- -
- 100%
- +
– Мне жаль…
– Не стоит. Я не знала мамы. Отец умер в прошлом году из-за ранения на охоте. Он любил выезжать в лес на неделю, а то и на две, и всегда привозил то оленя, то куропаток. В тот раз он пошел на медведя… А медведь на него. Папе удалось спастись, но уже дома он лишился сознания, а в себя не пришел. Мачеха не горевала, но деньги, оставленные нам отцом, спустила на траурные наряды. Говорила, что страдать тоже нужно красиво. Даже не помню, сколько она отдала за ту вуаль с изумрудами… Определенно больше, чем у нас было. Пока я страдала в своей комнате в черном ситцевом платье, Бетрикс в шелках выбирала надгробие для мужа в каталоге одной из самых дорогих ритуальных контор.
Я осеклась, в очередной раз нырнув в воспоминания с головой. Если бы я тогда не была так подавлена, то, может, сумела бы сохранить дом. Хотя что я могла сделать против воли Бетрикс? Наследство отошло ей, так как составить завещание отец не успел, а его супруга являлась прямой наследницей. Мне оставалось только ждать, когда Бетрикс сама захочет разделить деньги со мной.
– А что случилось потом? – спросил Рэймонд, когда пауза затянулась.
– Я научилась прощать и простила мачеху за то, что она появилась в жизни моего папы. Бетрикс восприняла это как мой отказ от части наследства и на радостях отправилась в круиз по Брандейскому океану. Я не видела ее два месяца, а когда она вернулась, то выяснилось, что Бетрикс помолвлена с давним врагом моего папы. Любовь у них случилась, видите ли. Спустя несколько дней я увидела письмо из коллекторского агентства, в котором говорилось, что пришел срок уплаты процентов по залогу. Бетрикс уверяла, что обязательно выкупит дом, ведь мистер Террон не бросит ее в столь тяжелой ситуации… А спустя еще неделю я проснулась от стука коллекторов. Дальше ты все знаешь: «Пылкие сердца», ты, храм, брак, и вот я в Глэйворке, наблюдаю за тем, как пламя от костра подобралось к забору.
Рэймонд хмыкнул: до него не сразу дошел смысл моих последних слов. Потом он рванул к воротам и принялся затаптывать языки пламени, но вскоре вернулся к окну и выдал:
– Я думал, что ты окажешься аферисткой, но ты вряд ли придумала всю эту историю заранее. Ты говорила честно, и я тебе верю.
– Я и есть аферистка. – я улыбнулась Рэю. – Как и ты. Твоя очередь рассказывать о себе. В чем твоя тайна, мистер?
В глазах Рэймонда мелькнула растерянность, но, когда я задумалась об этом, лицо мужчины просветлело. Мне показалось, только и всего. Впрочем, может, у него и правда есть какая-то тайна? У меня же есть, и я ни за что не раскрою ее незнакомцу, пусть и законному мужу.
– Ты почти все уже знаешь, я говорил, что родился в Глэйворке. Мать сбежала, и больше я ее не видел. Она даже записки не оставила. Мы с отцом переехали в Вэйердак, где ему предложили хорошую должность при департаменте образования. Проработал он там до тех пор, пока я не получил диплом в академии, и ушел на покой. На пенсии открыл свое дело, взял в партнеры меня, но вскоре мы поделили бизнес. К слову, о наследстве – его половину дела я и должен унаследовать.
– Что за бизнес? Чем вы занимаетесь?
Рэймонд замялся, но ответил, отводя взгляд в сторону:
– Сдачей в аренду земель, которые когда-то вернулись государству… Пятнадцать лет назад.
В моей груди вспыхнуло и тут же погасло неприятное чувство. К горлу подступил ком слез, но я его сглотнула и заставила себя улыбнуться: Рэймонд не виноват, что землю у нас забрали, не он ведь принимал это решение. Да, сейчас он сдает ее в аренду богачам, но документ о возвращении подписывал Ёль Равент.
– Прости, – прошептал Рэй, поднимая глаза.
– Все в порядке. Рассказывай дальше.
– Отец погиб в котловане при строительстве женского монастыря. Он тогда приехал забрать какие-то бумаги у бригадира, оступился и рухнул в яму. В этот же момент его засыпало щебнем. Смерть была быстрой, я надеюсь… Я хотел принять дела в его компании, слить ее со своей, но дядя не дал мне этого сделать. Сказал, что по воле отца я должен для начала обзавестись семьей. Дальше ты все знаешь: «Пылкие сердца», ты, храм, брак… – Рэй вдруг на миг замолчал, а продолжил еле слышным шепотом: – И вот я в Глэйворке, наблюдаю, как сзади к тебе приближается тень…
Я улыбалась, когда Рэймонд говорил это, но, когда он дернул меня за руку, резким движением стягивая с подоконника на улицу под чье-то истошное верещание, едва не задохнулась от ужаса.
ГЛАВА 5
Нечто темное и размытое с замогильным хохотом вырвалось из дома через окно и унеслось в тайгу. Я в этот момент падала на Рэймонда, мужчина рухнул на землю спиной, а я сверху. Вцепилась в его плечи, хватанула ртом прохладный воздух.
– Что это было?!
– Тише, не кричи. – Рэй поморщился.
– Не кричать?! – Взвизгнув, я попыталась встать, но ноги не держали. Конечности тряслись, сердце заходилось. – Что это за дом?!
– Дом самый обычный, но с наступлением темноты окна стоит держать запертыми.
Мужчина помог мне поймать равновесие и, придерживая за плечи, усадил на крыльцо. Я сжалась в комок, трясясь, как мокрый котенок. Из головы вмиг вылетело все, о чем мы говорили минуту назад, взгляд лихорадочно шарил по двору. Пламя костра рассеяло сумрак, но создало тени.
Тень. Какая, к чертовой матери, тень?! Уеду первым же поездом!
Я вскочила со ступеньки, потому что Рэймонд на шаг отступил.
– Не отходи! – выдохнула я испуганно и тут же поняла, как глупо выгляжу. – Прости… я просто так испугалась!
– И это нормально, – мягко проговорил Рэй. – Зайдем в дом, тебе нужно выпить чаю и успокоиться.
– Нет, сначала расскажи, что это было!
– В дом, Авелина, – чуть тверже попросил мужчина, и я послушалась.
На кухне он занял место на подоконнике, чтобы следить за огнем. Костер почти догорел, но искры нет-нет да вспыхивали.
– Тени, они же духи, они же зелигены, – начал Рэй, когда я осушила чашку мятного чая и перестала дрожать. – Их еще можно назвать защитниками тайги. Обычно духи не подбираются к жилищам так близко, но одному из них ты, видимо, понравилась.
На смешок Рэймонда я отреагировала мысленным чертыханьем.
– И что, эта тва… тень теперь часто будет у меня гостить?
– Не думаю, что ты когда-то снова ее увидишь. Она хотела посмотреть на тебя, понять, представляешь ли ты угрозу ее территории. Убедилась, что кедры валить ты не пойдешь, и ушла.
– А спасал ты меня тогда зачем?
Он сделал вид, что его очень интересует костер. Хмуро всмотрелся в полумрак за окном, пробормотал под нос что-то неразборчивое, но потом махнул рукой:
– На всякий случай.
– Какой такой случай? Рэймонд, я завтра же уеду. Когда отправляется поезд в Вэйердак?
– А тебе есть куда идти в Вэйердаке?
Я стиснула челюсти, недовольно поморщившись. В столице мне придется ночевать под мостом или в переулке между парком и храмом Святого Парла – говорят, это самые безветренные локации. Лица без определенного места жительства пугали меня меньше неопознанной тени, но, справедливости ради, я ведь не трусиха. С этой мыслью я выпрямила спину и вскинула подбородок: я не трусиха!
– Окна, говоришь, нужно запирать? – флегматично спросила я и долила чаю в чашку.
– Желательно. Тени, может, и не залезут, но в Глэйворке водятся ядовитые гекконы размером с небольшого козленка, а кикиморы любят шариться в холодильниках.
– Что?..
– Что?
– Ты сказал «кикиморы»?
– Именно так я и сказал.
– И они залезают в дома, чтобы утащить из холодильника сыр?
– Почему только сыр?
Я сглотнула вставший в горле ком. Но, помня, что я не трусиха, медленно втянула носом воздух и выдохнула через рот. Сердце прекратило так бешено биться о ребра, и я опрокинула в себя еще одну чашку чая. Говорят, мята успокаивает, дарит ощущение покоя и расслабленности. Безбожно врут!
– Может быть, оставим этот разговор до утра? – с надеждой спросил Рэймонд. – Ну, правда, не стоит перед сном забивать твою головку такими мыслями…
– Рассказывай, иначе я не усну. И вообще… ты не мог бы сегодня переночевать в моей комнате?
Ляпнула не подумав, но, даже когда Рэймонд глянул на меня, хитро прищурившись, я не стала отказываться от своего решения. Одна я этой ночью не усну, засяду в углу со шваброй, чтобы защищаться в случае чего. Что сказал бы отец? «Дочка, впустить в свою спальню ты можешь только законного мужа!»
А впрочем…
– Ты мой муж! – напомнила я.
– Фиктивный.
– Тогда поступи просто как мужчина: защити слабую и беззащитную.
– Я переночую в твоей спальне, – сдался Рэй. – Но я привык спать голым и не стану изменять своим привычкам.
– Да на здоровье, – буркнула я краснея.
Что я, голых мужчин никогда не видела? Вообще-то видела всего раз, но Рэймонд наверняка укроется одеялом. Укроется ведь?
Чтобы потушить последние крохи пламени, мы вышли из дома вместе. Я старалась держаться к Рэю как можно ближе, а когда он отступал в сторону, жалась к нему. Мужчина делал вид, что не замечает моего испуга, ну а мне не было стыдно за свою слабость: я девочка, выросшая в местах, где о таежных духах никто и не слыхивал. Друг моего отца часто упоминал о них, но эта информация вылетела у меня из головы. Теперь же, раз его россказни оказались правдой, мне стоит вспомнить все, во что он меня посвящал.
И чем больше я вспоминала, тем сильнее мне хотелось вернуться в Вэйердак, найти коробку из-под холодильника, отвоевать укромное место под мостом и жить спокойно. Потому что кикиморы, ворующие по ночам продукты, – меньшее из зол, таящихся в отдаленной от цивилизации юго-западной провинции.
Глэйворк веками привлекал на свои земли ученых и исследователей, некоторых из них отпускал живыми, но беспамятными. Я читала об этом в одном из журналов, в которых публикуются интервью со знаменитостями: учеными или покорителями вершин, музыкантами, актерами и всеми теми, чьи имена на слуху едва ли не у каждого. Когда-то и я мечтала стать известной, чтобы обо мне говорили, слагали песни и легенды.
Но не посмертно же!
Перед сном я попросила Рэймонда проверить в доме каждое окно и обе двери. Ходила следом и тоже дергала за ручки, чтобы лишний раз убедиться, что дом надежно защищен.
– А подвал? – воскликнула я, когда в голове вспыхнула страшная догадка. – Что, если кто-то сделает подкоп и проберется через подвал? Где люк?
– Он заперт.
– Пойди проверь!
Рэй терпеливо вздохнул. В гостиной отогнул край ковра, показал мне, что люк закрыт на щеколду. Я смущенно поблагодарила мужчину и про себя решила, что разрешу ему спать на кровати. Прежде я собиралась постелить ему на полу, но не могу же я так жестоко поступить с человеком, от которого этой ночью зависит моя безопасность.
Пока я переодевалась в ванной комнате в ночную сорочку, прикрывающую все тело от запястий до щиколоток, Рэймонд занял место на кровати, поближе к окну. Он почти прикрылся. Ну как… Положил уголок одеяла на свой пах.
Я нашла взглядом завитушку на деревянном изголовье и, стараясь не смотреть ни на что, кроме нее, приблизилась к постели. Осторожно опустилась на край кровати и медленно завалилась набок, одновременно выключая прикроватный ночник. От неловкости меня сковало. Не могла лишний раз вздохнуть или пошевелиться, а о том, чтобы забрать часть одеяла себе, и речи не шло.
– Расслабься, – сонно буркнул Рэймонд. – Не кусаюсь и без разрешения не трогаю.
– Я расслаблена. – Нервно усмехнувшись, я дернула плечом.
– А для чего ты приходила в «Пылкие сердца»? Неужели думала, что предложишь фиктивный брак любому из кандидатов и он согласится?
– Так я и думала. Ты же согласился.
– Я пришел за тем же. Нам повезло встретить друг друга.
– Повезло, – согласилась я.
Рэй замолчал, а я крепко зажмурилась, чтобы не всматриваться в темноту спальни. Ни солнечного, ни лунного света в этих краях не дождаться, ночами только яркий светильник под потолком мог бы рассеять тьму, но вчерашним вечером он заискрил и сгорел. Если его не отремонтировать, Рэймонду придется переехать в мою комнату. Впрочем, некоторое время ему и так придется ночевать со мной, пока эмоции от встречи с духом тайги не утихнут.
Добрую половину ночи я прислушивалась к звукам, доносящимся с улицы. Шумел ветер, скрипели железные ворота, вдалеке слышался заунывный вой. Решив, что воет от скуки чей-то одинокий пес, я попыталась уснуть, но не тут-то было: внизу звякнуло оконное стекло. Открылась форточка и хлопнула на ветру.
– Рэймонд. – Я всхлипнула и, вмиг забыв о неловкости и стыде, тесно прижалась к теплому ото сна телу мужа. – Рэй!
Он распахнул глаза. В темноте мне было не рассмотреть его взгляда, но я и так чувствовала, как меня прожгло им насквозь.
– Я говорил, что без разрешения не трогаю, но могу ли я считать твои действия посягательством на мою честь? Если так, то я должен принять душ перед тем, как…
– Внизу кто-то есть! – закричала я шепотом. Теперь до меня доносился не звон, а царапающий звук когтей по дереву.
– Успокойся, это всего лишь ветер. – Рэй попытался снова закрыть глаза, но я не позволила. Вцепилась пальцами в его плечи, принялась трясти, и ему пришлось окончательно проснуться. – Пойдем вниз, и сама убедишься, что во всем виновата твоя больная фантазия.
Спустя пару минут мы стояли на верху лестницы – я в ночнушке и Рэймонд в простыне. Что я там говорила – никогда не встречалась в темном коридоре с мужчиной, будучи одетой в одну лишь сорочку? Но сейчас мне было на это плевать.
Потому что во входную дверь кто-то совершенно точно скребся наяву, а не в моих фантазиях.
Рэй хмурился, плотнее закутавшись в простыню. На ощупь схватил первую попавшуюся пустую вазу, коих в этом коридоре было в избытке, и двинулся вниз по ступенькам. Я не отставала: темнота за спиной пугала не меньше существа, старающегося пробраться в дом, а с Рэймондом было как-то спокойнее. Все-таки он прожил здесь все детство и выжил, а значит, ничего и никого опасного поблизости нет. Может быть, в лесу и водится нечто страшное, но мне не придется туда идти: грибы и ягоды не люблю, охотой не увлекаюсь… Не придется, правда ведь?
Рэй жестом приказал мне молчать. Я активно закивала и застыла в темном углу. Мужчина бесшумно сдвинул засов и толкнул дверь… В следующую секунду орали все: я, Рэймонд, чудовище. Чудовищем оказался испуганный, растерянный енот, который какого-то демона забыл в местности, не подходящей для жизни енотов.
Я лично продолжала орать и после того, как Рэймонд включил верхний свет и продемонстрировал мне серую зверушку с крохотными лапками.
– Питомец Флорика, – зевнул Рэй. – Черт его знает, где он раздобыл енота, но сегодня я встретил в доме Флорика именно это создание.
– К-кикиморы нет? – Я осмелилась выглянуть во двор. Землю, как и прошлой ночью, заволокло густым белым туманом, с неба накрапывал мелкий, почти неощутимый дождь.
– Я пошутил насчет кикимор, – вздохнул Рэймонд. – Не залезают они ни в чьи холодильники. Как ты могла в это поверить?
Я буквально вросла в пол. Медленно обернулась к мужу, с трудом сохраняя внешнее спокойствие, но зубы скрежетали от злости, и скрыть это я не могла. Руки сами собой потянулись к шее Рэймонда. Енот поспешно вырвался из хватки и драпанул на улицу, а Рэй испуганно выставил перед собой хрупкую вазу, защищаясь.
– Я полночи не спала, – зашипела я, заставляя его вжаться в стену. – Караулила, прислушивалась, следила, чтобы в дом никто не пробрался!
– Ты же просто на кровати лежала…
– Молчи! Ты обманул меня, Рэймонд! Как ты мог?! Я ведь и правда боюсь!
– Прости, – спустя минуту пробормотал он. – Не думал, что воришки сыра тебя так напугают. Прости, пожалуйста, я не хотел.
– Воришки сыра?! Ты сказал, что в дом пробираются кикиморы, ки-ки-мо-ры! Это не просто воришки…
Рэймонд порывисто обнял меня за талию. Простыня с него сползла, и сквозь ткань своей сорочки я почувствовала жар его тела. А на какую тему был скандал?..
Ах да, кикиморы.
– Не делай так больше, – зашептала я. Глаза щипало от подступающих слез.
– Я покажу их тебе, и ты поймешь, что бояться в Глэйворке нечего. Соблюдай простые правила: не выходи из дома после заката, запирай двери и окна, не гуляй по тайге. Это ведь несложно?
– Домой хочу, в Вэйердак.
– Здесь твой дом. После развода сможешь продать его и переехать, куда захочешь. Поверь, от желающих купить гостиницу в Глэйворке отбоя не будет. Но нужно немного потерпеть, представиться моему дяде, заставить его поверить в нашу любовь.
– Отпусти, пожалуйста. – Я отступила на шаг, и руки мужчины разжались. – Твоя простыня…
– Ой, да. – Рэй, спохватившись, вновь прикрылся. – Обычно я живу один и привык… Я исправлюсь, обещаю. Мне еще нужно ночевать с тобой?
Я замялась, почему-то вспыхнув от смущения. Хотела сказать, что мне уже почти не страшно, но кивнула:
– Одну ночь. Вдруг дух вернется?
Рэймонд хмыкнул и отказываться не стал. Ну а завтра я вытрясу из него все об этом страшном городе, и пусть только попробует солгать или хоть что-то утаить.
ГЛАВА 6
Утром я одним глазом смотрела на спящего Рэймонда. Его тело привлекало меня, конечно же, исключительно в исследовательских целях, а вовсе не потому, что я им любовалась. В конце концов, мне уже двадцать лет, многие девушки в моем возрасте давно замужем и нянчат детей, а я косые мышцы живота видела разве что на картинках в учебных методичках, и то – дважды и случайно. Лекарю-алхимику, составляющему технологические карты для снадобий, мужские тела как-то без надобности, но всегда было жутко интересно, почему девчонки с другого факультета после практических занятий хихикают и краснеют. Так вот почему!
Первый раз, когда я видела вживую голое мужское тело, случился в темноте и суете. Рассмотреть что-либо тогда не представлялось возможным, а сейчас, в дневном свете, я могла вдоволь налюбоваться.
Отвернулась от объекта пристального внимания, только когда он вдруг пошевелился и согнул одну ногу в колене, из-за чего уголок одеяла сполз и моему взору предстало что-то совсем уж неприличное. Кое-как, путаясь ногами в подоле сорочки, я выскочила из спальни, добрела до ванной комнаты и, не жалея, плеснула себе в лицо ледяной водой. Полыхающие щеки гореть перестали, но глаза все еще лихорадочно блестели. Я бессовестно рассматривала голого мужчину, какой кошмар!
Вскоре смущение сошло на нет, и я встретила Рэймонда на кухне во всеоружии: с полной тарелкой блинов, ячневой кашей и с деревянной лопаткой в руке.
Он, одетый в одни лишь хлопковые домашние штаны, провел пятерней по мокрым, только что вымытым волосам, и капли воды скатились по обнаженному прессу как раз в район тех самых косых мышц. На несколько мгновений я потеряла дар речи, мысленно отвесила себе оплеуху и лопаткой указала мужу на стул.
– Нам предстоит серьезный разговор, Рэй.
– Если ты о кикиморе, то я могу извиниться еще раз.
Рэймонд расположился за столом, плеснул в чашку горячий ароматный кофе.
– И о ней тоже. Мне известны некоторые факты о Глэйворке, но я не знаю, можно ли в них верить. Вот ты мне и расскажешь все, что знаешь об этом городе. Ты ведь жил здесь много лет, не так ли?
– Всего семь, и это было давно.
– Кикиморы и правда существуют?
– Несколько особей.
Рэй безразлично пожал плечами, отпивая крепкий напиток. Зажмурился от удовольствия и расслабленно потянулся, демонстрируя мне каменные мышцы груди и переплетения вен на мускулистых руках.
– Почему о духах тайги ничего не известно в Вэйердаке? Да и в других городах, думаю, тоже.
– Некому рассказать.
– Но ученые и исследователи…
– Авелина… – Тяжелый взгляд Рэймонда пригвоздил меня к стулу. – Ты уверена, что хочешь знать правду?
Я прочистила горло, покрывшись мурашками от волнения. Если бы он не задал этот вопрос, то я бы отстала после нескольких вопросов, но теперь…
– Говори. Иначе я уеду первым же поездом.
– Потом не жалуйся. – Рэй прожевал и проглотил блинчик, прежде чем начать говорить снова. – Духи тайги, или, как их еще называют – тени, зелигены, когда-то охраняли леса во всем мире. Помогали заблудившимся грибникам, лечили деревья, защищали животных. По легенде, несколько тысячелетий назад зелигены стали исчезать, а потом о них и вовсе никто не слышал. Остались они только в этой тайге, потому что на многие километры вокруг нет ни одного поселения, кроме Глэйворка, и, соответственно, люди не мешают им жить.
– Поезд останавливался тринадцать раз, – напомнила я недовольно. – Ты снова мне лжешь?
– Не останавливался.
– Рэй! – Я крепче перехватила лопатку, намереваясь кинуть ее в мужчину. – Не надо шутить со мной, прошу.
– Я не шучу, – ответил он, пристально глядя мне в глаза.
Я замерла, понимая, что Рэймонд говорит серьезно.
– Вокруг Глэйворка на сотни километров нет ни одного поселения, – повторил он. – Между Вэйердаком и Глэйворком нет ни одной остановки. Люди, которых ты могла видеть в поезде, – иллюзия, не более того. По мере приближения поезда к Глэйворку они становятся все реальнее, и вот ты уже сама начинаешь верить в то, что проезжала солнечный Мельерон и знаменитый город специй – Вэйлес.
– Но… поезд ведь реальный?
– Конечно. Только он идет напрямую из столицы в Глэйворк, не останавливаясь, потому что незачем. Мельерон, Вэйлес и все остальные города находятся в другой стороне, в этой же только Глэйворк и растянувшаяся на тысячи километров непроходимая тайга.
Рука, удерживающая лопатку, ослабла. Я глотнула остывший кофе, переваривая слова Рэймонда. Пыталась осознать их, но не могла.
– Почему никто об этом не говорит и не пишет в газетах? Если ты знаешь правду, то все, кто здесь когда-либо был, могли знать то же самое?
– Многие исследователи пропали в тайге и не сумели вернуться домой. Те, кому удалось покинуть территорию Глэйворка, не вспомнили ничего из того, что с ними здесь происходило. Все, что они запоминали, – гостиница, мрачная погода, вкусное мясо в трактире у Диртона и невыносимая тоска, которая преследовала их каждый день вдали от дома.
– Меня не преследует. Я могу поехать в Вэйердак и рассказать журналистам правду. И о духах, и о поезде…
– Не можешь, – резко бросил Рэймонд. – Если ты уедешь из Глэйворка, с тобой случится то же, что и с остальными, – искажение воспоминаний. Ты вспомнишь этот дом, енота, Флорика и меня, только и всего. Я не знаю всей правды, но слышал от отца, что территория Глэйворка защищена невидимой стеной, которая и стирает воспоминания. Ее установили зелигены, чтобы сохранить свой род. С тех пор все, что происходит в Глэйворке, остается в Глэйворке.
– Но ты ведь помнишь!
– Я местный житель. Я здесь родился и вырос, стена зелигенов считает меня своим.
– С ума сойти! – Я не смогла усидеть на месте, вскочила и принялась ходить по кухне из угла в угол, разрываясь от эмоций. – Ты представляешь, сколько нам могут заплатить за все, что ты только что рассказал? Рэймонд, если мы сообщим журналистам, то…
– Мы не сообщим. Я рожден в этих местах, это мой дом. Зелигены, кикиморы и все существа, населяющие этот город, защищены стеной. Если хоть кто-то извне узнает правду, от Глэйворка – того Глэйворка, что я люблю, – не останется ничего.
– А ты? – Я подскочила к столу, уперлась ладонями в его крышку и уставилась на Рэймонда. – Кто ты?
– Человек, Авелина.
– Самый обычный?
– Обычнее некуда.
– Ты сказал: «Существа, населяющие город…» Кто еще здесь живет? Кого мне бояться?
Рэй почесал нос и какое-то время сверлил взглядом серое небо за окном. Я вся извелась, пока он не заговорил.
– Ничего особенного. Духи, кикиморы, гекконы…
– Гекконы водятся в тропических странах, они не необычные создания.
– Только не эти. Местные гекконы – потомки драконов, самых настоящих. Драконы вырождались веками, пока не превратились в некрупных ящериц. Гекконов осталось всего с десяток, и зелигены берегут их как зеницу ока. Помимо них, здесь есть и те, кого стоит бояться. Но лишь иногда, в полнолуние.