Целительница особого профиля. Темный враг

Глава 4

Несколько минут я стояла у двери, не решаясь войти, а потом Дейна меня заметила и попросила пройти с ней в кабинет.

— Что нам делать, Абигейл? — Она заламывала руки, с тревогой глядя мне в глаза. — Я еще никогда не помогала с похоронами и вообще не понимаю, что в таких случаях делать! Время смерти я записала, как положено, но что дальше? У вдовца нет ни друзей, ни родственников, у покойной тоже.

Доктора не помогают хоронить пациентов, это я и без специального медицинского образования знала. Но я тоже была в растерянности — мы с Дейной вдвоем, у Дитто Верна никого нет, и Рэма тоже нет.

Я машинально потрепала Дейну по плечу.

— Понятия не имею, — выпалила я со вздохом. — Отправим посыльного в похоронное бюро?

— Да отправляли уже. Сэйла Верн скончалась в четыре часа утра, я рискнула и вышла на улицу, нашла мальчишку, послала его за Дитто Верном. Мы здесь уже два часа и ничего еще не решили. В похоронном бюро сказали, максимум, что они могут предложить — подержать тело у себя в спецкомнате для мертвых до тех пор, пока снег не растает. Говорят, мало того, что земля промерзшая, так еще и кладбище завалило по самый верх. Даже многие склепы под сугробами!

— Но раз они могут забрать тело, то

— Ничего не выйдет. Дитто как раскричался, как начал рыдать. В общем, не отдаст он жену. Собрался сам идти могилу копать. Он верит в какие-то древние предания, сказал, что тело должно быть похоронено не позже чем через три дня. Я так устала с ним за это утро! Ты сама попробуй убедить глубоко влюбленного старика, с ума сойти можно!

Нельзя же вот так просто оставить мертвую женщину в стационаре. Ее нужно было куда-то деть, и единственный вариант — убедить вдовца.

— А доктор Бэйтон приходил?

— Нет. — Дейна подняла на меня глаза. — Подожди Ты тоже его еще не видела?

— Не видела.

— О, черт, я думала, вы на вызов с ранья отправились! Доктора Бэйтона нет в больнице со вчерашнего обеда. Он при мне говорил с сэйлой Ромм, ушел с ней же, чтобы осмотреть ее кошку. Я сильно в их беседу не вникала, но с тех пор он еще не возвращался.

Кто такая эта сэйла Ромм? В груди заворочалась ревность. Я тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли о Рэме — загулял с девушкой, что тут удивительного? В конце концов, я сама хотела, чтобы у него появился хоть один выходной день. Вот, он его устроил. Но что за глупая причина? Кошку осмотреть! Когда это доктор Бэйтон научился ветеринарии?

Невольно, от злости, я грохнула дверью в палату. Больные, которые не спали, глянули в мою сторону с удивлением.

— Простите, — буркнула я, виновато улыбнувшись. — Сэйл Верн?

— Мусю надо похоронить. — Дитто всхлипнул, поднял голову. В тусклых глазах блестели слезы. — Знаю, о чем вам медсестричка толковала, да только я не согласен. Вы не заберете ее у меня и не положите в холодную комнату. Тело должно быть в земле, и точка.

— Дорогой сэйл, — я присела перед ним на корточки, совсем как перед ребенком, — у меня на днях умер отец, я понимаю вашу боль. Мне не удалось побывать даже на его похоронах, не говоря уже о том, чтобы провести с ним его последние дни. Я сейчас не пытаюсь выставить свое горе сильнее вашего, я лишь хочу сказать, что не все от нас зависит. Понимаете? Ваша супруга будет похоронена сразу же, как только снег чуть-чуть растает. Сейчас нет физической возможности раскопать тропинку и выкопать могилу. Да вы и сами как сюда добрались, неужели не по сугробу?

— По сугробу. — Дитто вытащил платок из кармана трясущейся рукой, вытер мокрое лицо. — Я не могу ее предать. Она не должна лежать не пойми где не пойми сколько времени.

— У нас нет другого выхода. Вот вы собрались копать, а как? Вам не хватит сил, к тому же на улице очень холодно. Даже если вам станет помогать вся рабочая группа похоронного бюро, вряд ли удастся углубиться хоть на полметра в землю.

Он молчал, утирал слезы. Его свободная рука покоилась на плече жены.

— Не могу, — прошептал сэйл Верн. — Любили ли вы когда-нибудь так сильно, что своя жизнь становилась незначительной рядом с жизнью любимого человека? Мне все равно, что со мной станет, пусть даже замерзну. Без Муси мне ничего не нужно, и домой я возвращаться не хочу. Я так ждал ее, вы обещали помочь, и я верил, что вы справитесь

— Мне жаль, — прошептала я, сглотнув вставший в горле ком. Он из-за меня страдает. Я не закопала миску с проклятием, если бы я это сделала, то Дамиан не вернул бы проклятие сэйле Верн. Преподаватель всегда говорил, что первым делом отравляющие нити нужно предать земле и уже потом заниматься всем остальным. Я этого не сделала. — Ваша супруга — А стоит ли говорить ему? Впрочем, хуже ему уже не будет. — Сэйл Верн, выслушайте внимательно, хорошо?

Я вкратце поведала ему о проклятиях, целителях, черных магах. Наверняка Дитто все это и без меня знал. Потом я сообщила ему о Юсилии и о ее договоре с чернокнижником.

Дитто Верн стиснул платок в руке. Морщины на его лице словно разгладились, глаза высохли.

— Муся? — пробормотал он. — Что же ты наделала? Зачем? Я бы и сам сам бы смог

— Что смогли, сэйл Верн? Скажите мне, я должна понять, из-за чего и как пострадала ваша супруга.

— Я под лед провалился. — Голос старика сделался хриплым. — Заболел сильно, у меня жар был, лихорадка. Последние дни болезни уже и не помню, но вдруг резко выздоровел. Лечить меня было некому, только раз в день приходила девица, которая в этой больнице работала Где она сейчас? Малира, кажется.

Я нахмурилась. Малира ходила к сэйлу Верну?

— Давно это было?

— Да вот же, в начале осени. Тогда всего на несколько дней озеро застыло, ну я на рыбалку отправился, не вытерпел. Лед крепким был, да и не уходил я далеко вглубь Приходила ко мне ваша медсестричка, за Мусей приглядывала, но и она не смогла бы меня вылечить. А оно вон как значит, Муся меня спасла.

Дитто наклонился к телу жены, коснулся губами ее лба.

Меня обуяла гнетущая тоска. Я представила себе супружескую жизнь этих старичков, все семьдесят пять лет. Они были еще молоды, когда поженились, прошли через десятилетия рука об руку. Сколько всего они вместе пережили? И вот теперь Дитто лишился своей половины. Это страшно, по-настоящему страшно — остаться совсем одному в конце своего века.

Как помочь ему, что сделать?

Не особо раздумывая, я переоделась в мокрую от снега одежду и вышла на улицу. До похоронного бюро, если я правильно помнила, всего несколько поворотов. Я должна убедить их выкопать могилу, пусть хоть эта малость порадует Дитто Верна.

Щурясь от внезапно выглянувшего солнца, я вытащила из кармана записки, которые принесли посыльные, раздумывая, не смогу ли зайти к кому-то по пути. Усмехнулась — зайти! Заползти уж скорее.

В первой сообщали, что некая сэйла вот-вот собирается рожать, со дня на день. Я отметила для себя, что роды принимать придется именно мне. Вообще-то мы с Элизией сегодня собирались выйти в «поход» до Логердельских гор, но куда мы отправимся в такую погоду? Она и сама это, видимо, поняла. Обещанного собрания утром тоже не было: Рэм домой не явился

Я нахмурилась, взглянув на вторую записку. Она была от Элизии.

«Собрание в девять часов утра. Не опаздывай. На нем мы решим, во сколько выдвинемся в путь. Судя по заносам, нам следует обсудить план нашей вылазки — отличный от того, что был придуман мною ранее. Шлю тебе эту записку на случай, если Рэм уже на работе. Жду тебя по адресу: Восточный переулок, дом номер пять. Постучи в дверь, ведущую в подвал».

Она не передумала. Что за сила духа в этой женщине? Не боится сгинуть в сугробах или попасть под лавину?

Чертыхнувшись, я не стала читать остальные записки, отложила их до возвращения в больницу.

Престарелый гробовщик смотрел на меня с толикой снисхождения, как на человека, который сам не ведает, что несет.

— Он не даст вам хранить супругу в холодной комнате. Пожалуйста, сделайте что-нибудь, — умоляюще произнесла я. — Нельзя оставлять покойную в палате, и нельзя привезти ее сюда до самой весны.

— Копать промерзлую землю вы будете? — Гробовщик недовольно поморщился.

— Сэйл Верн грозится сам это делать, но он уже стар! Если он возьмется за лопату, то у вас будет работа уже не для одного покойника, а для двоих. Прошу вас, ну должны же быть какие-то варианты? Неужели у вас никогда не случалось такого, что приходилось хоронить человека зимой?

— Зимой — постоянно. Но вы вроде не слепая и не могли не видеть того, что происходит на улице.

Из-за шторки, отделяющей небольшой коридор похоронного бюро от другой комнаты, кто-то вклинился в наш разговор:

— Если найдете пятерых крепких мужчин, готовых копать, можете на нас рассчитывать — мы поможем. Нет — значит нет. И плата за наши услуги втрое выше, чем обычно.

Большего я от них добиться не сумела бы. Надеюсь, у сэйла Верна достаточно денег, чтобы заплатить и гробовщикам, и еще пятерым добровольцам. Я спросила, как найти дом по адресу из записки от Элизии, мужчина объяснил мне, куда идти, и я отправилась на собрание, надеясь, что Рэм уже там. Если он и на собрание не явился, то следует искать у его у той сэйлы Ромм. Я начинала сомневаться, что доктор Бэйтон загулял. Мы не слишком близко знакомы, но я уже поняла, что не в привычках Рэма оставлять рабочее месте так надолго.

Нужный мне дом оказался нежилым. В окнах были выбиты стекла, фасад облупился, входная дверь, наполовину занесенная снегом, болталась на одной петле. Следы от ботинок вели по сугробу к одному из окон — получается, и мне нужно было попасть внутрь именно так.

В полумраке подъезда я с трудом разглядела дверь в подвал, поспешила к ней. Налипший на одежду снег таял, холод пробирал до костей. Я дрожала, и единственным желанием было выпить горячего чаю, сидя у огня. Ни о каком огне и чае речи быть не могло — Элизия впустила меня в подвал, в котором было еще холоднее, чем на улице, а единственным источником света оказалась масляная лампа.

— Продрогла? — спросила журналистка, сняла с себя толстое одеяло и накинула мне на плечи. — Я принесла его сюда еще на прошлом собрании. А где Рэм?

— Не знаю, — честно ответила я, ища взглядом, куда бы сесть. В пустом помещении не было мебели, не считая одноногой скамейки — на ней сидеть не получится. — Его никто не видел со вчерашнего обеда.

— Как — не видел? Абигейл? И ты только сейчас об этом говоришь?

В ее голосе звучала такая тревога, что я растерялась.

— Выходной, наверное, — предположила я снова, хотя уже и сама себе не верила.

— Да какой выходной? — Элизия ахнула. — Он никогда не отдыхает, никогда! Мы готовимся к походу в земли чернокнижников, и тут Рэм пропадает. Где его видели в последний раз?

— Дейна, его практикантка, сказала, что он ушел с сэйлой Ромм осмотреть ее кошку.

— Где живет эта сэйла Ромм?

— Не знаю, но в больнице должна быть ее карточка наверное.

Не успела я согреться, как снова оказалась на улице. Элизия бодро вылезла через окно и с невероятной ловкостью преодолела сугроб, а я кое-как потащилась за ней. Не так-то близко до больницы, я чувствовала, что передвигаться по зимнему городу становится все труднее.

В больнице я передала сэйлу Верну слова гробовщиков, потом попросила Дейну помочь мне найти карточку сэйлы Ромм. Мы выяснили ее адрес, и Элизия снова довольно шустро отправилась в дорогу. Благо снег подмерз еще больше, и теперь мы уже не проваливались в него через каждый шаг.

***

Рэм Бэйтон

Я не хотел показаться невежливым, а потому отпил глоток кипятка, который сэйла Ромм называла чаем. Она села напротив меня в кресло, обхватила свою чашку обеими руками и уставилась в одну точку. С ней такое случалось и в моем кабинете, когда она приходила. Сэйла Ромм могла сидеть с отсутствующим видом несколько минут, а потом внезапно начинала говорить, но так, словно продолжает диалог. Вот и сейчас случилось так же.

— С чего вы это взяли?

Я, привычный к ее странностям, спокойно уточнил:

— Вы о чем?

— Ну, вы говорили, будто эта зима никогда не закончится. С чего вы взяли, что не закончится? Весна всегда наступает в сентябре.

— В марте, сэйла Ромм, — поправил я ее. — По календарю — в марте. По погоде — ближе к маю.

— Пейте чай, — пробурчала она и сама приложилась к чашке, но не сделала ни глотка — я заметил, что она не размыкала губ.

Мне становилось все холоднее, все-таки сказывалось отсутствие приличного отопления, так что я был не против отогреться горячей водой. Она быстро остывала. Я выпил сразу половину.

Зря я это сделал. И зря не встревожился из-за необычного привкуса воды — решил, что сэйла Ромм растопила снег. Чуть сладковатая вода — она содержала в себе гранулы снотворного, которое я же и выписывал сэйле Ромм в прошлом месяце.

В голове зашумело, язык вдруг стал непослушным. Чашка выскользнула из рук, и я уже знал, что ничего не смогу поделать с сонливостью. Препарат сильный, даже слишком. Действует почти мгновенно.

Я обмяк на диване, с трудом соображая, где нахожусь.

Глава 5

Абигейл

Он не с девушкой! В карточке сэйлы Ромм я видела дату ее рождения — с такими взрослыми дамами Рэм вряд ли остался бы на сутки… в романтическом плане. Эта информация и радовала, и пугала одновременно. Радовалась я, потому что ревность наконец испарилась, а переживала — потому что мой начальник явно вляпался во что-то нехорошее.

— Сюда! — Элизия указала на неухоженный двухэтажный дом с несколькими подъездами. Она потянула меня за руку, помогая перебраться через очередной занос, и мы скатились к двери словно с горки. — Аби, послушай меня. Сэйла Ромм — сумасшедшая, в прямом смысле этого слова. Она двинулась умом, когда умер ее муж, так что от нее можно ожидать чего угодно. Если Рэм все еще у нее со вчерашнего обеда, то что-то случилось. Улиане не хватило бы физических сил, чтобы его вырубить, если ей зачем-то это понадобилось, но обхитрить его — вполне. За годы работы с разными пациентами Рэм стал слишком доверчивым и жалостливым, особенно с такими, как сэйла Ромм.

— Что ты хочешь сказать?

— Нам не стоит наведываться к Улиане вдвоем, лучше по очереди. Если ты пойдешь первая и не выйдешь оттуда через десять минут, тогда уже появлюсь я. Или наоборот — ты останешься, а я…

— Нет, все в порядке. Оставайся. Увидеть помощницу доктора у себя на пороге не так подозрительно, как журналистку.

— Тогда вперед.

Мы юркнули в подъезд. Элизия спряталась за колонной, указала мне на нужную дверь, а я кивнула ей в ответ. До меня не особенно доходил смысл такой предосторожности. Улиана Ромм — психически нездорова, но она наверняка просто слабая женщина. Да и к чему ей Рэм? Зачем держать его у себя? Скорее всего, от нее он ушел к кому-то еще и уже там пропал.

На душе было неспокойно. Я с трудом натянула на лицо приветливую улыбку и уже занесла кулак, чтобы постучать, когда заметила, что дверь чуть приоткрыта. Всего на сантиметр, но достаточно, чтобы я увидела часть квартиры.

Из окон свет в комнату почти не проникал: стекла были грязными, к тому же почти до середины занесенными снегом, как и в большинстве домов сегодня. В полумраке можно было различить мужские ботинки, стоящие у порога, и темно-синее пальто Рэма, брошенное на вешалку сверху. Он не повесил его на петельку. А может быть, пальто было не его, и вовсе не темно-синее, я не была уверена в том, что вижу. Пол застлан старым, выцветшим ковром с узорами, глядя на которые, можно было сломать глаза, но так и не разобрать рисунка. Чуть дальше стоял диван, напротив него — кофейный столик из резного дерева и кресло с потертой обивкой. На столике я заметила две чайные чашки небольшого размера.

Больше ничего подозрительного мне разглядеть не удалось.

Я обернулась к Элизии. Она вопросительно вскинула брови, я указала ей на щель. Нужно было решаться: постучать сначала или сразу войти. Из квартиры не доносилось ни звука, что настораживало. Ну не спит же Рэм с Улианой, в самом-то деле! О еще более худшем варианте я старалась не думать.

Я чуть-чуть потянула дверь на себя, совсем легонько, но она заскрипела. Я потянула еще и вошла в квартиру. Пахло отвратительно. Чем-то застарелым, плесневелым и кислым, точно не разобрать. Словно кто-то разбросал по ковру пропавшую квашеную капусту, потом убрал, но запах прочно въелся. Как-то раз я уронила банку с капустой на ковер, папа выбросил его…

Слева оказалась кухонная зона. Справа — плотно закрытая дверь, наверное, в спальню. Не хотелось бы мне в ней увидеть то, к чему я не была готова.

Элизия ждала, пора было что-то делать. Я на цыпочках прокралась к двери, нажала на ручку, и… она не поддалась. Из спальни донесся стон.

По спине пробежал холодок, лицо, наоборот, бросило в жар. Стон сделался громче. Раздался тихий голос:

— Кто-нибудь…

— Рэм?! — вскрикнула я ошарашенно. — Рэм, ты там?

— Аби? Аби, уходи…

Я разозлилась, но почти мгновенно осознала: начальник тут не прохлаждается.

— Я не одна, сейчас позову Элизию! Держись там, слышишь? Не знаю, какого черта тут происходит, но держись!

Я метнулась к выходу, попутно присматривая что-нибудь тяжелое, чем можно выбить замок. Может быть, вон той кочергой? Нет, слишком тонкая.

Я врезалась в чье-то тело носом, выбегая из квартиры. Краем глаза заметила тень Элизии у колонны, а потом увидела перед собой женщину в странной шляпке. Она улыбалась, сверкая безумными глазами, в которых внезапно собрались слезы.

— Полечка, — прошептала женщина. Потянула ко мне руки, я машинально отшатнулась. — Полина, где ты была все это время?

«Она сумасшедшая, в прямом смысле слова», — прозвучал в моей голове голос Элизии. Я тяжело сглотнула вставший в горле ком и нервно улыбнулась Улиане. Только лишь предполагая, что сэйла Ромм видит перед собой кого-то очень дорогого ей, и в то же время рискуя выдать себя и журналистку, я пробормотала:

— Недалеко. В лавку ходила, вернулась вот.

— В лавку? — Улиана искренне удивилась. — Так надолго?

— Выпьем чаю? — выпалила я, леденея от страха.

С лица Улианы спала улыбка.

Рэм Бэйтон в спальне этой чокнутой, и с ним что-то не так, иначе он бы выпрыгнул в окно или выбил дверь. Связан? Ранен? Что с ним?!

Я бросила быстрый взгляд на колонну. Элизия жестом показала мне, чтобы я увела Улиану подальше от квартиры.

— Вообще-то, — заговорила я, — может, лучше прогуляемся? Погода сегодня хорошая.

— Чудесная погода! — Улиана, кажется, даже обрадовалась моему предложению. — И правда, почему бы не прогуляться? Пойдем, сходим к твоему отцу на могилу, давно не были. Дома у меня не прибрано, я не ждала гостей. В булочную зайдем, да? Голуби некормленые со вчерашнего утра. Занята я была, страшно занята…

Она ухватила меня под локоть и повела к выходу. Мне оставалось только подыгрывать и надеяться, что Элизия справится сама. Главное — и мне не терять бдительности: сэйла Ромм не в себе, и это мягко сказано.