- -
- 100%
- +
– Я нанес ему немало убытков. Вероятно, хочет, чтобы отработал, – Тьяго перехватил тело Зака поудобнее. – И я уверен, что он знает о похищении Элы больше, чем говорит.
– Надеюсь, правда не обойдется слишком дорого, – невесело сказал Драйден.
Остаток пути до дома Зака они молчали, каждый задумавшись о своем. Тьяго чувствовал, как смертельно устал. За один день он успел встретиться и с проклятым зверем, и с настоящей тенью. Переварить новости о существовании магии оказалось не так-то просто. Но еще больше его жгла вина за исчезновение Элы и за смерть Эрика.
Остановившись у крыльца, Драйден энергично постучал. За дверью послышался шум, и на пороге появилась женщина лет сорока, закутанная в шерстяную шаль.
– Доброй ночи, сеньора Наварро, – поздоровался Генри.
– Тише ребят, – женщина воровато огляделась. – Муж только заснул. Что с Заком?
– Ему стало плохо, – ответил Тьяго.
– Заносите, но ни звука, – мать Зака отступила вглубь дома.
Ребята уложили тело приятеля на лавку в кухне.
– Скажите честно, вы пили? – шепотом спросила женщина.
– Никак нет, сеньора, – заверил ее Тьяго. – Мы искали Элу, и Зак просто выбился из сил. Он спит.
– А вы сами как? Голодные? Поедите?
– Боюсь, нам лучше по домам, – качнул головой Драйден. – Итак уже за полночь.
– Муж сказал, что Карлос всех угощал, и поэтому они так надрались. Я уж решила, это на радостях, что нашли девочку.
– К сожалению, нет, – Тьяго опустил глаза.
– Ничего, завтра будет новый день, – попыталась обнадежить их женщина.
– Всего доброго вам.
С легким поклоном они покинули дом четы Наварро.
– Куда ты теперь? – уже на улице спросил Драйден. – Ты знаешь ведь, что не обязан возвращаться к Кальдере.
– Я дал слово.
– Все равно не поздно сбежать.
Тьяго присел на ступеньку и потер уставшие глаза.
– Честно – никуда не хочу. Удавиться было бы проще.
– Ну нет, брат, – Драйден сел рядом. – Я же сказал, что все выясню. А ты, если уж решил, то хоть присмотрись к сеньору. Вдруг он правда что-то знает об этих людях…
– Да, ты снова прав, – Тьяго поднялся на ноги. – Утро вечера мудренее.
Они обнялись.
– Мы не виноваты в смерти Эрика, – прошептал Драйден.
Только совесть почему-то твердила иное.
Простившись с другом, Тьяго окунулся в темноту ночного города. Ноги не несли его ни в сторону теперь бывшего дома, ни особняка Кальдеры. Сам не поняв как, он оказался под окнами двухэтажного здания, притулившегося в тени раскидистого дуба.
Подобрав с земли камешек, Тьяго кинул его в окно. Не дождавшись ответа, запустил следующий. Створка со скрипом отворилась, и на улицу высунулась голова Герды. Он раньше не видел ее с распушенными волосами. Ей необыкновенно шло.
– Кто здесь? – она присмотрелась. – Тьяго? Что ты тут делаешь?
– Погоди, я заберусь.
– С ума что ли сошел?
Герда ворчала, но окно не закрыла. Он залез на дерево и по широкой ветви перебрался к ней на подоконник.
– Ты хоть понимаешь, что будет, если нас услышат? – продолжала причитать Герда.
Тьяго спрыгнул на пол и, шагнув к ней, заключил девушку в объятья. В мгновение на него обрушилась вся тяжесть пережитого дня. Заныли спина с рукой, загудели ноги, и перед глазами снова поплыло.
– Эй, ты чего? – испугалась Герда.
Поддерживая, она отвела парня к кровати. Тьяго упал на белые простыни, не раздеваясь. От подушки пахло розовой водой. Аромат одурманил его, забирая в объятья сна.
***
– Почему вы с отцом так часто ссоритесь? – Элоиза умела поставить в тупик простым вопросом.
У нее были шоколадные, как у него, волосы, но серые, как у Карлоса, глаза. Тьяго никогда не понимал, зачем матери понадобился этот мужчина. У нее уже был сын, который с каждым днем становился взрослее и, конечно, смог бы со временем ее защитить и обеспечить. И с ним, в отличие от пьяного мужа, не надо было нянчиться.
Правда, брак с Пириньо принес с собой одно хорошее, что перевешивало тысячи плохих. Элоиза была красивой и умненькой. Даже Карлос рядом с ней становился сносным. По просьбе дочери он мог простить нерадивому пасынку очередной проступок. А то и вовсе купить что-нибудь.
С годами Тьяго привык к отчиму. Пока он оставался маленьким, их отношения были в общем-то неплохими. И под гору покатились лишь после того, как Тьяго начал выражать свое мнение там, где не спрашивали. Да и с мальчишками они частенько хулиганили и влипали в неприятности. От гнева у Карлоса на лбу вздувалась жилка. Он, бывало, его поколачивал, но Тьяго не менялся.
– У нас с ним разный взгляд на мир, – ответил он сестре. – Твой отец хочет, чтобы я был все время под рукой и делал, что говорят. А мне нравится свобода.
– Я бы хотела, чтобы все было, как раньше, – говорила Элоиза. – Чтобы мы жили одной семьей, и по праздникам отец покупал бы нам обоим петушков на палочке.
– Ха, теперь он скажет, что я сам должен зарабатывать на леденцы.
– Почему нельзя вечно оставаться детьми? Помнишь, как мы с тобой объелись конфет? Стащили коробку с верхней полки.
– Я стащил, – поправил Тьяго.
– Но ели-то вместе. Мама потом так ругалась.
– Да, только от отца досталось мне одному.
Элоиза виновато улыбнулась. Ему захотелось обнять сестру, но почему-то ее образ начал расплываться.
– Тьяго, – позвал кто-то. – Тьяго, проснись! Да проснись же!
Герда трясла его за плечо. Увидев встревоженное лицо девушки, Тьяго нахмурился.
– Что? Где я?
– Матушка уже встала, сейчас поднимется, – Герда указала на дверь. – И если она тебя здесь застанет…
Она закрыла лицо ладонями. Тьяго подскочил на ноги даже раньше, чем успел все осознать. Подхватив валявшийся у кровати плащ, он ринулся к окну.
– Осторожнее только, – увещевала Герда.
В дверь постучали.
– Эй, ты чего заперлась? – послышался строгий женский голос.
Тьяго запрыгнул на подоконник и, послав девушке воздушный поцелуй, перебрался на ветку дуба.
– Уже встаю, матушка, – Герда захлопнула за ним створки.
В голове все еще стоял туман, но его тело словно само знало, что делать. Тьяго умудрился спуститься, не сломав себе шею, а лишь отделавшись легкой царапиной на запястье.
Добравшись до колодца, он набрал воды и сунул голову в ведро. Ледяной холод помог, наконец, очнуться.
Тьяго откинул назад мокрые волосы и посмотрел на закрытое теперь окно. Ну он, конечно, учудил. Хорошо хоть Герда не выставила вон. Иная на ее месте уже за один запах отправила бы откуда пришел.
«Прежде, чем возвращаться к Кальдере, не мешало бы привести себя в порядок», – решил Тьяго. Судя по солнцу, до полудня была еще пара-тройка часов.
Семья Пириньо жила на втором этаже небольшого дома. Под ними располагалась овощная лавка. А наверху снимала комнаты еще одна семья.
– Доброе утро, сеньора Диас, – Тьяго поздоровался с владелицей лавки, полноватой женщиной за сорок в белом переднике.
– Доброе. Нашли сестру-то? – поинтересовалась она.
– Увы, нет.
– Что в мире-то делается, – вздохнула женщина.
Тьяго забежал по лестнице на второй этаж. Открыв дверь, он принялся снимать ботинки. Осторожно, чтобы не шуметь. Сталкиваться с Карлосом не хотелось особенно. Повесив плащ на гвоздь, парень на цыпочках прошел по коридору мимо спальни родителей до их с Элой комнаты.
– Тьяго, это ты? – послышался из-за двери голос матери. – Зайди.
Он остановился, секунду раздумывая, не притвориться ли, что его нет. Выдохнув, Тьяго все же открыл дверь спальни. Мать сидела у столика перед зеркалом и расчесывала шоколадные волосы, волнами спадавшие на спину. Ей еще не было сорока, и она выглядела моложе своих лет. Если бы не уставшие глаза.
Когда он вошел, в них на мгновение вспыхнула надежда. Тьяго лишь покачал головой.
– Прости, я так и не нашел Элу, – он присел перед ней на корточки.
Мать коснулась его мокрых волос.
– На улице дождь? – спросила она.
Он снова качнул головой.
– Обещаю, что не оставлю поиски.
– Отец снарядил целую группу, и никто ничего, – она положила ладонь себе на горло, словно ей было тяжело дышать. – Не верится, что нашей девочки больше нет…
– Не говори так, еще есть надежда…
Мать уткнулась лбом ему в плечо и заплакала. Тьяго молча ее обнял.
Он собирался было спросить, не рассказал ли Карлос о его заключении и сделке с Кальдерой, но все это сейчас потеряло значение.
– Тьяго, почему у тебя такой вид, словно ты вылез из канализации? – первой заговорила мать. Она подняла голову и, словно смущаясь, торопливо вытерла ладонями слезы. – Это правда, что ты был в тюрьме?
На ее лице отражалась не злость, а разочарование. Последнее ранило больнее. Тьяго уже и сам не понимал, зачем согласился на дурацкий спор.
– Вышло недоразумение, – он почесал мокрый затылок. – Но теперь мне нужно отработать долг у сеньора Кальдеры. Карлос, наверное, упомянул об этом.
– Называй его отцом, – поправила мать.
Тьяго едва удержался, чтобы не ответить.
– Он ушел работать рано, – продолжила она. – Ему дали крупный заказ. И хотя он полночи не спал, все равно встал ни свет ни заря. И все, чтобы прокормить нас с тобой.
Карлос трудился в столярной мастерской и делал мебель. В былые времена он частенько брал с собой Тьяго, но пасынок лишь маялся от скуки. Дерево ему не давалось, и вся работа казалась унылой рутиной.
«Интересно, а про деньги от Кальдеры он сказал?» – подумал Тьяго.
– К слову о еде, ты завтракал? – перевела тему мама.
– Нет, но сначала переоденусь.
– Я что-нибудь приготовлю, – она поднялась. – Надеюсь, со временем ты научишься уважать отца. У него теперь только ты и остался.
– Дело в том… – Тьяго помедлил. – Я буду жить у сеньора Кальдеры. По крайне мере, какое-то время.
– Значит, в доме будет пусто… – мать вздохнула. – Не так я себе представляла свою старость.
– Ну что ты, ты совсем не старая! – воскликнул он.
Мать бросила взгляд в зеркало, словно хотела убедиться в правдивости его слов.
– Ладно, чего там. Иди хоть умойся. А то похож на заморыша, а не слугу сеньора.
Тьяго кивнул и направился к ванной комнате.
«Интересно только, – подумал он, – как выглядит эта работа у сеньора? Не уборщика же он себе нанял».
Глава четвертая – Похороны
– Её зовут Сомбра.
Лошадь была почти полностью черной, если не считать левой передней ноги, словно одетой в белый носок. Блестящая спина, густая матовая грива и умные глаза, изучавшие Тьяго.
– Начни с уборки в стойле, – добавил Кальдера.
С заднего двора к дому сеньора примыкала небольшая конюшня, где он и держал свою роскошную лошадь. Только вот Тьяго прежде с животными дела не имел.
– Погодите, – он поднял раскрытую ладонь. – Давайте сразу договоримся: сколько я вам должен, и за сколько смогу отработать?
Кальдера улыбнулся краешком рта.
– Зависит от того, насколько ты окажешься полезен. Кстати, пока не забыл, – он достал из-за пазухи маленькую бутылочку и кинул Тьяго. Парень поймал одной рукой.
– Что это?
– Вторая доза лекарства, – пояснил сеньор. – И я бы не затягивал. Солнце уже в зените.
За зеленым стеклом виднелась прозрачная жидкость. Получалось, что не вернись он вовремя, им завладело бы проклятье.
Вытащив пробку, Тьяго выпил лекарство залпом и посмотрел на Кальдеру. По спине поползли мурашки. Только сейчас он до конца осознал, с кем имеет дело. Молча, не предупредив, сеньор подвесил его жизнь на его же собственное слово. Ловко, умно и бездушно.
Без лишних разговоров Тьяго схватился за вилы.
***
– Великий Учитель, укажи душам учеников твоих дорогу к свету. Направь их на путь к солнцу вечной жизни и убереги от Бездны, – падре Джуан зажег на алтаре толстенную свечу. – Пусть свет Учителя защищает вас от теней и мрака.
– Давно тебя не видно, – прошептал Драйден, наклонившись к Тьяго. – Я уж боялся, Кальдера тебя в конец замучил в своем подвале.
– Он близок к этому, – парень усмехнулся. – Работы столько, что еле ноги волочу. Сначала надо было вычистить до блеска весь его пыльный особняк. Даже книги заставил протирать, а их не одна тысяча. Потом поручил сходить на рынок и, представь, приготовить нам ужин. Я с яичницей, конечно, справился, но он не отстал. И теперь каждый день учит, как жарить мясо и разделывать рыбу. Так и чувствую этот запах, – он сунул Драйдену кулак под нос, и Генри поморщился.
– Жениться ему надо или кухарку завести, – пробурчал друг.
– А вчера вообще…
– Молодые люди, – позвала женщина, сидевшая за ними. – Служба идет.
– Простите.
Тьяго так и не рассказал, как вчера вечером сеньор Кальдера позвал его в подвал. В той самой лаборатории, где он разбил безумно дорогое оборудование, на столе лежало тело ульфура. Зверь был открыт, как сумка, набитая мясом и кишками.
– Подойди, – позвал Кальдера.
Тьяго глубоко вдохнул. Лицезреть розово-коричневые внутренности было делом не из приятных.
– Видишь, – сеньор указал на сердце зверя.
Выглядело оно странно. Так, словно срослось с другим, куда большим по размеру.
– Двойное? – Тьяго посмотрел вопросительно.
– Сердце человека до конца не мутировало, а соединилось с новым. Любопытно, правда?
Тьяго так не считал.
– Откуда у вас взялся этот ульфур? – он решил задать давно мучивший вопрос.
– Я поймал его пару месяцев назад в деревне за городом. За ним тянулся кровавый след из нападений не только на скот, но и на людей. В том числе детей.
– Но вы сказали, что он не сам стал таким.
– Его прокляла собственная жена. Вероятно, за измену.
– Жуткая участь, – Тьяго передернуло. – А что стало с ней?
Кальдера пожал плечами:
– Полагаю, что осудили за колдовство. Это дело церкви. Я прибыл за зверем, я с ним и ушел.
Тьяго не знал, что сказать. Ульфур чуть не отправил и его на встречу с Учителем, но глядя на сдвоенное сердце зверя, ему было его жаль. Душевной тоской он и собирался поделиться с Драйденом. Но сеньора Диас, сделавшая им замечание, была права. Служба по Эрику и Элоизе была в самом разгаре. Закрытые гробы стояли рядышком перед алтарем, над которым во всю стену растянулось позолоченное изображение солнца с ликом Учителя.
Тьяго чувствовал себя не в своей тарелке. Он был не готов похоронить сестру. Часть его рвалась вскочить на ноги и выкрикнуть на всю церковь, что этот дешевый спектакль пора заканчивать. Но другая его часть помнила Эрика, помнила его последние слова о службе в ратуше. И хотя в его гробу тоже не было тела, хоронили они именно Эрика со всеми его мечтами и планами.
Болтовня с Драйденом помогла Тьяго убежать от совести на пару мгновений. Но та всегда догоняла.
На первом ряду сидела мать и Карлос. Оба одетые в черное. Рядом была семья Наварро. Зак не стал присоединяться к ним с Генри, а остался с родителями. По его взгляду Тьяго понял, что он винил их в смерти Эрика. Поэтому и отказался садиться рядом.
Чета Драйденов и Алехо, младший брат Генри, заняли место на другой стороне от прохода. Рядом были супруги Борильни и пара учеников из мастерской. За ними сидела Герда с родителями и двумя сестрами. За всю церемонию она бросила на Тьяго лишь пару осторожных взглядов, но он был благодарен и за это немногое.
Падре Джуан взял с алтаря кадило с ладаном и принялся обходить гробы сначала по часовой стрелке, затем против. По его знаку все встали и выстроились в проходе в очередь. К гробам подходили по одному, прикладываясь к изображению солнца. На Тьяго накатила волна. Ему подумалось, что а вдруг Элоиза тоже мертва. Сожрана тенью, как и Эрик.
– Я найду тех, кто это сделал, – прошептал, касаясь губами холодного металла.
Во дворике за церковью устроили небольшие поминки. Расставили столы с угощениями, и после прощания с погибшими гости направлялись к ним. Уже на ступеньках Тьяго нагнал мать с отчимом. Но разговор не получился. Обменявшись парой малозначимых реплик, они погрузились в тягостное молчание.
На помощь пришел Драйден.
– Простите, сеньора Пириньо, можно я украду вашего сына?
Они отошли с приятелем в сторону, под сень желтеющих яблонь.
– Я тебе главного не сказал, – затараторил Генри. – Мой отец узнал, кому принадлежал склад.
– Так не томи же!
– Графу де Рианье.
Драйден сказал это так торжественно, словно объявлял появление самого графа. Тьяго прежде не слышал это имя. Но уже догадался, что граф живет, скорее всего, в верхнем городе. Куда им доступа нет.
– И это еще не все, – продолжал друг. – Расследуя смерть Эрика, стражники вскрыли пару ящиков. В них оказалось вино марки «Рубио-Хиль». А их торговый дом…
– В нижнем городе, – закончил за него Тьяго. – Значит, с ними можно поговорить!
– Генри! – позвала друга его мать. – Чего вы там стоите?
Драйден стукнул его кулаком в плечо, словно хотел сказать: видишь, мы не отчаиваемся.
Тьяго решил, что и ему не мешало бы присоединиться к остальным, но уже у стола его перехватил падре Джуан.
– Сантьяго, позволь мне представить тебя кое-кому, – священник указал на двери церкви.
В полумраке среди потрескивающих свечей их ждал молодой мужчина лет тридцати. На нем были черные ботфорты, черная же куртка с изображением солнца на спине и широкополая шляпа с белым пером. У левого бедра висели ножны со шпагой, на поясе с правой стороны был прикреплен пистолет. Хотя в одежде незнакомца не было особой роскоши, внешне он походил на дворянина. Прямая спина, раскрытые плечи, гладко выбритое лицо. У него были русые волосы, выбивавшиеся из-под шляпы, и внимательные бледно-серые глаза.
– Монсеньор, – обратился к нему Джуан, когда они подошли ближе. – Это Сантьяго Пириньо.
Уже по тому, что как падре назвал гостя, Тьяго понял, что перед ним аюдант. Служитель церкви высокого ранга, помощник искателей.
– Монсеньор, – повторил он за падре и почтительно склонил голову.
Тонкие губы мужчины тронула улыбка.
– Меня зовут Адан де Вега. Я аюдант Его Светлейшества искателя Андрэса Дюваля.
Имя Дюваля Тьяго слышал, правда, чаще когда болтали о судах над ведьмами.
– Чем могу служить вам, монсеньор? – вежливо спросил он под одобрительным взглядом Джуана.
– У меня есть несколько вопросов о смерти вашего друга, – ответил аюдант. – Падре, где мы можем поговорить?
– Следуйте за мной.
С левой стороны от алтаря была дверь, за которой оказалась лестница в подвал. Здесь находились усыпальницы предыдущих глав церкви, а заодно располагался и кабинет падре.
Адан по-хозяйски сел за стол Джуана. Тьяго опустился на один из стульев. Он пока не знал, что обо всем этом думать.
– Падре, вы не могли бы оставить нас, – попросил аюдант.
Джуан поклонился и закрыл за собой дверь.
– Расскажите, как погиб ваш товарищ? – начал Адан, впившись в лицо Тьяго внимательным взглядом.
– Эм, – он не сразу собрался с мыслями. – Его… его поглотила тень.
– Вы сами это видели?
– Да, – Тьяго кивнул. – Эрика окутало черное облако, мы увидели вспышку, услышали крик, а дальше на полу остался лишь пепел.
– Кто вызвал тень?
– Я не знаю. Мы искали мою пропавшую сестру. След привел нас на тот склад. Эрик пошел первым и… – он запнулся.
– Если вы видели пепел, стало быть, тоже пошли на этот склад, – продолжал аюдант. – Но вас тень не поглотила?
– Меня спасли.
– Кто?
Тьяго глубоко вдохнул. Почему-то казалось, что называть имя сеньора не стоило, но и врать служителю церкви было опасно.
– Александр Кальдера, – выговорил он, сглотнув.
– Ваш новый работодатель? – Адан продолжал изучать его взглядом.
– Вы об этом знаете, – Тьяго посмотрел вниз.
– Какого рода услуги вы оказываете сеньору Кальдера?
Это звучало так высокопарно, что Тьяго улыбнулся.
– Убираюсь, готовлю, стираю да ухаживаю за лошадью.
– Кальдера не посвящал вас в тайны своего ремесла?
Тьяго поднял глаза и вопросительно посмотрел на аюданта.
– Не вполне понимаю, о чем вы…
– Скажите, Сантьяго, – перебил его Адан. – Вы верите в Учителя?
Вопрос звучал странно, учитывая, что они сидели в церкви.
– Верю, – ответил парень.
– Учитель отдал свою жизнь, чтобы оградить человечество от теней из Бездны. К сожалению, его борьба не закончена. И каждый день мы, служители церкви, выступаем на передовой. Вы теперь убедились, что тени существуют на самом деле. И могут убивать невинных людей. Поэтому это наша работа расследовать каждый из таких случаев. И я хочу заверить вас, Сантьяго, что и гибель вашего товарища, и исчезновение сестры не остались незамеченными. Но от вас тоже требуется участие.
– Я готов, – Тьяго выпрямил спину.
– Вы должны пообещать, что не станете самостоятельно искать виновных, а доверитесь нам.
– Но…
Взгляд Адана сделался жестким, но тут же смягчился.
– Я понимаю, что такой способный молодой человек не может сидеть без дела. Поэтому я дам вам задание.
Тьяго превратился в слух.
– Много лет назад Его Светлейшество выдал Александру Кальдера особое право. Он может, не будучи служителем церкви, заниматься расследованиями случаев, связанных с колдовством и вызовом теней. Однако последнее время ваш работодатель ходит по тонкому льду. Хотя, бывает, он помогает людям, но все чаще вмешивается в дела церкви и не даёт нам выполнять свою работу. В итоге от деятельности Кальдеры больше вреда, чем пользы.
– Я ничего не знаю о его деятельности, – осторожно возразил Тьяго.
– Вы теперь живете под крышей его дома. И ваше задание будет следить за сеньором Кальдера и докладывать мне, какими делами он занят, куда направляется, кого держит в подвале, и все в таком роде.
– Шпионить? – Тьяго скривился.
– Вас не удивило, что Кальдера так удачно оказался на том складе и спас вас? – спросил Адан.
– Скорее всего, он за мной следил.
– А зачем? Уж не потому ли, что знал заранее, с чем вы столкнетесь?
Тьяго и сам об этом думал. Адан чуть улыбнулся.
– Я жду вас с отчетом через неделю после утренней службы.
– Я понял, – Тьяго поднялся и склонил голову. – Монсеньор.
Идея шпионить за Кальдерой ему не нравилась от слова совсем. Но и наживать врага в лице аюданта было бы глупо. На костер церковь отправляла ведь не только женщин. Дурацкий спор с Драйденом, как снежный ком, обрастал все новыми последствиями.
Задумчивый, Тьяго вышел из церкви. Поминки были в самом разгаре. Лицо Карлоса начало краснеть от выпитого. Он громко рассказывал сеньору Наварро о том, как любил Элоизу. Рядом с мужчинами стоял Зак. Вид у него был мрачный и неприкаянный.
«Это он разболтал аюданту о том, что случилось на складе, – решил Тьяго. – Больше некому».
Он пошел вперед к семье Гальего, общавшихся с Драйденами. Вежливо поздоровавшись со всеми, он подошел к Герде и, наклонившись к уху девушки, шепнул:
– Увидимся вечером?
– Ты что, я не могу, – воровато оглядевшись, ответила она.
– Я приду под окна.
– Я тебя не впущу.
Они встретились взглядами. В светло-карих глазах Герды горело пламя. Тьяго улыбнулся.
– Тогда на закате у каменного моста.
– Я не приду.
– Я буду ждать.
Чуть поклонившись, Тьяго пошел к своей матери и присел рядом на лавочку. Сказать ему было нечего, а потому они просто молчали. Минут через десять перед ним появился Генри.
– Ты занят сегодня? – спросил он.
– Должен вернуться к Кальдере, а что? – Тьяго поднял на него вопросительный взгляд.
– Предлагаю навестить один торговый дом.
В голове Тьяго зазвенели слова Адана де Вега: «Вы должны пообещать, что не станете самостоятельно искать виновных». Но он отринул их прочь и вскочил на ноги.
– Матушка, – Тьяго поцеловал ее руку. – Мне нужно идти. Но я навещу тебя, как только смогу.
– Да, конечно.
Драйден поклонился:
– Сеньора Пириньо, еще раз примите мои соболезнования.
Женщина смотрела им вслед печальным глазами. С Карлосом Тьяго прощаться не стал, но тот исчезновения пасынка все равно не заметил.
Торговый дом «Рубио-Хиль» располагался в купеческом квартале недалеко от порта. Он образовался около ста лет назад через союз двух зажиточных семейств. Они занимались экспортом вина, сыра, вяленого мяса, специй и прочих продуктов. Вели дела как с севером, так и с независимыми островами.
– Ты сказал отцу, куда идешь? – спросил по дороге Тьяго.
– Он говорит, что расследованием занялась церковь, а мы с тобой все равно ничего не узнаем. Ты кстати слышал, что они с твоим отчимом, оказывается, подумывали женить Алехо на Элоизе?
– Так тебя ж еще не женили!
– Я первый блин комом, – Драйден махнул рукой. – Отец уверен, что неправильно меня воспитывал. Так что теперь все надежды на Алехо.
– Сочувствую ему.
– А чего это ему, а не мне? – возмутился Генри.