Мама для потеряшек

9

Подхватив свой узелок, я вскарабкалась по лесенке на крышу дилижанса, где оказались две деревянные скамеечки, огороженные перилами. Места здесь стоили вдвое дешевле, но желающие сэкономить тоже нашлись.

Там уже сидела полноватая румяная женщина в белом оборчатом чепце и ситцевом голубом платье.
— Сейчас придет мой муж, — сказала она, улыбаясь.

Действительно, вскоре показался коренастый усатый мужчина в серой куртке. Он нес несколько деревянных решетчатых ящиков, из которых доносился громкий писк.

— Помоги, парнишка, да держи аккуратно,— попросил он меня, и я стала подхватывать ящики и устанавливать их, стараясь не трясти.
— Вот, на рынке выгодно закупились, — довольно пояснила женщина. — Скоро торговля оживится, война-то почти закончилась. Цыплята подрастут, и в трактире у нас всегда будет свежая курятина.

Мужчина, кряхтя, забрался наверх, кучер убрал лесенку и взобрался на козлы.
— Ну, помоги нам, велийская дева! — извозчик щелкнул вожжами, и дилижанс тронулся с места.
Я махнула рукой Гиршу, еще раз мысленно поблагодарив за все доброго старика.

На выезде из города дилижанс остановила пара стражников. Старший, толстый седоусый мужчина в синем мундире, гаркнул:
— А ну, стой! Велено сейчас никого просто так не выпускать из Лаута.

Экипаж остановился, и стражники стали разглядывать лица людей.
— Что случилось? Кого-то ищете, господин сержант? — поинтересовался один из пассажиров внизу, добродушный на вид мужчина с пышными усами.
— Девицу одну, воровку, — нехотя отозвался стражник помоложе.

Я сидела, ни жива ни мертва. Интуиция просто кричала, что речь идет обо мне. Сейчас меня схватят и поволокут то ли в тюрьму, то ли обратно к мачехе. Стражники тем временем внимательно заглядывали в лица пассажиров.
— А там кто? — спросил старший, кивая на крышу дилижанса.
— Там цыплята в ящиках, муженек мой да парнишка, господин сержант, — бойко ответила женщина в чепце.
— Как звать? — гаркнул стражник, ткнув в меня пальцем.

Я помахала руками возле рта.
— Ты что, глухой? — рявкнул он громче.
— Это парнишка немой, господин сержант. К тетке едет в Редвил, — быстро вступилась за меня хозяйка цыплят.
— Ты сам что, разговаривать не умеешь?
Я закивала, показывая на рот и безнадежно разводя руками.

Толстому стражнику, видно, лень было забираться наверх, к тому же цыплята, всполошившись, заверещали так, что уши закладывало.
— Ладно, проезжай! — махнул старший стражник рукой кучеру.
Возница, уже забравшийся на козлы, кивнул и щелкнул вожжами. Я заметила, как он сунул монетку толстому сержанту.

Наконец дилижанс снова тронулся, и с моей души словно камень упал. Женщина развернула узелок с пирогами и предложила мне:
— Возьми, паренек.
Я кивнула и с благодарностью взяла еще теплый пирог с капустой.

Дилижанс выехал из города на проселочную дорогу. Об асфальте, конечно, здесь не слышали, поэтому на ухабах меня иногда подбрасывало так, что приходилось цепляться за перила. Сначала по обе стороны тянулись зеленые поля, а потом начались рощи и перелески.

В целом пейзаж напоминал подмосковский, не было только автомобилей, асфальта и столбов с проводами. Иногда навстречу попадались всадники и повозки.

Цыплята весело попискивали, а женщина с мужем переговаривались о делах трактира. Я почти не вслушивалась в их беседу.
— Наверно, трудно немым-то быть, — сочувственно вздохнула женщина, глядя на меня.

Она достала пироги и протянула один мужу.
— Да иногда бы и помолчать не грех, Сара, — проворчал мужчина, вгрызаясь в пирог крепкими белыми зубами.
Женщина снова угостила меня, и я приложила руку к сердцу.
— Ручки-то какие тонкие, нежные у тебя, — вздохнула она.
Я смутилась. Не хотелось привлекать к себе лишнее внимание.

К счастью, Сара снова завела разговор с мужем.

Пару раз дилижанс останавливался, чтобы пассажиры могли сходить в кустики, и мне приходилось торопливо идти в лес дальше всех, чтобы скрыть свой секрет.

На первой же остановке я с удивлением заметила в лесу необычные деревья с красноватой глянцевой корой. Не удержавшись, потрогала ствол и вскрикнула. Ощущение было, как крапиву задела, только гораздо больнее.

Ладонь тут же покрылась волдырями и началась чесаться. Из глаз брызнули слезы.

Кое-как забравшись на крышу дилижанса, я рассматривала опухшую ладонь.

— Ты что же, краснодрев задел? — участливо спросила Сара.

Я кивнула.

— Ты разве не знаешь, что нельзя его трогать? Кора у него ядовитая, зато древесина самая прочная, даже корабли из него строят, — сказал Фрэнк.

Постепенно боль в руке утихла.

К вечеру мы добрались до Редвила — конечной остановки. Как я поняла, это был более крупный город по сравнению с Лаутом, здесь встречались двухэтажные дома, клумбы и даже фонтаны. На вымощенной светлым крупным булыжником площади стояло высокое здание со шпилем, похожее на ратушу.

Лавок в центре города было больше. Попадались богато одетые люди в ярких нарядах. Я увидела, что некоторые женщины носят волосы до плеч, и немного успокоилась. Значит, я не должна сильно выделяться со своими короткими волосами.

Дилижанс остановился возле разноцветного столба, и пассажиры стали выбираться. Извозчик подставил нам лестницу, и я первой спустилась вниз на вымощенную булыжником улицу.

Помогла Фрэнку сгрузить ящики с пищащими цыплятами.

— Слушай, паренек, а может, к нам в трактир пойдешь работать? Всегда сыт будешь, и с крышей над головой, — предложил мужчина, подавая руку жене.

Я отрицательно помотала головой.
— Ну давай, малец, ищи свою тетку, — крикнул мне возница, уже разгружая почтовые тюки.
Я кивнула и, подхватив свою котомку, торопливо пошла. Хоть Лаут и остался позади, нельзя было чувствовать себя в безопасности. Вдруг мачеха и сюда решила направить ищеек? Ведь те три дня, что я провела в землянке Гирша, давали ей преимущество во времени.

Но на меня никто не обращал внимания.

Уже вечерело, и надо было найти постоялый двор, а утром искать нужный дилижанс в Мервас. Но мужской наряд сковывал меня.
Оглядевшись по сторонам, я увидела справа густые кусты и решила там переодеться в женскую одежду. Вокруг никого не было. Я юркнула туда. Торопливо стянув с себя штаны и рубашку, натянула голубое шерстяное платье Катрины, кое-как причесала волосы пальцами, а затем отправилась искать место для ночлега.

10

Я пошла наугад и скоро увидела вывеску: «Постоялый двор Жерме».
Но подойдя поближе, я не рискнула туда заходить. Доносившиеся из грязных маленьких окон грубый мужской смех и визгливое женское хихиканье не внушали доверия. На крыльцо вышел, пошатываясь, мужчина в заляпанной рубахе. Схватившись за перила и согнувшись пополам, он стал опорожнять содержимое своего желудка. Я брезгливо поморщилась и поспешила прочь.

— Эй, красотка! - со смехом окликнула меня пара пошатывающихся гуляк, и я прибавила шаг.
Скоро стемнеет. Что делать?

Я торопливо шла вперед и вдруг увидела вывеску: «Дамская лавка».
На ней было нарисовано пышное женское платье и рядом маленькая шляпка.
Я решила зайти, было любопытно посмотреть, какие вещи продаются здесь, тем более мне очень хотелось сменить платье Катрины на что-то другое.

Выбор был невелик, к тому же бархатные и шелковые платья с открытыми плечами и декольте были скорее для балов, чем для улицы. Цены здесь были явно дорогими.

Я растерянно разглядывала товары.
— Если вам что подешевле да попроще, то за углом есть лавка, — тихо сказала худенькая девушка-продавщица. — Заодно там и постричься можно, у Мари.
Я покраснела и потрогала рукой свои вихры, а затем поспешила прочь.

На углу улицы виднелась небольшая деревянная вывеска, на которой были изображены ножницы и расческа.

Парикмахерская Мари оказалась совсем крохотной. Пара стульев, зеркала на стенах и столик, на котором стояли кувшин и таз с водой.

Пожилая женщина с карими глазами кивнула, когда я показала жестом на свои волосы.
— Кто у вас умер? — участливо спросила она, уже взяв в руки ножницы. — Жених, брат, батюшка?
— Батюшка, — ответила я.
Кажется, в этом мире некоторые женщины отрезали длинные волосы в знак траура. Мари ловко защелкала ножницами.
Через несколько минут голова преобразилась. Теперь вихры не торчали, а волнистые волосы красиво обрамляли голову, касаясь плеч. Я никак не могла привыкнуть к своему отражению. Юное лицо, большие серо-зеленые глаза, нежный овал лица. Наверняка Катрина нравилась мужчинам, а она выбрала такое ничтожество, как Карл Аткинс.
Расплатившись с женщиной медной монеткой, я вышла на улицу, и почти сразу до меня донесся изумительный запах выпечки. Живот предательски заурчал.

Я заглянула в приоткрытую дверь на другой стороне узкой улочки,

откуда доносился аромат. Это оказалась небольшая кондитерская. Изнутри она напоминала пряничный домик из сказки. Красивые картинки на стенах, разноцветная посуда, скатерти и ажурные салфетки на столиках, горящие лампы под стеклянными колпаками создавали праздничное настроение.
— Чего пожелаете, госпожа? — приветливо улыбнулась румяная белокурая женщина средних лет в кружевном чепце.
Я заказала чай с изумительными булочками, покрытыми сахарной глазурью, и села за столик у окна. На подоконнике стоял керамический горшок с неизвестным мне цветущим растением. Булочки просто таяли во рту.

На миг я даже забыла про свои проблемы, наслаждаясь вкусной едой.

Вдруг я увидела ребенка, который смотрел через стекло прямо на меня. Вернее, на тарелку с булочками. Чумазый темноволосый мальчик лет десяти,

прилепившись лбом к стеклу, жадно глядел на сдобу,

Сразу было видно, что он очень голоден.

Кусок застрял у меня в горле. Я купила еще булочек и вместе с тарелкой вышла на улицу.

Теперь я увидела, что за руку мальчик держит девочку чуть помладше, такую же чумазую. Сходство детей было очевидным. Темные волосы и глаза, длинные ресницы, высокие скулы и настороженные тревожные взгляды.

— Угощайтесь, ребята, — я протянула им тарелку со сдобой.
Девчушка спряталась за спину брата , а он сказал:
— Спасибо, госпожа.
Мальчик осторожно взял одну булочку грязной рукой и протянул ее девочке:
— Держи.
Девчушка схватила сдобу и, запихав ее в рот почти целиком, стала торопливо жевать.
— Так нельзя, ешь помаленьку, — сказал мальчик.

И только потом сам взял булку. Мальчик ел очень аккуратно, подставляя грязную ладошку, чтобы собирать падавшие сахарные крошки.

В этом жесте было какое-то недетское достоинство.

— А ну, брысь отсюда, попрошайки! — услышала я за спиной сердитый женский голос. Обернувшись, я увидела белокурую хозяйку кондитерской. Уперев руки в бока, она замахала в сторону детей большим полотенцем, словно отгоняя назойливых насекомых. — Пошли вон, бродяжки, кому сказала! — прикрикнула она на детей.
— Это же дети! — возмущенно сказала я. — И они голодны.
— Вы всех не пережалеете, госпожа. А они мне клиентов отпугивают. У меня приличное чистое заведение! — повысила она голос.
— Подождите меня немножко, — попросила я ребят.

Вернувшись в кондитерскую, я схватила свою котомку и выбежала прочь под недовольное ворчание хозяйки, прихватив булочки. Пряничный домик мгновенно растерял свое очарование.

Дети глядели на меня испуганно и растерянно.

— Вы где живете, ребята? — тихо спросила я.

Хотя по виду ребятишек было совершенно ясно, что у них нет дома.

Грязная рваная одежонка, чумазые личики, растрепанные волосы. К тому же от них сильно пахло гарью.

Мальчик молча пожал плечами.

— Где ваши родители?

Мальчик закусил губу и по-прежнему молчал.

— Нету у нас родителей, госпожа, и дома тоже нет, — буркнул он наконец.

Мальчик глядел настороженно, готовый броситься прочь в любой миг.

И все же сердце подсказывало мне, что на улице дети оказались совсем недавно. Было в этом ребенке достоинство, а еще готовность защищать свою сестренку.

Мое сердце сжалось от боли. Что же им пришлось пережить? Дети были так же одиноки в этом мире, как и я.

Присев на корточки перед ребятами, я произнесла:

— У меня тоже никого здесь нет. Завтра я хочу уехать отсюда в Мервас. Поедете со мной?

С замиранием сердца я ждала их ответа. Почему-то это стало сейчас для меня очень важным.

Мальчик посмотрел на сестренку, и она робко кивнула.

— Хорошо, госпожа, — серьезно ответил он.

— Меня зовут Катрина, — улыбнулась я и протянула мальчику руку.

— Алекс, — он осторожно и вежливо пожал ее.

Ладошка ребенка была липкой от сахара.

Затем я протянула руку девочке.

— Я Катрина.

Она робко улыбнулась, на ее чумазых щечках появились очаровательные ямочки.

— Ее зовут Эмили. Она не разговаривает, но все понимает, — хмуро буркнул Алекс.

Я потрясенно смотрела на девочку.

— Нам надо найти комнату для ночлега. Идемте со мной, — сказала я.

Дети переглянулись, а потом мальчик решительно кивнул. Взяв сестренку за руку, он повел ее по улице, стараясь шагать рядом со мной.

***

Дорогие читатели, сегодня выложила две главы своей книги. Если история вам нравится, добавляйте ее в библиотеку. Совсем скоро вы позенакомитесь с другими книгами литмоба "Сирота находит счастье".

В чайной

11

Я увидела вывеску «Постоялый двор Гидеона» на двухэтажном приземистом здании и решительно направилась туда.
— Мне нужна комната для меня и двоих детей, — обратилась я к хозяину, краснолицему усатому мужчине в бархатном коричневом жилете, восседавшему за конторкой.

Но тот, глянув на нашу компанию, презрительно скривил губы и заявил, что свободных комнат нет.
— Не хватало еще, чтобы мои постояльцы вшей от вас набрались, — бросил он мне вслед.

С пылающими щеками я вышла на крыльцо, ведя за собой ребят.
— Это он из-за нас, госпожа Катрина, — горько проговорил Алекс.
Эмили всхлипнула.
— Ничего, сейчас обязательно найдем другое место, где можно переночевать, — твердо заявила я, хотя сама уже не испытывала уверенности.

Скоро стемнеет. Что мне делать с двумя ребятишками в незнакомом городе?

Прохожие смотрели на нас кто равнодушно, кто с любопытством или тем же презрением. Годы работы в детском саду научили меня быть наблюдательной. Вскоре я заметила пожилую женщину в чепце. Ее лицо показалось мне добрым.
— Госпожа, не подскажете ли, где нам с ребятами найти комнату на ночь? Я заплачу, сколько надо, — добавила я для надежности.
— Заверните в этот переулок, там будет зеленый домик вдовы Дарош. Она часто сдает комнаты, думаю, и для вас местечко найдется, — ответила женщина.

Поблагодарив ее, мы свернули в указанный переулок, и вскоре я уже стучала молоточком в зеленую дверь.
Вдова Дарош оказалась женщиной лет сорока с приятным усталым лицом. В ее еще темных волосах уже виднелись седые пряди.
— Госпожа, мне сказали, что вы сдаете комнаты? — спросила я.
Женщина внимательно, оценивающе посмотрела на меня, а затем на ребят.
— А что вы хотели?
— Переночевать с детьми. А завтра, скорее всего, мы уедем на дилижансе.
— Вообще-то я сдаю комнату не менее чем на неделю, с ужином и завтраком, и оплату беру вперед.
— Я заплачу за неделю. Сколько?
— Две серебрушки.

Я пока совсем не разбиралась в местных ценах, но деваться было некуда. Отсчитала монеты, и вдова повела нас в дом.

— Что же вы так детей запустили, госпожа? — неодобрительно покачала головой женщина.

— Эти дети— сироты, я только сегодня встретилась с ними, — тихо ответила я.

Лицо вдовы немного смягчилось. Она вздохнула.
— Нам нужно еще помыться. Ребята измазались в дороге, — объяснила я.
Хозяйка провела нас в небольшую комнату, но чистую и уютную. Там стояла широкая кровать, платяной шкаф, пара стульев и два маленьких диванчика. Она выдала чистое постельное белье и полотенца.
— Скажите, где я могу купить детскую одежду?
— У меня кое-что осталось от сына, мальчику подойдет. За медяшку отдам. А вот на девочку у меня ничего нет. Может, пока тоже штаны с рубашкой оденет. Завтра покажу лавку неподалеку, там можно будет что-то подобрать.

Хозяйка принесла пару детских чистых рубашек и штанов.
— Вон там умывальник и уборная, — она показала на небольшую комнатку с кранами и корытом. — Здесь и помыться можно, и постирать. Мыло здесь есть и щелочь для стирки. Это входит в стоимость жилья.

Оказалось, что из одного крана течет теплая вода.

Я наполнила корыто теплой водой.
— Эмили, мне нужно тебя помыть, ты не возражаешь?
Она молча кивнула и разделась.
Я посадила девочку в воду, взяла мыльную губку и стала осторожно смывать грязь с ее худенького тельца. Затем несколько раз промыла и прополоскала темные густые волосы. К счастью, никаких насекомых там не оказалось, одна лишь пыль да грязь. Вода быстро потемнела.
После купания я предложила Эмили чистую одежду и помогла ей одеться.
Алекс решительно заявил, что будет мыться сам. Я поняла, что мальчик стесняется. Наполнив корыто чистой водой, я оставила его одного.

После мытья дети преобразились. Румяные и чистые, они смотрели на меня сияющими глазами.
Вдова позвала нас ужинать и предложила пирог с рыбой, молоко, кусочки нежной ветчины и сыра.
Ребята ели с завидным аппетитом, но, насытившись, быстро начали клевать носами.
— Я пойду их уложу, — сказала я хозяйке.
— А потом приходите на кухню, посидим немного, — предложила женщина.

Застелив постель и уложив детей на диванчики, я пожелала им спокойной ночи.
— Завтра поищем дилижанс, и мы, наверное, уедем.
Эмили, зевнув, кивнула. Я подправила ей одеяло и вернулась на кухню. Вдова предложила мне грушевого сидра. Напиток оказался сладким и терпким, он немного напоминал лимонад.

Я не стала отказываться. Видимо, женщине хотелось поговорить.
— Вот и приходится комнаты сдавать, госпожа Катрина. С деньгами туго. Муж почти сразу на войне погиб, получаю за него небольшую пенсию. А сын только недавно пропал… Не знаю даже, что с ним, —хозяйка вздохнула.

— Он у меня служил капралом под командованием полковника Даниэля Орсента. Несколько писем было от Леона, так он всегда восхищался своим командиром. Да что там, все здесь считали Орсента героем. Он ведь тоже из наших мест. Кто же знал, что полковник-то предателем окажется… Вы, наверно, газеты читали, что он натворил. С тех пор вот ни слуха ни духа про моего мальчика.
Женщина пригорюнилась и налила себе еще стаканчик сидра.
— Мне очень жаль, госпожа Дарош, — тихо произнесла я.
Вдова вдруг спросила:
— Скажите, а у вас кто умер?
Она показала на мою коротко остриженную голову.
— Батюшка.
— А жених есть?
— Нет.
— Так зачем вам эти ребятишки? Обуза одна. Сдайте в приют, там сейчас много сирот. А сами замуж выйдете, своих нарожаете. Какому мужчине чужие-то дети нужны?

Разговор стал мне неприятен.
— Я, пожалуй, пойду, госпожа Дарош. Спасибо за ужин, — поднялась я из-за стола.
— Ну, ступайте, — задумчиво кивнула женщина.

Открыв дверь, я услышала шлепанье босых ног и легкий скрип двери. Вернувшись в комнату, осторожно зажгла лампу под стеклянным колпаком.
Эмили ровно сопела. Алекс же явно делал вид, что спит, его дыхание было неровным.
— Подслушивать некрасиво, Алекс, — сказала я.
— Вы и вправду нас в приют сдадите, госпожа Катрина? — мальчик резко сел. Его большие глаза наполнились слезами.
— Нет. Даю тебе слово. Но мы должны кое о чем договориться, Алекс. Нельзя красть. Нельзя обманывать.
Он серьезно кивнул.
— Понял, госпожа Катрина.
— Спокойной ночи.

Я погасила лампу и долго лежала в темноте, думая о том, как изменилась жизнь всего за несколько дней. Теперь рядом со мной оказались двое детей.
Вдруг со стороны Алекса донеслись тихие всхлипы.
— Что случилось? — встревоженно подбежала я к нему. — У тебя что-то болит?
— Нет, госпожа Катрина.
— Не бойся. Я не отдам вас с Эмили ни в какой приют.
Я решила, он панически боится казенного заведения.
Всхлипы постепенно стихли. Я почти ничего не знала об этих детях. Что им пришлось пережить? Алекс пока не спешил рассказывать. Мы знали друг друга всего пару часов. Надеюсь, позже, когда он станет доверять, я все узнаю.

Мне приснился странный сон. Пожилая женщина в темной одежде с добрым лицом и яркими зелеными глазами, с легкой сединой в каштановых волосах, крепко обнимала меня и говорила:
— Катрина, дорогая, знай, ты сможешь приехать ко мне в Мервас. Твоя бабушка Ариана Граулс всегда будет ждать тебя в своем доме. Твой батюшка слишком кичится титулом, а мачеха — просто грымза. Держи, милая, это тебе пригодится, — и она протянула мне деревянную шкатулку, крышка которой была украшена искусной резьбой.

В ушах женщины светились сережки из крупного розового жемчуга, а шею украшали бусы из таких же ярких жемчужин.
Но что внутри красивой шкатулки, я так и не узнала. потому что проснулась от странных звуков.

Эмили тошнило.

Подскочив, я подбежала к ней. Ее лоб был горячим. Девочка заболела.
Я ничего не знала о болезнях в этом мире, но схватила кувшин с водой и стала обтирать ей лицо и шею. Она мучительно стонала, держась за живот.
Накинув на плечи шаль, я побежала на кухню.
Вдова, к счастью, уже проснулась. Позевывая, она помешивала что-то в кастрюле.
— Госпожа Дарош, здесь есть поблизости врач? Кажется, девочка заболела.
— Через четыре дома живет господин Колус. Он, правда, дорого берет.

— Алекс, присмотри за сестрой, я позову врача. Не давай ей ничего есть и пить, — попросила я встревоженного мальчика, который тоже проснулся

Натянув туфли, я выбежала на улицу.

***

Дорогие читатели, я рада познакомить вас с новой историей нашего литмоба "Сирота находит счастье", книгой Александры М Кузнецовой "Это мой ребенок, дракон!"

Читать историю здесь: https://litnet.com/shrt/kcwj

Все книги нашего литмоба вы найдете здесь https://litnet.com/shrt/7Vje

Катрине дарят шкатулку (сон Кати)

12

Врач оказался пожилым невысоким мужчиной в пенсне с аккуратной бородкой. Он не удивился моему раннему визиту и, взяв сумку с лекарствами, пошел за мной, на ходу расспрашивая о симптомах болезни девочки.

Я не знала, в каком состоянии находится здешняя медицина, поэтому очень опасалась всяких пиявок и кровопусканий. Но господин Колус попросил теплой воды и тщательно вымыл руки, чем сразу расположил меня к себе.

— Ну, юная леди, и где же у нас болит? — спросил он Эмили.
Девочка показала на живот.
— Она не разговаривает, — сказала я.
— С самого рождения? — лекарь посмотрел на меня.
— Она раньше говорила, господин доктор, а потом перестала, — вдруг сказал Алекс.
— Хм, очень интересно, — пробормотал доктор и склонился над Эмили.

Закончив осмотр, он сказал:
— Не вижу ничего серьезного. Кажется, девочка отравилась или просто переела. Прописываю ей пару дней постельного режима. Сегодня пусть ничего не ест, вечером можно теплый чай с сухарями. И впредь внимательно следите за тем, что она ест, госпожа. С вас три серебрушки. Если что-то будет беспокоить, вы знаете, где меня найти.

Доктор откланялся и ушел.
Я с облегчением вздохнула. Жизни Эмили ничего не угрожало. Вскоре она заснула.
— Послушай, Алекс, а давно Эмили не говорит? — тихо спросила я ребенка.
Мальчик молчал.
— Понимаю, что вы пока меня не знаете и не доверяете мне. Но будет подозрительно, если я не смогу ответить другим на простые вопросы.
— Неделю назад она еще говорила, — сказал Алекс.
На глазах у него заблестели слезы.
— А как ваша фамилия и почему вы остались без дома?
— Мы Алекс и Эмили Трент. Наш дом сгорел, а родители умерли еще раньше...