Точка Невозврата

Эндрю прослушал фрагмент ещё раз.

— Похоже. Но у Лиз голос глубже. И здесь будто другой акцент.

— Эксперты тоже не уверены. Зато они установили другое: кто-то или что-то создаёт помехи не только в самой записи, но и в определении источника сигнала. Один из специалистов назвал это сигнальной заслонкой.

Лия нахмурилась:

— То есть человек звонит, а вы не можете понять откуда?

— Именно.

— А письмо?

— Его отправили на дополнительную экспертизу в Вену. Пока ничего.

Ионель посмотрел на карту.

— Я не знаю, пользуется телефоном Элизабет или кто-то другой. Но теперь почти уверен: эти звонки связаны с её исчезновением. Если сигнал появится снова, мы попробуем взять его во время разговора.

— Вы думаете, она жива? — тихо спросила Дея.

Ионель помолчал.

— Я думаю, у нас впервые есть основание надеяться на это.

Эти слова дали Эндрю слабую надежду, хотя сам он боялся ей доверять. Все разошлись по домам. Звонки лишь запутывали расследование, а камеры и поиски не приносили результатов. День за днём надежда угасала. Друзьям пропавшей стало казаться, что их усилия и поиски напрасны и лишь отнимают время. Иногда Эндрю думал, что если его дочь не найдут, то и его собственная жизнь потеряет всякий смысл.

Ложный след.

В один из дней покой Эндрю прервался звонком в три часа ночи. Капитан названивал каждому и требовал немедленного прибытия на трассу в Пинсдорф. Оказалось, вновь на радарах засветился звонок с телефона Элизабет. Эндрю мгновенно собрался и, оставив жену дома, выехал на трассу. К месту уже направлялась машина радиопеленгации, способная определить её положение во время вызова. Стоило человеку лишь заговорить по нему, и он был как на виду. На часах было почти четыре утра. Пол назначил точку сбора на трассе — примерно в пятистах метрах от места, откуда ранее исходил сигнал.

— А что, если она не ответит? — сонным и тревожным голосом спросил Эндрю.

— Слушайте внимательно. Мы будем звонить снова и снова, пока не добьёмся ответа. В последнем разговоре, который был пойман в эфире, мы ясно услышали её голос: она просила уехать, говорила, что здесь ей невыносимо. Мы работаем по версии принудительного удержания. Ожидайте любого исхода, но запомните. Она жива. Теперь это точно.

Они принялись звонить ей без передышки. Минута за минутой. Нужно было всего продержать звонок двадцать секунд, чтобы определить местонахождение в точности до тридцати метров. Дальше дело было в руках спецназа, по приказу шефа. У полиции не было сомнений, что её держат насильно.

— Есть ответ! — сообщил специалист. — Сим-карта активна. Начинаю пеленгацию.

Через секунды на карте появилась зона радиусом около ста метров. Сигнал исходил из дома на окраине села. Не прошло и минуты, как основной фургон рванул вперёд, резко съехав с трассы и углубившись внутрь. Остальные последовали за ним. Завернув в самую глубину села, ведущий фургон остановился, погасив фары. Точно так же поступили и остальные. В считанные мгновения прибыл спецназ. Мужчина из машины радиопеленгации, выглянув в окно, бросил короткий жест готовности. В ответ группа спецназа начала перераспределение сил, покидая свои машины. Военный, зажав кулак, указал пальцем в направлении примерного местоположения Элизабет. Он приказал первой группе приготовиться.

— Группа Альфа. Боевая готовность.

Руки Эндрю задрожали. Он не просто волновался, а представлял, что за это время могли сделать с его дочерью. Ева приобняла его, волнуясь не меньше. Военный сделал ещё один жест, и спецназ разделился на три группы.

— Группа Дельта и Браво. Боевая готовность.

Они должны были зайти в дом с разных сторон на случай, если кто-то попытается сбежать. Мужчина, руководивший группой, вышел из транспорта, надел бронежилет и жестом приказал соблюдать тишину. Затем подошёл вплотную к стене одного из домов и приставил к ней СШП-радар.

— Контакт за стеной. Три группы — к точкам входа. По моему сигналу…

Офицер отключил рацию, чтобы не выдать позицию, и продолжил сканирование стены.

— Все три группы! Штурм!

Сердце всех присутствующих замерло. Его радар выдавал точный подсчёт людей за стеной почти мгновенно, улавливая даже дыхание, но для полной 3D-карты требовалось несколько секунд и смена точки сканирования. Внезапно из дома вывалился пьяный мужчина. Он шагнул во двор и щёлкнул выключателем; свет ударил по глазам. Военные и полицейские больше не могли скрываться под темнотой. Пьяный мужчина рявкнул что-то в ответ девушке, чей голос вырвался из-за двери и поразил Эндрю в самое сердце. «Доченька...» — вырвалось из его уст. Офицер с радаром понял: медлить нельзя. Он зажал свой кулак, и спецназ хлынул вперёд. Дом содрогнулся от топота. Выстрелов не было. Эндрю остался снаружи, под светом фонаря. Он шагал кругами, будто по раскалённой сковороде. Ева и Лия не сдержали слёз. Спасение Элизабет казалось уже не надеждой, а почти свершившимся фактом. Из дома донеслось короткое: «Чисто. Забирайте». Эндрю ворвался первым. Солдат молча кивнул в сторону гостиной. Там, на продавленном диване, сидела молодая девушка — избитая, грязная, одетая в непонятные лохмотья.

— Это… не моя дочь… кто это? — Эндрю не сдержался и напал на девушку, схватив её за одежду. — Кто ты и что ты сделала с моей доченькой? Это ты украла её мобильный? А ну отвечай сейчас же!

Солдаты и полицейские мгновенно оттеснили его в сторону. Эндрю не выдержал и прослезился. Ева вошла в комнату вместе с остальными и сразу заметила телефон на столе. Он принадлежал Элизабет. Шеф приблизился к девушке, наклонился и мягко положил ладонь на её плечо.

— Не бойся, доченька, ты в безопасности, — спокойно молвил Ионель. Он снял картуз и положил его рядом, словно хотел говорить не как шеф, а как отец. — Мы тебя приведём в порядок и разберёмся с тем, что с тобой случилось, но для начала ответь на мои вопросы. Хорошо? Скажи мне, откуда у тебя это? Как ты его разблокировала?

Пошмыгивая, дрожа от страха, девушка заговорила, вытерев слёзы:

— Я… я н-н-нашла его тут р-рядом… у трассы. Он был б-б-без пароля… не бейте меня.

— Мы не собираемся тебя бить. Вот, смотри. — Ионель указал на свои погоны. — Мы из полиции. Я полковник полицейского отделения в Шарнштайне. Это военные. Мы пришли помочь и ищем молодую девушку по имени Элизабет. Вот тебе фотография, пожалуйста, скажи, ты её видела?

— Хм… её… н-ну… я н-н-не знаю, кто она… но как я поняла, это её т-т-телефон я нашла на дороге. Её ф-фотографии были там… я-я просто... удалила их. Прошу… ч-что будет с моим отцом? Он хоть и бьёт меня н-но он х-хороший человек.

— Твой отец непременно понесёт наказание, — продолжал он тихо, — но сейчас нам нужно больше узнать о том, где ты нашла его. Ты наверняка должна была слышать о пропаже молодой девушки. Вся страна знает об этом.

Девушка была не в силах даже встать из-за ссадин и синяков. Тогда шеф попросил описать местность. Оказалось, аппарат был найден ею прямо на трассе Шарнштайна, недалеко от села. Она созванивалась со своей подругой из другого региона и просила помощи. Тогда шеф задумался и переключился на изучение гаджета прямо на месте.

— Хм… — Ионель почесал затылок. — Допустим, ты говоришь правду. Тогда с кем же ты говорила по телефону?

— Только... с подругой. — Она потёрла шею. — Я же сказала.

— Мы слышали, как ты разговаривала с каким-то мужчиной. Что всё это значит? Ты говорила что-то там про некое унижение. Это уж мы точно слышали.

— Я э-э-э… н-н-не знаю... ни про какого мужчину. Я говорила с подругой. Вы можете сами всё п-п-проверить. Я дам её контакты. Спросите у неё. А униж-ж-жение... н-ну… я ответила как-то, что испытываю одно лишь у-н-нижение.

Ощутив полную пустоту и потеряв надежду, Эндрю удалился из дома и двинулся в сторону трассы. Ева пыталась его удержать, но он оттолкнул её силой и ушёл. Позднее специалисты установили, что в записи наложились два независимых сигнала. Один разговор действительно шёл с найденного телефона, а источник второго определить не удалось. Никто не мог объяснить, почему посторонний голос оказался внутри того же вызова. Шеф забрал молодую девушку и отца с собой в отделение, остальных же попросили вернуться по домам.

Четвёртая неделя.

Прошёл месяц. О пропаже Элизабет знала почти вся страна. Её лицо неделями появлялось на телеканалах, в социальных сетях, магазинах и торговых центрах. Капитан Пол неизменно поддерживал родителей, нередко присоединяясь к ним в поисках. В день, когда вызвали Эндрю по просьбе шефа полиции, все замерли в ожидании важных вестей. Шеф объявил, что ждёт лишь отца пропавшей, чтобы раскрыть ключевые подробности. В кабинете шеф дождался появления Эндрю и запер за ним дверь на ключ.

— Как вы себя чувствуете? Вам стало хоть лучше? — Ионель протянул стакан воды.

— Лучше? Это видно по моему счастливому лицу? — Эндрю нахмурился. — Я потерял одну дочь, затем вторую. «Лучше» скажите, зачем меня вызвали?

Шеф положил на стол огромную папку и подвинул её в сторону Эндрю.

— Это дело под номером четырнадцать. Дело о пропаже Элизабет Филип Моррис, 2012 года рождения. Место проживания — город Шарнштайн. Гражданка Австрии. Тут все данные с первого дня её пропажи и результаты поисковой операции, в которой участвовали около тысячи человек. Здесь также находятся отчёты более чем двадцати моргов, ста больниц и сорока полицейских отделений. Все они подтверждают, что по сей день Элизабет не была зарегистрирована ни в одном из этих учреждений на территории Австрии.

— Какой ретивый... ты ж погляди. — Эндрю дерзко усмехнулся. — К чему мне твой репрезентативный список? Вздумал похвастаться результатами, которых нет?

— Нет. Вовсе нет. — Ионель покрутил головой. — Я вынужден доложить, что вчера мэр распорядился свернуть масштабные поиски и передать дело одиннадцатому отделению. После отключения электричества преступность в округе выросла, а почти все наши силы заняты поисками Элизабет. Официально я больше не могу вести это дело, но лично помогу всем, чем смогу. Мэр может забрать у меня дело, но не совесть.

Большую часть объяснений Ионеля Эндрю пропустил мимо ушей. Его внимание привлекла медаль за отвагу, стоявшая на полке:

— Ваша медаль?

— Так точно. Я получил её лет двадцать назад, — с гордостью ответил Ионель. — Мне вручил её сам президент нашей страны. Тогда мы поймали двух мужчин, ввозивших в страну крупные партии оружия. Я был ранен дважды, но спустя время я вновь встал на ноги и смог одним прекрасным днём арестовать их. Вот этими руками. Да-да!

— В итоге нашли... ясно, — сухо ответил Эндрю, — видать, за такой ратный труд платят гораздо больше, чем за поиски обычной девушки.

— Простите, что не нашёл вашу дочь! — Ионель встал и протянул Эндрю руку. — Я приношу свои извинения как отец трёх сыновей и как полицейский. Примите мои соболезнования.

— Не нужны мне твои извинения, и папка твоя грязная не нужна, — взъелся Эндрю. — Я ничего не хочу от тебя больше. Вы даже не смогли найти того мужчину, который точно был как-то связан с моей дочкой!

— Мы до сих пор не установили его личность. У нас есть запись возле торгового центра: примерный рост, телосложение и тёмное пальто. Но лицо почти всё время скрыто газетой, тенью или толпой. Водитель фуры подтвердил одежду и трубку, однако тоже не смог подробно описать внешность. Ориентировки ничего не дали. Он мог сменить одежду, покинуть страну или воспользоваться чужими документами.

— Знаете, почему вы не смогли найти мою дочь? — проговорил Эндрю, когда в его горле застрял ком безнадёжности.

Шеф Ионель снова сел и устало посмотрел на него.

— Мы живём как собаки, а умираем как свиньи, потому что мы друг другу никто. Людей насилуют каждый день, убивают, и все проходят мимо. Хотя нет, ты чего? Люди только и делают вид, что хотят помочь, но в итоге такие, как я, из-за халатности людей теряют детей и близких. Мы, люди, ужасны и отвратительны. Нам плевать друг на друга. Будь это твой сын, ты бы достал его из-под земли. Наверняка привлёк бы целую гвардию. А будь это сын какого-то генерала, его бы откопали за несколько минут даже на Марсе!

— Кхм-кхм, — Ионель тихо откашлялся. — Раз уж... мы перешли на «ты», то я скажу, что абсолютно с тобой не согласен. Не понимаю, причём тут свиньи? Твою дочь искали тысячи людей, причём бескорыстно. Разве они все свиньи? Да ты должен их благодарить! Знаю, что ты это говоришь, потому что отчаян, и я не смогу разделить твою боль. Нельзя называть всех людей отвратительными. Я считаю, что мы хорошие люди.

— Что в нас хорошего, а? Мы никто друг другу. Никто. Мы животные, с нашими отвратительными инстинктами, и так и будет до тех пор, пока человеческий род не перестанет существовать. Да, я зол и полон ненависти, и знаю, что это ужасно. Моя доча всегда говорила мне... что человек с ненавистью несчастный и опасный. Ненависть делает человека несчастным… а несчастный человек рано или поздно становится опасным. Я понимаю это. Ты не представляешь, как же сложно с этим бороться, когда справедливости просто нет! Неважно… ты сдался. Признайся и всё. У меня такое ощущение, будто весь мир ополчился против меня.

— Ты зашёл очень далеко своими философскими разговорами. Если я чем-то могу…

— К чёрту тебя, твоё отделение, твоего мэра и твою медаль! — Эндрю швырнул папку с документами и направился к выходу. — Время никого не ждёт. Я сам найду свою дочь, хоть зубами буду землю рыть. От тебя всё равно толку нет.

Ионель открыл ему дверь и молча проводил его. Покинув отделение, Эндрю больше никогда не желал туда возвращаться. Ева и Лия были также оповещены, что обращаться по поводу этого дела следует теперь в другое отделение. Несогласие друзей и семьи Элизабет с постановлением сверху было велико, хотя это никак не влияло на исход событий. Дело было передано другому отделению и частично ограничено. Уже на пятую неделю все телеканалы и интернет-паблики страны перестали вещать новости о пропаже. Социальные сети умолкли, словно ничего этого никогда не было. История о пропавшей девушке была предана забвению.