Меч Сатаны над вселенной

ПРОЛОГ

Чудовищный взрыв до основания потряс нутро массивного звездолета. Попавший под раздачу боевой корабль трепыхался в пространстве, словно рыба в сверкающей, как грозовые разряды, сети.

Последовал добавочный хук аннигиляционного панчера, крейсер от сотрясения сместился, корпус треснул, и звездолет стал плавно заваливаться на пылающую за бортом пурпурно-алую звезду. Дюжина воительниц, в калейдоскопически меняющем окраску камуфляже, с диким криком бросились по коридорам. Одна из девчат потеряла обувь и повизгивает от прикосновений к розовым, босым пяткам пробегающих по винтовому полу огоньков раскалившегося, пылающего колоссальной разрушительной энергией металла.

У опередившей напарниц, капитана Раисы Снеговой перекосился от боли алый рот. Из воспаленных губ вырывает стон, срываются кровавые пузыри. Осколок разбитой бронированной обшивки с большим ускорением, пробив скафандр, глубоко вонзился между лопаток. Боль жуткая. Девушка не может даже отдать вразумительную команду. Более хладнокровные мужчины стараются покинуть гибнущий корабль организованно, пытаясь прихватить больше ценного. Особенно много оружия можно вытащить на спасательных модулях избежавших повреждений боевых и прислуживающих роботах. Некоторые женщины, что поопытнее, даже способны, методом аварийного отделения, сохранить отдельные отсеки крейсера, относящегося к классу легких со всего несколькими тысячами космонавтов на борту.

Полковник Наташа Крапивина потеряла половину правой руки и, стараясь усилием тренированной воли локализовать страдания, командует:

– Бейте по рессорам, иначе батарея пять нырнет со всеми в звездные недра.

В какофонии звуков и шорохов слышится тяжелый предсмертный стон безусого юноши, раздавленного сдвинутыми стенками вентиляционной шахты, куда его всосал появлявшийся от детонации гравитационных мин магнитный коллапс. Туда же провалились еще несколько солдат, находя ужасающую смерть в продуваемом ледяными ветрами аду.

Небольшой одноместный эролок (сленговое название истребителя-штурмовика) отделился от поврежденного судна. Находящийся на его борту капитан космической гвардии Петр Ураганов с напряжением всматривался в бешено прыгающие голограммы. Системы звездного истребителя оказались серьезно повреждены, и пришлось перейти на ручное управление. Когда ты, как летчик второй мировой, руки ноги в ход, вместо простых телепатических приказов.

Межгалактическая битва в самом разгаре, и подавляющее превосходство было на стороне противника. Против трех звездолетов космического флота Великой России сражались сразу десять тяжелых кораблей Северо-Западной конфедерации. Война есть война, она идет уже тысячу лет, то вспыхивая, извергаясь кровавым вулканом, то слегка затихая в зыбком удовлетворении, давая измотанным воюющим сторонам перевести дух. Два давних исторических противника Новая Россия и Западный Блок схлестнулись в бескрайнем космосе.

Вот и сейчас российские звездолеты нарвались на засаду, по непонятной причине кинезрадары (способные различать мельчайшие части материи) ослепли, и соотношение сил стало катастрофически неравным. Но роботы не болеют, а русские не сдаются! Крейсер гибнет. От первого, уже фактически уничтоженного звездолета отделилась более-менее крупная часть и под командованием бесстрашной Наташи Крапивиной идет на таран. Разгон русских камикадзе предельный для человеческих тел, даже кровь льется у девушки и нескольких, помогающих ей принять доблестную смерть парней, из ноздрей и ушей. Язык парализован, а в голове, незадолго до столкновения с линкором конфедерации, звучит фраза: «Душу, сердце отдадим мы своей Святой Отчизне! Выстоим и победим, смысл единый в нашей жизни!».

Остальным боевым крейсерам тоже туго, один из них горит в вакууме практически невидимым, голубоватой каймой пламенем, другой продолжает яростно отбиваться, испуская аннигиляционные и термокварковые ракеты. Однако силовое поле долго не выдержит, и так от множества попаданий: трещит, искря, словно электросварка от напряжения. Звездолеты врага гораздо крупнее, целых пять легких линкоров; каждый вчетверо сильнее огневой мощью, чем вся российская флотилия, включая даже катера и одно, двухпилотные истребители.

Могучие корабли, не уступают уже бывалым российским судам по своим военно-тактическим характеристикам. Стая плотоядных стервятников – эролоков противника вылетает со стороны налившегося кровью с багровыми протуберанцами светила. Теперь эти хищники попытаются атаковать спасательные капсулы и немногочисленные российские гравио-магнитные самолеты. Петр не без труда, вручную разворачивает свой истребитель, хотя шансов мало, он принимает бой. Сбоку от него зависает еще одна машина. Звучит бодрой скороговоркой женский голос.

– Капитан! Атакуй по спирали, я легко заслоню твой тыл.

Вега Соловьева, лейтенант космической гвардии, воспроизводит восьмерку, лихо выходит из пике, прикрывая его хвост, куда попробовал выскочить отливающий серебром механический «коршун». Лобовая матрица эролока сбивает с курса самонаводящуюся термокварковую ракету, а спустя долю секунды и сам разъяренный стервятник получает заряд в слабо защищенное подбрюшья. Героическое деяние!

Она еще совсем юная девушка, ей только на днях стукнет восемнадцать, и, тем не менее, уже успела отличиться в боях. Ее даже прозвали "Крыло аннигиляции", лишь молодые годы и отсутствие высшего военного образования мешали ей получить более высокое звание.

Наташа Крапивина не так юна, как выглядит, ей уже за семьдесят, и в последний свой миг она героически сгорает, пробив таки защитное поле линкора, заставив махину погрузиться в океан извергаемого боекомплектами гиперплазменного торнадо. У войны не женское лицо, но мужчин от поколения к поколение рождается все меньше и меньше. Поэтому и происходит перераспределение ролей.

Петр Ураганов выполняет сложный спиралеобразный кульбит, проходя между огненными полосами. Он стреляет, практически не целясь, в движении ловя кураж, воспринимая интуитивно, мелькающие калейдоскопом мишени, разя в самые уязвимые точки эролока. Куски плазмы летят жгучими ножницами, точно попадая встык между миниатюрным силовым полем и гравитационной установки машины. Сами эролоки бронированы очень легко, силовое поле маломощно и наиболее сильно в лобовой части машины. Чтобы в тебя не попали, приходиться отплясывать цирковые номера, уходя от сходящихся и путающихся лазерно-плазменных импульсов. В жилах и венах выброшенный адреналин заставляет скакать кровные шарики, словно это прорвавшие вольер кони, ощутившие вольность. И тогда копыта, едва касаясь, свежей травы, мчат скакунов неуловимым галопом.

Но этот неистовый ритм двух, разрывающих богатырскую грудь сердец позволяет собраться и драться, очень успешно сражаться с превосходящими силами супостата. Еще один разворот, и очередной истребитель сбит. Судя по эмблеме и форме эролока, он принадлежит к цивилизации Даго. Есть такие инопланетяне по форме напоминающие разбухшие кленовые листья. Эти подвижные растения очень опасны, внутри у них вяло тлеет замедленный термоядерный синтез, и они обладают гораздо более быстрой реакцией, чем люди. Когда в составе конфедератов появляется их подразделение, это значить – будет тяжелый бой, и не многие россияне смогут порадоваться победе.

Как, например, в крейсере «Волга», его изо всех сил пытаются спасти, у девчат и юношей от жуткого жара буквально слазит кожа. А в воздухе, словно модницей распылилась розовая вода, молекулы азота и кислорода вступают в реакцию, поднимая и без того запредельную для человека температуру. Вот девушка упала на колени и, склонившись, целует оберег Перуна, капельки слез испаряются, не успевая долететь до сверхпрочного металлического покрытия. Вот она смерть, юноша, который еще полчаса назад старался её красу-девчонку закадрить, падает на пол и полыхает, красное мясо слезает с костей.

Боевой робот роняет из широкого дула капельки смазки, кажется, что это машина ревет, переживая мучения, посылая молитву электронным богам на основе двоичного кода. Система вентиляции выходит из строя, превращаясь в подобие маленьких, но многочисленных черных дыр, рискующих вобрать в себя все и вся.

Вот две очаровательные воительницы, безуспешно цепляясь руками за абордажный миномет, стараются отстрочить свою гибель. Их нежные, розовые лица перекошены, а прекрасные черты искажены невыносимой болью. Но напор всасывающего торнадо возрастает. Отрывает пальцы, из разорванных мышц и сухожилий брызжет багровая кровь, и девчата устремляются в мясорубку. Налету рыженькая девчонка сталкивается с юношей, тараня в живот, смахивающей на шляпку из-за вычурной прически головой.

Успевают улыбнуться друг другу, прежде чем уйти в то место, откуда нет возврата. Еще одна женщина уже более, чем наполовину обуглилась, начертила обгорающей рукой на стене: «Смелый умирает один раз, но живет всегда, трус живет один раз, но навсегда умерший». Голубовато-зеленое пламя прибавляет жару, охватывая, еще несколько мгновений назад восхитительное, достойное самых престижных подиумов тело. Вот оголяются девичьи кости, а крепкие, получившие с младенчества закалку мышцы рассыпаются белым пеплом.

Пылает и выписывает сальто попавший под термокварковый взрыв подбитый катер с командой людей и парой представителей союзной расы Ливи. Такие очень милые существа в виде человекообразных лягушек, но в обрамлении лепестков красивейших цветов. Вот сейчас антиграв сломался, людей, цветочных лягушек бросает, словно горошек в истерически трясущейся погремушке.

Только на этот раз, этот забавно подкидывающий катер ребенок, состоит из разорванных и искореженных измерений истерзанного пространства. Вот мельчают голые ноги не могущей остановиться девчонки. У нескольких воительниц и вовсе рассыпались боевые скафандры, и они обнаженные, алые от жара врезаются в стены, перегородки. На мускулистых, но очень пропорциональных женских телах вздуваются гематомы, расплываются синяки.

Удары столь сильны, что даже очень прочные, улучшенные биоинженерией космической цивилизации кости девчат и юношей ломаются. Из мучительно раскрытых ртов вылетают алые пузыри, а вместе с ними и душе тех, кому повезло прервать мучения.

Кровь, что выпускают из себя цветолягушки, светло-зеленная, а самих иномирян сплющивает в блин, затем упругая конструкция тела возвращает форму. Они и в самом деле эластичнее каучука, хотя не в силах избежать повреждений. А финалом стала ворвавшееся внутрь катера пламя, жадно пожравшее плоть.

А вот юноша на эролоке идет на таран. В голове гимн империи, по жилам струится ненависть. Более крупная трехместная машина не успевает уйти, и в вакууме вспыхивает ослепительный, оранжевый ком пульсара.

На мгновение конфедераты замирают и подаются назад – русский дух несокрушим! С ним не шутят! И это, в самом деле, видение технотронного пекла.

Петр, к счастью, не видя этого, продолжает атаковать, вражеские истребители раздаются в стороны, еще один рассыпается в вакууме, из разбитой кабины вываливается кленоподобное туловище. Зеленовато-желтые струйки крови вытекают из разбитого тела, скатываются в шарики и плывут вместе с осколками. И в каждом шарике светится термоядерный огонек. А напарница, очаровательная, но грозная Соловьева, тем временем, разрезала брюхо вражескому эролоку.

– Умница!

Кричит Петр и его голос замирает, где-то сзади вспучился ослепительный пузырь, словно взорвавшаяся при входе в плотные слои атмосферы комета, рассыпается осколками вспышек, и сразу три российских эролока сгорают в пламени преисподней.

Последний крейсер, словно льдина выброшенная в кипяток, начинает оплывать в множестве пламенных, бегающих на обтекаемой поверхности корабля огоньков.

Разбитый вдребезги российский звездолет не хочет умирать. Его орудия ведут отчаянный огонь по противнику. И не без успеха, рвутся на части бронированные листы башен и заставляют далеко отлетать вырванные из гнезд орудия. Летая по космосу, такие хоботы продолжают выстреливать жгучие кляксы аннигиляции. Воины умирают, но сдаться, значит омертвить душу.

Теперь их осталось только двое, а врагов несколько сотен. Густой гиперплазменный поток обрушивается на его эролок, ни какое искусство маневра не позволяет уйти от такой колоссальной плотности огня. Словно бабочка попадает под бурный тропический ливень. Только в каждой капельке, раскаленная до квинтиллионов градусов гиперплазма.

Машина взрывается, и лишь кибернетическое устройство успевает его катапультировать из уничтоженного эролока. Капитан испытал сильное потрясение, легкий скафандр чрезвычайно раскалился, пот заливал в глаза. Многочисленные вражеские машины сновали с такой скоростью, что их с трудом различало острое зрение воителя, казалось, что это расплывчатые пятна снуют по вакууму. Неожиданно его тряхнуло, казалось, захватило сачком, потянув в направлении вражеского звездолета.

"Они накинули на меня силовой аркан. Хотят взять в плен". Петр подковырнул коренной зуб, с помощью языка выдавил небольшой шарик. Маленькая аннигиляционная мини-бомба разом решит все проблемы. Впереди в плену его все равно ждут пытки, истязания и смерть. Так лучше погибнуть сразу со словами – «Слава Великой России!». С последней мыслью о Родине.

Червь точит сознание и шепчет на ухо – "Не спеши, пускай враги подойдут поближе, тогда ты куда больше заберешь неприятелей с собой в бездонный мрак космоса". А может просто не хочется умирать!

ГЛАВА 1

Петр медлит: перед глазами пробегает, в общем, еще не особенно и долгая, но насыщенная событиями жизнь.

Большинство людей рождается в специальных инкубаторах, и лишь низко квалифицированные рабочие могут появляться на свет по старинке. Родители Петра Ураганного были офицерами звездного спецназа элитного подразделения «Алмаз», поэтому он имел право получить путевку в жизнь только искусственным, под контролем современных компьютеров, способом.

Еще, когда он плавал в питательной среде зародышем, врачи обнаружили в нем такую удачную комбинацию генов, что он вошел в избранную тысячу. Каждый год из многих миллиардов младенцев выделялась особая тысяча – лучшие из лучших. Это самые умные, самые сильные, волевые, решительные, одаренные люди Новой России. И единственный из них, пройдя многочисленные ступени отбора, в возрасте тридцати лет становился человеком номер один – Верховным главнокомандующим и Председателем Великой России. Тысяча лучших мальчиков с раннего младенчества проходила жесткую систему отсева, их обучали всему: умению драться и обширному спектру наук, в первую очередь искусству управления огромной империей. Начиная с пяти лет, дважды в году, а с десяти лет и трижды они сдавали сложные многоуровневые экзамены, чтобы определить наиболее достойного на роль правителя державы. Могучий искусственный интеллект отслеживал кандидатов, применялись новейшие нанотехнологии с использованием гиперплазменных компьютеров, что исключало случайность, или употребление связей, подкупа, влияния сильных мира сего.

Теперь у великой страны на все времена определялся оптимальный властитель. Петр вошел в эту тысячу, он был физически очень здоров, обладал феноменальной памятью, схватывал на лету все знания, а о его необыкновенной реакции ходили легенды. Казалось, он имеет все шансы по достижении тридцати лет стать правителем России, чтобы править ее ровно тридцать лет, после чего, согласно конституции империи он подавал в отставку, освобождая кресло для другого, самого выдающего представителя величайшей страны. Такой был непреходящий закон преемственности власти, никаких выборов – власть принадлежит самым лучшим.

Даже если бы Петр Ураганов и не стал бы правителем – все-таки большая конкуренция, то все равно впереди его ждали самые высокие посты в управленческом аппарате гигантской, раскинувшейся на дюжину галактик Империи.

Но вместо этого, он показал, во всяком случае, именно так гласили официальные документы, свой главный недостаток, как это ни странно не выявленный при столь тщательном отборе, – психическую неуравновешенность. Поддавшись порыву гнева, он застрелил из бластера своего наставника Калькутту. По версии следствия за то, что генерал излишне строго придирался к нему, а один раз публично унизил. Как следствие, вместо блестящего будущего его ждала смертная казнь. Однако, кое-какие обстоятельства привели к замене стандартного, в таких случаях выброса преступника на плазменную поверхность звезды, тюремным сроком. В каторжном заключении его подвергли психозондированию, приглушив многие выдающиеся способности, в том числе паранормального плана. Ведь он мог воспользоваться ими, что бы сбежать с каторги. Возможно, он так бы и сгинул в урановых рудниках, но ему повезло – согласно закону, все судимые в первый раз могли вместо каторги отбывать наказание в штрафных войсках. Ну, а поскольку штрафники гибли как мухи, это мало отличалось от смертной казни.

В первом же бою из полутора тысячного полка смертников уцелели лишь двести сорок солдат. Петр не раз глядел в лицо злой старухе с косой, ощущая её ледяное дыхание, но сумел выжить, и даже за воинские подвиги был переведен из штрафников в гвардию, а затем получил звание капитана. Ему еще нет и тридцати лет, и неужели его жизнь должна столь бесславно закончиться. Так пусть тогда он погибнет под грохот взрыва в аннигиляционной вспышке. Петр попытался сжать челюсти, ничего не получилось, скула, и все тело были парализованы. А значит, плен и пытки стали неизбежными.

Похожие на кленовые листья даги обступили его, между ними снуют знакомые силуэты людей. Но Петр уже насмотрелся на их зверства и понимал, что иные гуманоиды могут быть хуже иногалактических монстров. Он окутан подобием силового поля, которое двигает его по поверхности, затем его тело медленно подплывает к сканерам. С помощью сверхмощного гравиорентгена офицера просвечивают до молекулы, затем удаляют изо рта аннигиляционную «бомбу». Звучит издевательский смех.

– Трусливый русский, у тебя даже не хватило мужества покончить с собой. Теперь ты наш.

Говоривший это был, судя по погонам, полковником конфедерации. Бесцеремонным движением он ткнул кулаком Петра в нос. Голову откинуло от удара, потекла кровь. Ураганный почувствовал солоноватый привкус на губах.

– Это только начало, скоро тебе придется испить полную чашу боли.

Полковник не шутил и, хотя существовал способ с помощью нейросканера и томографии списать из мозга все мысли, злобные янки не откажут себе в удовольствии помучить пленного.

Крупный африканец затянулся внушительной сигарой и с размаха приложил ее к загорелому лбу Петра. Российский капитан даже не вздрогнул. Из кокарды фуражки вылетел гравиолазерный луч, он причинял жуткую боль. Ураганов сдержал стон, хотя кожа дымилась, от напряжения капал пот. Чернокожий гигант в погонах майора испустил ядовитый смешок:

– У русских толстая шкура!

Петр презрительно плюнул в омерзительную черную рожу. Черномазый взревел, врезал Ураганову по виску. Хотел продолжить, но два представителя цивилизации Даго повисли на озверевшей горилле. Тот попытался их сбросить, но внешне бархатные кленовые листья вцепились крепко, прилипнув своими присосками. Голоса иномирян напоминали крысиный писк, а ударения ставились, словно слова произносила ускоренная магнитофонная запись:

– Джон Дакка, держите себя в руках, не пристало так офицеру конфедерации реагировать на выходки русского дикаря. Мы отведем его в кибер-камеру, и там специалисты будут медленно распылять его на атомы.

Петру заломили руки явно для того, чтобы причинить боль. Четверо охранников стали на движущуюся дорожку, и они плавно направились в камеру пыток. По пути Ураганов услышал сдавленный крик, он хотел было повернуться, но силовое поле держало его мертвой хваткой. Двое охранников сами развернули Петра.

– На, полюбуйся макака, как разделывают твою подружку.

Капитан Ураганный вытаращил глаза. Совершенно нагая Вега была скована полупрозрачной матрицей, позволяющей проходить материальным объектам в её сторону, но лишающей возможности двигаться самой.

Тем временем, Джон Дакка с садистским наслаждением прикладывал к ее атласным соскам здоровенный плазмоутюг. Высокие оливково-золотистые груди покрылись ожогами.

Девушка не в силах сдержать боль рыдала, напрягала мышцы, было видно, как они проваливались, от потуги вылезали жилы, набухли вены чудесного тела.

– Вот так, стерва. Впереди тебя ждет и не такое.

Петр застонал.

– Отпустите ее, лучше истязайте меня.

– Нет, человек.

Прошипел представитель цивилизации Даго, перепончатые конечности рефлекторно дернулись.

– Для тебя землянин чужая боль страшнее собственных мучений.

Садисты продолжали на ходу истязать отважную Вегу, ее жгли, били током, выкручивали сзади руки, кололи иглами. Лишь когда они достигли прозрачного зеркального зала, пытка временно прекратилась. Петра ввели в помещение и вздернули на кибернетическое подобие пластиковой дыбы, зверски вывернув суставы. Затем рядом с ним подвесили Вегу. Чернокожий палач, с удовольствием причмокивая губами, прижег увесистой, с особым видом инфракрасного излучения сигарой, её изящную, словно выточенную искусным мастером ногу. Багровые полосы покрыли голые розовые пятки. Вега вскрикнула, задергалась, но гипертитановые кольца крепко сковали лодыжки. Истязатель явно наслаждался ее страданиями, грубые узловатые руки прошлись по ступням, затем заломили пальцы, став медленно выкручивать их и резко вырывать, стремясь выдавить стенания.

Лейтенант Соловьева, чтобы хоть как-то облегчить боль, выкрикнула:

– Святая Отчизна в сознанье живет, а к вам супостаты расплата придет!

Даже в измученном, заплаканном виде девушка была очень красива. Ее светлые, цвета яркого солнца волосы давали блики от прожекторов, а кожа отливала медью и золотом. Ее волдыри от ожогов, казалось, лишь добавили неповторимого шарма.

Вошедший в кибер-пыточный зал генерал остановил свой взгляд на Веге. В глазах мелькнуло подобие сочувствия.

– Жаль, что придется истязать такую красотку.

Затем его взгляд впился в лицо Петра. Глаза стали злыми и жесткими.

– Так ты и есть тот русский, что входил в избранную тысячу?

Проскрипел гнусноватый голос.

Ураганов окинул генерала конфедерации пронзительным взглядом и промолчал.

– Что, ублюдок, язык приморозил?

Рявкнул Джон Дакка.

– А ты кончай щупать ее ноги, не в борделе!

Генерал сделал резкий жест, указав чернокожему садисту на выход. Тот дрогнул, пятясь задом, покинул помещение.

– Вот теперь мы можем поговорить спокойно. И если ты хочешь жить, то будешь отвечать на наши вопросы. В противном случае вас ждет…

Генерал скрестил пальцы, жест, не произведший на Петра никакого впечатления – намек на скорую смерть.

– Ну!– Разлепил губы Петр. – Какой смысл, вы нас все равно убьете. А сведения выдрать просто. Или у вас нет психосканера?

Генерал со странным мальчишеским азартом загорелся взглядом, странно подмигнул:

– У нас есть все, но ведь после психозондирования, или тотального психосканирования вы превращаетесь в полных идиотов, а иногда и просто умираете. Кроме того, этот метод не всегда эффективен.

Петр понял опасения главаря. Он знал, что в последнее время офицерам вживляли специальные электронные мыслеблоки, которые при психосканировании уничтожали мозг. У него, конечно, установлена соответствующая защита, не дающая считать информацию.

Генерал поглядел стеклянными глазами.

– Советую сотрудничать с нами.

– Нет! – Петр откинулся на дыбе.– Я не предам свою Родину.

– Жаль, впрочем, на вас мы опробуем новые пытки.

Генерал махнул рукой. В помещение вошло два дага и еще один, напоминающий еловую в присосках шишку, зловещий субъект.

– Проверите прочность их шкур.

Шишкообразный тип поднял пистолет и выстрелил розовой пылью. Не долетев до жертвы, она осела внизу, превратившись в пятно. Затем даг навел шланг и брызнул водой. Пятно закипело и прямо на глазах стало расцветать в пышно-колючее растение. Мерцая синими и фиолетовыми листьями, оно коснулось человеческой кожи. Прикосновение бархатных листьев обожгло в двадцать раз сильнее, чем жжет крапива. Затем хищное растение показало иглы, они точно вонзились в нервные узлы. Такая же чудовищная флора выросла и под Вегой, шипы вращались и, вгрызаясь в плоть, разрывали ее на части.

– Ну, как вам хорошо упрямые русы. Хотите продолжить?

Петр ругнулся, с трудом сдерживая боль.

– Вы ничего от меня не добьетесь.

Напарница, истерично дергаясь, просвистела.

– Ничего страшного! Наш звездный флот догонит вас, и тогда уже вы будете отвечать на наши вопросы.

Генерал махнул рукой, условно разумное растение продолжило пытку, из игл потекла кислота, а затем ударило током, огненная паутинка пронзила все тело, повалил дымок, запахло жареным мясом.