- -
- 100%
- +
Лита и Атил узнали в этой истории речных русалок и водяных.
«Что теперь будет с нами?» — смело осведомилась Атил.
«Нас отпустят?» — осторожно поинтересовалась Лита.
Наг откинулся на троне. Вода прерывисто забулькала. Он смеялся.
«Мы не приемлем убийств себе подобных. Даже если они провинились, мы наказываем их изгнанием на поверхность. Но для вас, сухопутных, это не будет наказанием. К тому же и вы не из наших. Поэтому вас ждет показательная казнь. Чтобы все члены нашей подводной семьи узрели, что бывает с еретиками».
Прошло три часа...
Большая тень закрывает тот кусок света, что сочится сквозь толщи воды ко дну.
Живой тяжеловесный занавес кита проплывает над ними, погружая во тьму все, что находится под ним.
Два больших полосатых плавника неторопливо поднимаются и опускаются, как два крыла, что позволяет этому неподъемному существу чувствовать себя орлом, рассекающим небосвод.
Лита и Атил обмотаны тяжелой цепью так, что никакое превращение не позволит им вырваться.
Они как маятник качаются, привязанные этой цепью к неподъемному корабельному якорю, что зарос водорослями и кораллами.
Вокруг них, между колонией дворцов-аммонитов, проглядывают угрюмые, остроносые очертания затонувших кораблей.
Судя по тому, как плотно они обросли океанской жизнью, на дне они нашли свой приют очень давно. Новых кораблей не прибавлялось. Видимо, их не топили из-за дружбы с их новым покровителем — Посейдоном.
Когда мимо, важно взмахивая крыльями, пролетает стая скатов, рядом с сестрами оказываются два существа. Судя по прозрачной юбке из крыльев, вырастающих из основания хвоста — это легендарные летучие русалки. Лите и Атил рассказывали о них.
Те, что нападают на всех, кто оскверняет кораблями гладь океана.
А значит, они точно не на стороне Посейдона, которому подчинилась вся подводная цивилизация.
Они из тех, кого прогоняют прочь из океана, поближе к берегу, заставляют жить в реках и водоемах континента.
Выглядели они даже пострашнее нага: по их лицам сложно определить, кто какого пола, потому что челюсти и скулы закрыты твердыми пластинами чешуи, а изо рта выглядывают треугольные хищные зубы. На руках длинные загнутые, как сабли когти...
Но цепи дикие русалки перекусывают зубами, а затем быстро уносят Литу и Атил прочь...
Они плавают настолько стремительно, что нескольких секунд, пока охранники-тритоны отвернулись от своих пленниц достаточно, чтобы исчезнуть во тьме океана.
Прошел час...
Подводные обитатели никогда не спят в привычном для наземных обитателей смысле.
Они живут в вечном плавании, а их мозг отдыхает, попеременно переключаясь между левым и правым полушарием. И когда единственным источником света для океана остается серебристое мерцание луны и размытые тонкие полоски звезд, они начинают говорить иначе.
Вокруг сестер бешеным вихрем кружатся крылатые русалки, что вызволили их из плена.
Они наперебой рассказывают эльфийкам то, чем хотели поделиться целые поколения их народа. Воодушевленно и страстно они делятся с ними самым сокровенным. Их лица страшны, глаза выпучены, и взгляд их вряд ли можно назвать осмысленным.
Их логический разум спал, но зато бурлил творческий, и подводный народ-изгой, отвергнутый морской страной, живущей в аммонитах, говорил с Литой и Атил через образы…
Они шли бокобок сразу как встретились на пути исследования жизни, которая окружала их.
Эльфы и наги.
Остроухие прекрасные создания, способные ласково и нежно, едва касаясь природы, править ею, и те, у кого каждый миллиметр дома, где они обитали, был пропитан жизнью, которой они дышали, процеживая через жабры. И ощущая немыслимую силу под чешуей, жили в вечной борьбе с течением.
Их объединяло любопытство, исследование природы и стремление к гармонии с ней.
Сестры взялись за руки. Им было страшно от того, с какой мощью сознание русалок проникает в их разум. Их яркие образы, казалось, могли объять весь их ум словно щупальца осьминога и поглотить его.
Но вместе с тем Лита и Атил ощущали радость, от которой хотелось плакать: когда они видели, как вместе развивались эти два непохожих друг на друга народа, каких высот они достигали вместе, как становились единым целым…
Сестры крепче стиснули ладони, когда следующий поток тревожных образов волной проник в их сознание.
Ощущение очень похоже было на то, когда океан предупреждал их перед тем, как они спускались к дворцам в аммонитах….
Трезубцы… Высокий мускулистый человеческий мужчина, чья борода лентами развевается под водой как листья водорослей.
Трезубцы… У его свиты, гордых и сильных мужчин и женщин, что следуют за ним…
Он пришел в тот момент, когда подводная раса достигла своего рассвета, когда эльфы научили их бережно, но радикально менять природу вокруг себя.
Он пришел в тот момент, когда подводные города были похожи на сокровища из сияющих кораллов, водоросли и рыбы росли так, как это нужно было жителям для их нужд, а сами жители находились в достатке и ни в чем себе не отказывали.
Океан, в котором они вечно боролись за жизнь с бесчисленным множеством хищников, стал уютным домом вместо вечного поля боя.
Но человеческий бог пришел и забрал это все, разом обрубив все связи с наземным народом. С теми, кто много подарил обитателям океана.
Лита и Атил беззвучно закричали.
Они ощутили боль. Боль всех разумных жителей океана, что бросались на могучего захватчика и гибли в неравном бою с ним.
Затем боль сестер стала стихать, как стихал жар сопротивления подводной расы, чью борьбу они созерцали.
И вот уже коралловые замки рушатся, а в туннель аммонитового дворца садится новый король. Взявший в руки трезубец. Но не чтобы сражаться им с Посейдоном, а чтобы вершить его волю.
Не прошло и пары поколений, как Посейдону присягнули на верность практически все подводные жители. Они уже не помнили и не знали тех волшебных дней вместе с эльфами, то время изобилия и всепроникающей красоты.
Новых очагов сопротивления не возникало.
Все, кто хоть как-то пытался противостоять новому порядку подводного мира, были потомками тех, кого не добили во время вторжения Посейдона.
Однако их было настолько мало, что они даже не подвергались особому преследованию. А редкие диверсии, что творили крылатые русалки и другие "разбойники" не могли причинить новому государству серьезного вреда.
Кроме этой...
С похищением Литы и Атил.
Крылатые хвосты вокруг них так активно затряслись, что волны причудливым узором нарисовали новый, самый важный эпизод их повествования.
Множество чудищ дремало на дне океана.
Это были, как простые, очень крупные и сильные хищники, так и реликтовые монстры, которых можно разбудить только магией.
Но тот, кого им хотели показать, был уникальным.
Он был не просто силен и опасен: все его естество дышало неутомимой стихией возмездия.
Он дремал в темноте с тех самых пор, как Посейдон явился сюда с войной.
Он был тем, кто бился с ним наравных, как бог сражается с богом и даже почти победил могучего захватчика.
Но Посейдон все же одолел его хитростью и серьезно ранил трезубцем.
Перед глазами Литы и Атил был только голый по пояс суровый владыка морей, искусно вращающий трезубцем, и тень напротив него. Необъятная тень того чудовища, что бросило ему вызов.
Русалки продолжали танцевать, все ускоряясь и ускоряясь, пока сестры не попали в водоворот.
Им уже становилось тяжело понять, о чем говорят эти воинственные создания, но все же какой-то смысл доходил до них.
Расщелина...
Трещина в разломе...
На дне...
Печать эльфов...
Навеки...
Заперт...
В вечном сне...
ИДОЛ...
Печать эльфов...
Не взломать...
Никогда-никогда...
Нет эльфов...
Нет магии...
Складывая обрывки образов в единое целое, сестры поняли, что произошло.
Чудовище, что сразилось с захватчиком-Посейдоном — это Идол подводной расы, каким для эльфов был Дух Леса.
Человеческий бог океана и владыка морей заточили его раненого в ловушку, в которой Идол пребывает в вечном сне, скрытый от своего народа.
Подобраться к нему нельзя. Его темницу закрыли с помощью магии эльфов, которую потом запретили в подводном мире.
И теперь никто больше не может выпустить Идола на свободу.
Ситуация вышла из-под контроля.
Лита и Атил выполнили свою задачу: отнесли письмо королю подводного мира.
На этом их миссия закончена.
Но глобальная цель же была привезти армию для их королевы… Эти бесстрашные летучие русалки готовы пойти на все, если эльфийки освободят их Идола. Но стоит ли принимать такое решение без приказа?
Об этом думала Лита, сомневаясь, стараясь взвешивать все «за» и «против».
Атил же была как натянутая струна. Она уже готова была ринуться в бой и сказать бунтовщикам «да!», но сестры всегда стремились принимать совместные решения. Они мало, что делали, не согласовывая это друг с другом.
И вот сейчас они принимали совместное решение. Вынырнуть на поверхность и применить магическую технику ментальной связи.
Они поделились своими намерениями с хвостатыми спасителями, но те отказались отпускать их вдвоем на поверхность. Уж очень сильно они держались за надежду освободить своего Идола, и девушки прекрасно понимали это.
Лита осталась с освободителями, а на поверхность отправилась отважная Атил. Ночь опустилась над Темным морем, подражая своей темной гладью звездному небу и как в зеркале копируя все богатство, что являл бескрайний Космос.
Атил безжалостно резала своим плавником притворный костюм океана. Она размазывала созвездия на нем, заставляя отраженный Космос колыхаться и дрожать. Эльфийка своим плаванием будто показывала все несовершенство этой безумной попытки ограниченного океана стать похожим на бесконечный простор Вселенной…
Атил мчалась к берегу, постепенно убавляя ход, втягивая жабры и избавляясь от чешуи. Затем хвост раздвоился, обернувшись парами длинных стройных ног, мутные рыбьи глаза засияли голубизной ее истинного взора.
Обнаженная эльфийка выходила из воды. С изгибов ее тела жидким серебром стекала морская вода.
Атил шагала так легко, что едва оставляла следы босых ног на мокром холодном песке. Ее ладонь нежно взяла за ветку тонкое, но очень сильное и гибкое деревце, растущее на берегу моря. Его корни узлами впивались в землю, как натруженные мускулы порабощенного гребца, которые изо дня в день борются с течением.
Техника ментальной связи сложна, и доступна отнюдь немногим. За исключением Литы и Атил лишь пара-тройка эльфов разведчиков владеет ей в такой мере, чтобы отправлять сигнал на большие расстояния.
Самое сложное в этой технике — это «расчистить канал», чтобы сигнал со скоростью смог устремиться в нужное место. Для этого Атил берет в руки ветку, устанавливает связь с ней, затем со стволом дерева, затем своим сознанием пробивается к его корням, под землю и устремляет разум по корневой системе еще дальше, переплетаясь с корнями других деревьев пробивает путь сигналу в сторону эльфийского леса.
Выполнение этой техники требует недюжинных сил, но у Атил был один секрет. Ее любимая сестра. Она прямо сейчас, со дна океана отдавала ей часть своих сил, помогая прорывать этот туннель.
И когда ее сознание ощутило тепло родного леса, затем мощь и стать эльфийских строений, и наконец, сиреневый взор Ливенфель, ветка в руках Атил засияла, и сигнал, со скоростью света достиг разума их госпожи.
Она думала недолго.
Несколько секунд.
Затем сигнал вернулся обратно.
В сердце Атил пугающе защекотал бесформенный образ громадного, озлобленного Идола жителей океана.
«Вы должны освободить это божество и добыть его кровь», — велела Ливенфель.
ГЛАВА 22
ПОЛОВИНА СЕБЯ
Удивительно.
Наверное, это была судьба.
Печать, с помощью которой Идол был заточен в подводной скале, покрытой шевелящимися нитями водорослей, открывалась именно техникой ментальной связи.
Слишком сомнительное совпадение, что на задание отправились именно эльфийки, владевшие этой техникой. Если бы Дух Леса был жив, то наверняка это было бы его рук дело.
Печать размыкается, в воде отчетливо слышна вибрация механизмов, которые приводят в движение ворота скалы.
Идол подводных существ не создан для того, чтобы править народом и участвовать в его жизни. Он создан для того, чтобы мстить его обидчикам.
Четыре черных бездушных глаза по бокам от острого вытянутого носа. Рот существа, впервые вышедшего на свободу за столько лет, будто бы раскрывается в ухмылке, обнажая несколько рядов треугольных зубов.
Вытянутое длинное тело медленно покидает место своего заточения, постепенно раскрывая для наблюдателей свою форму. Несколько пар одинаковых плавников, полосатый гладкий корпус с тремя шрамами вдоль него (след от трезубца Посейдона) и взгляд, в котором нет ничего, кроме желания жрать.
Идол подводников — гигантская реликтовая акула.
Под водой не слышно шума битвы.
Под водой не видно и слез.
Две сестры — отражения друг друга, две половины одного целого, объединились.
Им никогда не была нужна близость ни с кем, кроме друг друга. И это касалось, как не странно, именно духовной составляющей.
В единении они обретали себя, лишь в единении друг с другом они были собой.
И их близость не имела ничего общего с пошлыми представлениями человека об этом.
В момент близости, они в буквальном смысле становились одним существом: их разум и магические силы удваивались, а тело воплощало инфернальное единство мужского и женского начала. Это был прекрасный гермафродит, в котором идеально сочетались признаки обоих полов.
Но сейчас под водой, это была всего лишь крупная русалка, одна из рук которых превратилась в длинный, с человеческий рост костяной клинок.
В него вложила все свои силы Атил, чтобы проткнуть им выпущенного на свободу Идола...
Под водой не слышно шума битвы.
Идол, чья ненависть зрела столетиями, оскалил бесчисленные ряды зубов и, взбудоражив воду, хвостом бросился вперед. Как бык на матадора.
Под водой не видно слез.
Лита и Атил не боги и, если Посейдон едва одолел это чудовище, то они прекрасно знали, что им не уйти от него живыми.
Им было доступно всего одно движение прежде, чем челюсти сомкнутся на их общем теле.
Это был сильный укол в нос чудовища: по маленькой щели в клинке, кровь по кровотоку должна стечь в специальную камеру, которую отрастила Атил.
Движение получилось. Кровь чудовища попала в эту камеру, заполнив ее доверху, а челюсти спустя секунду сомкнулись на теле...
Под водой не видно слез...
…на теле Атил.
В последнюю долю секунды они разорвали свое единение, и Лита, забрав в свое нутро камеру с кровью, бросилась прочь.
Кто-то должен доставить кровь Идола Ливенфель.
Кто-то должен дать надежду народам Таогара на реванш с мертвецами...
Под водой не видно слез Литы.
...потеряв свой смысл жизни.
Затем все случилось так, как задумали крылатые русалки.
Они массово влетели в город, уже сотни лет управляемый слугами Посейдона.
Армия из нагов сильно удивилась, увидев, как те, что веками скрывались и лишь изредка попадались к ним на глаза, пришли сюда всем своим народом.
На верную гибель?
Булькнуло что-то в воде. Так громко, что сотрясло дно. Это был призыв. Призыв взять ножи и разрезать кожу на запястье.
Наги тревожно зашевелились, видя, как это единовременно делают тысячи крылатых русалок, вместо того, чтобы атаковать их.
Что-то напоминало их движение. Что-то давно забытое и сакральное.
А затем вода забурлила еще сильнее. Ее разрезало тело. Массивное и очень стремительное тело. Движимое яростью возмездия.
И уже армия нагов и русалок Посейдона бросились в неравный бой с воскресшим Идолом, к приходу которого они были явно неготовы.
Именно на такой же исход будут надеяться Ливенфель и Вегарь, когда воскресят Химеру.
ГЛАВА 23
Наши дни, Ад
Демоница Алиса умело сочетает разные должности в Аду. Одна из них — извращенная надзирательница, что творчески подходит к каждой пытке. Вторая — хладнокровная охотница, способная настичь почти любого беглеца из Пекла.
Но также необычные сочетания она любила и в постели. Причем это касалось не только способов удовлетворения, но и пола партнера.
Роскошная демоница Алиса развалилась в кресле. Багровые кудри рассыпались по плечам.
Она смотрела в угол своей комнаты, где стояло нечто диковинное. В полумраке помещения, он казался ожившим вулканом. Сквозь его каменное, цвета чернозема тело, венами текли ручьи лавы, а в лампах желтых глаз будто мерцали уменьшенные в тысячи раз копии солнца.
Его мощь, его непоколебимость каменного утеса, а главное, его героическое прошлое…
Ей хотелось немного растянуть момент перед тем, как она исполнит все задуманное с ним. Как только он освободился из Утиля, Пифон тут же сумел загипнотизировать его еще ничего не осознающую душу и сразу же вручить ей в пользование.
Пифон отдал Алисе его в качестве боевой единицы и дал ей ключи от его сознания.
Тот, кто стоял перед ней во всей своей красе, с внушительным телом и таким же выдающимся достоинством, готов подчиняться любому ее приказу…
И это не какой-то там рядовой демон. Это выдающийся представитель Свободного Легиона. А сейчас смело можно сказать, что он новый Вольный демон.
Не успели еще остыть демонические орудия после битвы с ними, а их воин уже у нее в рабстве. Какая честь от Пифона вручить ей в пользование того, кто чуть не разрушил Ад.
Странно, что верховный демон так расщедрился. Может, он просто передал беглеца своему другу Аскаре, ее командиру в отряде охотников, а он уже передал его ей?
Неважно. Важно, что он теперь принадлежит ей.
Она неспешно подошла к нему и погладила раскаленные пластины, пропитанные лавой на его теле. Такой горячий! Однако желтые глаза пялятся куда-то в пустоту. Да, теперь он лишь памятник. Всей его безграничной внутренней силы хватило лишь на то, чтобы покинуть Утиль, но не сохранить разум.
Алиса вскакивает с кресла и уверенно движется к нему…
Драконий хребет по-прежнему оставался справа. Мы свернули по направлению к Основной трассе, но последняя серая стесанная гора, которую нужно было обогнуть, все еще маячила сбоку.
Местность здесь совсем уж каменистая, поэтому пришлось перейти в режим внедорожника, и, как горные козлы, скакать по этим ухабам.
Но пару невеселых часов по камням того стоили.
По карте на дисплее панели управления зловещий Черный Лес остался сначала справа, а потом и вовсе сползал вниз. За пределы экрана.
Девушка все также молчала. Сидит мрачная, глубоко утонувшая в депрессии. Это пока что еще ее настоящая, человеческая депрессия. Не та, что происходит у меня, вызванная эмоциональным голодом.
Ухабов становится меньше. По крайней мере мою голову постоянно не трясет, и можно спокойно разговаривать.
— Прости, — начинаю разговор с пассажиркой. Она словно оживает, глаза поднимаются и с долей надежды смотрят на меня. — Я вел себя... непрофессионально.
— Что...
— Как вас... Тебя зовут? — я могу вызвать информацию на экране, но лучше проявлю что-то вроде дружелюбия. Пассажира, даже по дороге в Ад, нужно держать на стабильном эмоциональном уровне. Ведь где депрессия, там и страх, где страх, там агрессия, а мне проблемы ни к чему.
— Ты ведь знаешь, — с обидой в голосе бросила она.
— Возможно. Но пойми, я пережил некоторые изменения в этом мире, и лишняя память покинула меня. Поэтому, кроме внешней оболочки, от того меня, которого ты могла знать, практически ничего не осталось...
— И так со всеми?
— В целом да. У кого-то больше, у кого-то меньше. Но, — я стараюсь слепить из своего мертвого лица какое-то подобие сочувствующей маски. — Это не страшно. Просто нужно понять, что, когда мы умираем — это касается не только тела. Все наши мечты, чувства, чем мы дорожили при жизни, тоже превращается в пепел. Не только мы умираем для Мира Живых, но и он умирает для нас. Поэтому не стоит пытаться воскресить мертвеца, рассказывая о том, что было при жизни. Ему все равно. Этого больше нет. И его, живого, тоже больше нет.
— Печально, — холодно ответила она.
— Это не печально, это правильно. Представь, как люди бы жили, когда все мертвецы ломились бы обратно, за своими мечтами, за тем, чем они дорожили. И возможна ли была жизнь на Земле, если бы каждый человек стремился как можно скорее шагнуть в вечность? Люди живут, творят добро и грешат, люди умирают и люди сражаются за то, чему отдавали предпочтения при жизни. Это баланс, так мир пребывает в равновесии.
Красивый философский бред часто успокаивает пассажира. Заставляет его задуматься и отвлечься от остаточных эмоциональных реакций.
— Я поняла, — она снова отворачивается.
— Так как тебя зовут? — я пытаюсь скривить улыбку.
— Вика.
— Артур, — протягиваю ей руку.Она пожимает. Ритуал знакомства. Тоже психологическая уловка. Как будто бы она не знала меня раньше и сейчас знакомится уже с совершенно другим человеком.
— Ты везешь меня в Ад, да? — слышу вопрос. Так, она уже не пытается воззвать к моим воспоминаниям, а начинает думать о себе. Я на правильном пути.
— Конечно. Я не буду тебе врать, говорить, якобы в Аду классно и вовсе не так страшно, как описывают. Там страшно и неуютно, да, но это вовсе не вечные муки, как его описывают. Там приходится выживать, грызть глотки себе подобным, добиваться своего места под солнцем. Совсем как в жизни, только жестче.
Она кивнула. И больше ничего не сказала.
Я тоже молча и неподвижно уставился перед собой.
Не мигая и лишь изредка двигая руками руль, я, наверное, выглядел как манекен, управляющий машиной.
Неудивительно, что мне так быстро удалось убедить Вику прекратить попытки "растопить" меня.
Вика. Кто она и когда мы познакомились? Уже собираюсь аккуратненько открыть досье на дисплее в панели управления, как вдруг на экране лобового стекла снова появляется Майкл.
— Чувак... — вяло говорит он. Глаза устало смотрят куда-то в пустоту. — Мне это... Жрать пора. Привал, может, устроим?
Открываю карту. Проехав Черный Лес и обогнув Драконий хребет, мы оказались на Холмах Древних.
Нажимаю пальцем на наименование локации на карте —"опции" — "дополнительно", бегаю глазами по тексту. По сути, эта возвышенность между Черным Лесом и Огненной Пустыней нечто вроде оазиса. Никаких угроз со стороны разумных форм жизни не встречается.
Оглядываюсь —метрах в тридцати убегает (видимо, завидев машину) стая шерстяных бычков. У каждого растет по одному рогу из лба. Справа (примерно на таком же расстоянии) под двумя одиноко стоящими ивами видно огромных черных волков. Но для "единорогов" они пока не опасны. Уже поедают какую-то тушу.
Вроде да. Как и написано в аннотации, тут только обычные животные. Машине с заколдованной броней они ничего не сделают.
Дочитываю. Пару слов о разумных существах. По неподтвержденным данным, тут еще обитает в норках какая-то раса не то карликовых гуманоидов размером с ладонь,
не то подобия людей, не то разумных мышей.
Неинтересно.
Так. "Аномалии: в полночь возможно появление огромных бесплотных духов. Возможен выброс атакующих заклинаний..."
Отголоски обитания Титанов тут, что ли?
"Справка". Нажимаю, разворачиваю.
"Холмы Древних названы в честь массового захоронения Титанов. Предположительно, здесь покоятся кости представителей знати. На это указывает огромное количество украшений и одежд, отделанных драгоценными камнями..."
Интересно, кто из мертвых занимался этими исследованиями и для чего?
"... О том, что это кладбище знати, свидетельствует также скульптура у предполагаемого входа..."
Не дочитывая описания, поднимаю взгляд. То, что я сначала принял за причудливую скалу, действительно походило на скульптуру королевского размаха.
Несмотря на годы под дождями и ветрами, в ней еще угадывались очертания человекоподобной фигуры, которая мрачно склонила голову с вытянутым подобием лица. Удивительно, как строения Титанов переживают миллионы лет.
— Ну чего там? — не унимался мрачный Майкл.
—Отдыхаем.
Место спокойное. Можно сделать привал.
Останавливаю джип на возвышенности. Снизу крутой спуск, усеянный редкими деревьями с пожелтевшими листьями. За ним новый подъем, из вершины которого и выступает статуя Титана.