Шеллшок

– Ну так доверьтесь мне… целиком и полностью. Я не такой шалопай, каким кажусь на первый взгляд. А то, что я сказал насчет Пита, – так это ради шутки. Я только хотел, чтобы вы поделились своей проблемой со мной, а не с ним. Так сказать, небольшая игра слов. – Я помолчал, подбирая удачное сравнение. – Ну, мы же говорим, к примеру, "пришла беда – отворяй ворота", но не бежим раскрывать двери при каждой неудаче. Правильно?

– Ну… не знаю…

– Послушайте, неужели я бы позволил вам услышать, как разговаривает Пит, если бы действительно хотел убедить вас в том, что он глухонемой? Я же мог сделать ему заказ на пальцах? Или, скажем… – Я заткнулся, вдруг осознав, что выгляжу перед ней круглым дураком. – Вы не подскажете, чем я сейчас занимаюсь?

– Пытаетесь убедить меня в том, что вам можно доверять. Чтобы я рассказала вам о своей… ужасной проблеме.

– Предположим. Но я не об этом. Я хочу узнать, как случилось, что вам так ловко удалось заставить меня уйти в глухую оборону? Послушайте, когда я пришел в бар, у меня было не очень веселое настроение. Поднавалилось то, да се. И тут входите вы, такая интересная, красивая, и главное одна. И я один. Естественно, мне пришла в голову мысль познакомиться и сбежать куда-нибудь с вами вместе. На какой-нибудь тропический необитаемый остров. Построить хижину из стеблей бамбука, пить кокосовое молоко и…

– У вас богатая фантазия.

– Так на чем я остановился? Ах да. На хижине из бамбука и кокосовом молоке. К чему я все это говорю, мисс Денвер? Можно мне называть вас просто Кей?

Она поколебалась, мило покусывая пухлую нижнюю губку и облизывая розовым языком не менее пухлую верхнюю. Может быть, внешне это выглядело не так уж сексуально, но тем не менее я возбудился. Признаюсь, только глядя на ее подвижный, чувственный рот, я получал больше, чем от многочисленных свиданий с обедом, выпивкой и танцами в близком контакте с партнершей.

Я порывисто наклонился к ней и сказал:

– А вы можете называть меня Шеллом. Идет?

Она улыбнулась, обнажив ровные белые зубы, тепло, потом еще теплее и, наконец, совсем горячо.

– Хорошо, Шелл. Но все-таки ты какой-то странный.

– Ну, со мной ты разберешься после. Давай лучше перейдем к твоей проблеме.

Она мигом нахмурила изящные брови и прикрыла глаза пушистыми ресницами. Потом взяла кожаную сумочку со стула рядом, положила на стол и щелкнула пряжкой. Покопалась в ней и вытащила из нее какой-то конверт. Достала что-то из конверта и протянула мне. Я едва успел взглянуть на четкие цветные фотографии формата 9x12, как она отдернула руку, засунула их снова в конверт, конверт в сумочку, а сумочку – себе на колени, выстрелив пряжкой, как из пистолета.

Может быть, всего лишь и мельком, но все же я успел рассмотреть на верхней фотографии изображение обнаженной женщины, беззастенчиво глядевшей в объектив. Ее длинные изящные руки приглаживали на голове пушистое мокрое махровое полотенце, край которого упал ей на плечо, прикрыв часть лица.

– Не знаю, правильно ли я делаю, – смущенно заметила Кей. – Я думала, что детектив, о котором мне рассказывала подруга, то есть вы… в общем, я представляла вас более пожилым, где-то лет 60, а вам… тебе… значительно меньше. Я думала, что это благообразный старичок, может быть, даже инвалид… А ты далеко не такой…

– Спасибо, что заметила.

– Может быть, мне лучше сначала кое-что объяснить.

– Было бы неплохо.

Она набрала побольше воздуха, как пловец, ныряющий в ледяную воду, прерывисто полувздохнула и наконец сказала:

– Со мной случилась невероятная вещь, мистер… Шелл. Не знаю, как это могло произойти, но это случилось. Какой-то негодяй многократно фотографировал меня, когда я, ничего не подозревая, находилась одна в моей квартире. Я живу одна в гостиничном номере, в пансионате "Дорчестер". Кто-то снимал меня… в разных видах, когда я его не видела.

– Его?

Кей беспомощно посмотрела на меня, обескураженно покусывая верхнюю губу. Видимо, это был непроизвольный, нервный жест, как у других постукивание пальцами по столу или потирание подбородка. Только у нее это выходило куда как более сексуально.

– Почему-то я решила, что это мужчина, – решительно заключила она. – С какой стати женщине фотографировать меня голой?

– И правда… с какой?

– Как бы то ни было, в моей квартире абсолютно негде спрятаться так, чтобы я не видела этого бессовестного фотографа, какого бы он пола ни был. Я хочу сказать, что когда вы хорошенько изучите эти фотографии, то так же, как и я, поймете, что их нельзя сделать иначе, как только находясь в комнате. Но люди-то не невидимы?

Вы бы были еще больше удивлены, если бы осмотрели мою квартиру, я имею в виду планировку номера. В этом конверте, – Кей постучала по сумочке изящными длинными наманикюренными пальцами, – есть снимок, сделанный в тот момент, когда я выхожу из ванны и надеваю… в общем, когда я одеваюсь. И даже когда лежу голой на кровати. Было жарко и я решила освежиться под кондиционером.

– Понимаю.

– Он же не мог примоститься на потолке, чтобы так снять?

– Вообще-то маловероятно, – признал я. – Может быть, я смогу сказать тебе что-то конкретное, если еще раз посмотрю эти фотоснимки. Опиши мне подробнее свою квартиру. В ней много зеркал? Видишь ли, если есть зеркала на потолке, тогда можно, установив камеру на полу, снять то, что делается на кровати. Или же существуют, такие однонаправленные зеркальные стекла, используемые в полицейских комнатах для допросов. Ты видишь, что в ней происходит, а тебя нет. Словом, в наше время ничего необъяснимого нет, можно прикинуть разные версии.

– Я ничего не смыслю в технике. Тебе, конечно, лучше знать, каким образом можно проделать такое и как лучше поймать негодяя.

Она вновь вытащила конверт из сумочки и протянула его мне. Вернее, положила его на стол, робко подвинула его ко мне и вновь отдернула руку, стоило мне только попытаться его взять. Кей испуганно прижала его к груди. Эта игра в кошки-мышки начала меня раздражать. Либо эта Кей Денвер прекрасно знала, как можно заинтриговать мужчину, либо действительно пребывала в состоянии ужасного нервного стресса и таким образом нуждалась скорее в помощи психиатра, чем детектива. Возможно, я был к ней несправедлив, что уравнивало наше положение. Поколебавшись, она сказала:

– Я еще ни о чем не просила тебя, Шелл. Если ты действительно хочешь мне помочь, ты начнешь расследование прямо сейчас? Не сегодня вечером, конечно, а, скажем, завтра с утра?

– Вообще-то… вряд ли. Я только что покончил с одним делом и еще утром был свободен. Но тут подвернулось новое дело. Мне поручили новую работу, а я, как правило, стараюсь не распыляться. Обычно я концентрирую все усилия на решении текущего задания. Но это обычно… Конечно, не исключены ситуации, когда…

– Сколько времени займет у тебя это новое дело? Надеюсь, недолго?

– Ну, не думаю, что долго. Чем больше я о нем думаю, тем больше склоняюсь к мысли, что смогу завершить его в течение ближайших дней.

– И что это за дело, Шелл? Что-нибудь сложное и запутанное?

– Нет, а вообще-то в каком-то смысле запутанное, но не очень сложное. Хотя оно не должно занять много времени. Мне предстоит разыскать одну… одного человека. Сегодня я переговорил со своим клиентом, навел кое-какие справки, дал объявление о розыске. Словом, провел предварительную работу. Не знаю, клюнет ли кто-нибудь завтра на мои удочки. Если клюнет, то это будет не раньше ленча. Так что я свободен часов шестнадцать. Если только…

– Объявление? В газету? Неужели в этом заключается работа сыщика?

– Но это не просто объявление типа "пропала собака", а… – Я оборвал себя на полуслове. Впрочем, почему бы ей не рассказать о содержании объявления, которое завтра прочитает весь Лос-Анджелес? – И я продолжил: – …объявление в колонку писем и объявлений в "Таймс". Я надеюсь, что оно поможет мне разыскать одну девушку или, скорее, женщину, и сейчас я в этом более уверен, чем минуту, то есть я хотел сказать, чем несколько часов назад. У меня есть довольно жирный шанс завершить это дело, возможно, уже к завтрашнему вечеру.

– Но ты же сам только что сказал, что кое-что прояснится только завтра, или только прояснится завтра… – Кей в раздумье отняла руку с конвертом от груди и рассеянно положила его перед собой. – Так все станет ясно уже завтра вечером?

– Надеюсь. Если мне повезет. Вообще-то я – очень везучий парень. Ты не поверишь, но иногда…

– Я думаю, Шелл.

– Хорошо. Думай. Иногда это полезно.

– Если ты закруглишься со своим делом завтра, то сможешь приняться за меня?

– За тебя я готов приняться хоть сейчас.

Она пропустила мое игривое замечание мимо ушей и подвинула конверт ко мне, немного, всего на несколько сантиметров.

– В таком случае можешь забрать эти фотографии с собой.

– Да, конечно, я их тщательно изучу…

– …а завтра, если у тебя выдастся свободное время, можешь прийти ко мне и осмотреть квартиру. Может быть, тебе удастся выяснить, как этот негодяй сделал эти снимки и зачем. – Она вновь недоуменно покачала головой. – Ума не приложу, как только такое могло случиться.

– Как видишь, кто-то подсуетился. Кто-то очень изобретательный. Не волнуйся, я его вычислю.

– Хорошо. Тогда забирай их, Шелл, пока я не передумала.

Я взял конверт с фотографиями и едва засунул в него два пальца, как она испуганно вскрикнула.

– Нет! Не рассматривай их при мне. Посмотришь, когда я уйду.

– Уйдешь?

– Я не могу сидеть здесь… пока ты рассматриваешь… фотографии… меня… в таком виде. Некоторые из них, понимаешь… Мне кажется, что их сделал профессионал. Может быть, это явится для тебя ключиком. Они такие яркие, четкие, контрастные. На них даже видно… Пойми, я не могу сидеть и рассматривать их вместе с тобой. – Она смущенно помолчала, потом продолжила: – Может быть, тебе что-нибудь скажет бумага, на которой они напечатаны, или же марка фотоаппарата, которым они были сняты…

– Может быть. Даже вполне вероятно. Кстати, каким образом они попали к тебе? Их что, прислали по почте?

– Нет. И это – самое необъяснимое. Я нашла их на столике в прихожей, когда встала вчера утром. Представляешь, они были внутри моей квартиры!

– Вчера? Значит, не сегодня утром?

– Нет, вчера. Весь вчерашний день, да и сегодня тоже я переваривала то, что произошло, не зная что предпринять. Не было никакой записки, которая бы объясняла их происхождение или то, с какой целью они были сделаны. Просто лежали на столике в этом самом конверте.

– Так-таки ничего? Ни приписки "Я наблюдаю за тобой", или "Как насчет свидания"? Ни требования выкупить их?

– Нет. Абсолютно ничего. – Она расстроенно покачала головой. – Только эти проклятые фотографии.

Я озадаченно посмотрел на фотографии, которые так и держал в руках, и спрятал их во внутренний карман пиджака.

– Так у тебя нет никаких подозрений относительно того, кто мог сделать эти снимки?

– Ни малейших. – Она посмотрела прямо мне в глаза. – Шелл, может быть, тебе это покажется странным… возможно, это и неважно, но для меня это очень важно. Самое страшное во всем этом деле – это полнейшая абсурдность происходящего и… Бог мой, если в ты знал, как мне страшно… – закончила она шепотом.

– Этому должно быть какое-то разумное объяснение, Кей. Я имею в виду то, каким образом это было проделано. Надеюсь, ты не веришь в мистику и прочую ерунду. Что до вопросов "кто?" и "зачем?", то я скоро найду на них ответы. Можешь на меня положиться. – Я помолчал и добавил, полушутя, полусерьезно: – Последнее мое дело было связано с революционными открытиями в области оптической техники. А что, если и тут поработал какой-нибудь шутник или злой гений? Скажем, изобрел такую камеру, с помощью которой можно снимать на расстоянии, задал программу снять такой-то объект, находящийся в заданной точке с координатами X и Y. Щелк! – и готово. Объект, в данном случае прекрасная обнаженная женщина, снят.

– А что, разве такое возможно?

– До сих пор это было невозможно, но после "эффекта Эмбера" я ничему не удивлюсь. Пока что я рассуждаю чисто гипотетически. Вообще-то, это было бы здорово, не для тебя, конечно… Это изобретение, если в оно состоялось, надлежало тут же взять под контроль. Представляю, чего бы только не нафотографировали различные авантюристы и любители, не говоря уже о шпионах и…

Кей бросила на меня лукавый взгляд.

– По-моему, тебя опять занесло куда-то не туда. Все-таки ты такой…

– Понял. Можешь не продолжать, – поспешно перебил я ее. – Давай лучше поговорим с сегодняшней…

– Почему бы тебе просто не зайти ко мне завтра, Шелл? Посмотреть, как я живу, поделиться новостями. Если, конечно, у тебя выдастся для меня время.

– Да, конечно, но я говорил о том, чем мы с тобой займемся…

Но она уже встала, поправила платье, прическу и легко произнесла:

– Я позвоню тебе часов в пять, хорошо? Конечно, ты можешь позвонить мне и раньше, если закончишь со своим делом. Идет?

– Заметано. Но у меня созрела подходящая идея, Кей. Даже если мне придется работать завтра весь день, когда-то мне надо же есть. Тебе тоже нужно будет пообедать. Так почему бы нам не проделать это вместе?

– Проделать… что проделать?

– Я имею в виду поесть. Позавтракать или пообедать. Завтра я позвоню тебе, как только наступит перерыв в моей бешеной активности – а покрутиться мне завтра придется, уж это точно – и поведу тебя в какое-нибудь шикарное дорогое бистро обедать. Как ты на это смотришь?

Она уже вышла из кабинки и я поспешил за ней. Поскольку она не выражала бурного восторга, не визжала, не скулила и не прыгала, я повторил:

– Ну, что ты на это скажешь? По-моему, великолепная идея.

На каблуках она была всего на несколько сантиметров ниже меня, то есть где-то под метр восемьдесят. Довольно высокая девушка. Но не жердь, а стройная и женственная одновременно, высокая грудь, точеные длинные ноги, восхитительные округлые бедра. Словом, она была создана по моему спецзаказу.

Несомненно, она знала, как привлечь мужчину и удержать его внимание. И как его помучить. Она не произнесла ни звука, а ее притягательные губы уже что-то артикулировали. Да? Нет? Может быть? Только, если тебе понравятся мои фотографии? Если только ты не будешь на них пялиться?

Наконец, после трех-четырехсекундной паузы она тепло улыбнулась и произнесла с сексуальной хрипотцой:

– Чудесно. Я с удовольствием проделаю с тобой это, Шелл. Ты мне расскажешь, как подвигается твое расследование, вернее, поиск той девушки, а я поделюсь новостями о моем человеке-невидимке, если они появятся.

– Прекрасно. Я позвоню тебе…

– А почему бы нам просто не встретиться здесь снова? Часов в пять. А может быть попозже?

– В пять вполне подойдет. Но я бы мог за тобой заехать. Я даже надраю машину.

– Не стоит, Шелл. Меня скорее всего весь день не будет дома. Мне как-то не по себе весь день сидеть дома одной и ждать, тем более после того, что случилось… Последние дни я чувствую себя… как-то неуютно в своей квартире.

– Хорошо. Давай встретимся здесь и начнем с мартини, одного…

– Или двух…

– Или трех…

– Трех будет вполне достаточно.

Итак, Кей тоже знала сексуальный тост, связанный с мартини и легко подхватила мой намек. И на этот раз ее улыбка была не просто теплой – она была обжигающей. Страстная сексуальность чувствовалась в изгибе ее губ, в кончике языка, то и дело появляющегося между ровными полосками жемчужных зубов. Огромные карие глаза источали негу и обещание неземного блаженства, тонкая бровь вздернута, как флажок стартера.

Меня потянуло к ней как магнитом, и я с трудом удержался на месте. Но тут очарование мгновения прошло, и она рассудительно повторила:

– Итак, здесь, в 5 часов. Ты, я и мартини. А уж потом можно и в твое обалденно дорогое бистро. Так, кажется, ты выразился?

– Уж можешь мне поверить. Стакан простой воды – пятицентовик.

– Мне нравятся мужчины, у которых есть класс. Ну, пока, Шелл. Теперь я чувствую себя гораздо увереннее. Думаю, ты сможешь мне помочь.

Тут она лениво потянулась как кошка, придвинулась ко мне и легонько поцеловала в губы. Так, дружеское прикосновение губами, мягким податливым телом. Легкий дурман нежного аромата, смешанный с запахом дорогих духов. Потом она повернулась и отошла, вбирая точеным смертельным для пуговиц моих брюк задком мой восхищенный взгляд, ритмично покачивая бедрами, проделывавшими немыслимые круговращательные движения. Казалось, все члены и сочленения этого безупречного тела обильно смазаны медом.

Я подобрал слюни, закатал обратно губу, сел на свое место и нервно передернулся. Потом достал конверт и вытащил фотографии. Перед глазами все еще стояла ее неподражаемая походка, на губах ощущался аромат ее губ.

Однако то, что я увидел на фотографиях, превосходило все мои самые смелые фантазии. Мое богатое воображение впервые дало осечку, не выдав и десятой доли того, что я на них увидел.