Ненулевая сумма. Логика человеческой судьбы. Роберт Райт. Саммари

Оригинальное название:

Nonzero: The Logic of Human Destiny

Автор:

Robert Wright

Ненулевая сумма

Что общего у игры в покер, спортивного соревнования и конкуренции за место начальника? Наличие победителей и проигравших. В теории игр[1] такие ситуации называют играми с нулевой суммой: выигрыш одного означает потерю другого и общий итог всегда равен нулю.

Есть и другой тип игр. Торговля выгодна и продавцу, и покупателю, а без этого взаимодействия они бы не получили желаемого. Это игра с ненулевой суммой: обоих участников могут ждать взаимные выгоды (если они сумеют договориться) или потери.

Именно через призму ненулевой суммы Роберт Райт[2] рассматривает историю жизни на Земле – от простейших организмов до интернета. Он обращается к палеонтологии, антропологии и эволюционной психологии и показывает, что сложность и разнообразие жизни растут по мере того, как организмы, виды и общества изобретают новые способы взаимовыгодного сотрудничества. Райт рассказывает, как взаимосвязаны торговля и война, как возникли империи и почему они рухнули и как технологии побуждают нас объединяться в крупные и сложные структуры. Более того, логика игр с ненулевой суммой позволяет предположить, куда направлен вектор истории. И хотя наступление эпохи мира и всеобщей кооперации маловероятно, можно попробовать увидеть смысл за хаосом и осознать, что исход человеческой истории только в наших руках.

На пути к государству: от охотников к земледельцам

Антропологи XIX века назвали бы индейцев шошонов дикарями: их общество состояло из отдельных семей, которые кочевали по пустыне и почти друг от друга не зависели. У народа!кунг из Калахари все было иначе: его представители жили группами по 20–60 человек, связанных родством, и их взаимоотношения были прочнее. Откуда такая разница? Дело в способе добычи пищи.

Народ!кунг[3] охотился на жирафов – крупную дичь, которую не добыть в одиночку. Приходилось объединяться. А излишки мяса было выгоднее делить с соседями, чтобы они потом отплатили тем же. Это и есть игра с ненулевой суммой: «Ты – мне, я – тебе».

У шошонов похожие ситуации возникали реже, но тоже были. Когда в пустыне появлялись стада кроликов, их ловили огромной сетью. Для этого приходилось объединить усилия нескольких семей. На время появлялся лидер, и после охоты устраивали праздник: делили добычу, обменивались товарами и новостями.

Эволюционная психология свидетельствует о том, что склонность к таким играм заложена в нас. Естественный отбор закрепил качества, которые помогают людям сотрудничать[4]:

• благодарность, чувство долга, доверие – они поддерживают взаимовыгодный обмен. Социобиолог Роберт Триверс назвал такое поведение взаимным альтруизмом;

• осуждение лени и жадности – защита от обмана. С человеком, который берет, но не отдает или пользуется плодами чужого труда, не прилагая усилий, перестают сотрудничать;

• стремление к статусу – с одной стороны, оно ведет к конкуренции, с другой – заставляет людей придумывать новые формы сотрудничества и технологии, повышающие нулевую сумму. Иммануил Кант называл это необщительной общительностью: люди нуждаются друг в друге, но при этом постоянно соперничают. Именно это напряжение и двигает развитие – от культуры до законов.

Особый уровень развития демонстрировали племена северо-западного побережья Северной Америки – салиши, хайда, квакиутл.

Обилие ресурсов в реках и океане привело в этих племенах к появлению инноваций: от сложных крючков до китобойных лодок и предметов роскоши. Это стало возможным благодаря разделению труда, строительству и торговле, которыми управлял бигмен[5]. Он распределял роли, собирал «налоги» (до половины добычи) на крупные работы, а в голодные годы тратил запасы на покупку еды у соседей. Сам бигмен жил в достатке и имел лучшие брачные перспективы.

Долгое время антропологи считали такое устройство первобытного общества аномалией, а типичными охотниками и собирателями – именно шошонов и!кунг. Однако на поздних стоянках археологи чаще, чем на древних, находят следы технологической и социальной сложности – особенно в богатых ресурсами местах у воды.

Развитие зависит от условий: в бедных регионах люди кочуют и не могут создавать сложные структуры, тогда как в богатых общество усложняется быстрее. Но одного изобилия недостаточно: рост ресурсов ведет к росту населения и новых потребностей.

Различия между шошонами и северо-западными индейцами во многом связаны с разделением труда. Согласно Адаму Смиту, разделению труда способствуют дешевая транспортировка товаров и дешевая коммуникация. В доиндустриальном мире это означало просто жить ближе друг к другу.

Секрет культурного прогресса народов северо-западного побережья не столько в природном изобилии, сколько в высокой плотности населения.

Поблизости всегда жили люди, у которых можно было обменять рыбу на одеяла или достать краситель для будущей накидки. В пустынном нагорье, где проживали шошоны, такой возможности не было.

Идею «невидимой руки»[6] Адама Смита можно дополнить образом «невидимого мозга». Его нейроны – люди. Чем плотнее они взаимодействуют, тем быстрее появляются и распространяются инновации.

Миф о мирном и добродетельном «благородном дикаре», не испорченном цивилизацией, давно опровергли: война сопровождала человечество всегда.

Война между двумя общинами – это игра с нулевой суммой: есть победитель и проигравший. Однако война между группами создает ненулевое взаимодействие внутри каждой группы – мгновенно повышает уровень кооперации, требует координации и подчинения лидеру.

Если на ваше поселение напали, у вас с соседями общая судьба: вы выживете только вместе, а порознь погибнете.

Кроме того, войны способствовали заключению внешних союзов. Две деревни объединялись против третьей, побежденные искали новых союзников для реванша. Так социальные связи становились все сложнее и шире.

Что именно сыграло главную роль в возникновении первых вождеств и государств, до сих пор вызывает споры. Одни антропологи считают, что только экономической выгоды недостаточно: чтобы подчинить несколько поселений единой власти, нужна сила или угроза извне. Другие полагают, что люди объединяются с целью снизить уровень насилия и создать островки стабильности.

Скорее всего, действовали оба механизма:

• торговые союзы усиливали группы перед конфликтами;

• война расширяла зону порядка: после победы вместо нескольких враждующих деревень возникало единое пространство с общими правилами и обменом.

В любом случае война не оставляла выбора. Побеждали, как правило, самые организованные и технологически развитые общества. Их соседям приходилось усложняться и развиваться – иначе они проигрывали.

Долгое время археологи пытались понять, почему около десяти тысяч лет назад люди начали возделывать землю, причем независимо друг от друга: на Ближнем Востоке, в Китае, Мезоамерике и других регионах. Выдвигались разные теории: от изменения климата до вымирания мамонтов.

Антрополог Роберт Брейдвуд предложил другую точку зрения: земледелие стало естественным этапом развития – в какой-то момент это просто оказалось хорошей идеей. Переход к нему не был результатом единого решения: люди постепенно экспериментировали, а удачные практики распространялись. Важную роль играло не только выживание, но и стремление к статусу и конкуренция.

Земледелие действительно оказалось выгодным: оно позволяло получать больше еды с одной территории, накапливать излишки и использовать их для обмена, повышения статуса или усиления в конфликтах. Чем больше население, тем больше и потенциальная сила – экономическая и военная.

Кроме того, переход к земледелию резко увеличил плотность населения. Люди стали жить ближе друг к другу, а это удешевляло обмен и коммуникацию. В результате ускорялось распространение идей и технологий. В этом смысле переход к земледелию можно назвать первой информационной революцией. Оно сделало «невидимый мозг» общества больше и сложнее, усилив связи между людьми и ускорив развитие.

Как только земледелие распространилось, наступила эпоха вождеств – устойчивых объединений нескольких поселений под централизованной властью одного лидера. Эта стадия предшествовала всем древним государствам. В отличие от бигмена, которому нужно было постоянно доказывать свое право командовать, вождь пользовался сакральной властью – он выступал посредником между людьми и божествами.

Централизованная власть позволяла координировать крупные проекты: строительство ирригационных систем, создание запасов на случай неурожая, перераспределение ресурсов между поселениями. Это повышало шансы на выживание всей группы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Искусство стратегии: руководство по теории игр для успеха в бизнесе и жизни // Авинаш Диксит, Барри Нейлбафф.

2

Моральное животное. Почему мы такие, какие есть? // Роберт Райт.

3

Восклицательный знак – часть названия, передает щелкающий звук, характерный для языков койсанской группы.

4

Команда команд. Как вести дела в сложном мире // Стэнли Маккристал, Тантум Коллинс, Дэвид Сильверман, Крис Фасселл.

5

Бигмен (англ. big man, «большой человек») – неформальный глава общины, чей авторитет держится на личных качествах: красноречии, организаторских способностях, богатстве и щедрости.

6

«Невидимая рука» – метафора Смита, обозначающая механизм, при котором люди, преследуя личную выгоду, непреднамеренно способствуют общему благу – например, развитию торговли и производства.