарисованная с торчащим корнем.

— Она завязала два узла. Я еще подумал, что потом не развяжет.

На другом берегу проходила служебная дорога. Ею перестали пользоваться после обвала у водозабора; мост сохранили для инспекторов. Павел ходил здесь в июне. Тогда за соснами было видно железную будку, в которой оставался ящик с сухими дровами и аптечка. От моста до будки — час неторопливого хода.

Он включил рацию.

— База, Горин. На переходе через Сухую обнаружен детский след. Предположительно идут к водозабору. Проверю будку. Четверо свидетелей со мной.

Ответили почти сразу. Зоя, диспетчер парка, попросила назвать время следующего сеанса. Павел посмотрел на часы: одиннадцать сорок.

— В четырнадцать. Если связь плохая, возвращаюсь к переходу.

Тамара встала с поваленного дерева.

— А нам-то что делать?

Он показал западную тропу. До озерной стоянки было два километра, от нее до выхода из парка — еще восемь. До сумерек все успевали.

Вера взглянула на мост.

— Я лучше покажу место, где мы их встретили. Тут можно перепутать поворот. На карте две дороги.

Павел посмотрел на мокрый след. Мельник тоже знал дорогу. Он подвинул рацию выше, чтобы не цеплялась за лямку.

— До будки. После этого возвращаетесь.

Денис защелкнул сумку.

— Тогда идем. Может, они там сидят и ждут, пока мы перестанем обсуждать.

Павел пропустил туристов вперед и осмотрел мост в последний раз. Внизу между камнями шла чистая вода. По берегу плыла пена; у средней опоры она задержалась и вдруг потянулась против течения.

Он решил, что это обратная струя, и поднялся.

Когда они ступили на служебную дорогу, из рации снова донесся голос Зои. Слово в слово повторилось ее предыдущее сообщение. Даже короткий кашель между позывным и вопросом был тот же.

Павел нажал кнопку.

— Зоя, я слышал. Четырнадцать ноль-ноль.

На этот раз ответа не было.

Глава 2. До будки

В будке пахло мышами и отсыревшей известкой. Замок висел на скобе, дверь никто не взламывал. Павел поднял край старого одеяла на нарах, заглянул под стол и открыл ящик с дровами.

— Никого, — сказал Денис с порога.

— Вижу.

— Я про следы. Вокруг тоже пусто.

Под нижним поленом лежала баночка сгущенного молока, которую Павел оставил здесь летом. Она успела вздуться. Он убрал ее в пакет: уносить испорченные продукты с территории стало привычкой еще до того, как он получил форму.

Вера рассматривала схему на стене. Бумага пожелтела, но на ней можно было прочесть названия: Верхняя дорога, Отстойник, Нижний канал. Через плотину красным карандашом провели крест.

— Здесь есть спуск к воде?

— Дальше, за поворотом. Не туристический.

— Он мог туда пойти?

— Мог.

Денис поставил на стол газовую горелку. Павел хотел отправить их обратно, однако дождь усилился, а Тамара уже сняла мокрые перчатки. Он разрешил вскипятить чай и пошел проверять дорогу один. До поворота было метров двести; из будки его было видно почти до конца.

В канаве стояла вода. На глине сохранился протектор взрослого ботинка, поверх него — узкая полоска детской подошвы. Оба следа вели к водозабору. Он присел под низкой елью, чтобы отметить место в навигаторе. Экран показывал последнюю точку: мост. Значок спутника мигал.

Вернувшись, Павел увидел на столе пять кружек. Его кружка была синяя, эмалированная, с полукруглой царапиной возле ручки. Он носил ее уже двенадцать лет и всякий раз, когда обещал себе купить легкую титановую, забывал об этом до следующего похода.

— Нашел следы? — спросила Вера.

Он кивнул и отпил горячую воду, в которую еще не успели положить чай.

— Вы возвращаетесь. Я иду дальше.

— Один? — Тамара посмотрела на дверь.

— Другие придут с базы.

Денис повернул экран телефона. Сети не было.

— А мы как узнаем, что с вами все хорошо?

— На выходе спросите у дежурного.

Вера упаковывала хлеб, не торопясь. В ее движениях была та же неприятная аккуратность, с какой Павел сам проверял чужое снаряжение.

— Следы до воды или вдоль дороги?

— Вдоль дороги.

— Тогда мы можем пройти с вами до следующего укрытия. У нас запас на десять дней, у вас рюкзак меньше моего. Если они ночевали в лесу, им понадобится одежда.

— Мне понадобится, чтобы никто больше не пропал.

— Поэтому и предлагаю идти вместе.

Лев сидел на нарах. Он не вмешивался, но Павел заметил, что подросток уже застегнул рюкзак и натянул капюшон.

Ровно в два Павел вызвал базу. На рации загорелся индикатор передачи. Он повторил сообщение, сменил место, вышел на дорогу. Шум был ровный, без голосов. Запасная батарея ничего не изменила.

В лесу стало светлее. Дождь превратился в редкую крупную капель, ветер почти стих. За поворотом, там, где начинался спуск, послышался короткий крик.

Павел обернулся к будке.

Туристы уже стояли на пороге. Тамара держала аптечку, Денис — свернутую куртку. Вера смотрела туда же, куда он.

Крик повторился. Из-за расстояния нельзя было разобрать ни возраст, ни слова.

— Все за мной, — сказал Павел. — По дороге. Не растягиваться.

Он придержал дверь, пропуская Тамару. Синяя кружка осталась на столе, возле мокрого следа от котелка. Возвращаться за ней сейчас было некогда.

Глава 3. Первый лагерь

За поворотом никого не оказалось. Дорога шла вдоль бетонного желоба, заросшего осокой. В нем плескалась коричневая вода. Крик не повторился.

— Сначала могло показаться, — сказал Денис. — Но два раза?

Павел остановил группу перед осыпью. В июне здесь лежало несколько камней, теперь склон перегородила мокрая глина. По ней прошел ребенок: пятки скользили, оставляя длинные борозды. Взрослый шел рядом и, судя по глубоким отпечаткам, нес что-то тяжелое.

Слева возвышался столб со старым номером. Лев зарисовал его и подписал внизу время. Вера спросила, зачем.

— Чтобы потом не перепутать, где мы были.

Денис шагнул на осыпь. Глина поползла под ботинком. Павел схватил его за лямку и вернул на дорогу.

— Через верх, — сказал он.

Они обошли обвал по лесу. Наверху росла раздвоенная сосна, одна половина которой была мертвой. За ней должна была продолжаться дорога. Вместо дороги оказался широкий моховой овраг.

Павел спустился на несколько шагов, вернулся к сосне, снова посмотрел вниз. Вера не стала спрашивать, уверен ли он. Она достала карту и положила на плоский камень.

— Здесь горизонтали идут в другую сторону.

— Карта старая.

— Овраг тоже старый.

Они проверили по сторонам. Остальные ждали у сосны. Павел нашел остаток насыпи, но она уходила дальше в лес и обрывалась у ручья. В четыре он снова вызвал базу. Сначала из динамика донесся треск, затем собственный голос:

«Все за мной. По дороге. Не растягиваться».

Павел выключил рацию.

— Это записалось? — спросил Лев.

— Не должно.

— Но записалось?

— Я слышал то же, что ты.

Вера посмотрела на сына. Она, кажется, ждала, что Павел скажет что-нибудь успокаивающее. Он не сказал.

До темноты оставалось мало времени. Пересекать осыпь в сумерках он не собирался. На сухой площадке у ручья поставили две палатки и два тента: большой туристический над общей площадкой и маленький Павлов над его местом. У туристов было все необходимое: они шли по многодневному маршруту и не успели израсходовать припасы. Павел расстелил свой коврик под тентом.

— Утром назад, — сообщил он. — Светло будет в шесть с небольшим.

Тамара принесла воду. Лев помог ей удержать котелок на горелке. Денис включил камеру и несколько секунд снимал лагерь. Вера попросила убрать ее.

— На память, — сказал он.

— Запомнишь.

— Я работу делаю.

— Тогда сначала спроси тех, кто будет в кадре.

Он отвернулся, но камеру убрал.

Павел прошел по краю площадки и повязал на три дерева яркую ленту. На срезе старого пня выцарапал дату: 9 сентября 2027 года. Рядом поставил стрелку в сторону будки. Если ночью придется искать помощь, лагерь будет проще найти.

Тамара спросила, бывает ли здесь северное сияние. Между ветвями висела слабая зеленоватая полоса. Павел смотрел на нее, пока глаза не привыкли к темноте. Потом увидел звезду и понял, что полоса проходит перед ней.

— Бывает, — ответил он.

Вера стояла чуть поодаль.

— Поэтому приборы чудят?

— Возможно.

Он дал ей запасную рацию, проверил местную связь и назначил утренний сбор. Между ними, с расстояния десяти метров, голос шел чисто.

Ночью Павел проснулся от шороха. За тентом медленно осыпалась земля. Он включил фонарь. На тропе лежал черный комок мха, который сорвался с корня. Ничего больше.

Под утро через землю прошла короткая дрожь. Подвешенная кружка звякнула о стойку тента. Павел поднялся, осмотрел склон: ничего не обрушилось. Но за ручьем перестал быть слышен ветер, будто между деревьями встал плотный заслон.

Сон не возвращался. Павел слушал ручей. Звук несколько раз ослабевал, словно кто-то прикрывал ладонью его источник, и снова становился громче. Часы шли как обычно. Он проверял их каждые полчаса, хотя это ничего не объясняло.

Глава 4. Обратная дорога

Утром овраг был на месте. Раздвоенная сосна тоже. Павел нашел вчерашние следы, свои и Дениса, и повел группу по ним. На мокрой земле отпечатки сохранились хорошо. У каждой развилки он останавливался, чтобы не принять случайную вмятину за знакомую подошву.

Следы поднялись к сосне. На другой стороне ствола их прерывала гладкая полоса земли, словно сюда положили кусок чужого склона. Павел проверил оба края, но не нашел продолжения. Ни дождь, ни осыпь не могли стереть только этот узкий участок, оставив остальное.

Дальше должен был лежать обвал. Павел помнил, откуда они поднялись вчера, и пошел в ту сторону. Вместо обвала они вышли к ручью с двумя гранитными валунами.

— Это тот же ручей, — сказал Лев.

Вера держала его за рукав.

— Не торопись.

— Мам, там моя бутылка.

Он указал под валун. Павел увидел прозрачный цилиндр с оранжевой крышкой. Вчера Лев уронил бутылку, набирая воду; ее затянуло под камень, и подростку запретили лезть в поток. Бутылка торчала горлышком вверх, точно там, где ее оставили.

Тамара первой села. Она медленно расстегнула верхнюю пуговицу куртки.

— Значит, прошли круг. Такое случается.

Павел не ответил. Он смотрел на собственный след, который шел к бутылке с другой стороны. Протектор у его левого ботинка был порезан поперек, поэтому отпечаток нельзя было спутать.

Вера вынула блокнот сына.

— Можно?

Лев протянул карандаш.

Она нарисовала сосну, два валуна и линию вчерашнего подъема. От сосны провела вторую линию к ручью, потом стерла ее.

— Нужно проверить без всех рюкзаков.

Павел оставил Тамару и Льва в лагере. Денис пошел с ними. На двадцати метрах веревки, привязанной к сосне, они спустились обратно. Никакого обвала. Тогда поднялись, оставили веревку и прошли восточнее. Там склон приводил к той же воде, но на сто метров ниже.

В полдень Павел прекратил попытки. Они устали еще до настоящего перехода. Ни один маршрут не выходил на дорогу, а ориентиры совпадали только рядом с лагерем.

Денис отстегнул компас от ремня.

— Север там. Давайте по нему. На карте дорога почти параллельно.

— По одной стрелке не пойдем, — сказала Вера.

— А по чему? По бутылке?

Она забрала карту у Павла и развернула ее на сухом месте.

— Сейчас сверим склон с картой. Потом посмотрим тень.

— Какую тень? Солнце за облаками.

Вера посмотрела наверх. Край тучи светлел.

— Дай пять минут.

Павел вмешался прежде, чем Денис успел ответить. Они останутся еще на ночь, уточнят направление и пойдут северным ходом к Верхней дороге. На ней были промежуточные укрытия, и пропавшие, если искали выход самостоятельно, могли выйти туда же. Отправлять кого-то отдельно он отказался.

После обеда Лев снова рисовал. На этот раз без деревьев: лист, две стрелки, пятна ручья. Павел сел рядом.

— Раньше ходил в походы?

— С мамой. И с отцом один раз.

— Он далеко?

— В Туле. Мне сейчас не хочется про него.

Павел кивнул. Ему понравилось, что подросток сказал это прямо.

— Тогда про рисунок. Покажи, что ты отметил.

Лев объяснял медленно. Он запомнил, на какой стороне рюкзака висела кружка Дениса, когда тот шел впереди, и где свет проходил между деревьями. Павел не назвал это доказательством, но попросил сохранить страницу.

К вечеру Вера проверила часы на всех телефонах. Разница была обычной: от нескольких секунд до двух минут. Ни один прибор не показывал, что они потеряли день.

— Мы не перепрыгнули во времени, — сказала она сыну.

— Я про это не спрашивал.

— Я знаю.

Павел прошел к ручью за водой. Бутылка была все еще под камнем. Он не стал вытаскивать ее. Пусть останется хотя бы одна вещь, место которой они знали наверняка.

Глава 5. Северный ход

Павел выбрал направление утром, когда солнце вышло из-за облаков. Компас отклонялся, но не вращался без остановки, как ожидал Денис. Одна и та же стрелка после десяти шагов могла сместиться на двадцать градусов. Вера поставила на землю палку, дождалась короткой тени и записала наблюдение.

— Нам не нужна идеальная прямая, — сказал Павел. — Нужна запись того, куда сворачивали.

Павел оставил свой маленький тент у ручья. Если придется вернуться, сухое место уже будет готово. Большой тент и обе палатки забрали; коврик Павел свернул и привязал к рюкзаку.

Они договорились: каждые полчаса отмечать направление, примерно пройденное расстояние и заметные места. Павел оставлял ленту там, где тропа раздваивалась. Денис фотографировал метки, Вера вела запись. Лев считал шаги на ровных участках, пока не уставал; потом записывал то, что запомнил. Тамара несла часть еды и следила, чтобы все делали остановки.

К полудню они вышли на старую просеку. Между молодыми березами оставалась колея. В траве лежал ржавый кабель, местами уходивший в землю. На карте просеки не было.

— Она могла зарасти, — сказал Павел.

— Но не появиться за ночь, — ответила Вера.

Он почувствовал раздражение. Не на ее слова, а на то, что она всякий раз точно находила границу его знания. Хотелось назвать причину, даже слабую, и двигаться дальше. Он удержался.

— Запиши. По ней пойдем до поворота.

В середине дня услышали самолет. Гул был низким, ровным; все пятеро задрали головы. Между облаками прошла белая полоса. Денис вытащил оранжевый чехол от палатки, Вера помогла натянуть его между деревьями. Павел разжег небольшой дымный костер на открытом месте. Они ждали, пока звук не исчезнет.

— Он нас видел? — спросил Лев.

— Не знаю.

— Если это поисковый, должен вернуться.

— Подождем час.

Самолет не вернулся. Час превратился в два, потому что Тамара разулась и обнаружила на пятке пузырь. Она молча протянула Павлу пластырь из аптечки.

— Я могу идти, — сказала она прежде, чем он успел спросить.

— Знаю. Только скажите, если снова начнет натирать.

— Тогда придется говорить все время.

Денис засмеялся. Лев улыбнулся, и впервые за двое суток Павел услышал обычный разговор: Тамара рассказывала, как школьники забывают вторую обувь, но никогда не забывают зарядку. Она говорила без назидания, и Денис признался, что взял три аккумулятора для камеры, а сухие носки только одни.

Вечером они нашли неглубокую выемку под скалой. Рядом можно было набрать воду. Павел проверил склон, выбрал площадку вне линии стока, и лагерь поставили быстрее, чем вчера.

Вера разложила записи.

— Если верить шагам, сегодня примерно семь километров.

— С остановками и петлями, — сказал Павел.

— Я это вычла. Точно не получится.

— Достаточно.

Она положила карандаш.

— Ты все еще ищешь отца и девочку?

Они уже перешли на «ты», не заметив когда.

— Пока могу.

— А нас кто ищет?

За скалой Денис помогал Льву собрать хворост. Тамара выбирала из пакета макароны, которые размокли от дырки в упаковке. Павел посмотрел на них и только потом ответил:

— Зоя знает, где мы вошли. Если я не вышел на связь, она запустит поиск.

— По дороге, которой здесь нет.

Он сложил карту.

— Поэтому завтра попробуем выйти на Верхнюю. Там шире просека. Если будет вертолет, нас легче заметить.

Вера упаковала записи. Павел убрал рацию под тент, стер воду с кнопки передачи.

Глава 6. Чужая обувь

На четвертый день пути нашли ботинок. Он лежал в кустах голубики, подошвой вверх. Павел заметил его, когда отодвинул ветку, чтобы пропустить Тамару.

Небольшой, темно-серый, с голубым шнурком. Второй конец шнурка был оборван. Павел достал из кармана кусок, найденный на мосту, и приложил к нему. Волокна не совпали ровно, но узел и цвет были те же.

Лев смотрел поверх его плеча.

— Он левый. Она наступала правой ногой на левый шнурок.

— Помнишь точно?

— Я сам так делаю. Поэтому и заметил.

Павел перевернул обувь. Внутри было сыро. В пятке набилась земля, под язычком застряла сухая хвоя. Крови не было.

Они оставили рюкзаки у просеки и проверили кусты в пределах видимости. Денис нашел след взрослого ботинка, потом второй. Следы шли на восток, вниз к воде. Детских следов рядом не оказалось.

— Он нес ее, — сказала Вера.

— Возможно.

— Тут только его следы.

Павел поднял голову.

— Потому и проверим выше. Он мог оставить ее под деревом и пойти к воде один.

Вера убрала руку с рюкзака.

— Тогда я наверху.

Вера посмотрела в кусты. Она тихо позвала Льва к себе.

Павел разбил участок на полосы. Он и Денис шли первыми, Вера оставалась выше, чтобы видеть остальных. Тамара проверяла места, где ребенок мог укрыться от дождя: корни, низкие ели, сухую сторону валунов. Лев должен был ждать у рюкзаков и каждые пять минут подавать голос.

— Почему опять я? — спросил он.

— Потому что кто-то должен держать точку, — ответил Павел.

— Можно просто ленту повесить.

— Лента не ответит, если мы позовем.

Через полчаса нашли сидячую площадку у дерева. Два обломка ветки лежали параллельно, на них — промокшая салфетка. По всей вероятности, отец переобувал девочку или заматывал ей ногу. Павел заметил под корнем прозрачную пленку с отпечатком аптечной этикетки.

Вера присела рядом.

— Кто-то умеет хотя бы пластырь использовать.

Он взял упаковку через пакет. На ней было написано «водостойкий».

Ниже склон круто уходил к речке. На противоположном берегу росли высокие ольхи, под ними темнела ровная полоса. Тропа. С этой стороны перехода не было. Павел прошел выше и увидел сломанное дерево, лежавшее поперек воды. На коре сохранились свежие царапины.

До вечера они звали пропавших с берега. Голоса возвращались из леса коротким эхом. Денис один раз решил, что слышит ответ, но после паузы понял, что это Тамара зовет за его спиной.

— Мы везде запаздываем, — сказал он.

Павел завернул ботинок в пакет.

— Сегодня нашли то, что вчера не нашли.

— И что? Теперь он будет носить ее, пока мы считаем шаги?

— Река здесь быстрая. С ребенком он не мог идти быстро.

Денис посмотрел на бревно.

— Тогда он рядом.

Павел не стал возражать. Он тоже хотел, чтобы это оказалось правдой.

Вечером Лев спросил, можно ли высушить ботинок у горелки. Павел разрешил, но попросил не ставить слишком близко. Подросток устроил его между двумя камнями и несколько раз поворачивал, пока остальные ели.

Перед сном Павел увидел, что внутри лежит свернутый носок. Лев отдал один из своих запасных.

— Он ей большой будет, — сказал Павел.

— Можно завернуть край.

Ботинок остался под тентом. Ночью, когда дождь усилился, Павел первым делом проверил, не затекает ли вода на него.

Глава 7. Пятый человек

Утром Тамара поставила на камень пять порций каши. Денис спросил, почему его порция меньше. Она повернула котелок и показала, сколько осталось на дне.

— Больше никому нет.

Он помолчал и взял свою миску.

До реки они вернулись по вчерашним меткам. Бревно оказалось крепким в середине, но у правого берега корень сидел в рыхлой земле. Павел перешел первым и проверил опору. Потом привязал веревку к стволу выше воды. Рюкзаки передавали отдельно. Лев хотел пройти сам, однако согласился взяться за натянутую линию, когда увидел, как качнуло Дениса.

Тамара остановилась на середине.

— Скажи, куда ногу.

— Вперед на ладонь. Там ровно.

— Ладонь у тебя или у меня?

— У тебя.

Она сделала шаг, еще один. На берегу села в траву и несколько минут не разговаривала.

Павел собирал веревку, когда Лев вдруг спросил:

— А тот крик в первый день? Он был здесь?

— Далеко отсюда.

— Но мы туда пошли из-за него. И ничего не нашли.

— Да.

— Кто тогда кричал?

Павел протянул ему конец веревки. Они вместе вытянули мокрую петлю из-за бревна.

— Не знаю.

Тропа на другой стороне была настоящей. Ее утоптали не за один сезон; на деревьях сохранились старые зарубки. В одной торчал плоский гвоздь. Павел потрогал его и вдруг вспомнил, как отец учил его делать зарубки выше снега. Они ходили по лесу, который позже вырубили. Никакой петли не понадобилось: знакомое место просто перестало существовать.

Днем Вера попросила остановиться. Тамара отстала на тридцать метров и скрылась за поворотом. Денис увидел впереди открытый участок, крикнул, что посмотрит, и ушел дальше. Павел остался между ними.

— Сколько нас? — спросил он Льва.

— Пятеро.

— Сколько ты видишь?

— Троих.

— Теперь каждый раз, когда останавливаемся, считай.

Лев посмотрел на мать, ожидая возражения. Вера подала ему бутылку.

— Считай вслух. Мне тоже полезно.

Они дождались Тамары и вернули Дениса. Тот раздраженно показал снимок старой вышки.

— Триста метров. Я не ушел в другую область.

Павел взял камеру, посмотрел на изображение и отдал.

— В следующий раз сначала скажи, куда и насколько.

— Я сказал.

— И дождись ответа.

Денис хотел что-то добавить, но Тамара тяжело опустилась на рюкзак. Он увидел ее лицо и замолчал.

Вышка стояла на сухом холме. Лестница сгнила до половины. Павел не разрешил подниматься, зато со склона увидел воду далеко на севере. Это могло быть Верхнее озеро. Вера сверилась с картой. Расстояние не совпадало, но именно это озеро было ближайшим крупным ориентиром.