Россия при старом режиме. Ричард Пайпс. Саммари

Оригинальное название:

Russia under the old regime

Автор:

Richard Pipes

«Земля наша велика и обильна»

Эта история начинается около X века н. э., после того как обширное племя славян, обитавшее на территории Европы, разделилось на южных, западных и восточных. Восточные славяне, которых потом назовут русскими, и станут героями этой книги.

Они расселились от Балтийского до Черного моря, на берегах Волги и Днепра, рядом с племенами финнов и литовцев. Ученые много лет ведут спор, насколько география определяет ход истории того или иного народа. Стала бы, скажем, Британия столь могущественной, не будь она островом? Что касается восточных славян, географический фактор точно нельзя обойти вниманием. Начать хотя бы с того, что им не слишком повезло с территорией…

Главным занятием славян было земледелие – не самый удачный выбор для тех мест. Климат континентальный: лето жаркое, зима холодная, дожди в основном в августе, особенно на северо-западе, где земля скудна. А плодородные степи до XVIII века были заняты тюрками.

Почему другим странам в тех же широтах повезло больше? Русская география, скажем, сравнима с канадской. Однако канадцы предпочитали селиться на юге страны, недалеко от границы с Америкой, от которой немало зависели, да к тому же были куда малочисленнее, чем русские.

Русские земли никогда не были урожайными: достаточно, чтобы прокормиться, слишком мало, чтобы процветать. В благополучные годы на одно посеянное зернышко приходилось три выращенных, причем на протяжении столетий показатели ничуть не улучшались (сеяли же главным образом неприхотливую рожь – наименее урожайную из зерновых).

Дело тут не только в климате (в Северной Европе с одного зерна получали шесть), но и в мотивации. Излишки зерна можно продавать городским жителям или в другие страны, тогда будет стимул совершенствовать сельскохозяйственные технологии. В России, однако, и при Павле I 97 % жителей проживали в деревнях, заграница же стала покупать у России зерно лишь в середине XIX века.

Рассчитывать, конечно, можно было не только на урожай. Русские земли были густо покрыты лесами, в этих лесах водилось разнообразное зверье, в реках, коих в России изобилие, не переводилась рыба. Увы, славяне не стали нацией охотников или скотоводов, как финны или тюрки. Забирая из скудной почвы все, что она могла дать, они рано или поздно просто переселялись в новые места.

Понятие «целина» прочно ассоциируется с хрущевскими реформами, но надежда на целинные земли, что лежат за горизонтом и обещают сносное житье, всегда владела русским человеком. Завися от земли, он в то же время не был домоседом и всегда был готов сняться с места на поиски новой жизни.

Вот почему Иван Грозный и его потомки так гордились присоединением Казани и Астрахани. Долгое время, однако, захватывать удавалось только север, где условия еще тяжелее, чем на берегах Волги. Суровый климат, конечно, укрепил «роевое начало» русского народа, восхищавшее Льва Толстого. Трудную землю не возделаешь в одиночку, так возникают общины – группы из нескольких десятков человек, связанных семейными узами, работающих на одном куске земли. Позже община превратилась в «мир», который составляли не только кровные родственники. Общинный уклад существовал вплоть до XX века и стал важной особенностью русской экономики, о чем еще пойдет речь.

Чтобы захватывать новые территории, нужны сила и стратегический ум, который эту силу направит в верное русло. Но как управлять постоянно мигрирующим по обширным территориям населением? Как собрать его воедино?

Тут главную роль сыграли варяги – скандинавские воины и торговцы. Славянские территории оказались удобным промежуточным пунктом на пути «из варяг в греки» – из североевропейских земель к Царьграду. Вокруг Ладоги, на Волге и Оке возникают крепости-поселения. В них живут варяжские князья с семьями, они собирают дань с живущих в окрестностях славян и литовцев.

Самой крупной такой крепостью был Киев. Там правил полулегендарный Рюрик, родоначальник русской княжеской, а потом царской династии. На западе варягов называли русью, со временем это название распространилось на славян.

Обособленные варяжские крепости – вот с чего начинается русская государственность. Славяне интересовали варягов только с точки зрения дани, и потому сложившаяся из отдельных поселений Киевская Русь в организационном смысле похожа скорее на Ост-Индскую компанию, чем на цельную страну, замечает Пайпс. Считая славянские территории покоренными, варяги, однако, не озаботились твердыми правилами престолонаследия – позднее это приведет к многочисленным междоусобицам их потомков. Когда торговля с Византией стала слабеть, стало слабеть и Киевское государство. В XII веке оно распалось на северные земли во главе с Новгородом, северо-восточные (будущее княжество Московское) и западные, быстро захваченные Литвой и Польшей.

Из всех варяжских земель Новгород был самым западноевропейским по духу городом: власть в нем не принадлежала одному князю, а была разделена между ним и торговыми людьми. Князь избирался на вече – этот орган самоуправления был неизвестен в Киеве и остальных варяжско-славянских землях.

Новгородцы были предприимчивы, но не амбициозны: желания вновь объединять всех восточных славян под своим крылом у них не возникало. Не было такого желания и у литовских князей. А вот с северо-востоком было иначе. Тут начинается новая страница русской истории – история Московского царства.

Во времена Киевского государства северо-восточные земли были бедны и неприметны. Первым их крупным центром стала не Москва, а Ростов Великий – вотчина потомков князя Владимира Мономаха. Его сын Юрий Долгорукий предпринял немалые усилия по объединению окрестных земель, за что и удостоился своего прозвища. Появляется при нем и город Москва.

Это демонстрирует кое-что важное для понимания русской государственности. Что такое земли, собранные князем, как не его собственность, вотчина? А значит, и все, кто эти земли населяет, и все, что на этих землях произрастает, принадлежит князю. Славянское население, надо думать, довольно быстро приняло эту идею, ведь и предки северных князей, варяги, относились к окрестным землям похожим образом – как к источнику дани.

Вотчина передавалась по наследству детям князя, однако земли при этом не объединялись в руках одного сына по праву первородства, но делились между всеми сыновьями. Вот почему Русь с XII по XV век именуется «удельной».

Представим себе эти обширные среднерусские земли, разделенные на множество невеликих поместий. Во главе каждого – князь, в распоряжении которого земля и холопы, однако за пределами поместья его власть кончается. Похоже ли это на западноевропейский феодализм? Не слишком.

• Европейские феодалы находились под властью монарха, пусть иногда и номинальной. На Руси XII века не было такого единовластного правителя.

• Не было на Руси и вассалов, которые бы имели взаимные обязательства со своим сюзереном. Ни один князь не имел перед слугами – от холопов до бояр – обязательств.

• На Руси не было феодов (земель, жалованных за службу), были лишь аллоды (вотчины) – собственные земли бояр (ниже пойдет речь о том, как власть поступила с ними несколькими веками позже).

Эта разница между западноевропейским и русским укладом принципиальна. Вассалитет стал прообразом парламента, в вассальных договорах определялись первые принципы европейского права. Оно, в свою очередь, опиралось на хорошо известное Европе римское право. Поэтому воля государя и право собственности стали в Европе разными понятиями. На Руси же предпосылок для этого не было.

В XIII веке Русь пережила монгольское нашествие[1]. Насколько это изменило принципы ее управления?

После 1242 года русские князья получали власть только с согласия монгольского хана. Каждый из них должен был побывать в столице Монгольской империи Каракоруме, чтобы получить ярлык на княжение. Отношения между правителем и народом нисколько не поменялись: вновь все сводилось к сбору дани.

В единое государство Русь стала складываться в XIV веке, при Иване Калите, который был возведен монголами в ранг главного сборщика дани на Руси. Благодаря этому он поставил остальных князей в зависимость от своей воли и немало укрепил Московское царство. Убедившись в могуществе Калиты, митрополит Киевский перенес свой престол в Москву.

Консолидации Московского царства способствовало и то, что князья наконец отказались от идеи дробления земель между всеми сыновьями. Однако идея вотчины как таковой сомнению не подвергалась: тот, кто владел землей, был ее единоличным собственником.

Неудивительно, что органы управления зарождающимся государством долгое время оставались столь неразвитыми. Приказы – органы исполнительной власти – появились лишь в XVI веке. Когда Московское царство присоединяло какие-нибудь земли, создавался очередной областной приказ. Присоединенное Казанское или, скажем, Астраханское царство становилось государственной, а значит, царской землей. Традиция «ручного» управления всеми делами регионов из столицы берет свое начало именно тогда. Приказы существовали автономно друг от друга. Понятие государственного бюджета появилось только при Петре I.

Москва окончательно избавилась от ордынского бремени в XV веке, при Иване III. Тогда же Русь уходит из-под влияния византийской церкви, на чей путь она встала при выборе веры. В 1439 году была подписана Флорентийская уния, предусматривавшая объединение Западной и Восточной церквей, но Московское царство ее не приняло. А в 1453 году Константинополь был захвачен турками-османами, погиб император Константин. Выходило, что Русь осталась единственным оплотом православия на свете, а ее глава должен принять новый статус. Иван III стал первым правителем, именующим себя государем всея Руси.

Иногда он именовал себя и царем, как это делали византийский император и ордынский хан. Преемственность была очевидна. С 1547 года, когда Иван Грозный венчался на царство, царский титул стал официальным.

При этом ролевой моделью самодержца всея Руси была власть монгольская, а не византийская. Ведь византийского монарха московские вельможи и в глаза не видывали, с монгольскими же начальниками были знакомы очень хорошо. Так укрепляется представление о роли царя: он довлеет над принадлежащими ему землями и всем, что на них находится, не деля власть ни с кем.

Вот почему Иван Грозный в переписке с английской королевой Елизаветой так удивлялся ее зависимости от парламента: «Мы думали, что ты в своем государстве государыня и сама владеешь и заботишься о своей государевой чести… но, видно, у тебя, помимо тебя, другие люди владеют, и не только люди, а мужики торговые… Ты же пребываешь в своем девическом звании, как всякая простая девица».

Что может быть важнее для владельца вотчины, чем расширение ее пределов? Да и населению постоянная колонизация была привычной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Чингисхан и рождение современного мира // Джек Уэзерфорд.