Извозчик душ 2. Беглец

Футуристический внедорожник "Ягуар" с тонкими, похожими на прищуренные недовольные глаза, фарами встает чуть позади.

Из него выскакивает Майкл, подходит к "Доджу" и бесцеремонно прыгает на заднее сиденье.

В руках он зачем-то держит снайперскую винтовку. Непонятно, зачем: то ли опасается, что на него могут напасть, пока он переходит из машины в машину, то ли покрасоваться.

Последнее — очень странная потребность для мертвеца.

—Чувак... Выручай.

Лицо у него как у человека, который отравился. Болезненно белое с остекленевшим взором.

— Держи, не мучайся, — протягиваю ему таблетницу. Он откладывает винтовку, жадно хватает баночку, высыпает на ладонь вроде как несколько таблеток и глотает. Похоже, он явно не хочет довольствоваться одной эмоцией.

Серость. Серость просачивается ко мне в окружающий мир. И уже небо, статуя, холмы все больше похожи на снимок в негативе. Беру таблетницу и тоже принимаю одну. По привычке высыпаю именно таблетку радости, проглатываю. Все как всегда: тепло по телу, возвращение цветов, мимические мышцы в уголках рта растягиваются до улыбки.

Украдкой смотрю на пассажирку. Вика едва сдерживает испуг. Еще бы. Я, наверное, сейчас похож на Джокера из комиксов.

Ничего более не испытываю. Даже тупого подобия радости.

Мне уже знакомо это состояние во время приема эмоций. Я уже чувствовал нечто подобное. Перед сражением в Городе Суда...

— Уххх, чувак, это афигенно! — сзади уже сидел какой-то бес. Он мотал головой и рычал. Зрачки расширены, а взгляд мечется, как жилец в горящем доме.

Его накрыло.

Закрываю замки на машине. Еще не хватало, чтобы Вика попыталась сбежать, видя это безумие.

Майкл протяжно захрипел, опустив голову, а затем резко поднимает ее. Зрачки стали чуть меньше.

—Превышая дозировку, ты можешь сойти с ума, — констатирую ему.

— Я? — он демонически заулыбался. — Яяяяя? Я нет. Не я безумен. Все вы безумны! Ахахахахаха! — он запрокинул голову. — А знаешь почему? Знаешь?!

— Нет.

— Потому что вы все, черт подери, продолжаете делать эту работу! Все вы продолжаете идти на поводу у Смерти! Вы все носитесь перевозить эти души за кусочки эмоций, а могли бы просто грабануть завод и раздать эти таблетки! Сделать всех счастливыми! — он обильно жестикулирует. — Но нет же! Никто из вас не хочет сплотиться, никто не хочет быть, как я! — он замолкает и разочарованно опускает глаза. Дальше его голос дрожит. Майкл будто готов заплакать. — Ну почему все не такие как я? Мир бы стал свободен, будь все как я, мир бы стал счастливым!

— У людей есть индивидуальность.

— Нет у них никакой индивидуальности! — он был готов впасть в истерику. —Вы все одинаковы! Все до единого! Все! Вы не имеете никакой личности, —что-то щелкает в моей голове. — Не можете распоряжаться своей судьбой и делать, что хотите. Вот ты, ты, Артур, ты хочешь вести эту девушку в Ад? — еще один "щелчок" в голове. Погромче. — ХОЧЕШЬ???

— Это моя работа. Без нее я не получу эмоций.

— Вот именно! Ты делаешь, то, чего не хочешь. Ты несвободен! И все вы такие же. Все несчастны, все в рабстве! — он швырнул винтовку на пол и стал бить себя в грудь.

—Ты говорил, что при жизни не наслаждался так, как сейчас.

— Да, но это все не то! Мне все равно приходится побираться эмоциями, чтобы испытывать удовольствия. Перебиваться и терпеть, ограничивать себя! При жизни мы должны это делать, подавлять себя, перебарывать, чтобы не сдохнуть, не попасть в тюрьму, не остаться в нищете!

Смотрю на баранку руля, чтобы немного отвлечься и не вслушиваться в его вопли.

—Я же старался не ограничивать себя, жить каждый день на полную катушку, пробовать все и всех, рисковать и, в конечном итоге, я умер от СПИДа! Я мучительно умирал несколько месяцев и думал, что когда я умру и там, после смерти, есть жизнь, я больше никогда не буду мучиться... Но нет! И здесь нас наебали, Артур! Я уже не боюсь потерять жизнь или оказаться в тюрьме за свои поступки, но мне по-прежнему не хватает средств, чтобы по-настоящему кайфовать, мне приходится мучиться от депрессии. А чтобы чаще получать то, чего я хочу — я должен работать! Зарабатывать эти монетки. Ничего не поменялось.

Похоже, гремучая смесь эмоций сильно проперла Майкла на откровения.

— Может, тебе стоило попасть в Рай...

Зря я продолжил разговор. Майкла опять понесло.

— В Рай? Я ненавижу богов! Они создали несправедливый мир, что разрывают войны, болезни и неравенство. В этом мире нельзя быть счастливым и свободным! В его мирке достойные люди страдают и перебиваются, а всякие паскуды живут и здравствуют. Он не помогает людям, стоит в стороне, когда творится несправедливость, а в его обоссанный Рай попадают только те, кто верил в него и своевременно носил деньги в церковь, замаливая свои грешки!

Он на секунду перевел дух, и снова продолжил:

— Все мои друзья в Аду, слышишь?! Все, кем я дорожил. Что я буду делать в этом Раю? Кайфовать, а потом бежать в Зону Войны воевать с теми, кто был мне другом при жизни? Пойми, наши повелители – это редкостные твари, которых я бы лично расстрелял из автомата. Они в сговоре с дьяволом и со Смертью. Все они, все ублюдки, для которых мы — пушечное мясо. И ты тоже, Артур! Слышишь меня, ты тоже пушечное мясо!

На небе все больше ярко-розовых и красных тонов. Солнце садилось на Западе, в Аду, и окрашивало почти весь небосвод в его цвета.Скала памятника почернела и мрачным стражем стояла на пути.

— Майкл, солнце садится, — обрываю его. — Нам стоит попасть к Степи Шекха до того, как тут начнут шагать призраки Титанов.

— А это безопасно? — с насмешкой спросил он. — Ночью гонять через Степь?

— А почему нет?

— Ну, существа там.

— Степь опоясана горами, и климат теплее, только динозавры пасутся. А там, где динозавры, мало, кто еще опасный ходит.

— А как же кентавры?

— Они не помешают на открытом пространстве.

— Я тебя понял, — Майкл снова пустил смешок и выпрыгнул из машины. Напоследок он открыл левую переднюю дверь, поднялся на ступеньку и, наклонившись над моим ухом, прошептал: — Я знаю, нахрена мы такой крюк сделали. Ты хочешь подольше с этой телочкой побыть, да?

Подмигнув и продолжая хитро улыбаться, он спрыгнул и пошел к своей машине.

Я еще раз посмотрел на Вику. Все равно не могу вспомнить, кто она. Может, одна из бывших девушек, с которой я расстался давным-давно и теперь, по дороге в Ад, она хватается за соломинку, чтобы спастись?

А может...

Сосны, лесной ручей, лицо влюбленной девушки... ее лицо.

Бью по педали газа. Вырывая куски земли, джип срывается по склону вниз. Майкл, тоже резко газанув, едва поспевает за мной.

Все не то. Какие-то странные ощущения, эта рефлексия по девушке, размышления, мучительное непонимание, отсутствие впечатлений от эмоций.

Что со мной произошло?

Но ответы сами вспыхивали в голове. Голосом Луция.

Личность блокируют, а не стирают, ее нельзя стереть, а если она очень сильная, как у тебя, то будет проситься наружу...

Вот куда исчезла та безмятежность бытия и наслаждение беспамятством, которое я приобрел?Приобрел после удаленияличности.

И мысль о том, что мое "я" попытались стереть из моей души, сейчас не казалось безумной.

Потому что затылок пробила острая боль. Всего на мгновение, но вслед за этим вспыхнули образы.

Госпиталь. Скальпель. Смерть.

Все встало на свои места.

Эти наваждения начались после того, как Анька сказала, что мне удалили личность. Видно, барьер в моей голове итак еле держался, и слова подруги пробили в нем брешь.

Что было дальше?

Так. Я сразу пошел в бар, чтобы забыть об ее словах, и тут на Майкла напал Шкипер.

И я вступился за него. Вступился, хотя еще два дня назад просто бы молча смотрел на то, как его избивают. Потому что еще два дня назад мне было все равно...

Я дал пистолет пленному Извозчику, потому что решил ему помочь отбиться. Проявил сочувствие, хотя еще два дня назад даже не стал бы его освобождать.

И теперь личность, со всеми вытекающими последствиями стала стремительно возвращаться ко мне в сознание. Словно скатываясь с горки.

Громыхая и неистово напирая тяжелой бронированной массой. Совсем как моя машина.

А впереди все приближалась эта потемневшая грозная статуя. Кажется, что это статуя воина, который оперся на меч. Он вроде расслаблен, но готов взмахнуть им. Разом выпустить скрытый дремлющий в нем океан силы.

ГЛАВА 24

Спустя три недели после Битвы За Город Суда

Холодный океан лизал, отделанные сталью, подошвы Вождя Айрэса.

Волны напирали и напирали, словно пытаясь сбить его с ног, но холодный ветер с юга не мог пошатнуть ни его, ни цветы, что гордо вытягивали шлемы своих бутонов из-под волн.

Цветки Воли. Они совсем как тюльпаны, только нежно-голубые и растут на самом берегу. Мощные потоки воды стараются смять их, но они лишь покачиваются и не сдаются.

Как не сдавался и могучий Орочий Рейх, продолжая строить и воевать. Воевать и строить. Строить корабли.

Один из таких сейчас возводили рядом с Айрэсом. Длинный драккар, с изогнутым носом в виде медного оскаленного дракона.

"Лицо" корабля сделано по образу и подобию того дракона, которого Вождь, еще будучи юношей, сумел изловить и приручить. Шайт. Он до сих пор охраняет его Дворец, а почестей достоин не меньше, чем лучшие военачальники Рейха.

Драккар вот-вотбудет готов.

Его строили руками лучших инженеров. Тех, чьи крепкие тела, за многие поколения селекции, выработали способность железно держать в руках инструменты, выдерживать неимоверные нагрузки, а их ум с самого детства затачивали под специальность.

— Корабль будет готов через час, — прогромыхал Врык. Сплошная мощь, под каждым миллиметром его серой, как скала кожи играет рельефный, прочный как камушек, мускул.

Одни его только руки похожи на стволы дерева, не говоря о ногах, которые в обхвате даже шире могучего торса Айрэса. Немудрено: мышечное чудовище непомерной силы и ростом за три метра тоже результат селекции.

Врык по специализации тяжелый пехотинец. А это значит, что его мать была могучей женщиной из касты кузнецов или тяжелых лучниц. А это значит, что его отец тоже был тяжелым пехотинцем и тоже был высокого роста и богатырского телосложения.А это значит, что и их отцы, и деды, и прадеды тоже были именно таких габаритов и женились исключительно на таких же больших орчихах, чтобы и дальше производить богатырей.

Эволюция и генетика.

Еще до этих открытий ученых Рейха орки женились и рожали детей так, чтобы культивировать отдельный физический или умственный признак. Если мы хотим вырастить разведчика, то стройные и тонкие орки должны жениться друг на друге, если мы хотим громадного тяжелого воина, то пару громиле нужно искать по размеру.Если же культивируется умственный признак, то ученый не может жениться на глупышке, а поэтесса должна выйти замуж тоже за творческую натуру, а не за могучего воина.

Из поколения в поколение, преумножая генетический потенциал каждого орка.

Сильное должно жить, слабое должно умереть, поэтому больные дети отдавались на корм волкам сразу после родов.

Также горе тому, кто ослушается Правила Рода и явит на свет ребенка от орка другой специализации.

За такой проступок оба грешника сменят касту и отправятся на рудники, и там их "неполноценный" ребенок продолжит уже новую династию их семьи. Династию рабов.

Однако Врык до мозга костей тяжелый пехотинец и стоит сейчас рядом с Вождем в деловом костюме из шкуры мегалодона. Он главный инженер и министр строительства Рейха. Как такое возможно?

Все дело в Айрэсе.

Он дал дорогу социальным лифтам в обществе орков, но, чтобы не нарушить вековые расовые традиции, пошел на компромисс. Любой орк или орчиха может сменить свою специализацию, если у них родится хотя бы один ребенок от представителя своей социальной группы. И даже построить отношения с членом другой касты, если родит двух детей.