На третий взгляд, или Написанному верить!

Подозреваю, что после нашего замечательного диалога коллега Гоши, благополучно выпроводив меня из ресторана, облегчённо вздохнул и многозначительно покрутил пальцем у виска. Жаль, что пока не придумано жеста, выражающего чрезмерную нормальность. А то и я могла бы что-то такое изобразить, чтобы выплеснуть раздражение и попытаться в полной мере ощутить своё неоспоримое и безоговорочное превосходство над ним, тем самым облегчив душу.

Сейчас мне предстояло выяснить, что стало с моим мужем после его внезапного исчезновения. Я была уверена, что сюрпризы на этом не закончились.

Так и есть: моё уже почти личное такси поджидало меня у дверей ресторана, а мордастый парень в беретке увлечённо читал газету, разложив её прямо на руле. Подойдя ближе, я с изумлением обнаружила, что буквы в ней латинские, но какой именно это язык так и не поняла. Заметив меня, парень быстро сложил газету и поспешно сунул её в бардачок.

–– Вы что, отказались от всех остальных клиентов и приняли решение обслуживать только меня? – насмешливо спросила я, чтобы скрыть смущение.

–– К сожалению, клиентов не так уж много, чтобы можно было выбирать, – печально вздохнув, ответил тот.

–– Ну если так, то нам просто суждено познакомиться. Меня зовут Августа Яковлевна, – я вопросительно уставилась на парня. – А вас как величать?

–– Не положено нам, – ещё печальнее вздохнул он, отведя глаза.

–– Не положено представляться пассажирам?! – изумилась я.

–– Представляться-то ещё как положено, но знакомиться – ни-ни.

–– Да вы не бойтесь, – расхохоталась я, – дальше этого наши отношения всё равно не зайдут, даже если вам будет положено.

Давно я так не смеялась, лет десять, пожалуй. У меня даже слёзы на глазах выступили.

–– Какие отношения? – окончательно струсил бедняга, упорно не желая разделять моё веселье.

–– Знаете, уважаемый имярек, если вы так строго блюдёте интересы своих работодателей и так сильно дорожите собственной репутацией, – заявила я со всей серьёзностью, на какую только была способна в тот момент, – то вам действительно лучше мне не представляться. Оставайтесь для меня мистером Икс или господином Инкогнито. Что вам больше нравится? – Как ни старалась, я не смогла удержаться, и у меня начался новый приступ хохота.

Испуг на лице парня сменился искренним недоумением:

–– Заметьте: это вы сказали, а не я.

Мой запас смеха на сегодняшний день был исчерпан. Я в изнеможении откинулась на спинку сиденья и скрестила пред собой руки:

–– Всё. Иначе мне грозит нервный тик. Предлагаю вам перейти непосредственно к исполнению ваших служебных обязанностей. Надеюсь, вы не будете возражать?

Поглубже натянув беретку, он включил зажигание:

–– Вот это по-нашему. А то какие-то отношения… – парень боязливо втянул голову в плечи.

Да, здорово же меня позабавил этот беспредельно простодушный чудак! Просто настоящий смехотерапевт!

К дому мы подкатили так быстро, как будто мчались на гоночном автомобиле и все машины, словно по команде, уступали нам дорогу.

–– За такси уже, разумеется, заплатил мой муж, верно? – почти равнодушно поинтересовалась я, вылезая из машины.

–– А как вы догадались? – удивлённо присвистнул таксист. – А он так хотел сделать вам приятный сюрприз.

–– Моего мужа тоже всегда поражает моя догадливость, – понимающе улыбнулась я. – Передайте ему при случае, что у него получилось. Нельзя разочаровывать людей, а то они совсем перестанут делать друг другу сюрпризы.

Безымянный таксист радостно кивнул мне в ответ:

–– Не сомневайтесь – я умею хранить молчание.

Во всём доме одиноко светилось только окно нашей с Игорёшей спальни. Но когда я обошла дом с другой стороны, то обнаружила, что среди наших соседей немало отчаянных полуночников. К примеру, у небезызвестной Зинаиды Филипповны зазывно светились все четыре окна. Вы можете счесть меня чересчур любопытной, но… хотела бы я знать, чем она занимается в такое время?

Дверь мне открыла Натуся. Ещё одна неожиданность!

–– Мамуль, папа уже заснул. Ты на него не сердись, за то, что он тебя не встретил, ладно? – попросила она умоляющим голосом. – Он и так полностью признал свою вину и раскаялся, а значит, заслуживает снисхождения.

Заспанная, растрёпанная, без привычной косметики, в ночной рубашке, сползшей на одно плечо, она выглядела такой милой и послушной пай-девочкой, что я просто не могла ей отказать.

–– Ну, конечно, заслуживает, – успокоила её я.

Игорёша действительно спал сном праведника, благородно оставив включённым не только ночник, но и общий свет.

А может, он его не выключил по причине свой всегдашней забывчивости или по рассеянности, и благородство тут ни при чём? Но я решила мыслить позитивно и, поколебавшись с минуту, выбрала первый вариант. Он вселял в меня значительно больше оптимизма, чем второй.

Утро встретило меня очередным сюрпризом. Открыв глаза, я увидела перед собой тщательно выбритого Игорёшу, держащего в руках поднос с завтраком. При более пристальном рассмотрении выяснилось, что завтрак состоял из моего любимого лимонного сока с оливкой, парочки тостов, намазанных сливочным маслом и персиковым джемом, ну и конечно большой чашки ароматного горячего шоколада с кружевной жёлтой пенкой. Сколько же времени он потратил, чтобы создать всю эту аппетитную художественную композицию? Мне стало не по себе.

–– Что случилось? – с трудом выдавила я, ожидая самого худшего из того, на что был способен мой муж.

–– В мире каждое мгновение что-то случается, – растаял в улыбке Игорёша. – За всем и не уследишь. – Он поставил поднос на мой туалетный столик. – Угощайся. Приготовлено лично мной.

–– А ты не присоединишься?

–– Я уже позавтракал. Меня Натуся угостила своим именным салатиком. Не поверишь: просто объедение.

–– Тебе же он раньше не нравился.

–– Вкусы меняются, – загадочно улыбнулся Игорёша, – а вместе с ними и люди.

Определённо, за сегодняшнее утро мой муж выдал годовую норму улыбок. Что бы это значило? Я решила поразмышлять над этим вопросом как-нибудь позже и принялась за завтрак.

Сок был нужной консистенции, тосты – требуемой толщины и поджаристости, а шоколад – с той самой необходимой горчинкой, которой даже мне не всегда удаётся добиться. Да, моё мнение об Игорёше претерпело значительные изменения! Ведь я всегда считала, что он способен только поглощать пищу. Ещё одно заблуждение!

–– Игорёша, я не хотела начинать этот разговор натощак, но коль скоро мы оба позавтракали, мне не терпится узнать, что всё-таки произошло вчера вечером после того, как ты отхлебнул этой странной жидкости из жёлтой бутылки?

Игорёша тяжело вздохнул и смущённо потупился:

–– Мне тоже хотелось бы знать.

–– Неужели… Ты что же, ничего не помнишь?

–– Увы!

–– С какого момента?

–– С того самого, как влил в себя содержимое фужера.

–– А где и когда ты очнулся?

–– Сегодня утром в этой постели. Вот такие пельмешки, дорогая. Колюня утверждает, что я был в колбу пьян.

–– Ничего не понимаю. В какую колбу?

–– Ну, это он так образно выразился. Сказал, что сапожник бывает пьян в стельку, печник – в дым, плотник – в доску, извозчик – в дугу, пастух – в дуду, рыбак – в уду, охотник – в дупель, а учёный – выходит, в колбу.

Оказывается, наш зять ещё и фольклорист с тончайшим чувством юмора.

–– А как ты сейчас себя чувствуешь? – вяло поинтересовалась я, чтобы как-то проявить своё участие, хотя цветущий вид Игорёши говорил сам за себя.

–– Со знаком плюс. Никаких признаков похмелья, – охотно подтвердил мои подозрения Игорёша. – А когда ты вчера потеряла меня из виду?

Я собралась было поведать ему всю правду о его исчезновении из ресторана, но в последний момент передумала. Тогда бы он точно решил, что я сама напилась… в ручку (поскольку я филолог и ручка для меня – основное орудие труда). Безопаснее и проще – слегка подправив действительность, изложить случившееся в более правдоподобном виде, минуя детали и всячески избегая слишком откровенной лжи. Допустим, примерно так:

–– В зале было такое освещение… к тому же музыканты так оглушительно играли, что я не заметила, как ты… исчез.

По-моему, получилось весьма убедительно. И врать особо не пришлось. И у Игорёши не возникло никаких сомнений. Он даже смутился и предложил поменять тему разговора.

–– Не пойму, что на меня вдруг нашло. И выпил вроде немного… Будем считать, что это необъяснимые игры разума под влиянием алкоголя. И вообще… предлагаю забыть и не вспоминать.

–– Уже, – согласилась я, обрадовавшись тому, что больше не придётся напрягать свою фантазию и выдумывать новые подробности.

В дверь очень вовремя постучали.

–– Войдите! – крикнули мы одновременно.

В комнату ввалился заспанный Жэка:

–– Вас бабуленция зовёт.

–– Что-нибудь случилось? – забеспокоилась я.

–– Самое страшное и непоправимое, – скорчил рожу Жэка, устрашающе расширив глаза, – меня подняли ни свет, ни заря в мой законный выходной, лишив меня единственного шанса отоспаться.

Мама уже была при полном параде, благоухая новыми духами и свежемолотым кофе. Подаренная мною брошь красовалась на её шёлковой зелёной блузке, как на живописной лужайке.

–– Случилось нечто из ряда вон выходящее, – с трагическим надрывом в голосе сообщила она, поправив и без того аккуратно уложенные волосы.

В ожидании дальнейшего повествования мы с Игорёшей молча переглянулись. Мама никогда не упускала возможности разыграть спектакль одного актёра и блеснуть своими невостребованными способностями. Поверьте, что в такие моменты благоразумнее не дёргаться и помалкивать, пока она не отыграет свою роль.

–– Регина Наумовна нуждается в помощи. У её мужа, Бориса Михайловича, серьёзные проблемы, – выждав необходимую паузу, продолжила, наконец, мама.

–– Так кому всё-таки необходима помощь? – опрометчиво полез за разъяснениями Игорёша.

И совершенно напрасно, как вы, наверное, догадались. Потому что мама, укоризненно поджав губы, стрельнула в него таким испепеляющим взглядом, что ему, я думаю, опалило брови и обожгло язык.

–– Я всё объясню, если вы мне позволите, – с нажимом проговорила она, окончательно смутив вмиг присмиревшего Игорёшу. – Борис Михайлович, как вам хорошо известно, давно на заслуженной пенсии. Всё свободное время (а этого времени у него предостаточно) он тратил на пополнение своей знаменитой коллекции масок.

–– Мама, – испуганно перебила её я, – а почему ты говоришь о Борисе Михайловиче в прошедшем времени? Неужели…

–– Нет-нет, это совсем не то, что ты подумала, – успокоила меня она. – Он жив и физически абсолютно здоров, не считая радикулита, гипертонии и остального набора обычных стариковских хворей. Дело совсем в другом.

–– Скажи же наконец, в чем именно? – не выдержала я.

–– Именно это я и собираюсь сделать, но вы меня всё время перебиваете, – возмутилась мама. – Вот на чём я остановилась?

–– На коллекции Бориса Михайловича, – подсказал Игорёша, стараясь загладить свою вину и реабилитироваться в глазах тёщи.

–– Именно с неё всё и началось, – подтвердила мама. – Меня всегда настораживало это странное увлечение. А в последнее время оно захватило его целиком. Он был просто одержим идеей во что бы то ни стало достать какую-то редкую африканскую маску, позволяющую её обладателю входить в такое состояние сознания, в котором он мог бы ощущать себя настоящим магом. Регина Наумовна, предчувствуя ужасающие последствия этой опасной затеи, не раз обращалась к нему с просьбой отказаться от неё…

–– Уместнее было бы обратиться к психиатру, – невольно вырвалось у Игорёши.

–– Возможно, – согласилась мама, – но она не предприняла никаких действий, чтобы предотвратить надвигающуюся катастрофу. В результате Борис Михайлович воплотил свою безумную идею в жизнь и… случилось то, что случилось.

–– Он стал магом? – с любопытством уточнила я.

–– Не могу этого утверждать наверняка, мне известно только, что он переехал на дачу в Топтыгино и ведёт там крайне странный образ жизни: ходит босиком, облачившись в какую-то рваную хламиду и нацепив на голову венок из птичьих перьев. По утрам бьёт в барабан и распевает гимны на непонятном языке. Словом, перебаламутил весь посёлок. Соседи даже к участковому обращались, чтобы тот его урезонил, но в полиции не нашли состава преступления. Ну музицирует человек у себя дома: может, у него хобби такое.

–– А этот его эксцентричный наряд? – удивился Игорёша.

–– Каждый имеет право одеваться по своему вкусу – это дело сугубо личное, он же не обнажённым ходит.

–– А специалисты из области психиатрии тоже находят его поведению вполне разумное объяснение?

–– Беседовал с ним один такой по просьбе Регины, но никакого психического расстройства не обнаружил. Заявил, что тогда всех представителей любой современной субкультуры нужно считать психами и подвергать принудительному лечению. И против этого нечего возразить.

–– Из этого следует, что на планете одним счастливым человеком стало больше, – насмешливо подытожила я.

–– А как же Регина? – возмутилась мама.

–– А что с Региной? – притворно удивилась я, хлопая ненакрашенными ресницами.

–– Ты считаешь, её не заботит судьба собственного мужа?

–– Что ей мешает заботиться о нём и дальше? – пожала плечами я, подумав про себя, что любимую мамину подругу главным образом заботит общественное мнение и её собственная репутация.

–– Как гласит буддийская мудрость, «если это действительно твоя лошадь, отпусти её», – морально и словесно поддержал меня Игорёша.

–– Выходит, что из-за какой-то буддийской лошади мы не должны вмешиваться в происходящее, безучастно наблюдая за тем, как человек губит свою жизнь, совершая непоправимую ошибку? – дрожащим от возмущения голосом спросила мама.

Я собиралась возразить ей, что, вмешиваясь в жизнь другого человека, ошибку, возможно, совершает её драгоценная Регина, но меня опередил Игорёша.

–– Один великий посвящённый много веков тому назад сказал: «Я слишком люблю людей, чтобы лишить их возможности совершать собственные ошибки, потому что только ошибки способны их хоть чему-то научить», – лихо выдал он.

Такого крутого виража от Игорёши не ожидали ни я, ни тем более мама. Я сперва с восхищением посмотрела на него, а потом с вызовом на маму. Нет, мне определённо подменили мужа. Не уверена насчёт мамы, но меня эта подмена весьма порадовала.

–– Значит, вы отказываетесь поговорить с Борисом Михайловичем и повлиять на его поведение? – перешла на официальный тон мама, не осмелившись оспаривать мнение посвящённого.

–– Почему? Поговорить мы можем, – примиряющее улыбнулась я, – а вот повлиять… это как получится. Возможно, его влияние на нас окажется действеннее.

–– Но это уж слишком! Я не желаю даже шутить на эту тему – передёрнулась мама. – Если вы на самом деле согласны отправиться в Топтыгино…

–– Мы будем там через два с половиной часа, – ловко перебил её Игорёша, продемонстрировав готовность к скорейшему урегулированию внутрисемейного идеологического конфликта.

Маме удалось сохранить статус первой дамы нашей квартиры, и она с присущим этому статусу достоинством неспешным шагом удалилась в свою комнату.

Игорёша, не будучи доктором математических наук, удивительно точно подсчитал количество времени, потребовавшееся нам на то, чтобы добраться до дачного домика Регины Наумовны, в котором «губил свою жизнь» её блудный муж. С каждым часом я обнаруживала у моего благоверного всё больше и больше достоинств и скрытых талантов, волнующих моё воображение и переполняющих меня гордостью за мой столь удачный выбор, сделанный двадцать с лишним лет тому назад. Но вернёмся непосредственно к цели нашего визита в Топтыгино.

Можно сказать, что после моей последней поездки посёлок не слишком изменился, чего нельзя сказать о доме Регины Наумовны. С первого взгляда было понятно, что над ним кто-то долго и вдохновенно трудился, преобразив его до неузнаваемости. Стены, ставни, крыша и даже сарайчик во дворе были разрисованы непонятными знаками и иероглифами, а все деревья и кусты увешаны разноцветными лоскутками, ленточками и верёвочками, сплетёнными в косички.

Дав себе слово сохранять нейтралитет и не делать поспешных выводов, мы с набитыми едой пакетами вылезли из машины и, миновав незапертую калитку, решительно направились к дому. На наш настойчивый стук никто не отозвался, и мы с некоторой опаской заглянули внутрь.

В комнатах, увешанных всевозможными масками разных цветов, форм и размеров царил образцовый порядок. В кухне радушно тикали на стене часы с кукушкой, а на плите домовито булькал накрытый крышкой горшок с обедом. В ванной на высокой деревянной табуретке свернулся калачиком гигантский, абсолютно белый кот с серебряным колокольчиком на шее. Когда загорелся свет, он, нехотя повернув голову в нашу сторону, лениво повёл ушами, широко зевнул во всю свою зубастую розовую пасть и равнодушно уставился на нас голубым левым глазом. Правый был скрыт под чёрной повязкой, что делало его похожим на средневекового пирата, какими их изображали в приключенческих книжках моего детства.

–– И где же ваш хозяин, уважаемый Василий Котофеевич? – с напускной серьёзностью обратился к коту Игорёша. – Мы проделали немалый путь, чтобы его повидать.

Кот ловко соскочил с табурета, сладко потянулся, выставив вперёд когтистые лапы и, подняв хвост трубой, скрылся из вида.

–– Уверен, гостеприимство не входит в число его добродетелей, – недовольно проворчал Игорёша.

–– Если учесть, что никто не присылал нам официального приглашения, то мы ещё легко отделались, – вступилась я за кота. – Незваные гости хуже тараканов.

–– Счастлив приветствовать вас в своём скромном жилище, – услышали мы за спиной знакомую хрипотцу Бориса Михайловича.

Меньше всего я ожидала увидеть его в растоптанных ботах времён моей покойной бабушки, старых тренировочных брюках, уродливо пузырящихся на коленках, и выцветшей футболке с фривольной надписью «Встаю по первому требованию дамы». А где же обещанная мамой хламида и венок из перьев? Не знаю, как мой муж, а я была здорово разочарована. Стоило ли, вообще, тратить законный Игорёшин выходной на реализацию безумно-бредовой затеи Регины Наумовны?

–– Рады вас видеть в полном здравии! – с преувеличенной бодростью в голосе отозвался за нас двоих Игорёша, явно не терзаемый никакими вопросами, а тем более сожалениями. – А мы к вам на пикник пожаловали. Не откажетесь принять?

–– На пикник, так на пикник, – хитро прищурился Борис Михайлович. – Отчего же не принять? Мы с Мефодием Митрофановичем – народ гостеприимный. – Он обернулся в сторону соседней комнаты, обращаясь, по-видимому, к кому-то, кто сейчас находился там.

–– Вы не один? – недоумённо спросила я, с опаской покосившись на сияющего Бориса Михайловича.

–– Я же говорю, с Мефодием Митрофановичем, – удивился моей непонятливости тот. – Разве вы с ним тут не встретились?

–– Не видели мы никакого Мефодия Митрофановича, – заволновался Игорёша. – Вы что, нам не верите?

–– Как же так? – озадаченно развёл руками Борис Михайлович. – Мефодий Митрофанович! Пожалуйте к нам! – просительно крикнул он в приоткрытую дверь.

Послышалось лёгкое шуршание, и на пороге появился наш знакомец – огромный белый кот с колокольчиком на шее и чёрной повязкой на глазу. Его высокомерная физиономия выражала явное недовольство. Не удостоив взглядом меня с Игорёшей, он, потёрся о боты Бориса Михайловича и, выгнувшись всем телом, возмущённо промяукал что-то невразумительное.

–– Именно так я и подумал, Мефодий Митрофанович, – покачал головой Борис Михайлович, обращаясь к коту. – Не стану вас больше задерживать.

Кот удовлетворённо стукнул хвостом о пол, и презрительно фыркнув, величественной походкой уверенного в своей правоте субъекта удалился из комнаты.

Борис Михайлович смотрел на нас смеющимися глазами. Диалог с Мефодием Митрофановичем, казалось, развеселил его, а может, позабавила и наша растерянность.

–– Что вы на это скажете? – оживлённо спросил он, переводя взгляд с меня на Игорёшу и обратно.

Мы уже вышли из ступора, в который нас вогнали эти двое, и, вспомнив наставления мамы, приступили к выполнению той невыполнимой миссии, ради которой она откомандировала нас в это сомнительное путешествие.

По старшинству и по привычке первым начал Игорёша:

–– Простите, но мы никак не могли предположить, что речь идёт о коте.

–– Понимаю, понимаю, – потирая руки, радостно заулыбался Борис Михайлович.

–– К тому же, он нам не представился, – продолжила я, сразу взяв шутливый тон.

–– Вы правы, – захихикал Борис Михайлович, все своим видом показывая, что ему не чуждо чувство юмора. – Я этого не учёл.

–– Надеюсь, мы не нарушили ваших планов? – поинтересовался Игорёша, озираясь по сторонам в поисках стула или, по крайней мере, табуретки.

–– Пройдёмте на веранду, – перехватил его взгляд Борис Михайлович. – Там у меня всё уже приготовлено к вашему приезду.

–– Позвольте, уважаемый Борис Михайлович, как вы могли узнать о том, что мы приедем, если мы сами узнали об этом не более трёх часов тому назад? – выразил наше совместное удивление Игорёша.

–– А третий глаз на что, не менее уважаемый Игорь Вениаминович? – похлопал себя ладонью по лбу Борис Михайлович.

–– И давно вы им пользуетесь? – умело скрыл растерянность Игорёша.

–– Сегодня ровно тридцать девять день как он открылся, – с готовностью ответил Борис Михайлович.

–– А с чего всё началось? – вмешалась я.

–– С маски вождя племени Синоку. Остальные подробности вам хорошо известны со слов вашей матушки Виолетты Евгеньевны. Или я ошибаюсь?

–– И всё-таки интересно было бы получить информацию из первых рук: она, как правило, достовернее, – резонно заметил Игорёша, самоотверженно бросившись мне на выручку.

–– Ну что ж, я согласен – не стал сопротивляться Борис Михайлович. – Но при условии, что мы продолжим нашу беседу на веранде за накрытым столом.

–– Если вы так настаиваете…

–– Именно настаиваю, – закивал головой Борис Михайлович. – Прошу…

Вы можете считать это простым совпадением, но стол был накрыт ровно на три персоны. В воздухе пахло горячим овощным рагу и свежеиспечённым хлебом. Мы с Игорёшей на время забыли о цели нашего визита и принялись увлечённо работать ложками, опустошая тарелки.

–– Я и не подозревал, что вы так великолепно готовите, – завершая трапезу, восхищённо констатировал Игорёша.

–– Уверяю вас, это не моя заслуга, – замахал руками Борис Михайлович. – Всё дело в горшочке. Главное – не забывать подливать воды и время от времени помешивать.

–– Прямо как в сказке про волшебный горшок, – поддержал его шутку Игорёша.

–– Я прежде тоже думал, что такое только в сказках бывает, – понимающе закивал Борис Михайлович.

–– И где же такие чудо-горшки продаются? – с наигранным любопытством спросила я. – Нам бы он очень даже пригодился. Верно, Игорёша?

–– Боюсь, это штучное изделие, и в магазине его не купишь, – развёл руками Борис Михайлович.

–– Жаль… – вздохнула я. – А где вы его раздобыли, если не секрет?

–– Не секрет: он сам меня нашёл. Такова уж особенность волшебных предметов: они сами выбирают себе хозяев. И ничего с этим не поделаешь. Подобное притягивается.

–– Хотите сказать, что вы волшебник? – осторожно спросил Игорёша, незаметно подмигнув мне.

–– Вам трудно в это поверить? А вот для вашей супруги волшебство – дело привычное. И встречаться с волшебниками ей уже приходилось, – хитро улыбнулся Борис Михайлович. – Или я ошибаюсь, Августа Яковлевна?

Когда меня припирают к стенке, я обычно сразу сдаюсь, причём без всякого сопротивления. Какой смысл что-то доказывать? Ведь чем больше оправдываешься, тем меньше тебе верят. В такой ситуации наилучший выход – это перевести разговор на собеседника. И пускай он сам выкручивается и что-то объясняет. Именно так я и поступила, умело направив разговор в нужное мне русло.

–– Но раньше вы вроде не были волшебником? – спросила я с самым невинным видом. – Или я ошибаюсь, Борис Михайлович?

–– Я всегда им был, но только совсем недавно узнал об этом, – с удовольствием заглотил наживку наш радушный хозяин. – Волшебниками, как и поэтами, рождаются, а не становятся.

–– А как вы узнали об этом? При каких обстоятельствах? – заторопилась я, испугавшись, что мой «премудрый пескарь» уплывёт от меня в философские глубины.

Но он и не пытался сорваться с крючка:

–– При самых что ни на есть обыденных: мне сказали об этом во сне.

–– И вы вот так сразу поверили?

–– Не сразу. Ведь я по своей природе человек крайне недоверчивый и во всём должен убедиться самолично. – В его голосе чувствовалась решимость пойти до конца.

Затаив дыхание, мы с Игорёшей уставились на Бориса Михайловича, ожидая захватывающих подробностей, которые могли бы пролить свет на всю эту таинственную историю превращения обыкновенного пенсионера без вредных привычек, с заурядной внешностью и посредственными способностями в волшебника с открытым третьим глазом и необыкновенным чудо-горшком в придачу.