Вслед за бурей. Выбор мудрых

– Ты не на рынке, старый, – гневно обрезал Ганс. – Сказано, на выход – значит, топай. Один черт всего на неделю приработок. Потом в любом случае нам всем за твоим сыном двигать. Небось не желторотым прислуживать нанимаетесь.

По тому, как на последних словах распорядителя большая часть присутствующих опустили глаза, Яр сделал вывод, что народ как раз и явился заблаговременно занять «теплые» места к приходу захватчиков. Слуги-то они всякому господину нужны – хоть, своему Графу, хоть иноземному правителю, какого в Вериде посадят. Глядишь, не разгонят полезный люд новые хозяева города.

Расстроенный дед буркнул в бороду что-то еще, но спорить дальше не стал и, подобрав свои вещи, побрел к выходу. Остальных же Ганс, водрузив на потертый стол толстенный журнал, начал под запись опрашивать и распределять по местам. Как и предполагалось, немота Яра причиной отказа не послужила – Аника легко отболталась за двоих, красочно расхвалив работящего брата. Вскоре официальные процедуры закончились, и к вечеру их уже развели по местам заселяться.

Мудрейшего вместе с косым и еще парой крепких деревенских парней загнали в большую довольно опрятную комнату. Несколько двухэтажных кроватей вдоль стен, между ними высокие одинаковые шкафы, стол у окна, пара стульев – вот и все нехитрое убранство. А людей почти нет – трое храпят по койкам, один взлохмаченный мужичок в выцветшем казенном камзоле и мешковатых штанах зашивает какую-то тряпку в самом светлом углу.

– Новенькие? – оторвался от своего занятия служка. – Вон, двуспалки свободные занимайте. Покемарьте, пока разводной не пришел. Тока по-тихому – «ночники» еще дрыхнут.

Косой первым рванул к кровати и занял нижнюю койку.

– Эй, мычалка, чего застрял? – хриплым шепотом прошипел он Яру. – Лезь наверх. – И, смекнув, что тот его не слышит, указующе замахал рукой.

Яр не стал упираться и, приставив к стене свой объемный мешок, взялся за перекладину лестницы. Лук сейчас все равно не спрячешь. Да и не в этой комнате это делать. Завтра при первом же подходящем случае предстоит заложить тайник, где-нибудь в стропилах под крышей.

***

Дни в новой роли летели еще быстрее, чем в пору недавнего обучения. Яра пристроили на конюшню, где отыскался один парнишка, знающий жесты немых едва ли не лучше самого «немого». Мудрейший убирал навоз, скоблил стойла, чесал и мыл лошадей, таскал сено. Работал усердно, но без перегиба, чтобы ненароком не выдать себя непомерной выносливостью. С остальными Вечными виделись редко – у каждого свои дела и свое место в людском муравейнике под названием «графский дворец». Только на ужинах в общем зале, где, пусть и в разное время, кормили прислугу, нет-нет удавалось перекинуться парой слов с Аникой. Девушку на правах сестры «Мычалки», как с подачи косого стали звать Яра соседи по комнате, пропускали в мужскую половину столовой. От нее он и узнавал новости.

Как вскоре выяснилось, захватчики ползли даже медленнее, чем предполагал Фарел. Организованное бегство двора правящих в Велии Логсдэйлов началось только на восьмой день пребывания Вечных в городе. По коридорам затопали солдатские каблуки – пока еще графских дружинников. Внутренний двор заполонили подогнанные повозки. Конюшня наполнилась ржанием выводимых из стойл лошадей. Все что-то тащили, грузили, подсчитывали и снова тащили. Яра тоже приставили к делу – выкатывать бочки с вином из подвала. Там их– и десяти обозов не хватит все вывезти. Брали лишь лучшее. Остальное топором в бок – и в ливневку. Не сарийцам же оставлять.

Паникой от разведенной суеты пока не то, чтобы пахло, но спешка чувствовалась. Тем же вечером основная часть дворцовых с самим графом Патриком во главе отбыли, прихватив половину подготовленного к вывозу добра. Утром пришел черед запоздавших со сборами и оставленных следить за порядком, остатки которого в городе еще кое-как поддерживались. С их уходом дворец поначалу застыл, засвистел сквозняками, дующими из брошенных второпях раскрытыми дверей и окон, постарел на пару-другую веков и словно бы опустел. Но это было не так.

Всего через какой-то час из темных углов и каморок начала выползать забытая хозяевами челядь. Забытая, брошенная, или оставшаяся по своей воле и с умыслом. Последних, по соображениям Яра, набиралось гораздо больше других. Уж свеженанятые небось все до единого здесь. Вон тот же Косой, поминутно оглядываясь, чешет куда-то. Вон тетка-толстуха из прачечной тащит огромную стопку белья. Вон дед, что по виду не стар, воровато бочком проскользнул в дверь столовой.

– А ну все сюда! – зычно гаркнул вышедший на середину двора мужик, в котором Яр к своему удивлению узнал Якоба – коридорного из западного крыла. Еще вчера мелкий служка сегодня натянул на себя вышитую серебром ливрею главного распорядителя, видно, умыкнутую им в суете сборов у Ганса. На голове форменная треугольная шапка, на ногах – туфли с бляхами. И когда только переодеться успел?

– Да тащите же вы сюда свои жопы! – продолжал орать Якоб, видя, что народ не спешит выполнять приказ новоявленного начальника. – Будем сопли жевать, придут городские и все растянут. Надо закрыть ворота и охрану наладить. Лучше уж сами возьмем, что взять можно.

Услышали. Начали собираться. Пять человек, десять, двадцать. Яр тоже притопал от входа в конюшни, где раньше стоял и смотрел. Вот и Аника – бросилась «брату» на шею, словно поддержку ища. В глазах страх и слезы – здорово же притворяется девка! Фарел с Элем почти одновременно вышли из разных дверей. Даже дед и Косой отыскались, хотя и не сразу – за не явившимися добровольно Якоб людей посылал. Всего две с гаком дюжины служьей братии набралось. И ведь прав оказался смекалистый коридорный, забирая себе всю власть – никого старше его по должности среди оставшихся во дворце не нашлось. Да и с остальным не ошибся. Стоило темноте опуститься на брошенный город, как к воротам дворца один за одним начали стекаться осмелевшие мародеры.

Пробовали сначала по-тихому прошмыгнуть в оставленную хозяевами цитадель, до сих пор полную добра по мнению обывателей. Не вышло – все входы и выходы расторопные слуги успели закрыть. Тогда лихой народ попер в наглую – чуть ли не с тараном на кованую решетку ворот. Грозили огнем и расправой над «жадными трусами», запершимися в чужих хоромах. Только арбалетным болтом, клюнувшим одного из заводил в ногу, и удалось отвадить. Почертыхались, погавкали из-за угла и отправились грабить дома побогаче.

Второй «штурм» дворец перенес только через два дня. Вошедшие в город сарийцы не стали размениваться на угрозы – «выломать ворота к Зарбагу». Те и так ждали новых хозяев Вериды распахнутыми нараспашку.

***

– Все в тот угол! – Офицер в желтом плаще ткнул рукой в сторону части двора между восточным крылом и конюшнями. Застывшие в поклонах покорности слуги, заблаговременно выстроенные Якобом вдоль пути въезжающих в сдавшийся без боя дворец иноверцев, послушно припустили в указанном направлении.

– Слушаем очень внимательно! – С двух сторон от сидящего на гнедом жеребце офицера растянулась шеренга солдат с копьями и мечами на поясах. Слуги замерли, втянув головы в плечи и боясь лишний раз моргнуть.

– Радуйтесь! Власть Великой Богини пришла и в ваш город. Отныне вы все – верные ее слуги, или рабы, если проявите глупость. В ближайшее время будет назначен комендант Вериды, который и выберет среди вас достойных продолжить свою работу. Пока же поступаете под начало временного управляющего – господина Лисьена. Он разъяснит вам ваши обязанности. И помните, малейшее неповиновение, или злонамеренное действие повлечет за собой суровую кару.

На том офицер завершил вступительную речь и, передоверив «трофейную челядь» успевшему как раз подбежать маленькому круглолицему человечку в желтом камзоле, направил жеребца в сторону конюшни, где уже вовсю обустраивались другие сарийцы.

– Ну-ка, смерды! – скорчив страшную рожу, заверещал коротышка. – Показывайте, где тут у вас кухни. Кто чем досель занимался не важно. Сейчас все станете у меня поварами. Господа-солдаты уставши и хотят жрать.

Народ встрепенулся – особенно кухонные во главе с Фарелом, тут же взявшимся лебезить: «Да, господин Лисьен. Сюда, господин Лисьен. Сейчас все сделаем в лучшем виде, господин Лисьен.», и все в том же духе. Круглолицый сариец гордо шествовал впереди местных слуг и четверки приставленных для пригляду солдат. Хотя последние были здесь лишними – веридцы и так трепетали перед деловитым коротышкой. Попробуй тут не бояться, когда двор пестрит желтым, словно осенний лес опавшей листвой. Захватчики так и валят в несчастный дворец. Как бы он от таких толп не лопнул, не развалился – вон сколько времени прошло, а в ворота все заезжают и заезжают новые всадники. Даже повозки какие-то появились.

– Ты, ты, ты и ты, здесь останьтесь, – передумал коротышка у дверей кухни. – Будете разгруженный харч заносить. – Лин, присмотри.

Названный воин кивнул, и процессия «поваров» господина Лисьена скрылась в здании, оставив снаружи солдата, Яра и еще троих выбранных слуг. Какое-то время они просто топтались на месте, дожидаясь прихода нужной повозки. Мудрейший исподтишка разглядывал врагов своей новой родины. Обычные люди, лишь цветом одежд и деталями обмундирования отличающиеся о регуляров Империи. Правда, вон и какие-то новые появились – в цельных блестящих нагрудниках и причудливых шлемах, увенчанных короткими остриями. Важные, деловитые. Быстро растолкали своих же, освобождая проезд для огромного экипажа – и как только через ворота пролез – запряженного аж четырьмя парами лошадей.

Пока одни острошлемные метнулись в открытые двери парадного входа, другие окружили остановившуюся карету плотным кольцом, полностью загородив обзор. Яру оставалось только гадать, кто выбрался из гигантской повозки и прошествовал по мраморным ступеням наверх, скрытый от взглядов тесным строем охраны. Хотя, что тут гадать?

Он! Как пить дать, он – тот самый колдун, что им нужен! Мудрейший внутренне улыбнулся. Замысел Фарела начинал оправдываться. Теперь только капля удачи, и все у них выгорит. Осталось дождаться ночи.

***

Весь день их гоняли по разным работам, то по одиночке, то малыми группками. Яр все больше чего-то таскал: мешки, ящики, бочки, корзины. Вечером же, когда новые хозяева окончательно обжили графский дворец, состоялся повторный общий сбор на все том же пятачке у конюшни. В этот раз пообщаться явились те самые острошлемные – целый десяток с напыщенным командиром в расшитом золотой нитью плаще.

– Вот этот, – обращаясь к Лисьену, который тоже был здесь, ткнул пальцем в Эльрика офицер. – Вон та девчонка, – переместился на Анику указующий перст. – Косой и… Кто тут из вас немой? – Взгляды слуг собрались на Мудрейшем. – Ага, этот тоже. Пойдемте.

Солдаты довольно грубо выдернули четверых названных из толпы с любопытством и страхом провожающей их глазами челяди, и повели куда-то через весь двор к западному крылу.

Мысли Яра носились, как ласточки перед дождем. Что? Почему? Зачем? Неужели их вычислили? Но как? Ноги сами собой напряглись. Стоит Элю скомандовать – он рванет кабаном через всю эту желтую поросль. Отобрать меч у правого, отпихнуть левого, зарубить командира – и прочь! Пусть ворота закрыты – он-то знает, где спрыгнуть из подходящего незарешеченного окна.

Но Эльрик молчал. Пока шли снаружи, пока топали по длинному коридору, пока спускались по лестнице и даже, когда перед ними защелкал замок отпираемой камеры. Яр с нарастающим удивлением искоса поглядывал на старшего товарища. Чего же он ждет? Ведь понятно уже – их план рухнул. Сарийцы раскрыли троих из четверки. В одиночку Фарел при всем своем опыте справится вряд ли. Пусть даже у желтых одни подозрения. Пусть даже потом их и выпустят – во что Яр не верил. Пусть даже допросы и обыски ничего не дадут… Время! Время уйдет же! Колдун двинется дальше к Гайдоре – и лови его потом, как хочешь. Нет! Надо действовать!

Так ничего и не объяснив, их молча втолкнули в камеру. Голый каменный пол, зловонная дырка в углу – вот и вся обстановка. Когда дверь захлопнулась, и механизмы замка отщелкали в обратную сторону, Яр пихнул Эля локтем, с вопросом уставившись на Вечного. Начинать говорить при Косом Мудрейший пока не рискнул. Мало ли – вдруг, немота еще пригодится.

«Неа», – еле заметно покачал головой Эльрик, не поворачиваясь. Тогда Яр шагнул к Анике и вопросительно промычал свое обычное «Ыыы?»

– Не знаю, братик, – всхлипнула девушка, тем не менее не забыв проговорить слова четко и медленно, как всегда делала, обращаясь к нему. – И чего они с нами так? Мы же ничего плохого не сделали.

– За шпионов приняли, – испуганным шепотом сообщил Косой. – Поутру придут допросы чинить.

– Я вот тоже так думаю, – пробурчал Эльрик хриплым голосом старого коридорного. – Только с чего они именно нас похватали? Рожи наши им не понравились что ли?

– Моя точно, – скривился Косой. – Они видишь, самых уродов собрали: Мычалку, меня, тебя шрамного. Небось так и так в расход пустят. В пример остальным, так сказать. Чтоб боялись. А бабу еще и снасилуют. Конец нам! Конец, други! – И, убедив сам себя, Косой заскулил по-собачьи с визгом и подвываниями.

– Заткни пасть, болезный! – рыкнул на него Вечный. – И без тебя тошно. Развылся, Зарбаг тебя дери.

Но Косой затыкаться не пожелал, а только отполз в дальний угол, привалился к стене и продолжил свои подвывания, изредка разбавляя их всякими «Я не хочу умирать!» и «Мамочка, мамочка…»

Время шло. Вечные упрямо молчали. Эль бродил из угла в угол, о чем-то раздумывая. Аника всхлипывала, прижавшись к сидящему на корточках Яру. Идущее от «сестры» тепло, согревало, но радости не приносило. Наоборот, Мудрейшего от бессилия помочь девушке даже советом отчаяние грызло только сильнее. Ну чего они ждут? Ну чего?

Наконец, фальшивый коридорный не выдержал.

– Не придет. Мог бы, уже пришел бы. Значит, по-тихому выбраться не получится. Придется по-громкому.

– Ты о чем это? – оживился Косой, всего миг назад притворявшийся не то спящим, не то вообще мертвым.

– Извини, парень, но ты в наши планы не входишь, – И Эльрик шагнул в сторону оторопевшего сокамерника, на ходу бросив Анике: – Начинай орать.

Но Косой опередил Вечную.

– Открыть двери! – неожиданно рявкнул он чужим грубым голосом. – Готовность к бою!

Уже занесший руку для удара Эль резко остановился. За дверью послышался топот множества ног. Там словно ждали команды.

– Подсадной, значит. Ну так даже лучше – быстрее откроют. К оружию!

В то же мгновение из рукава Аники выскочила блестящая спица. Точно такая же словно по волшебству возникла и в руке Эльрика. Яр подобрался к прыжку. Косой… Косой дико заржал.

– Ну, шпиёны! Ну, молодцы! С иголками на мечи. – И он снова расхохотался, словно ситуация его совсем не пугала.

На этом время разговоров закончилось. Эльрик молнией метнулся вперед. Тонкое острие метит в горло сарийского прихвостня.

Но что это?! Косой верткой змеей уклоняется в сторону и бьет сам. Скорость движений нечеловеческая. Еще один Вечный?!

– Что за… – увернувшись в свою очередь от удара, отскакивает к стене Эль.

– Мудрецы?! – Округлившиеся глаза Косого уже не косят. – Какого хрена вам надо?!

– Обходи его, – придя в себя, орет Анике Эль. – В троих справимся!

– Открывайте! Быстрее! – Косой пятится в угол, поглядывая на дверь, где в замке уже вовсю гремит ключ.

Брат с сестрой одновременно бросаются на врага с двух сторон. Спицы впиваются в плоть… но не туда, куда нужно – одна в подставленное предплечье, другая в ладонь самой Аники. Бывший Косой извернулся и, перехватив оружие Вечной, давит навстречу. Яр бьет ногой, целя в пах. Мимо! Противник прянул назад, прыгнул вверх, развернулся в полете и, оттолкнувшись от стены, кувыркнулся в воздухе через голову. Раз – и он уже у Мудрейшего за спиной, возле самой двери.

А та как раз распахнулась. В проход повалили желтоплащники с короткими мечами и маленькими квадратными щитами. Слишком быстро и неосторожно. Первый же тотчас поймал шило в глаз, «подарив» свое оружие Элю. Второй попробовал пихнуть Яра щитом. Третий замахнулся на Анику и тут же забулькал кровью, хлынувшей из пробитого горла.

– Осторожнее! Это Падшие Ангелы! – успел проорать Косой, протискиваясь мимо солдат в коридор. – Живьем брать! Живьем!

– Выходим! Срочно! – Эля уже теснили к стене сдвинутыми щитами. – Здесь они нас задавят!

Тоже успевшая обзавестись трофейным мечом Аника в несколько молниеносных ударов расчистила перед собой пятачок. Яр же, не растерявшись, подхватил падающее тело солдата и, выставив его перед собой словно таран, что есть мочи рванул вперед.

Удар! Еще один! И еще! В голове зазвенело, из глаз полетели искры – кто-то саданул по макушке чем-то тяжелым и твердым. Но на этом и все – Вечные прикрыли с боков. Дело пошло. Желтоплащники, получившие приказ «Брать живьем», разлетались с дороги, как шишки из-под лосиных копыт. Миг, другой – и относительный простор коридора встретил их шипастым капканом.

И справа, и слева галерею перегораживали колючие стены из смотрящих на них остриями пик. Выстроившиеся плотным строем солдаты перекрыли пути отступления намертво. Свободна только дорога назад – обратно в камеру, но и там уже поднимаются на ноги выжившие враги.

– Бросайте оружие, Мудрецы! – выглянул из-за левого из живых заслонов Косой. – Поговорим мирно.

Но отвечать лже-слуге не потребовалось. С чавкающим звуком из горла сарийского Вечного вынырнул наконечник стрелы. Вторая проткнула стоявшего рядом солдата. Третью же Эль ждать не стал и, с криком: «За мной!», бросился на качнувшийся строй. Его меч отбил одну пику, другую, кольнул влево, резанул вправо. Аника не отставала от брата – металась разящей тенью среди железно-кровавого хаоса, в который превратился коридор.

Яр осознал, что до сих пор держит мертвого сарийца в руках. А ведь оружия вокруг валом. Раз – тело врага летит в его сослуживцев. Два – короткая пика подобрана с пола. Три – тупым концом в живот одному, острием в глаз другому. Кувырок. Снова выпад. И бегом за остальными. Эль с сестрой как раз вырвались из окружения и уже несутся к продолжающему сыпать стрелами лучнику.

– Быстро к лестнице! – Фарел уже «потерял» накладной живот, но второй подбородок по-прежнему колышется под обрюзгшим лицом. – Сразу к графским покоям не лезем. Зайдем с улицы. Пока вы здесь сиднем сидели, я веревку где надо подвесил. Прямиком на балкон вскарабкаемся.

– То есть делаем дело? – на бегу выдохнул Эль. – А не поздно ли?

– А есть выбор? Потом точно не выгорит. Пока еще переполох расползется…

– Стоять! – сбежавшие с лестницы четверо желтоплащников попытались перегородить проход. Зря. Несколько быстрых ударов, и путь снова свободен. Скоротечный подъем. Наверху никого. Где-то дальше по коридору взволнованные голоса. Снизу слышатся крики и топот. До выхода во внутренний двор несколько дюжин шагов, но окно ближе. Штору в сторону. Щелчок рамной щеколды, створка резко к себе, Эль выпрыгивает в полумрак улицы. За ним, Аника, Яр… Фарел быстро задергивает матерчатый полог у себя за спиной и тоже вываливается наружу.

Тихо. Вроде, никто не заметил. Бочком, бочком вдоль стены.

И только теперь звук тревоги! Один горн. Другой. Третий. Крики, топот, огни зажигаемых факелов.

– Нам сюда. – Фарел остановился под самым широким балконом. Высоко, ярдов десять до верха. Незаметная в тени веревка стелется по серой стене. – На, держи. – Колчан с луком переходят к былому хозяину. Яр поспешно натягивает лямки на плечи. Тетива поперек груди. Эль уже поднимается, перебирая ногами по камням кладки. Аника ползет следом. Меч в зубах. Неудобная длинная юбка ободрана выше колен – и когда только успела?

– Теперь ты. Только ждите меня. Сами дальше не лезьте.

Мудрейший кивнул и, вцепившись в веревку, устремился к балкону. Наверху вспыхнул свет. Что-то звякнуло. Створки ведущих в комнату ажурных дверей распахнулись как раз в тот момент, когда Яр закинул ногу на каменную оградку.

Вышедший на балкон здоровяк был кем угодно, но только не Первым Ангелом. Высоченный, бритоголовый, торс вздувается мускулами, в руке странный меч: широкий, кривой и только с одной острой кромкой – таким проще рубить, чем колоть.

Заметив «гостей», здоровяк замычал, как учуявший тигра буйвол и рывком закрыл дверь. Вернее, попытался закрыть. Эль подлетел стрелой и, закинув в щель ногу, рубанул мечом сверху вниз. Отсеченная кисть, сарийца так и осталась на ручке. Створки с грохотом разлетелись в стороны – таиться уже нет смысла. Шею гиганта вспорол клинок чуть ли не перепрыгнувшей брата Аники. Яр выхватил из колчана стрелу и, натягивая тетиву, шагнул в комнату вслед за напарниками.

Просторную спальню освещали два только что зажженных факела – дым еще витал в воздухе. От огромной кровати к балконной двери неслись трое амбалов, похожих, как две капли воды, на убитого Аникой. Яр, не думая, пустил стрелу в правого и только потом перевел взгляд на ложе и вскочившего с белоснежных простыней человека.

Женщина! Обнаженная! Как же так?! Где проклятый колдун?! Но какая красивая… Просто богиня!

Длинные волосы черными крыльями взметнулись над маленькой головой. Грациозный прыжок перенес небожительницу к столу, что прижался к огромному зеркалу. Тонкие изящные пальцы подхватили что-то отсюда невидимое. Девушка развернулась к «гостям» и едва уловимым движением метнула нечто блестящее одновременно с двух рук.

Проследить за полетом снарядов не способен был даже глаз Вечного. Яр прыгнул в сторону. Эль рванулся в другую. Аника распласталась по полу, и вовремя – в раму двери у нее за спиной вонзилась короткая стрелка. Тоненькая, миниатюрная – такой убить сложно.

– Осторожней! Отравленные! – успел крикнуть Эль перед тем, как схлестнуться с набежавшим гигантом.

Но Яру уже было не до того. Второй здоровяк выбрал целью атаки лучника, и причудливый меч летел наискось – не подскочить, не пригнуться. Мудрейшему оставалось одно – резко отпрянуть назад, обратно на балкон. Что он и сделал.

В спину что-то уперлось. Забравшийся наверх Фарел, отпихнул Яра в сторону и рысью прыгнул вперед. Клинок Вечного с легкостью вскроил бритый череп сарийца, в очередной раз доказав, что как бы хорош не был воин, а у бессмертного перед смертным слишком сильное преимущество. Массивное тело еще не успело упасть, а Фарел уже был внутри. Яр выхватил очередную стрелу и тоже метнулся в комнату.

За ту пар мгновений, что он отсутствовал, здесь многое изменилось. Возле кровати застыл труп последнего здоровяка, а справа от ложа плясали – по-другому не скажешь – трое дерущихся: Аника, Эль и та самая обнаженная девушка. В руках Сары – а в том, что это она сомнений уже не осталось – мелькали блестящими молниями два коротких меча: узких, легких – не мечи, а какие-то иглы. Управлялась она ими просто с волшебным проворством. Да и в целом не двигалась, а словно порхала по комнате. У имперцев никак не получалось достать это нечеловечески ловкое даже по меркам Проклятых существо, как они ни старались. Тела же самих нападающих, наоборот, покрывали кровавые росчерки. Еще миг – и один из них падет от руки Богини! Причем, понимание этого скорбного факта пришло не к нему одному.

– Назад! – крик Фарела совпал с грохотом распахнувшихся дверей.

Эльрик с Аникой послушно отскочили от Сары. Та замерла, опустив свои иглы-мечи, и звонко расхохоталась. Пронзительно-голубые глаза сверкали из-под черных бровей, налитые груди тряслись, жемчужные зубы блестели в пляшущем огне факелов. Безупречная красота Вечной оправдывала титул Богини сполна.

А из коридора в графскую спальню вбегали и вбегали солдаты. Комната велика, но еще пара секунд – и ряды острошлемных закроют свою повелительницу.

Фарелу хватило одной. Вечный словно размылся в воздухе, мгновенно переместившись к Саре. Удар Яр не видел – только искры от врезавшихся друг в друга мечей. Эльрик с Аникой в тот же миг синхронно атаковали с боков. Мудрейший же спустил тетиву и… полетел через комнату, схваченный неведомой силой.

Врезавшись в левую от выхода на балкон стену, Яр мешком рухнул на пол, но тотчас же вскочил – кости целы.

Из двери коридора, распихивая солдат, к дерущимся Вечным летел человек: в правой руке длинный меч, в левой… Так вон он какой этот зарбагов хобот! Серый прозрачный луч копьем торчал из зажатого в кисти Даниэля предмета. Колдун, словно палкой, ткнул им в мельтешащий клубок сошедшихся в схватке бессмертных и выдернул оттуда извивающегося Фарела.

Яр опять спустил тетиву – слава богам, лук не выпал из рук при ударе об стену. Стрела звякнула об подставленный Ангелом меч. Бесполезно! Он даже не повернул головы! Сара тоже сумела уклониться от прошлого выстрела.

Но не от меча Фарела. Прекрасное некогда лицо Богини наискось рассекала страшная рана: щека в клочья, половина носа висит на кожаном лоскуте, правого глаза нет, кровь заливает шею и грудь… Ноги целы – и несут ее прочь.