Как устроена экономика. Простое и доступное объяснение сложных понятий. Ха-Джун Чанг. Саммари

Оригинальное название:

Economics: The User’s Guide

Автор:

Chang Ha-Joon

www.smartreading.ru

Адам Смит и все-все-все

20 лет назад книги по экономике читали только экономисты. Сегодня в любом книжном магазине им отводятся целые полки, и там стоят вовсе не скучные учебники для студентов экономических факультетов. Вы найдете там «Фрикономику» и даже «Фрикомыслие». Встретите рассказы о фондовом рынке, изложенные так, будто их пересказал Тарантино. Подумать только: 1000-страничный труд Тома Пикетти про капитал и идеологию становится международным бестселлером[1].

Более того: экономика превращается во всеобъемлющую науку. Авторы «Фрикономики» прямо заявляют, что их книга рассказывает про «скрытую сторону всего на свете». Читать и правда увлекательно. Но может ли так быть на самом деле? Бывает ли наука, изучающая сразу все? И остается ли она в таком случае наукой?

Каждый день мы вступаем в разнообразные отношения с другими людьми. Большая часть из них нам совершенно незнакома, что не мешает нам обмениваться услугами или товарами, взамен предлагая услуги и товары, а чаще деньги. Одни товары мы предпочитаем другим, нам важно, кто и когда их создал и какую цену за них хотят. Мы сами создаем некую ценность, обменивая собственное время на деньги, – мы называем это работой…

И деньги, и товары, и их производство – все это изучает экономика. Выходит, она в самом деле «обо всем»?

Наука стремится определять строгие закономерности, которые лежат в основе мира. На основе этих закономерностей мы можем в известной степени предсказывать ход событий. Однажды открытые законы универсальны: законы Ньютона действуют и в XIX, и в XXI веке и в Англии, и в России.

А что же экономика? В 2008 году разразился финансовый кризис, какого мир не видел со времен Великой депрессии. Но теперь у ученых и бизнесменов было гораздо больше возможностей своевременно обмениваться информацией. В мире миллионы экономистов. И… никто не предсказал столь масштабный кризис.

Что же, экономика не наука? Если вы найдете время прочитать эту книгу до конца, то к финалу сами сможете дать ответ. А может быть, переосмыслите и вопрос.

На протяжении большей части человеческой истории люди вообще не нуждались в экономике как науке.

Судите сами. Все экономическое знание средневекового крестьянина, возделывавшего свой кусок земли, сводилось к тому, что одну часть урожая (меньшую) он оставит себе, а другую (большую) отдаст феодалу. Примерно той же логикой руководствовались, скажем, крестьяне в советских колхозах. Они не выбирали, что им выращивать и по какой цене продавать.

Еще проще дела обстояли у далеких предков средневековых крестьян, охотников-собирателей на просторах Африки, добывавших только то, что они могут съесть здесь и сейчас[2].

Однако все меняется, когда человек задумывается о том, что за свой товар он может получить больше, чем потратил на его создание. Иными словами, он задумывается о прибыли. Конечно, должен найтись тот, кто заплатит заявленную цену. Так возникают экономические отношения.

Первым человеком, который решил изучить их всесторонне, был шотландский философ Адам Смит (1723–1790). Свои идеи он изложил в книге, которая сразу стала бестселлером и почитается экономистами до сих пор. Это «Исследование о природе и причинах богатства народов».

Один фрагмент этого труда заслуживает особого внимания. Воображение Смита захвачено процессом фабричного производства обыкновенной булавки. Один работник, выполнявший все необходимые манипуляции, производил бы не больше 20 булавок в день. Но когда производственный процесс распределяется на множество мелких операций и за каждую отвечает один работник, фабрика производит почти 50 000 булавок в день. Разделение труда, в разы увеличивающее производительность, – главный путь к богатству, заключает Смит.

К этому его исследование не сводилось. Вы наверняка слышали про «невидимую руку рынка». Баланс спроса и предложения должен устанавливаться на рынке сам собой: продавцы и покупатели, конечно, преследуют собственные интересы, но в процессе торговли неизменно приходят к взаимовыгодному консенсусу. Так вот, эту самую «руку» тоже придумал Смит.

Читатели XVIII века воспринимали эти идеи так же, как мы сегодня слушаем заявления Илона Маска, – с осторожным интересом. Смит описывал новую экономическую систему, которая рождалась у него на глазах, – капитализм.

Что такое, собственно, капитал? Любой ресурс, который приносит прибыль. Земля, фабрика и машины, которые на ней работают, деньги, вложенные в развитие этой фабрики, – все это капитал. Так было при Смите, так это обстоит и сегодня. Однако, попав в нынешний капиталистический мир, Смит многому бы удивился.

Например, факту существования огромных транснациональных корпораций типа Amazon. В XVIII веке капиталисты владели, как правило, небольшими фабриками.

Вряд ли Смита порадовала бы повсеместная распространенность принципа ограниченной ответственности. Смит был с ним знаком и активно критиковал: мол, отсутствие прямой ответственности за вложенные средства расхолаживает менеджеров компаний, заставляет их гнаться за выгодой любыми способами (и, как мы увидим позже, Смит был прав).

Это тот же самый капитализм? И да и нет. Уделим истории капитализма немного внимания.[3]

Капитализм возник в Западной Европе не раньше XVI века. Бурные времена[4]: первое кругосветное путешествие, бумажные книги, в которых рассказывается про идеи Лютера и Коперника… Сама природа времени тогда изменилась: Европа перешла на григорианский календарь. И, что немаловажно, она стала гораздо более мирной. В буквальном смысле: с 1500 по 1900 год отмечен спад среднего числа убийств на 50 % каждые 100 лет. Люди стали больше доверять друг другу и закону.

Это время накопления и систематизации самых разных знаний, которое влекло технологические перемены: появление тех самых булавочных фабрик, восхищавших Смита. Кроме того, это и время захвата европейцами заокеанских земель с их богатствами: хлопком, табаком, драгоценными металлами. И рабами, миллионы которых были увезены из Африки.

Была ли колониальная экспансия необходимым условием капитализма? Вряд ли. Однако в истории капитализм и колониализм отныне неразрывно связаны.

Промышленная революция XIX века – тоже капиталистическая. 80-часовая рабочая неделя, бедные рабочие кварталы больших городов, луддиты, громящие станки, несчастные дети, развозящие уголь в глубоких шахтах, – все, что так ярко и, увы, реалистично описывали Диккенс и Золя. О правах женщин и детей пока никто не думает.

Тема прав и свобод неизменно сопровождает все экономические споры. Тут все непросто. Капитализм ассоциируется со свободным рынком, а «свободный» означает «не испытывающий влияния государства». Но на самом деле история развивалась иначе. Передовые капиталистические державы – США и Великобритания – больше других заботились о надежной протекционистской политике.

Стремление США не зависеть от опеки Британии привело к новому, уже внутреннему протекционизму промышленного Севера: высокие импортные тарифы должны были заставить южан отказаться от торговли с Европой и перейти на местного производителя. Это стало одной из ключевых причин Гражданской войны. Как ни парадоксально, свободная торговля была навязана Европой Латинской Америке и Азии, последовательно лишавшихся права определять собственные тарифные ставки (вспомним хотя бы Нанкинский договор 1842 года).

Электричество, дизельные двигатели, процесс Габера – Боша, сборочная линия и множество других инноваций начала XX века – новые ускорители капитализма. Без изобретения Рудольфа Дизеля жители Европы вряд ли могли бы лакомиться азиатскими фруктами, а жители Азии – пользоваться европейскими товарами: гигантские контейнеровозы управляются именно дизельными двигателями. Параллельно с этим развиваются и институции, о которых Адам Смит не мог и подумать: социальное страхование, профсоюзы, международные финансовые организации.

И те самые общества с ограниченной ответственностью, которые Ха-Джун Чанг называет «самым мощным средством развития капитализма», а Николас Батлер[5] – «величайшим открытием современности». Вряд ли это преувеличение, потому что принцип ООО подарил огромную финансовую свободу и владельцам компаний, и инвесторам. Благодаря ему вы можете владеть акциями корпорации на другой стороне земного шара.

Считается, что многообразию экономических связей, которое сложилось к концу XX века во всем мире, способствовала либеральная политика европейских стран. На деле либерализм – довольно запутанное понятие. В наши дни он ассоциируется с утверждением прав личности, однако называвшие себя либералами политики XIX века вовсе не считали, что этими правами должны обладать все. Женщины и беднота уж точно исключались. Сегодняшние американские либералы – типичные социалдемократы с точки зрения немца или француза. А разве либеральной была политика Британии в отношении своих колоний?

Да, история экономики неотделима от политики. Это доказала и Первая мировая война: нет никакой обоюдной рыночной выгоды, есть интересы разных держав. А вскоре выяснилось и кое-что еще: ни бурный рост бизнеса в «ревущие 1920-е», ни государственный протекционизм, ни экономическая взаимозависимость разных стран не могут защитить от полномасштабного финансового кризиса – напротив, усиливают его. В 1929 году разразилась Великая депрессия.

Сначала упали в цене акции американских компаний – они были переоценены. Следом за этим почти на 13 % упал валовой национальный продукт США. Уровень безработицы, напротив, вырос до 24 %. Мировая торговля сократилась втрое… Зато американские специалисты стали востребованными в Советском Союзе, где в 1929 году началась первая пятилетка. Легендарный американский индустриальный архитектор Альберт Кан спроектировал в СССР почти 600 стратегически значимых объектов: тракторные, автомобильные, литейные заводы.

Торжеством социалистической экономики эти подряды, конечно, назвать нельзя. В 1930-е СССР – крупнейшая некапиталистическая страна в мире, но проверку временем централизованное управление экономикой не выдержит. А вот кризис западной экономики поспособствует переосмыслению отношений между рынком и государством. Самые успешные примеры их сотрудничества – «Новый курс» Рузвельта и реформы шведской Социал-демократической партии.

Послевоенная эпоха (до начала 1970-х) часто именуется золотым веком капитализма. Рост доходов на душу населения, отмеченный в крупнейших капиталистических странах от США до Японии, беспрецедентен (2,5 % в год); инфляция же в эти десятилетия, напротив, замедлилась. Это нельзя объяснить одной причиной. Свою роль сыграли и освоенные в мирной жизни военные технологии (реактивные двигатели, компьютерная техника), и консолидация мировой финансовой системы (например, создание Международного валютного фонда), и пересмотр торговых тарифов.

Послевоенная экономика наилучшим образом соединила в себе плюсы капитализма и социализма. Государство стало больше вмешиваться в работу рынков, тем самым предотвращая новые кризисы.

Что же разрушило эту идиллию? В начале 1970-х американские власти отказались от привязки своей валюты к золотому стандарту. Одновременно с этим стали расти мировые цены на нефть. Подскочила инфляция. Разные страны боролись с ней по-разному. В Англии правительство Тэтчер повысило процентную ставку, сократило социальные расходы и одобрило приватизацию, что не спасло Британию от массовой безработицы. В США правительство Рейгана снизило налоги, в том числе на высокие доходы, и тоже повысило процентную ставку – это привело к масштабному долговому кризису стран третьего мира, к тому времени набравших кредитов в американской валюте. Но и переход социалистических стран к капитализму в 1990-е не происходил гладко. В России он обернулся масштабным кризисом, продолжавшимся в той или иной мере целое десятилетие.

Сравнительно мирными для мировой финансовой системы были 2000-е. Главным героем этих лет, конечно, был стремительно растущий Китай. В 2007 году американская журналистка Сара Бонджорни написала книгу «Год без Made in China» – результат своего эксперимента. Оказалось, в быту без вещей китайского производства уже не обойтись.

Благополучие закончилось 15 сентября 2008 года, в «черный понедельник», который позже будут считать днем начала мирового финансового кризиса. Стремительно подешевела недвижимость, обеспеченная триллионными ипотечными займами – теперь их стало нечем выплачивать. Упало и промышленное производство. В отличие от 1929 года, в 2008-м государство смогло прийти на выручку, допечатывая сотни миллиардов в связи с чрезвычайными обстоятельствами (так называемый План Полсона – тогдашнего министра финансов США). Однако и в 2013 году, когда пишется эта книга, последствия кризиса не преодолены, о чем свидетельствовал, например, Occupy Wall Street осенью 2011 года…

Девять точек зрения на экономику

Какие же уроки должны быть извлечены из всей этой истории? Все зависит от того, какой профессор читает вам курс экономики или какие журналы по этой теме вы читаете. Экономические теории очень разнообразны. Познакомимся с самыми главными.

Ключевая идея. Рынок управляется разными конкурентными силами, которые скорее рано, чем поздно приводят его к необходимому балансу, а государство с его вспомогательными мерами здесь лишний игрок. Эту идею мы уже встречали у Адама Смита – он считается отцом классической школы (другие видные ее представители – Роберт Мальтус и Давид Рикардо).

На самом деле. Как свидетельствует вся история капитализма, отношения рынка и государства складывались непросто и вмешательство государства порой оказывалось лучшим решением (как, скажем, в случае с «Новым курсом» Рузвельта). Поэтому логично, что со временем идеи Смита переосмысливались – так в 1870-х возникла неоклассическая школа (Уильям Джевонс, Альфред Маршалл).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Читайте саммари книг Стивена Левитта, Стивена Дабнера «Фрикономика. Экономистхулиган и журналистсорвиголова исследуют скрытые причины всего на свете» и «Фрикомыслие. Нестандартные подходы к решению проблем», Нассима Талеба «Одураченные случайностью. О скрытой роли шанса в бизнесе и в жизни», Тома Пикетти «Капитал и идеология».

2

Читайте саммари книги Джеймса Скотта «Против зерна: глубинная история древнейших государств».

3

Читайте саммари книги Ребекки Хендерсон «Капитализм в огне. Как сделать эффективную экономическую систему человечной».

4

Читайте саммари книги Яна Мортимера «Века перемен. События, люди, явления: какому столетию досталось больше всего?».

5

Николас Батлер (1862–1947) – американский философ, политик, лауреат Нобелевской премии мира.