Падальщики. Книга 3. Испытание выживанием

– Сколько еще надо времени?

– Еще три транспортника и Аяксы!

Мы с Калебом переглянулись, в животе все скрутило от осознания, что нас здесь бросят.

– Кто-то произнес «Аякс»? – зашуршало в наушнике.

Иконка связи мигнула фотографией Ляжки в углу дисплея.

– Черта с два я отдам Аякс этой старой суке! – крикнул в наушнике Фунчоза.

Ему было наплевать, что Трухина тоже его слышит.

– Мы спасаем здесь людей, дристун! – ответила Полковник.

– Сказки оставь своей бездетной вагине! Ты спасаешь своих солдат, дрянь!

– Не дайте отобрать наши Аяксы! – подхватила Жижа.

К ней присоединились остальные Падальщики, раскиданные по базе и продолжающие жить наперекор судьбе.

– Калеб, Аяксы должны забрать Падальщиков!

– Всех Падальщиков, что останутся в живых!

В наушнике продолжался спор за выживание, мы смотрели с Калебом друг на друга, пытаясь решить дилемму. На первый взгляд она кажется простой: свою жизнь всегда ставишь в приоритет. Но с другой стороны у нас был долг, была клятва, и делать ее пустой мы не хотели.

Падальщик – это нечто большее, чем просто профессиональный солдат в улучшенной экипировке, это нечто большее, чем последняя надежда. Падальщики – это вера в то, что в мире еще остались те, кто готов помочь тебе любой ценой. Любой.

– Трухина не знает коды от Аяксов, – сказал я.

– Триггер их передаст, – парировал тот.

Шеренги солдат продолжали отступать к воротам, кровожадные монстры продолжали гибнуть под пулями, как и продолжали наступать. Из того количества трупов, что уже лежали в коридоре, можно было баррикады строить.

– Калеб, мы не можем отдать Аяксы! – взмолился я.

– Сядем сами, а люди умрут сегодня мучительной смертью? Ты клялся их защищать!

Падальщик до мозга костей.

В наушнике раздался шорох, как будто кто-то взялся перешивать радиосвязь в прямом эфире, а потом на дисплее перед глазом появилась иконка, от которой у меня перехватило дух.

«Ввод агента:… Стальная Стерва в сети».

Не думаю, что кто-то заметил ее внезапное воскрешение – солдаты были заняты тем, чтобы не отправиться в мир, из которого она только что вернулась.

А потом раздался ее знакомый голос:

– Калеб, они правы. Нам нужны Аяксы.

Я непроизвольно вытаращил глаза на Калеба. Тот лишь угрюмо молчал.

– Ты не врал?! – вторила ему Ляжка в наушнике.

– Тесса, это правда ты? – спросил Буддист.

– Она когда-нибудь подохнет? – закричал Фунчоза в наушнике.

Куча вопросов роились, как мухи, в головах моих товарищей – я знал это потому что эти же самые вопросы занимали и меня, как симптом когнитивного диссонанса, рождающегося в ответ на потрясение от правды, которую мозг никак не может принять, но она вот прямо перед тобой стоит с разноцветными шариками в руках и радостно машет тебе рукой, соскучившаяся вдали от тебя.

Наконец Калеб ответил:

– Тесса, на базе прорыв. Все очень плохо. Коридоры заполнены зараженными. Ни одни ворота не закрываются!

В радиопереговоры влез незнакомый женский голос:

– Я не могу их закрыть! Тут какой-то странный код… это компьютерный вирус, я не смогу обойти его!

– Арси, поняла. Калеб, выводи всех Падальщиков в ангары. Эвакуируйтесь!

– Я не могу так поступить! – заорал он.

А зараженные все больше прижимали нас к ангару, наш форпост проживет еще минуту.

– Калеб, я знаю, что ты хочешь спасти их всех. Но вспомни, что я сказала тебе: война скоро закончится. Не сегодня, не завтра, еще тысячи людей умрут до того дня. Но он не настанет, если сегодня вы все умрете!

Я видел внутреннюю борьбу в Калебе. Среди всех Падальщиков именно он отличается глубокой верностью значку Анх. Именно этой же верностью воспользовался Триггер и создал хаос на базе. Такие хитрые ублюдки всегда выбирают самых лучших из нас, чтобы сделать их своим оружием мести за то, что они не могут обратить их на свою сторону.

– Отходим в ангар! Перенастраиваю Фелин на пять Аяксов. Разделиться по схеме! – Калеб отдал приказ, который спасет наши жизни.

В тот же момент Фелин разделила сорок бойцов на пять групп, и мы бросились бежать к своим Аяксам, сдав первый форпост врагу.

Позади нас раздались рычания, которые показались мне насмешкой.

В ангаре мы расталкивали людей и солдат, пробираясь к броневым машинам пехоты, ожидающим наше пришествие. Первые крики людей обозначили начавшуюся в ангаре резню. Бедные желявцы, не успевшие забраться в бронетранспортники, стали первыми жертвами кровожадных чудовищ в ангаре.

– Ребята, план супер! План вообще огонь! Вот только у меня тут конкретная жопа! – кричал Фунчоза.

– Фунчоза, вижу тебя. Я иду! – проговорила Тесса.

– Бридж, что у тебя? – спросил Калеб.

Бридж не ответила.

– Ляжка! Буддист!

Нет ответа. Лишь перебивающие друг друга крики.

Я осмотрелся вокруг, и паника моментально заразила меня своей инфекцией – страхом. Зараженные рыскали среди беззащитных людей, прыгали на них, загоняли в углы. Отовсюду доносились душераздирающие вопли желявцев, попавших в зубы кровожадных монстров, которые разделывались с человеческой плотью в считанные секунды. Иссохшие вытянутые морды ненасытных зараженных едва успевали насытиться одним человеком, как уже атаковали второго, чтобы не убежал. Они подсекали им ноги, подрезали сухожилия, продолжая впиваться пастями в тела своих еще не умерших жертв. Постепенно ангар стал заполняться запахом свежей крови.

Сколько людей умрет сегодня!

Бешеный стук сердца заглушал крики боевых товарищей, продолжавших отстреливать ублюдков на последнем клочке обороны на этой проклятой подземной базе, которая этим днем превратилась в лабиринт смерти и могилу для тысяч людей.

– Завести Аяксы! Ожидать приказа! – кричал Калеб.

Мы с Электролюксом и Вольтом забрались на крышу Аякса Теслы и открыли огонь по зараженным, пытаясь спасти хоть кого-нибудь. Солдаты отстаивали жизни людей возле БМП, закидывали внутрь тех, кто пробегал рядом. Мы загрузим в машины ровно столько, сколько сможем, пока ждем друзей.

Я посмотрел на Калеба, в его глазах отражалось отчаяние. Я произнес:

– Мы дождемся их всех! Они выберутся!

27 января 2071 года. 13:00

Бриджит

Я пустила по полу гранату, которая задорным звоном прокатилась по бетону и врезалась в ступню рычащего мертвеца. Взрыв убил его повторно и на этот раз окончательно. Взрывная волна раскидала по коридору остальных его синюшных вонючих друзей. Черт возьми, сколько их здесь?

– Сопля, прикрой! Барахлюш, за мной! – крикнула я своим рядовым.

– Мамочки! Мамочки! Ой, мамочки! – стонал толстяк рядом со мной, чем непомерно меня бесил.

Почему? Ну почему Крайслер, который с таким остервенением взялся выбивать дух из новобранцев Падальщиков, не выбил пару килограммов из этой толстой жопы? Хотя я гордилась Барахлюшем, потому что те две недели, что бывшим Падальщикам пришлось провести в отрядах Големов, Барахлюш вытерпел. Он с Соплей встретили меня у ворот, и тем они поразили в самое сердце своей отвагой, скрытой за килограммами жира Барахлюша и гремучими костями жилистого Сопли. Их не сломили! А значит год назад я сделала правильный выбор, когда отобрала их в Маяк!

Сопля упорно решетил толпу зараженных, столпившихся в коридоре, это был его первый бой с настоящими кровососами, а не с голограммами. Вспоминая его провалы на тренировочных боях, я удивилась тому, как далеко он продвинулся в своем боевом профессионализме. То ли адреналин, то ли Крайслер сделали из него нормального убийцу.

Мы напоролись на целое полчище чудовищ прямо перед кухонным блоком. Мне позарез нужно туда попасть! Там мой поставщик самогона застрял! И чует мое сердце со всеми этими событиями, которыми так запестрела моя жизнь в последние два месяца, самогон у меня будет вместо воды, мать вашу!

Мы с Барахлюшем подбежали к дверям поварского цеха и ввалились внутрь. Нас встретил знакомый запах принтеров, печатающих соевые брикеты на всю базу, к нему примешался запах горячего машинного масла и разгоряченного металла – я навсегда запомню этот запах, так пахнет Горе-Федор.

Кстати о нем. Этот громила встретил нас чугунными сковородками, что мы любезно тащили ему с поверхности, теперь же он запускал в нас ими, как звездочками ниндзя.

– Горе-Федор, какого хрена? – завизжала я и пригнулась.

Всего в сантиметре от головы пролетела крышка от пятилитровой кастрюли.

Из-за одного из принтеров высунулась лохматая рыжая голова Горе-Федора. Хмурые брови и сжатые губы тут же расправились, когда он узнал меня.

– Жи-и-и-иженька! – он пошел на меня вперевалку, как косолапый медведь. И эта картина тоже навсегда останется в моей памяти: Горе-Федор с яркими веснушками по всему лицу, как солнечное дитятко, всегда меня так встречал, когда я наведывалась к нему проверить его запасы браги.

Двухметровый амбал весом полторы сотни килограммов с тупым выражением лица, неуместной улыбкой и связкой чеснока на шее уже протянул свои ручища – каждая размером с мое бедро – чтобы обнять меня, но я ударила его по рукам и быстро проговорила:

– Нет времени, пора валить! Какого хрена ты нацепил на себя чеснок?!

– Ну так ведь вампиры…

– Это не вампиры, твою мать! Это машины для убийства, тут чеснок не поможет!

– А вот так? – Горе-Федор скрестил перед собой две скалки, что таскал в кармане фартука.

Я шлепнула себя по лбу. Пора прекращать ему подгонять тупые голливудские фильмы.

– Еще скажи, что воду освятил! – гаркнула я, ей богу, он такой тупой!

– Ну не воду, но вот самогон…

Он уже достал из второго кармана литровую бутыль со смутной жидкостью. Я тут же за нее схватилась и засунула ему обратно в карман.

– Сдурел самогон на них тратить?!

Я не злилась на Горе-Федора, он ведь зараженных никогда в своей жизни не видел, и слышал о них лишь всякие байки, которыми люди здесь под землей страшили друг друга, развлекаясь. Надеюсь, хорошо посмеялись в свое время? Надеюсь, вам сейчас тоже смешно! А еще я надеюсь, что вы все наконец поняли, как важны Падальщики, потому что на всей долбанной Желяве мы – единственные, кто спасет ваши вонючие трусливые задницы от когтистых лап зараженных!

Горе-Федор посерьезнел, отбросил скалки, поднял с пола валявшуюся сковородку и всем своим видом дал понять, что готов к кровавой битве.

Вот так я осталась с толстым запыхавшимся Барахлюшем, хватающимся за сердце, и тугоумным Горе-Федором со сковородками, а противостояла нам целая армия профессиональных хищников. Наверное, соображалка моя недалека от Горе-Федора, если во времена апокалипсиса я выбираю друзей по широте души, а не мышц. Душой кровопийц не замочишь!

Но дальше все стало еще хуже. В двери ввалился Сопля с истеричным криком:

– Они наступают! Они наступают! – если бы на нем была стандартная балаклава Падальщиков, что мы носим под шлемом, то я подумала бы, что кричит девчонка.

Едва Сопля отбежал от двери, как через нее ввалились еще гости. Но эти были далеко не истеричные, они прекрасно знали, что делают, и более того полностью владели обстановкой. Да они, мать их, всей базой уже владели и пировали вовсю!

– Сопля, назад! – крикнула я.

И вскинула винтовку, уперла приклад в плечо и зажала спусковой крючок. Барахлюш присоединился. А потом и Сопля подполз и встал с нами в ряд. Пули остервенело колотили по ублюдкам, те взвизгивали в ответ и отпрыгивали. Но боль подстегивала их, разъяряла, заставляла снова атаковать и бросаться на путь пуль. Такой вот жестокий замкнутый круг. Зараженные не могли совладать ни с жаждой крови, ни с агрессией, у них не было страха, как не было вообще мозгов, а оттого и не было логики, а потому они кидались прямо под пули. Возле двери уже лежало четверо уродцев с вытекающими на пол мозгами, но их сородичам не было конца.

Зараженные продолжали ломиться через двери цеха, я уже перезарядилась дважды, но еще ни разу не отпустила крючок. Палец затек, плечо ныло в такт глухим ударам приклада из-за отдачи, глаза налились жаром, под носом уже скопилось озеро из потных капель, но ситуация не менялась.

Пули продолжали врезаться в зараженные тела, фонтаны черных брызг уже окрасили всю стену возле двери в пятьдесят оттенков серого, отчего казалось что по стене размазано гавно, как и тот фильм, укравший полтора часа моей жизни, оставив с привкусом блевоты в глотке.

Вдруг одному зараженному удалось вырваться из плена проема двери и он широкими прыжками всего за секунду преодолел расстояние в десять метров, а потом спрятался за одним из принтеров.

– Твою мать! Сопля справа!

– Вижу!

Мы разделили огонь. И это было нашей ошибкой. Нашего с Барахлюшем напора перестало хватать на сдерживание уродцев. Пули продолжали рвать их тела, но противостояние резко потеряло в мощности, когда Сопля отвлекся на проворного зараженного и пытался прикрыть нас с правого фланга.

Тут еще одному зараженному удалось прорваться в момент, когда Барахлюш перезаряжал автомат.

– Федор, слева! – только и успела я крикнуть.

Горе-Федор тут же встал в оборону, держа сковородки наготове. Сковородки против зараженного монстра?! Я сплю? Пусть это будет дурной сон, пожалуйста!

– Сержант, мы в западне! – крикнул Сопля.

И тут словно судьба решила ярко продемонстрировать, что значат эти слова Сопли в реальности, зараженный прыгнул с левого фланга, Горе-Федор размахнулся и мощным ударом врезал ублюдку прямо по голове, тот с визгом взлетел в воздух и дугой пролетел под потолком.

Ни хрена себе! А может, чугунные сковороды в руках Горе-Федора – оружие пострашнее наших винтовок?

А в дверь продолжали валиться уроды, создавалось впечатление, что их там целая река в коридоре. Какого хрена? Почему вы не хотите сожрать кого-нибудь другого? Почему вам надо съесть именно нас?! Это нечестно!

Моя винтовка заглохла, я потянулась к карману и поняла, что у меня закончились магазины. Тяжелый выдох вырвался из моих легких, когда я поняла, что придется принести в жертву самое дорогое, что было на этой базе.

– Господи, прости! – шептала я, доставая из кармана складку бинтов. – Пожалуйста, прости меня за богохульство!

Я вытащила из кармана Горе-Федора литровую бутыль самогона, впихнула в узкое горлышко размотанный бинт, и чиркнула спичкой. В воздух метнулся огненный коктейль и приземлился аккурат посреди толпы кровожадных монстров, клацающих зубастыми пастями. Бутылка разбилась о голову одного из них, горючая жидкость разбрызгалась по сторонам, и огонь охватил сразу шесть особей.

Они завизжали так, что у меня душа в пятки ушла. Я вдруг подумала, что если эти уроды и впрямь имеют мозги, они же будут убивать меня медленно в отместку за эту боль!

А пока в проеме двери царил огненный хаос, из которого торчали синие конечности уродцев, пытающихся сбить пламя со своей горящей плоти, я уже залезла в карман Сопли, достала его последний магазин и отточенными движениями зарядила винтовку в последний раз.

Походу дела я умру здесь сегодня, думалось мне. Потому что нам ни за что не выбраться из западни поварского цеха. Прости, Калеб! Прости, что снова оставляю тебя один на один с эти гавеным миром, который и не собирался нам что-то давать, он только отнимал, грабил, уничтожал нас каждый гребанный день! Прямо как наши предки ненасытно опустошали природный мир снаружи, все им было мало, все не могли утолить свою алчность. Ублюдки! Им-то сегодня похрен – гниют в земле. А мы пытаемся выжить в том мире, что они оставили после себя.

Сопля прикрывал правый фланг, откуда к нам пытались подобраться трое монстров, Горе-Федор размахивал сковородой слева, с каждым ударом ему все больше недоставало сил, а я с Барахлюшем молча решетили плотную горящую массу, за которой к нам рвались еще десятки голодных мертвецов, не страшащихся ни огня, ни гнева божьего. Я поняла, что привела своих новобранцев прямо в пасть чудовищам, я стала причиной их смерти, потому что решила спасти то, что мне дорого на базе, даже ни на секунду не задумавшись над тем, что алтарь может потребовать кровавой жертвы. Хреновый из меня сержант!

Вдруг оглушительный взрыв атаковал мои перепонки, а взрывная волна повалила на пол с такой силой, что выбило воздух из легких. Барахлюш упал рядом, как и Сопля, и лишь Горе-Федор присел на колено, сохранив равновесие. Нас всех оглушило, и казалось, что прошла целая вечность, пока мозги стекли обратно в мыслительную кучу. В ушах оглушительно стучал пульс, я слышала, как мозговые извилины восстанавливали прежнюю форму, скрипучие кости снова соединялись в скелет.

Что это было?!

Зараженные, застрявшие в проеме двери посреди огня, в секунду разлетелись в фарш. Возле меня лежала клацающая голова, еще не осознавшая, что она не имеет тела, возле ног валялись руки-ноги в разную длину, прям как будто в магазине манекенов – выбирай любой размер!

В следующую секунду перед глазами возник зловещий образ Полковника Крайслера, который в данную минуту я готова была расцеловать! Поварской цех заполонили ненавистные Големы, они добивали оставшихся в живых мертвяков. Крайслер опустился передо мной на колено.

– …чнись!… жешь?!

Он что-то кричал мне, я зачем-то начала усиленно жмуриться, словно отключившийся слух мог быть компенсирован острым зрением.

– …тай по …бам!

Он сжал мою голову своими мощными ручищами и я подумала, что он хочет раздавить мне череп от ненависти к Падальщикам. Но он подтянул мое лицо к нему так близко, что я могла сосчитать поры на его лице.

– Читай по губам! Двигаться можешь?

Где-то вдалеке за тридевять пятьсот тысяч земель я услышала его ор. О боже, он прекрасен!

Я отмахнулась от его рук, вытащила винтовку и сунула прямо ему в лицо.

– Я пустая! – заорала я.

Он ухмыльнулся, и на долю секунды в его взгляде я увидела одобрение. Он что-то крикнул своим бойцам в синей форме, те тотчас же бросили мне четыре магазина патронов к FAMASу. Среди Големов я увидела испуганного до дерьма в штанах Корвина – майора Триггера, старый хрен делал все возможное, чтобы заиметь глаза и уши во всех дырах базы. Надеюсь, сейчас ты, урод, пожинаешь все гнилые плоды твоего гнилого служения гнилому старику! Надеюсь, ты просрался конкретно за этот час!

Я поднялась на ноги, меня чуть шатало, рядом постепенно приходили в себя мои новобранцы и Горе-Федор, а Крайслер уже покидал поварской цех со своим отрядом.

– Прорываемся к ангару! – услышала я его крик, на этот раз он уже был ближе.

Мы присоединились к Големам, которых еще час назад готовы были стереть с лица Желявы. Вот так стремительно жизнь мешает стороны игры, словно кидает кости на поле. Но должна признать, что находясь посреди солдат в синей экипировке, к которой меня настраивали враждебно с самых пеленок, я чувствовала, что вместе из нас получилось бы нечто стоящее. То, в чем граждане видели спасение и защиту, а не злостно ненавидели и боялись. Как так произошло? В какой момент ты перестаешь быть защитником слабых и превращаешься в служителя эксплуататоров? Где эта грань? И почему Големы не заметили, когда перешли ее? А может, они верят в свою правоту, также как я верю в свою? Я все больше понимала, что не всегда выбор стоял за простыми солдатам, зачастую они становились всего лишь пешками в коварных играх Генералитета. Я также была обманута, я понятия не имела, что Триггер планировал предать нас с самого начала.

Мы бежали по коридорам, заполненным вереницами трупов. Черт, сколько же умерло людей! Кровь была повсюду: мазками и брызгами на стенах, текла ручьями по полу, по которому хлюпали мои ботинки, на одной из ламп освещения я даже заметила свисающее ожерелье кишок и чуть не блеванула. Я поняла, что мы все старались не смотреть по сторонам, а тупо бежать к одной единственной цели – ангару.

Но вселенная собиралась испытать нашу прочность до атомов костей: мы нарвались на самую настоящую облаву, если зараженные умели их устраивать. Прямо в коридоре перед нами с десяток уродцев вовсю пировали несчастными жителями Желявы.

– Твою мать! Сгруппироваться! – Крайслер среагировал тотчас же.

Големы отточенными движениями, которые так явственно напоминали Падальщиков, что я поразилась их мастерству, заняли условные позиции и начали обстрел. Калашниковы забарабанили по моим уже ноющим перепонкам, я присоединилась к своим братьям по несчастью со своим бесшумным FAMASом. Зараженные тут же отреагировали на визитеров с автоматами и завыли свой боевой клич. Они развернулись к нам, раскрыли клыкастые пасти, из которых сочилась свежая кровь, выпустили вперед когтистые руки и своими фирменными прыжками кенгуру бросились на нас в атаку.

Я охнула, когда на меня повалилась группа Големов, сложившихся под недюжинным ударом монстра, как игрушечные солдатики. Я поразилась мощности зараженных. Твою мать, они обретают силу по минутам! При таком раздолье добычи они же начнут танки переворачивать! И тут меня осенило: точно такой же сценарий развивался в деревне. Меня пробил холод: нам надо срочно добраться до Аяксов!

А зараженные устроили настоящую мясорубку с нашим участием, они крошили кости ребят, как хрустящую соломку, валили с ног, едва те успевали прицелиться. Меня спасло лишь то, что я была не в авангарде.

– В обход! В обход! – кричал Крайслер.

Вдруг двое зараженных сбили его с ног. Я замерла. Крайслер голыми руками пытался одолеть уродцев, мускулы на его мощных руках напряглись так, что я готова была услышать, как трескается кожа.

– Сопля, ко мне! – крикнула я.

Мы с моим верным слугой нацелились на зараженных, окруживших могучую гору мышц под названием Крайслер, и атаковали монстров свинцом. Пули впивались в кожу, но казалось, что они перестали их брать: зараженные словно не замечали пробитых в теле отверстий и продолжали остервенело драть Крайслера когтями. Наконец, нам удалось пробить череп одного монстра, и он тотчас же упал навзничь. Едва я нацелилась на второго, усевшегося Крайслеру прямо на живот и клацающего длинными клыками возле головы Полковника, как резкий удар свалил меня с ног. Голова в шлеме ударилась о бетонный пол, и я потерялась в этом хаосе.

Я уже не понимала, что происходит. Отовсюду слышались крики людей, завывания монстров, стоны, плачь. Я полулежала на полу, перед глазами мелькали ботинки, ладони, головы, где-то упал автомат, кто-то взорвал гранату без предупреждения. Снова противный писк в ушах. Я поползла прочь, хотя сама не понимала, где это «прочь». Просто хотелось убраться подальше от этого ада, избавиться от кошмарного наваждения. Я ползла до тех пор, пока не поняла, что кисти тонут в крови на полу. Весь мир вдруг остановился, я села, вытащила из кровавой ванны трясущиеся ладони и зарыдала.

А потом мои глаза упали на Крайслера, из последних сил сопротивляющегося натиску убийцы, склонившегося над ним. Лицо Крайслера готово было взорваться как переспелый томат от усилий освободиться от настойчивой хватки мертвеца. А всего в двух метрах от Крайслера возле стены сидел дрожащий Корвин и с ужасом наблюдал за тем, как монстр прямо на его глазах медленно, но упорно одолевал Полковника. Корвин был в тупике. Он не мог сбежать, потому что на единственном пути лежали эти двое.

Я рефлекторно потянулась к винтовке, нажала на курок, едва слышный звук равнодушно заявлял, что магазин снова пуст.

В голове продолжался сумбур из-за растекшихся мозгов, которые уже не воспринимали взрывы в коридоре. Наверное, если я выживу сегодня, то до конца жизни останусь овощем.

– Стреляй! – крикнула я Корвину, не слыша свой голос.

Он не сразу вышел из ступора, и лишь спустя минуту понял, что я говорю о пистолете в его руке.

– Стреляй! – крикнула я еще раз.

Корвин взглянул на пистолет, идиот даже удивился, что он держит его в руке, а потом вдруг понял, что должен был сделать еще две минуты назад. Спаси Полковника, остолоп! Корвин нацелился на зараженного, сидевшего на Крайслере. Полковник готов был сдаться, человеческие мышцы не способны побороть мышцы зараженного монстра.

А потом Корвин посмотрел на меня. Этот расчётливый взгляд я никогда не забуду.

Все случилось за долю секунды.

Корвин перевел прицел с зараженного на Крайслера и выстрелил. Пуля вонзилась в массивное плечо Полковника, тот заорал, его сопротивление резко оборвалось и зараженный впился своей зубастой пастью в сочное тело поверженного врага.

– Нет! – заорала я.

Корвин воспользовался маневром, которым отвлёк от себя внимание зараженного, встал с пола и резко бросился бежать мимо пирующего монстра.

– Сучий ты потрох! – заорала я ему вслед.

И вдруг эта ярость на предателя снова разожгла во мне факел трезвости и обиды. Потому что именно подобные ему – Корвину – настоящая причина всех бед человеческого рода. Они бросают в беде, предают, лгут, отдают на съедение кровожадным монстрам в конце концов.

– Уводи их…

Хрип Полковника вернул меня в реальность. Уродец продолжал сидеть на Крайслере и все глубже впиваться в плечо, с каждым рывком все больше вырывая руку из сустава. Крайслер морщился, едва мог дышать от охватившей мучительной боли, но все же отдал мне приказ.