Туманность. Книга первая. Миражи мира Яви
- -
- 100%
- +
Наш с вами общий интерес, – о внутреннем беспорядке пока промолчим, – ко Тьме запредельной, которая за кромкой. То есть кромешной Тьме. В ней-то и прячется чужое, вражеское сознание. А инспирируется оно из иного измерения, в норме человекам недоступного. Вы для него как на ладони. Но злоба тамошних обитателей бессильна – Закон не позволяет. Вы слышали о Законе, земные люди?
Земные люди задумались. Даже в неслучайной волшебной игре последних событий слова Шара-Ананды звучат слишком экзотично:
– Итак, я о Законе… Который не позволяет. Вы вправе спросить: а почему этот неприятный Крест навис над нами? Отвечаю: вы его сами привлекли. Настойчиво приглашая, вызвали огонь на себя. Вот где корень вашего беспокойства. Но не скрою – бывают испытания и искушения, определённые Сценарием. Великим Контекстом, если позволите…Тут уж никуда не денешься: война так война!
Ананда замолчал, и Демьян не выдержал:
– Так поехали! Я не готов к боевым действиям.
– Поехали, – согласился Ананда голосом Леды, – Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка – зона F-1 у планеты Сатурн.
***Мгновенно обстановка за Сферой переменилась: ни планетоида, ни других осколков Галактолёта. Ни вблизи, ни вдали… Только космос кругом, чистый и звёздный. Демьян уверился: Ананда способен на любое чудо. И расстроился: надо было просить не месяц пути, а максимум неделю. А лучше – один день, пусть даже с остановкой у Сатурна. Да и космический дизайн не снимает тайных подозрений, – звёзды располагаются не совсем так, как полагается. Не так, как привыкли «земные люди». Но рядом ни Креста, ни иной Тьмы. И Демьян попросил:
– Знаете… Я здорово проголодался. Да и попить бы чего…
И тут же, в стороне от саркофага, вырос из пола стол, накрытый белой скатертью. А на нём – всё желаемое для голодных и жаждущих.
– Прошу, экипаж, – объявил ласковый женский голос.
– Настоящая скатерть-самобранка, – восхитился Демьян и, забыв о седой бороде, быстренько занял ближайший, только что сотворённый стульчик.
И, глотая слюну, обозрел роскошь стола. Никаких надоевших юниверских концентратов! Свежие овощи, фрукты, исходящая потрясающим ароматом жареная курица, сок в прозрачных бокалах…
Насытившись, Демьян размяк и почувствовал себя так уверенно, словно путешествовал в говорящей Сфере полжизни.
– Ананда, а можно узнать, кто тебя построил? И где живут создатели?
Корабль вздохнул.
– Не буду вас запутывать. Не было у меня строителей. А как было и как есть на самом деле, скоро узнаете. Пока – отдохните. Для каждого я приготовил отдельную комнату. Со всеми удобствами, по вашему нраву…
Комната Демьяну понравилась. Качественно лучше, чем в Юнивере. Просторная кровать, бельё из чистого хлопка, в углу умывальник с полотенцем. И вода – чистая, словно из горного ручья подаётся. Туалета нет, но и желания в его присутствии тоже.
«Неужели времена повернули вспять, и Кали-юга сменяется серебряным веком? И гуны грешного мира перемешались в иной пропорции: вместо тамаса теперь будет преобладать саттва?».
Демьян – совсем как в забытом детстве – радостно вздохнул и провалился в сон, успев шепнуть:
– Долой распад и разрушение! Вместе с любовью, ибо нет в ней мудрости…
***Знакомый до деталей Сатурн не походит на себя. В многоцветной атмосфере бушует шестиугольный шторм. Конфигурация колец иная, непривычная. Обещанная Анандой остановка у зоны F-1 добавила тревоги. Вместо интригующего Комитет Пятнадцати куска «чистого» математического пространства вокруг изменённой планеты крутится что-то похожее на речной бакен. И – не те звёзды… Но Солнце своё, родимое. И прочие планеты на своих местах.
Эрвина с Ледой перемены не обеспокоили. Но Эрланг, – каким-то сверхчувственным образом, – достиг изменённой реальности и отозвался усилением свечения в серебре ореола. Брамфатура тоже зафиксировала мелкие изменения в Солнечной Системе короткой пульсацией. Эта неожиданная реакция заставила Леду присоединиться к взволнованному Демьяну. Они устроились рядом с саркофагом, в то время как Эрвин занялся утолением ранее не виданного у него аппетита.
Заказав у Корабля обед из нескольких блюд, он приступил к нему не торопясь, с наслаждением, попутно комментируя исключительно Демьяну:
– О таком столе мечтает любой земной человек! Зря не присоединяешься, Демьян. Тебе было бы полезно. Смотреть даже не хочешь? Тогда послушай. Я вкратце, вначале обзор с дегустацией. А уж потом приступим…
Он обошёл стол, принюхиваясь то к одному, то к другому блюду, взмахивая руками, вооружёнными вилкой и ножом, стараясь направить запах в сторону Демьяна. Светлое золото глаз потемнело, золотые локоны рассыпались.
– Что с ним? Такое раньше бывало? – спросил Демьян у Леды.
Она не ответила, но посмотрела на сына с недоумением.
– Не иначе, бес в него вселился. И голодный, – рассмеялся Демьян, скрывая беспокойство. Неужели Ананда пропустил удар Креста, достигший Эрвина?
– Начну я с салатика, – Эрвин поворошил вилкой в прозрачной чаше, – Помидорчики красненькие, сладкий перчик, горошек, грибочки… Полезное сочетание! В оливковом масле. Я бы предпочёл вместо масла сметану. Но и так пойдёт. Что у нас дальше? О, супчик! Где у нас ложечка?
Он зачерпнул дымящий горячей свежестью бульон, отправил в рот, прижмурился.
– Самое то! Крем-супчик из шпината с сухариками. Что тут? Лук-порей, чесночок, сливки… Объедение, после салатика в самый раз. А это, земной брат Демьян, стейк из красной рыбки с овощами. Как мастерски обжарен, с двух сторон, равномерно… Ух! Но пойдёт после мяса. Вот оно, в фольге запечённое. С морковочкой, грибами, помидорами. А сверху – корочка из сыра тёртого, коричнево-красненькая, хрустящая. Да, мясо сразу после крем-супчика. А это что? А это у нас сырный пирог с красным перцем. Перец сладкий. А я бы остренького добавил! Вот и десерт – глазурованное печенье с какао. Только бы не успело остыть! Да, Демьян, чуть было не пропустил еще одно блюдо. И правильно сделал, оно не по мне. Переваренные картошка, морковь, фасоль, свекла. Ох уж эта свекла! А к ней лучок с травками, маринованные огурчики и помидорчики. Винегрет! Нет, не моё. Запах и вкус никуда не годятся! Такое чисто для земных людей.
Он закончил обход кругом стола и сказал:
– Ты не обижайся, Демьян. Я ведь по дружбе. Ты от недоедания в тростинку превратился. Хоть в художественную гимнастику подавайся. Питаться надо лучше!
«Снесло у Эрвина крышу от изобилия, – решил Демьян, – После месяца концентратов в Юнивере. Организм молодой, требует витаминчиков. Вот и сдвинуло психику. Пройдёт… Но почему он к матери не обратился? Как будто и нет её в Корабле».
Закончив индивидуальный пир, Эрвин посмотрел на Демьяна довольным взглядом и спокойно сказал:
– Отчего вы так всполошились? Созвездие Стрельца каким было, таким и осталось. Присмотритесь! Это значит – активное ядро Галактики на месте, всё хорошо.
– Да, и в том созвездии, как и в том ядре обитают добрые феи, готовые прийти на помощь заблудшим фаэтам и землянам, – раздраженно отреагировал Демьян, – И готовят тебе посылку с ананасами и рябчиками. Чтоб не дошёл ты до моего плачевного гимнастического состояния.
Эрвин, не обратив внимания на иронию, сказал совершенно серьезно:
– Перед нами, чувствую, открываются новые горизонты. А неизменность этого кусочка небесной карты указывает – в той стороне наши галактические интересы.
«Галактические интересы! Откуда такой масштаб? Императорский подход. У Эрланга и близко такого не было!».
Мысль Демьяна вдруг поддержал Ананда, демонстрируя знание биографии экипажа. Или пассажиров, что ближе к правде.
– Эрвин, сын Лерана! Вот послушай, что сказал по поводу подобных устремлений человек из вашего прошлого по имени Чижевский: «Вырывать человека из его естественной среды окружающего мира со всеми его электрическими радиациями, потоками и полями – значит, впадать в грубейшую, непростительную ошибку и проповедовать мысли, ничего общего с тенденцией современной науки не имеющие». Ты согласен?
Эрвин выразил несогласие:
– Но мы ведь моделируем земные условия в виманах-Юниверах! Этого недостаточно?
Ананда рассмеялся:
– Вы моделируете? Это вас сохраняют, несмотря на вашу гибельную самонадеянность.
Эрвин потёр пальцами виски. И спросил:
– Кто ж это нас сохраняет?
И после краткой паузы добавил:
– Но я буду думать… Не исключаю… В последние дни столько всего произошло…
Ананда сказал очень серьезным и твёрдым мужским голосом:
– Господа реалисты! Вы всё еще считаете, что наслаждаетесь сном? И по-прежнему мечтаете о двигателях космических кораблей, кухнях и нужниках? Без этого нет жизни, да? Я от вас в восторге! Вы на самом деле спите, и дух ваш – в анабиозе.
***Вот и месяц завершается. Миновали Юпитер, осколки Фаэтона, Марс. Приблизилось Солнце, родное, узнаваемое. Впереди – неизбежная мягкая посадка на Третью планету.
Но беспокойство Демьяна от часа к часу растёт. И когда он увидел, что у Третьей планеты не одна Луна, а две, – большая и малая, – то крепко вздохнул и попросил у Ананды водки или коньяка. А в момент, когда все увидели, что география Третьей планеты им незнакома, к нему присоединились и Леда с Эрвином.
Два материка, с незнакомыми очертаниями – нет, эта планета не могла называться и быть Землей!
Часть вторая
Ила-Аджала. Кризис интеграла
Ард Айлийюн
Дом Фреи
Иш-Арун преодолел незримую преграду зенита. На востоке замерцало перламутровое облачко. Сандр улыбнулся реакции Нура, прикипевшего взглядом к алому отсвету и спросил:
– В юность потянуло? Ждёшь?
Нур не ответил, но жестом руки указал на стол, накрытый голубой скатертью с вышитыми на ней белыми птицами. Сандр вздохнул. Не только Нур ждёт. Скатерть соткали Фрея и Азхара, выразив тоску по Роух. Скатерть праздничная, используется редко. Сегодня – по случаю Дня воспоминаний о Линдгрен и её добром волшебном доме. Соберутся те, кто знал и помнит хозяйку Территории Сказок. Да, потеря велика и для дела – Портал крайне нужен. Но Линдгрен заслужила свой выбор: жизнь среди хрустальных людей. Рядом с Вёльвом…
Вот-вот прилетит Аджай, и можно начинать. Желудок Сандра просит подкрепления, он намеренно крошки в рот не брал со вчерашнего вечера. Нур другой, он супер-айл, – может неделю питаться росой и воздухом.
Над столом, аркой выше деревьев, изогнулась Радуга. Прекрасный знак! Через час проявятся обе луны, Ида и Чандра. Иш-Арун раскрасит их закатным ало-пламенным светом и задержится на горизонте чуть дольше обычного.
Послышался сдержанный рык. Нур с Сандром обернулись. Так и есть: Малыш дразнит льва, внука Ольди. Постарел Котёнок, но реакция та же – удар лапой глазом не проследить. Вот, вспрыгнул на гриву и уши львиные треплет. Будут играть, пока не устанут. На час заняты, не меньше.
От дома Фреи к столу протянулась легкая синеватая тень, сгустив цвета на клумбе. Южный ветерок донёс аромат апельсиновых деревьев. В густом цветочном запахе зазвучала жаркая нотка.
Сандр вобрал полную грудь душистого воздуха и на медленном выдохе сказал:
– Почаще надо бывать здесь.
И полюбовался аурой Нура – она у родного дома особенная. А как рада Азхара его приезду – её аура рядом с ним пульсирует в цветном танце! Внешне Азхара не меняется. И девически непосредственна. Но женской мудростью догоняет Фрею.
Ветерок донёс шелест крыльев – приближается Джай с подругой. Вот у кого задача – наитруднейшая. Снежная Стая пытается призвать народы Севера к оседлости, но ничего не выходит. Кочевать проще – забот и труда меньше. У летающих людей особая красота – кожа тёмного золота, лица гордые, в синеве радужки пульсируют звёздные искорки.
Подошли Джахар с Глафием. Встречает гостей Фрея – таков ритуал.
К ароматам мёда и песни прибавились запахи снега и льда…
***Фрее известно: больше других праздник нужен Нуру – Тёмный материк отнимает столько энергии! И потому стол накрыт так, как делала Линдгрен в запечатанном теперь доме. Разве что блюд чуть побольше. Сандр пожал руки прибывшим, и следом за Нуром посмотрел на восточный край неба. Нет бриллианта. Много лет нет. А волнение – есть. Как предчувствие близкой встречи. Мысленное свидание с Линдгрен – большой праздник. Фрея с ней одной крови, они из одного древнейшего рода, доазарфэйровского. Линдгрен достался долгий срок, до края наполненный одиночеством. Превращение Вёльва в Прозрачный Череп – страшилище леса, обязательная привязанность к Порталу…
Фрея произнесла несколько слов, Азхара потянулась к чайнику. И тут же плотная тень упала на стол. Тёмная пелена скрыла синеву скатерти, и вышитые птички посерели.
Сандр взвёл внутреннюю пружину и замер, подняв голову. Чуть в стороне от дома, на прямой линии к Иш-Аруну, на высоте около двадцати метров, завис шар, испускающий едва заметное сияние. Нур уже стоит под шаром, к нему подбегают Джахар и Глафий.
Никто не знает, что предпринять. Шар не вызывает неприятного чувства. Следовательно, он не с Тёмного материка. Там команда Нура загнала Тьму в древнюю крепость на западном побережье. Из того укрытия её никак не выковырять. Блокада продолжается пять лет. И если оттуда что-то вырвется, пограничная стража сообщит немедленно. Нет, гость не планетный, не отсюда, он с неба. Нур ждал белую птицу Роух, а прибыло нечто…
А вот и обе луны показались. Чандра зацепилась за конёк крыши дома. Тут же в сознании всплыла загадка, никак не решаемая. Ведь Ида с Чандрой освещаются по-разному. Одна отражает свет Солнца, другая – Иш-Аруна. И фазы не совпадают. Но звезда одна! Почему Чандра, отражающая здесь свет Иш-Аруна, находится и в Солнечной Системе? А Ида – только над Илой-Аджалой?
Словно дождавшись явления лун, небесный шар прекратил затмение и опустился на траву. Не примяв ни цветочка, ни травинки, заметил Сандр. «Не чужой гость, из своих», – заключил он и ослабил напряжение воли и мышц. Тут же открылся широкий проём, показав залитое тёплым жёлтым светом внутреннее пространство. А в том свете – три человеческие фигуры, неподвижно стоящие рядом с непонятным устройством, излучающим яркое золотое, с серебряной примесью, сияние.
Не касаясь травы, Сандр приблизился к Нуру. Положив руку ему на плечо, передал мысль: «Событие не без участия Роух. Мы ведь ждали перемен? Вот и знак первый». Нур кивком согласился, изучая гостей. Космос, и не близкий – это сразу понятно. И разные какие! Неужели от трёх звёзд? Один, высокий и очень худой, седой, напоминает землянина. Морщины на лице выдают солидный возраст. Второй, золотоволосый и золотоглазый, с мощной энергетикой. И не предположить, откуда. Третья, черноволосая и краснокожая, выделяется оригинальной красотой. Она могла бы представлять женщин доазарфэйровской эпохи. Из времени молодости Линдгрен…
Нур, конечно, занят мягким проникновением в их мысли. Мешать ему Сандр не будет, искуснее Нура в деле зондирования психики никого нет.
Фрея с Азхарой добавили к столу три стула. Сандр облегчённо улыбнулся: всё, можно не беспокоиться, они расшифровали гостей особым, сверхчувственным женским способом. Некоторые айлийянки и не на такое способны. Заметил это и Нур. Сделав рукой приглашающий жест, он шагнул назад и в сторону. Сандр едва успел отойти, заинтригованный светящимся предметом внутри Шара.
Настороженность покинула лица прибывших. Они переглянулись. Первым в светлый полдень, притенённый Шаром, вышел седой, похожий на человека Земли. Земляне в космос без скафандра не ходят. На этом – спортивный, облегающий тело костюм. Такие любит Джахар. А золотоволосый и женщина – на первый взгляд – словно и без одежды. Сандр присмотрелся: нечто подобное второй коже. Иная, незнакомая технология. Долог ли был их путь? Изнутри корабль почти пуст. И ни намёка на двигательную установку.
Забавно пошевелив ноздрями, седой глубоко вдохнул фруктово-ягодный воздух Арда Айлийюн и быстрым взглядом осмотрел место посадки. Людей будто и не заметил. Опустился на колени и, поглаживая руками траву, зашептал:
– Трава-мурава… Настоящая трава-мурава!
Поднявшись, он повернулся к спутникам и объявил:
– Мы – дома! Это Земля! Но место мне неизвестно.
***Кот Малыш занял любимое место на плечах Нура и смотрел мимо прибывших с неба путников. Внимание его захватил светящийся внутри Шара предмет. А гости поняли: языкового барьера не существует. И опасности нет. Они приземлились удачно.
«Откуда они? Что узнал?» – спросил Сандр Нура.
«Седой, «спортсмен», самое вероятное – с Земли нашей. Я заметил внутри шара скафандр астронавта. А двое из места другого. Одежда у них универсальная, можно в таком виде, шлем добавив, и по Чандре гулять. Не три, два мира перед нами».
Фрея, взмахнув рукавами невесомого, голубого в белый цветочек платья, остановилась рядом с седым. И, склонив в приветствии голову, украшенную серебряной диадемой с лучащимся алмазом в центре, сказала:
– Мы встречать вас рады… Вы здоровы? И не голодны… Но к столу прошу, к чаю… Присоединяйтесь к торжеству нашему памятному.
Слова певучим ветерком пролетели над травой и цветами, закружились у Шара, проникли внутрь него, отразились лёгким эхом. Очарованные приглашением, инопланетные гости прошли к столу. Азхара разлила дымящийся разнотравьем чай по цветным чашечкам. Глафий, погладив бороду, приготовился сказать необходимое перед трапезой слово Благодарности. Но не успел. Случилось неожиданное, как и положено в тех местах, где вспоминают Линдгрен.
Седой землянин поднял чашечку к губам, но прежде чем пригубить напиток, посмотрел на небо. И пролил весь чай на спортивный костюм, не отреагировав на температуру напитка. Лицо окаменело, глаза застыли. Его реакцию повторили спутники по звёздному пути.
– Что с вами? – забеспокоилась Фрея.
Голос её снял оцепенение с гостей. Седой нетвёрдой рукой поставил пустую чашку на блюдце и с волнением сказал:
– На небе две Луны!
Глафий рассмеялся и грохочущим басом пояснил:
– Иначе как же? Ведь мы – в Арде Айлийюн!
Седой посмотрел на него непонимающим взглядом и сказал негромко, с паузами между короткими фразами:
– Простите… Меня зовут Демьян. И – Леда, Эрвин… Мы – с планеты Земля. Мы решили, что вернулись… Оказывается, это не так. Мы – внутри сказки? Уже месяц… Вы нам снитесь?
«Они в космосе потерялись! Среди звёзд заблудились, – произнесла Азхара для Нура, – Мы им помочь можем?».
Озабоченные происшествием не менее его участников, айлы создали единое кольцо мыслей и чувств. И Нур пригласил в него гостей. Демьян вошёл в общее поле легко. Разочарование в исходе полёта пригасло, он облегчённо выдохнул. Эрвин допустил айлов на самый краешек восприятия. Леда вовсе его отвергла, что заставило Азхару взволноваться и обраться к ней вслух:
– Что беспокоит сердце твоё, скажи нам, Леда. Ведь айлы могут многое.
Глаза Леды повлажнели. Перед внутренним взором айлов предстал саркофаг с брахмандой-коконом Лерана-Эрланга. Поражённые открывшейся великой драмой, айлы минуту молчали. Паузу прервала Леда:
– Мы и предположить не могли, что вместо Земли попадём на планету, где живут светящиеся, радужные люди.
Она рассказала о Галактолёте, попытке возвращения Эрланга, появлении корабля-Шара, нападении живого Креста…
Ард Айлийюн, выслушав удивительную историю, исполнился сочувствием. Дрогнули и задышали успокаивающим печаль ароматом цветы у дома Фреи. Прилетели цветные стрекозы и бабочки. Птицы запели о своей нежной любви к айлам. Иш-Арун попрощался с Ардом лёгким оранжевым лучом. И воздух под двумя лунами засветился, принеся в своих волнах новые, вечерние звуки и ароматы. Малыш вернулся на плечи Нура и с любопытством рассматривал гостей Арда Айлийюн жёлтыми разумными глазами. Погасла Радуга, но загорелось перо Роух, удерживаемое повязкой на лбу Сандра.
– Перо Жар-птицы? Настоящее? – потянувшись всем телом, по-детски пылко спросил седой землянин Демьян.
Улыбнулась Азхара, за ней – Леда. Демьян смутился, покраснел.
– Настоящее быть не может! Оно неуловимо, – многосмысленно прогремел Глафий и рассмеялся своим словам.
И полился простой разговор о чудесах в сказках и жизни, позволивший сблизиться хозяевам и гостям. Разговор словами, без обмена мыслями. Что и хорошо, и плохо… Загорелись звёзды на неземном небе, пришло время медового напитка Глафия. И тайны людей разных рас потеряли запретность.
Но Сандр с Нуром пытались открыть две загадки, к которым нет ключика.
Шар! Непонятная Сфера! Космический корабль неизвестного происхождения. Способный передвигаться с любой заданной скоростью, используя непонятно какую энергию. За месяц пути земляне и фаэты, преодолев сотню астрономических единиц, оказались на Иле-Аджале, в их пространстве недоступной!
А ещё – несовпадения в описаниях планеты Земля, родины пришельцев, с памятью Сандра и Нура о планете, на которой им пришлось провести свои земные жизни. Два массива информации об одном и том же не совмещались.
***Брахманду установили на возвышении из камней перед крыльцом. Малыш обошёл её кругом и устроился у изголовья. Это – знак. Но о чём? Похоже, время застоя в делах и планах заканчивается, подумал Сандр. И необходим скорый совет активных айлов, в первую очередь прошедших школу Оперативного Отряда на Иле-Аджале, Земле и Чандре.
Сидящий в недоверчивой отрешённости Эрвин задал первый вопрос:
– Ила-Аджала – райская планета?
На ладонях его вытянутых рук уютно устроились жёлто-алая бабочка и ярко-зелёная стрекоза.
– А мы решили вначале – вы из планет разнозвёздных, – улыбнулась ему Фрея, – Земля нам известна. Она так далека и так близка…
Демьян смотрел на Леду и удивлялся, как легко айлы вернули её из «фаэтянского» состояния в «земное». Эрвин – настоящий фаэт, его посадкой на райские планеты не смутить. За его вопросом скрывается нечто иное. Сидит как далай-лама, весь в себе. Усмехнувшись, Демьян сказал:
– На Земле две расы. Сухопутные. Главная – фаэты. Но их первая родина не Солнце, а Сириус…
Нур, ощутив напряжение Сандра, встрепенулся и обратился к Эрвину:
– Вот как? Земля установила контакт с иной цивилизацией? В годы моего пребывания на ней о таком лишь мечтали. А о фаэтах писали только фантасты.
Маска невозмутимости растаяла, Эрвин посмотрел на Нура с подозрением:
– Вы бывали на Земле? И ничего не знаете о фаэтах? И не слышали о недавнем вторжении с Сириуса? Почти все фаэты погибли в той войне… И мой отец в саркофаге именно с того времени.
Сандр обеспокоился больше златоглазого гостя. Нур задумался. Азхара принесла громадное блюдо с горой лепёшек из зерна, доставленного с полей поймы Жемчужной. Дымящиеся, розовые, с красненькой корочкой. А к ним – на выбор – сливки, варенье, мёд. Леда с Демьяном совсем обмякли. Но Эрвин не снимал с лица маски далай-ламы. Сандр прищурился, помял пальцами полные губы и сказал, не сводя глаз с фаэта:
– Вероятно, ко времени нашего появления на Земле фаэтов скрыли в зачёркнутом и переписанном земном прошлом. Или же вы из будущего относительно известного нам времени. Мы с вами разошлись в его слоях.
На край стола рядом с Ледой вскочила бело-рыжая белочка. Оглянувшись на Малыша, изучающего саркофаг, она аккуратным движением лапки зацепила крайнюю лепёшку, надкусила, попробовала, удовлетворённо фыркнула и исчезла.
– Сейчас явится вся семейка беличья. Малыш обычно не допускает их за стол, – с улыбкой пояснила Фрея, – Белочки воспитанные, но Малыш у нас – хозяин.
Слова Сандра задели только Демьяна. Леда в ожидании беличьей семейки устремила взор к ближним кустам, Эрвин погрузился в себя.
– Соскок в дальнее прошлое? – Демьян смотрел на Сандра пристально, копируя его прищур, – Но в вашей памяти узнаваемая мной Земля. Только без фаэтов. А они и в прошлом присутствовали. Иногда скрыто, почти не покидая Шамбалу, но всё же… Представить историю планеты без них я не могу. Никак…
***Ард Айлийюн погрузился в полночь. Гости не смотрят на небо. Границы земных созвездий не очертить и при желании. К тому же там – две луны, окутавшие собрание людей разных рас смешанным золотисто-серебряным сиянием. За столом вынужденное молчание.
Джахар поднялся и прошёл к брахманде. Присел рядом с Малышом и несколько минут не сводил глаз с неподвижного живого лица предводителя фаэтов и землян, потерявших родину. Кто способен определить местонахождение планеты, если в небе нет нужных ориентиров? Вернулся он с многострунным инструментом и запел. Отрывок из эпоса об Оперативном Отряде, который сочиняет последние годы. Рассказ о Линдгрен и её радушном доме в Волшебном лесу. О добром месте, из которого можно войти в любую сказку. А когда-то – не только в сказку, но и в любой из существующих в реальности миров.
Сандр, на правах Координатора Арда Ману, коротко посвятил звёздных гостей в положение дел на Иле-Аджале. Айлы тонут в море повседневных нескончаемых забот. Общество не желает преобразовываться. Тёмный материк пуст, желающих переселиться туда нет. После ухода служителей Мрака там кипит дикая растительная и животная жизнь. Побежденная Тень сохраняет последний оплот – древнюю крепость на берегу. Образовалась опасная зона, блокированная вахтовыми отрядами.