Мой темный принц

Глава 3

Соорудив импровизированную кровать и пристроив на ней брата-идиота, я прошмыгнул в стойло, в котором расположилась Брайар Роуз. За те две минуты, пока меня не было, она устроилась у деревянной стены, положив руку на ящик с книгами, который сдуру стащил Себ.

Было в ней что-то, словно из сказки, – как в первых главах, когда жизнь обрушивается на принцессу подобно груде кирпичей и она вот-вот узнает, какая же она на самом деле крутая.

За последнюю пару лет Брайар Роуз очень похорошела. На нее невозможно не засмотреться, хотя я никак не мог понять, что именно так сильно отличало ее от остальных.

Ну да, у нее вздернутый носик, изящные брови, губки бантиком и ресницы длиннее, чем роман Достоевского. Но я знал многих красавиц, однако ни от одной у меня не подкашивались колени и не пылала шея.

Как сейчас, например.

Я расстегнул пару пуговиц на рубашке, делая вид, будто слушаю, как она читает одну из книг, которые забрал Себ. Но на самом деле я мог лишь смотреть на ее губы. В особенности на нижнюю, которая была намного пухлее верхней и так и просила, чтобы я обхватил ее и пососал.

Обнимашка скрестила ноги, болтая одной ступней в туфельке.

– Олли, спускайся с небес на землю. Ты вообще слушаешь? – Она похлопала по желтым страницам книги в твердом переплете. С них поднялось облачко пыли. – Ты пропустишь всю дичь.

– Черт. Кажется, отключился на секунду. – Я моргнул. Прокашлялся. – Напомни, что мы читаем?

– «Спящая красавица и ее дети». – Брайар Роуз постучала по книге пальцем, взяла из ящика полупустую бутылку вина и сделала маленький глоток. – Видимо, вариация на тему «Спящей красавицы». Но мне не нравится.

– Почему? – Я потер взмокший затылок. – Мне очень понравилось.

Она ведь читала мне, пока я обреченно смотрел на нее, значит, видимо, понравилось.

Брайар Роуз прищурила фиолетовые глаза.

– Понравилось?

– Ну да. – Я пожал плечами. – Что тут может не понравиться?

– Ну, например, то, что принц насилует принцессу, пока та спит, и она беременеет.

– Ой.

– А потом мать короля пытается убить детей и скормить их ему.

Ох ты ж.

Я забрал у нее бутылку и ответил, поднеся горлышко к губам.

– Люблю сложные семьи?

– Спящая красавица буквально рожает, будучи в коме. – У Брайар Роуз отвисла челюсть. – Это не сказка. Это рассказ Сатаны.

Я сделал глоток вина и поставил бутылку в ящик между нами, зажав среди книг.

– Видимо, я вырубился на этой части.

– С ума сойти, на что только не шли люди в те времена ради развлечений… – Она покачала головой.

– Не забывай… у них не было Netflix и пиклбола.

Брайар Роуз закрыла книгу, положила ее в ящик и в последний раз погладила по корешку, невзирая на отвращение к содержимому. Из всех ее причуд эта казалась мне самой милой.

С тех пор как я начал дарить ей розы, она зачитывалась всеми сказками, какие только попадали в руки. Мне пришло на ум, что она часто хваталась за мои слова и поступки, словно за ними крылись тайны Вселенной.

В детстве от ее внимания я летал как на крыльях. А теперь оно пробуждало во мне что-то неоднозначное, даже ошеломляющее.

– Ты получила мою посылку в том месяце? Я чуть руку не отдал за тот экземпляр «Чудесных сказок». Каждый раз, когда аукционист поднимал ставку, я представлял, как папа лупит меня по голове своим бумажником.

Во время каждого путешествия я исправно покупал для нее сувенир и отправлял в ту страну, в которую в то время ее увозил отец. С недавних пор я стал посылать ей местные версии «Спящей красавицы». Брайар Роуз напоминала мне принцессу не только именем, но и своей нежностью. Ее мечтательный взгляд и мягкий голос вызывали желание прижаться к ней, как к уютному пледу.

– Она мне очень понравилась. – Брайар Роуз закрыла коробку, прикусив нижнюю губу. – Ты купил ее, когда летал в Сиань с Заком?

– В последнее время его мать готова пойти на что угодно, лишь бы вытащить парня из дома… даже если ради этого придется отправить его на другой конец света с вашим покорным слугой.

Мы замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Никогда не чувствовали потребности заполнять тишину. Не знаю, чем так отличалось это лето, но, как только я увидел Брайар Роуз на краю террасы в струящемся розовом платье, понял, что не способен говорить, не ляпая какую-нибудь глупость.

Наконец она полностью сосредоточила внимание на мне, окинула взглядом с головы до ног, и выражение ее лица стало взволнованным.

– Наверное, теперь мой черед спрашивать, все ли нормально? – Она сжала мое колено. – Расскажи, что тебя тревожит.

Обнимашка получила свое прозвище десять лет назад, когда решила, что не может прожить и десяти секунд, не обнимая меня или не прикасаясь. В пять лет меня это раздражало. Мы могли бороться друг с другом, пинать землю, заниматься чем угодно, а она вдруг все бросала, чтобы крепко меня обнять.

Конечно, я обнимал ее в ответ. Я не был злым ребенком. Я не понимал, зачем она это делала, пока не наступило лето перед началом средней школы. Брайар Роуз обнимала меня при любой возможности, потому что дома у нее никогда не было таких объятий. Я был ей почти семьей, и меня ужасно расстраивало, что у нее такие отстойные родители.

И вот теперь она сидела, положив руку мне на колено, и норовила в любой момент вытянуть из меня правду.

«Случилось то, что мне хочется тебя поцеловать, и я постоянно об этом думаю, – хотелось сказать мне. – Мне невыносимо, что ты живешь так далеко. И может, тебе стоит жить с нами. Все равно твоим родителям плевать».

Я все никак не понимал, почему родители Брайар Роуз не любили ее. Просто знал, что это так.

Она заслуживала любви больше, чем все на этом свете, включая круассаны с «Нутеллой». Дело в них. Не в ней. Только не в ней.

Обнимашка осела на пол, обхватила мою ногу и опустила подбородок на колено, внимательно глядя мне в глаза.

– Ну так что?

Во мне бушевало столько чувств, что я подумал, меня стошнит. Радость, паника, желание и… черт, то, что я даже не мог описать.

Я открыл рот, сам не зная, что из него вырвется, как вдруг нас прервал отчетливый шорох листьев. Мы округлили глаза и одновременно посмотрели на вход.

Слава богу, у стойла высокие стены.

Подумав об Ауэрах и фон Бисмарках, я не знал, которые из родителей убьют нас, а которые закопают наши тела, если застанут здесь с таким количеством выпивки, в котором можно утопить и «Титаник».

Я просто знал, что они объединят усилия, и в итоге мистер Ауэр попытается подсунуть папе визитку, которую он каждое лето кидал в наш почтовый ящик. (На самом деле Ауэров не волновало, что несовершеннолетние выпивают. Их беспокоил скандал, который это на них навлечет. А вот мои папа с мамой…)

В соседнем стойле Себастиан издал комично громкий храп. Этот придурок родился, чтобы меня бесить.

Две пары ног прошаркали по земле возле конюшни. Брайар Роуз сжала рукой мою икру, когда в наше убежище проникли приглушенные голоса мужчины и женщины.

Черт. Я оставил раздвижные двери открытыми, не ожидая незваных гостей.

Через несколько мгновений на противоположной стене заплясали тени. Силуэт побольше прислонился к дверному косяку, закурив сигарету. Меж его губ вырвались мягкие струйки дыма.

– Знаешь же, что я терпеть не могу, когда ты куришь. – Его спутница топнула ногой. – От тебя воняет, как от пепельницы.

Мы с Брайар Роуз тотчас напряглись и в ужасе уставились друг на друга. Мы узнали этот голос. Филомена Ауэр. Мать Брайар Роуз. А мужчина? Точно не ее отец. Мистер Ауэр курил исключительно сигары, а все остальное считал вульгарным.

Незнакомец снова поднес сигарету к губам и на сей раз выпустил дым прямо в лицо Филомене.

– Пусть уж лучше от меня разит пепельницей, чем враньем. – Его сильный техасский акцент был совсем не похож на отчетливый нью-йоркский говор Джейсона Ауэра.

Все так же неуклюже держась за мое колено, Брайар Роуз посмотрела на меня огромными беспомощными глазами. Я прижал палец к губам, давая понять, чтобы помалкивала.

Филомена отмахнулась от дыма.

– Джейсон не пустозвон.

– Он аферист и подвергает всю семью опасности.

Опасности? Какой опасности? Я уже представил, как сдираю с Джейсона кожу и использую ее как одеяло для Брайар Роуз, если ей это понадобится. Мне никогда не нравился этот тип.

– Он знает, что делает. К тому же… чего ты от меня ожидаешь? Он мой муж.

– Он мудак.

– Богатый мудак. Или ты забыл, что я подписала брачный договор? Тебе нечего мне предложить, Купер, кроме члена чуть больше среднего. – С ее губ сорвался гортанный смех, совсем не сочетавшийся с привычной наигранной элегантностью Филомены. – Ты бедный, как церковная мышь.

– Хочешь верь, хочешь нет, Фил, но в жизни есть кое-что поважнее денег.

Брайар Роуз вздрагивала от каждой произнесенной ими фразы, будто сами слова прилетали ей в лицо, как удар кулаком. Я не мог ее винить. Ее мать только что призналась в измене.

– Не смей осуждать меня, Купер. Я поступаю так, как будет лучше для моего ребенка.

– К сожалению, нет, учитывая, что ребенок мой.

У Брайар Роуз вырвался всхлип.

Черт.

Я поспешил зажать ей рот ладонью, чтобы подавить крик, который наверняка норовил сорваться. Он сказал об этом так непринужденно, будто вовсе не перевернул мир моей лучшей подруги с ног на голову.

А Брайар Роуз…

Она застыла, не сводя с меня глаз, но будто не видела. По-прежнему впивалась ногтями в мою ладонь, и по запястью потекли струйки крови. Я видел, как это признание медленно, очень медленно проникло ей в кожу, пробралось сквозь ком в горле и вонзилось в сердце.

Слеза капнула с ее щеки на мою ладонь.

Не Джейсон Ауэр был отцом Брайар Роуз.

А этот незнакомец.

Глава 4

Теперь все стало ясно. Ауэры напоминали последствия оргии лемуров: взрыв лохматых темных волос, заостренных носов, глаз навыкате и низкого роста. Меня всегда поражало, как кто-то настолько завораживающий мог родиться у парочки, которая способна сойти за вырождающихся оборотней-близнецов.

Брайар Роуз обладала аурой королевы благодаря высокому росту, волосам царственного светло-рыжего цвета и невероятно лиловым глазам. Я уж не говорю о том, что у нее не было ни одной общей черты характера ни с кем из них. Она любила старые книги и уютные вечера. А им нравились нувориши и палящий жар их неминуемого путешествия в ад. Она приносила радость всюду, где появлялась. А они – всюду, откуда уходили. Она хорошая. А они – нет.

Я погладил ее по волосам свободной рукой, желая, чтобы Филомена и Купер, кем бы он ни был, поскорее ушли, и я смог заключить их дочь в объятия. Брайар Роуз зажмурилась изо всех сил и задрожала под моей ладонью, приоткрыв рот, словно хотела закричать. Она пыталась убрать мою руку от щек, но я держал крепко.

Я покачал головой, взглядом умоляя ее помалкивать. Филомена Ауэр вполне способна превзойти злую мачеху из книги, которую мы сейчас читали. Если она застукает здесь свою дочь, наказания не избежать. Не стоит и сомневаться. Я не мог так рисковать.

– Тише. – Филомена ударила Купера сумочкой по груди. – С ума сошел? Вдруг кто-то подслушивает.

– Остается только надеяться. – Он намеренно повысил голос, а затем помолчал, чтобы затянуться сигаретой. – Брайар Роуз – моя дочь. Я хочу узнать ее поближе. Я имею право сформировать связь с ней. Хочу присутствовать в ее жизни.

– Она зачата во грехе.

– Не она согрешила. А мы. Так почему она должна отвечать за последствия?

– Она ублюдок.

– Как и твой муж. – Купер бросил окурок на землю и раздавил его пяткой. – Я вижу, как он с ней обращается. А ты ему позволяешь. Это возмутительно. Джейсон – тиран.

Джейсон. Знал ли он, что не приходится родным отцом Брайар Роуз? Наверняка, иначе не вел бы себя с ней как скотина.

Обнимашка вся дрожала под моей ладонью, все еще впиваясь зубами в кожу. Горячая и густая кровь потекла по ее подбородку и закапала на платье. Я закрыл глаза, успокаивая дыхание, превозмогая боль и злость. В другом мире, где нет судов, полицейских и последствий, я бы бросился туда и высказал этой женщине все, что о ней думаю.

Еще ни разу в жизни мне не приходилось проявлять такую выдержку, чтобы оставаться спокойным. Но Брайар Роуз моя вспыльчивость сейчас ни к чему.

Я приподнял ее подбородок, заставляя выйти из оцепенения. «Пожалуйста, – произнес я одними губами, стараясь не издать ни звука. – Сохраняй спокойствие».

Силуэт Купера приблизился к Филомене, остановившись всего в нескольких сантиметрах от ее лица.

– Я хочу участвовать в жизни этой девочки.

– Все уже решено. – Филомена оттолкнула его и принялась расхаживать из стороны в сторону, хватаясь за свою пустую голову. – Девочка не будет жить с нами. Мы оставим ее в Швейцарии, а сами переезжаем в Аргентину. Так будет лучше.

– Для кого? Она живет как сирота, потому что гордость не позволяет тебе передать мне ее воспитание.

– Я не дам тебе все испортить. Джейсон наконец-то решил оставить мой грешок в прошлом.

Купер пнул стену конюшни, отчего до нас долетело эхо, и Себастиан всхрапнул, но его заглушил пронзительный крик Филомены.

– Твой грешок – это ребенок со своими желаниями и мечтами.

– Внебрачный, – фыркнула она. – Незаконнорожденный отпрыск, причем весьма неблагодарный, позволь добавить.

– Ты не оставишь ее в Швейцарии одну. Я заберу ее.

– Да черта с два. И учинишь скандал размером с Россию?

Я не мог поверить, что ее сейчас волновало именно это. Видимо, мозги Брайар Роуз достались от отца, потому что у ее мамочки их вообще не было.

Кровь текла между моими пальцами. Брайар Роуз всхлипнула, уткнувшись в мою ладонь. Ее услышат, если не остановлю слезы. Я пытался что-то придумать.

– Просто будь честна и признай. – Купер понизил голос до шепота. – Ты хочешь избавиться от нее, потому что завидуешь ей. Ведь она затмевает тебя своей утонченностью. Ты видишь такое доброе и чистое создание и понимаешь, что тебе несвойственно ни то, ни другое.

– Я не завидую собственной дочери, дурак, – фыркнула миссис Ауэр.

– Завидуешь. Для тебя невыносимы ее красота и изящество. Ты изгоняешь ее из своего королевства, чтобы поднять себе самооценку. Признаться, это весьма прискорбно. – Он помолчал. – Ты Малефисента. Жестокая. Мстительная. Чьи лучшие годы уже позади.

– Я… – Филомена осеклась. – Что это было?

Брайар Роуз. Плачущая в мою ладонь. Готовая вот-вот разразиться громкими рыданиями. Черт подери.

Филомена резко вздохнула.

– Ты это слышал?

– Что слышал?

Черт. Нужно что-то предпринять. У меня не осталось выбора.

Пока не успел передумать, я убрал ладонь с лица Брайар Роуз, порывисто наклонился и прижался к ее губам в настойчивом удушающем поцелуе. Он не был ни возбуждающим, ни страстным, ни умелым. Ни полным желания или любви, которые росли во мне последнюю пару лет.

Нет, в поцелуе сквозили яростные признаки отчаяния, тоски и тревоги. Попыток забрать боль моего самого любимого человека на свете и поглотить ее, как свою собственную.

Я почувствовал медный привкус моей крови на ее губах. Она чуть не задохнулась посреди поцелуя, но не разорвала его. Напротив, схватила меня за плечи и притянула ближе, цепляясь за меня, словно висела на краю обрыва, а я скала, что уберегала ее от верной смерти.

– Я ничего не слышу. – Купер хмыкнул. – Жалкое зрелище. Всякий раз, когда мне удается тебя разыскать, ты делаешь все, чтобы уйти от разговора…

– К слову об этом. Если еще хоть раз объявишься там же, где и мы, получишь запретительный ордер. Тебе не хватит ни смелости, ни денег, чтобы тягаться со мной. Не испытывай меня. Для тебя это добром не кончится.

– По-твоему, для тебя этот фарс закончится добром? – Он развел руки в стороны, и его тень закрыла всю стену, а я отвернул Брайар Роуз, чтобы она больше ничего не видела. – Я знаю, в чем твоя слабость, Фил. Твоя и твоего мужа-бандита.

– Господи. Считаешь, что она захочет жить с тобой? – Конюшню наполнил звук насмешливых хлопков Филомены, и я очень надеялся, что Обнимашка так увлечена нашим поцелуем, что не услышала их. – Она слабая. Неспособная постоять за себя. Вчера я поменяла свой подгоревший стейк на ее безупречно прожаренный. Она и слова не сказала.

Вот же чертово…

– Чудовище, – закончил за меня Купер.

Я крепче обнял Брайар Роуз и прижался к ее губам так, чтобы она при всем желании не смогла отстраниться.

– У тебя нет вариантов. Оставь Брайар Роуз в покое. – Филомена застучала каблуками по бетону. – В противном случае она лишится всего, что имеет. Денег. Родословной. Репутации. Тебе нечего ей предложить. Ты и здесь-то в качестве прислуги.

– Я рад заниматься физическим трудом, если это позволяет мне хоть мельком увидеть дочь.

– А Брайар Роуз привыкла к определенному стилю жизни. Не порти ей его. Ты не осчастливишь ее, если войдешь в ее жизнь. Никто в здравом уме не захочет жить на рамене и воде из-под крана в грязной квартире, на которую изнуренному папаше едва хватает денег.

С этими словами Филомена зашагала прочь. Купер чертыхнулся, показал ей в спину два средних пальца, пнул грязный пол и побрел обратно в замок.

Как только он оказался за пределами слышимости, я оторвался от губ Брайар Роуз. Но вместо сонного, затуманенного выражения лица, которое обычно появлялось у девушек от моих поцелуев, я увидел ее широко распахнутые, внимательные глаза. Она сжала платье кулаками, озираясь, словно боялась, что тени вернутся и поглотят ее. Когда раздался внезапный противный храп Себастиана, она чуть не свалилась от испуга.

– О господи. – Брайар Роуз зажала рот ладонью, и на ее глаза снова навернулись слезы. Она даже не заметила наш поцелуй. – Олли, что же мне делать? Такое чувство, будто небо падает.

– Если оно упадет, я подержу его ради тебя.

Я не знал как, но найду способ. Само собой, ради нее я смогу.

– Я не пап… не дочь Джейсона.

– Но ты все равно Брайар Роуз Ауэр. Забавная, милая и идеальная.

Она покачала головой, бормоча себе под нос.

– Вот почему он ненавидит меня. Почему они избавляются от меня.

– Он не испытывает к тебе ненависти, – возразил я, хотя отец правда ее ненавидел, и я презирал его за это. – Это… хорошо. – Я помолчал, пытаясь подобрать слова. По скептическому взгляду Брайар Роуз понял, что мне это не удалось.

– Нет, испытывает. – С ее губ сорвался горький смешок. – Мама и правда поменяла свой стейк на мой, когда поняла, что ее подгорел, но хочешь знать, что сделал папа?