Падальщики. Книга 3. Испытание выживанием

Я посмотрела на малыша. Господи, сколько смысла в больших бездонных глазах ребенка! Он все понимал!

– Прости… – вырвалось у меня из груди и я заплакала.

На секунду мне показалось, что зараженный ухмыльнулся, словно праздновал свою победу, свой кровавый триумф, а потом одним резким движением отбросил тело женщины в сторону и схватил ребенка.

Тот завизжал так пронзительно! У меня сперло дыхание, а душа выпорхнула из груди, когда зараженный поднял малыша с пола, удерживая его крохотное тельце всего одной рукой. Остальные зараженные вокруг меня неистово зарычали, как зеваки сотни лет назад, собирающиеся на площадях, чтобы посмотреть на казнь. Сожжение ведьм и еретиков, отрезание голов, колесование, расчленение – все это люди творили сами с собой, жесточайшими образами терзали людей, многие из которых были невиновны. Да даже если бы были виновны, ни одно живое существо не должно проходить через это!

Вся история человеческого садизма прошла перед моими глазами в тот момент, когда зараженные подвывали своему собрату, который держал визжащего ребенка под потолком, словно рассматривая качество мяса на свету. А потом он замахнулся второй рукой и одним резким движением снес голову мальцу своими длинными острыми когтями.

Кровь окропила мое лицо, я замерла. Толпу зараженных охватил экстаз и они набросились на маленькое тельце малыша, как на деликатес. Они оттолкнули меня к стене, чтоб не мешала добраться до аппетитного кусочка человеческого детеныша.

Меня стошнило, когда в зубах одного из них я увидела оторванную маленькую руку.

Кажется, я отключилась на какое-то время, пусть и не потеряла сознание. Мозг сам унес меня куда-то в другой мир подальше от этого. Я продолжала пробираться через коридоры, в которых царил ад. Я ничего не видела вокруг – слезы застилали глаза, я не слышала звуков – все слилось в один неразборчивый гомон. Я просто продолжала идти, не осознавая ничего вокруг. Как робот, запрограммированный на одну задачу – дойти до точки назначения.

Я чувствовала себя на месте Кейна, который вот так же, как я сейчас, ходил по городам на протяжении десятков лет и слушал крики смерти, вдыхал ее металлический запах, оседавший гнилью на языке. Как пророк по выжженной кровью земле, он ступал, избранный богом или природой свидетельствовать вымирание человечества без права на выбор исхода для самого себя.

Мои губы произносили лишь два слова, и то я не была уверена, что контролировала их:

– Не сопротивляйтесь. Не сопротивляйтесь. Не сопротивляйтесь…

А в голове отчетливо вырисовывался образ Кейна, твердившего:

«Не сопротивляйтесь. Позвольте вирусу превратить вас. Только так вы сможете победить его».

Я превратилась в Кейна – холодного расчетливого циничного наблюдателя.

Я не знала, слышат ли меня кричащие в смертельной агонии люди, наблюдающие за тем, как расчленяют их близких, как расчленяют их самих. Но я повторяла свою мантру и она спасала меня. Этого мне было достаточно.

В таком полусознательном состоянии я забрела в коридор, где меня ждал он. Я не сразу поняла, кто это. Солдат в форме Падальщика стоит посреди кровавой вакханалии: зараженные истребляли небольшую группу уцелевших людей. Они прыгали на людей и взмахивали острыми когтями, которые срезали куски плоти с бедняг, а то и пронзали насквозь, двум уже вырезали кишки, еще двоим перерезали глотки. Кровавые фонтаны взорвались под потолок и зараженные остервенело завывали, будто выкрикивая «Джекпот!»

Меня снова едва не стошнило, но странный солдат отвлекал внимание. Для зараженных он был такой же невидимкой, как и я.

И наконец вспышка догадки озарила мой мозг.

– Маргинал? – выдохнула я осипшим голосом.

Солдат слегка улыбнулся.

– Камрад, – кивнул он.

Его знакомый голос со столь родным картавым акцентом вернул меня из полусознательного состояния в реальный мир.

– Так вот ты какой, – произнесла я.

Он был невысокого роста, мало приметный. Если бы он прошел мимо меня, я бы и не заметила. Волевой подбородок, как будто он был солдатом по крови, зеленые глаза и каштановые волосы. Невидимая канализационная мышь Желявы.

– Все это время ты был одним из нас, – наконец произнесла я.

– Так точно, камрад, – он снова кивнул.

Крики умирающих в агонии людей за его спиной прекратились, и теперь оттуда раздавалось смачное чавканье. От мысли о том, что мне стало легче, когда люди умерли, я себя возненавидела.

– Как долго? – не понимала я.

– Восемь лет.

Я вспомнила.

– Прорыв базы шестьдесят третьего?

– Так точно, камрад.

– Но почему ты никому не рассказал?

– Меня бы убили.

– О чем ты говоришь?

Маргинал вздохнул, сглотнул, он не торопился с ответом, как впрочем и всегда.

– В тот день нас таких проснулось шесть.

Я нахмурилась.

– Да, камрад, ты не первая такая особенная.

– Где же остальные?

– В живых остались лишь двое.

– Я не понимаю, – в голове уже начинало зудеть от событий дня.

– Ты еще не до конца познала всю гнилость человеческого духа, камрад. Человек – очень трусливое существо. Эгоистичное. Легко теряющее мораль перед лицом страха.

– О чем ты говоришь?

– Они убили их. Генерал и Полковники. Поставили всех четверых на колени и пустили им пули в затылки. Это показалось им правильным решением проблемы. Потому что они были напуганы. Они не знали, что делать со столь необычными людьми. Сама представь: инфицированы, но в то же время люди.

Я перестала дышать.

– Триггер больше остальных настаивал на спущенных крючках, потому что его примитивный мозг никак не мог уложить в рамки одной картины столь противоречивые элементы: укушен, инфицирован, но человек. Их страх победил. Они убили таких, как ты и я.

Я продолжала молчать, легкие сперло от шока, и я не могла сделать ни вдоха.

– Ты сказал, вас было шесть.

– Да, и лишь двое уцелели, – кивнул Маргинал.

Маргинал и кто-то еще…

Сердце упало в пятки.

– Томас… – воздух выбило из легких, – это был ты. Ты вытащил Томаса.

– Когда я увидел, что заставил их сделать страх, я понял, что у таких, как ты и я, гораздо больше шансов выжить среди монстров, нежели среди людей.

– Почему же сам остался?

– Чтобы закончить то, что началось много лет назад.

Еще один сердечный приступ.

Вирусная атака на компьютерную систему, мертвые турели, взорванные цепи ручного закрытия ворот…

– Ворота… – выдохнула я, – это ты их открыл.

На его лице не дрогнул ни мускул.

– Что же ты наделал, Маргинал?

– Оглянись вокруг, камрад. Что ты видишь? Трусливых тварей, прячущихся по последним норам, неспособных состязаться с новым грандиозным видом, эволюционировавшим из слабости человеческого разума.

Чавкающие звуки позади него пели с ним в унисон.

– Они прекрасны. Они никогда не станут охотиться друг на друга, они всегда стоят плечом к плечу, как звенья одной цепи. Они мигрируют, объединенные смыслом и собственной сутью. Каждый из них стал частью единого организма, единого разума, который никогда не будет разорван на части ни религией, ни богатствами, ни властью.

Меня все больше окатывало ледяной волной.

– Люди стали тем организмом, которым и стремились стать со всей своей жадностью и безразличием. Они разоряли планету, будто она была волшебным горшком, который варил кашу по приказу. Они только брали, брали и брали и ничего не отдавали взамен. Они истребляли саму жизнь на планете, гордо объявляя себя богами, которые имеют право, лишь потому что сильнее остальных животных видов. Они правили силой. Силой же и разрушили свой мир. Почему растаяли ледники, в которых дремал вирус? Из-за их неутолимой жажды власти, денег, удовольствия. Пожары сжирали сотни тысяч гектаров экосистем, потопы уносили жизни десятков тысяч людей, засуха губила миллионы. Но они так и не смогли сказать себе стоп.

Все то время, что Маргинал говорил, он не двигался, словно был бездушным роботом.

– Они лишили нас солнечного света. Это они засунули нас сюда, камрад. В это подземелье, из которого ты всю жизнь стремишься выбраться.

Я не могла смолчать.

– Это мой дом! Я родилась здесь, как и остальные тысячи людей, и мы невиноваты в этом! Ни я, ни ты, ни наши друзья, ни эти бедные люди, что умерли сегодня из-за тебя! Ты направил свой гнев на невинных людей!

– Эволюция не имеет жалости.

– О чем ты, мать твою, говоришь?

– Им придется сделать выбор.

– Какой еще выбор? Умереть или превратиться в монстра?

– Нет. Умереть или стать лучше.

– Да чем же лучше? Ты посмотри на этих чудовищ!

Я указала на зараженных за спиной Маргинала, где по его словам «улучшенные версии людей» сдирали мясо с костей трупов и высушивали плоть досуха.

– Сыворотка Кейна поможет им не впасть в безумие.

Я опешила.

– Ты знаешь Кейна?

– Не лично.

– Так это ты его осведомитель?

– Да. Он не знает, кто я. Ему достаточно того, что я наблюдателен.

Мой мозг начинал закипать от мыслей, догадок, эмоций и потрясений. Это был самый дерьмовый день в моей жизни!

– Раз ты такой, мать твою, наблюдательный, ты знаешь, что сыворотка не решение проблемы. У нее временный эффект.

– Тем лучше. Инфицированные люди никогда не забудут, в каких монстров могут превратиться, если не будут знать меры в своем потреблении. Им до конца жизней придется контролировать ненасытных монстров внутри себя.

– Это какая-то чушь, – я мотала головой.

А перед глазами-таки стояла картина того, как улучшенная форма людей разодрала маленького ребенка на части всего мгновение назад. О боже, я никогда этого не забуду!

– Человек должен вымереть. Человек прежней формы должен быть истреблен, чтобы новый вид продолжил нашу историю.

– И ты решил убить всех здоровых людей, чтобы новая форма людей процветала? Ты же убил тысячи людей сегодня! Не все из них воскреснут!

– Я всего лишь помог естественному отбору.

Я продолжала мотать головой и развернулась, чтобы поскорее свалить от этого психа, от этой бойни, что он здесь учинил.

– Тебе их не спасти, камрад. Как ты вообще это видишь? Как человек уживется с зараженными на поверхности? Зараженные сильнее, быстрее, выносливее! Они стали стихией, неподвластной нам, как цунами, и простому человеку в цунами не выжить. А вот ты можешь.

Я остановилась.

– Не поспоришь ведь: обычный человек не выживет в новых условиях. Или ты будешь вечно прятать их под землей и охранять, как музейный экспонат? Ты можешь ходить на поверхности без защитного костюма! Ты сильнее, твои раны заживают быстрее, ты живешь дольше, ты познала безумие, в конце концов!

Я замерла, вспоминая ту черную дыру, куда меня постепенно засасывал вирус. Маргинал был прав, я была по другую сторону человечности, и я всеми силами буду бороться за то, чтобы больше не очутиться в том чистилище вновь.

– У человечества просто нет шансов рядом с такими как мы. Они по-прежнему глупы, они по-прежнему дерутся за власть. Триггер приказал расстрелять невиновных, был готов пустить в расход твоих друзей, а сегодня Триггер практически убил тебя. Вот, за кого ты борешься.

– Триггер просто трусливый, тупой сукин сын! Он не определяет все человечество! И бороться я буду не за него, а за моих друзей! Отважных смелых ребят, которые в настоящий момент отдают собственные жизни ради других! Вот, за кого я борюсь!

– За бессмысленно копошащихся тараканов? Мясо спасает мясо.

И он снова поразил меня своим цинизмом.

– Не таким я знала тебя, Маргинал.

– Я всего лишь хочу избавить тебя от бессмысленного противостояния. Новый вид поглотит человечество, он поглотит все!

Я развернулась и захромала прочь.

– Каждому придется сделать выбор, – звучал голос Маргинала в моем наушнике. – Ты не спасешь их, ты всего лишь оттянешь время, будешь тянуть пластырь, вместо того чтобы сдернуть его одним резким движением. Твои попытки бессмысленны. Ты не в силах …

Внезапно его голос оборвался.

– Хватит с меня болтовни этого тупого психопата! – послышался голос Арси.

Она отключила Маргинала и я готова была целовать ей ноги за избавление от этой опухоли в моем мозгу.

– Спасибо, Арси – прошептала я в микрофон.

– Вали в ангар. Пора покинуть этот ад. На базе больше не осталось живых людей.

– Сколько человек эвакуировали?

– Немного, Тесс.

– Сколько?

– Около полторы тысячи.

Из пятнадцати. Я зажмурилась, прогоняя слезы, которые мое тело лило без спроса, оплакивая участь желявцев, погибших от идей безумца, возомнившего себя богом.

– Мне жаль, – тихо добавила Арси.

Я преодолела путь до ангара за семь минут, рана в бедре распухла, пульсирующая боль отвлекала внимание от полчищ зараженных, толпившихся в коридорах над добычей. Я старалась не смотреть на трупы желявцев – я боялась узнать в них кого-либо.

Когда я вбежала в ангар, знакомые силуэты Аяксов приветствовали меня посреди кровавого побоища, развернувшегося здесь. Ангары стали местом основной схватки, как и самой большой могилой на территории базы. Но самым ужасным было то, что зараженные продолжали пировать и атаковать отстреливающихся солдат и простых людей, оставленных в руинах умирающего мира.

Мимо меня пронесся зараженный и даже толкнул так, что я оступилась. Его жертва – молодой парень в форме Назгула, объятый неописуемым ужасом, он вскинул на меня удивленные глаза. Я мысленно просила у него прощения, потому что я знала, что он обвинял меня в том, что именно он стал их жертвой, а не я. Мои извинения – последнее, что бедняга увидел в моем ответном ему взгляде. Зараженный повалил его с ног и впился ему прямо в левый бок, послышался хруст ломающихся ребер в тисках мощных челюстей. Парень заорал, его забило судорогой. Его истошный вопль навсегда засядет в моем мозгу, как обвинение.

Но я продолжила медленно хромать к воротам выезда из ангара.

27 января 2071 года. 14:30

Калеб

Пуля вылетела из моей винтовки со свистом, вонзилась в глаз зараженного и вылетела с другой стороны черепа, разворошив его мозги. Уродец завыл, подпрыгнул от боли, но лишь еще больше рассвирепел. Он встал на все четыре конечности и приготовился к прыжку, обещая отомстить мне за каждый потревоженный нерв его тела.

Бридж подстраховала и выдала целую порцию свинца уроду, прошив его насквозь.

Я испытал облегчение сравни перерождению, когда увидел ее с группой бойцов, ворвавшихся в ад ангара десять минут назад. Теперь мы стояли на Аяксе и вели огонь по толпам зараженных внизу. Всего за полчаса их увеличилось здесь в сотню раз, казалось, что все зараженные в округе собрались в ангаре Желявы. А потом до меня дошло, что, скорее всего, на базе просто не осталось живых людей. Обезумевшие твари гонялись за остатками людей, пытающихся добраться до бронетранспортеров. Не всем удавалось. Беззащитных людей рвали на части, вспарывали животы и перерезали глотки так остервенело, что повсеместно взрывались фонтаны крови.

Кровь была повсюду: лилась реками по полу, стекала по стенам, впитывалась в бетон. От ее обилия меня тошнило.

Я оглядел царящий хаос вокруг. Солдаты вперемешку с людьми бегали туда-сюда, пытаясь найти укрытие, но то было тщетно. Вот я увидел вдалеке Триггера. Он исчез в одном из бронированных Боксеров и вместе с целыми отрядами Лис, Кайманов и пассажирских транспортников увез порядка тысячи людей прочь из Желявы. Триггер видел, что мы заняли Аяксы, он даже увидел меня – командира Маяка, которого считал погибшим – и все же решил нам не мешать по одной простой причине: нас не станут ждать на точке сброса, корабли до Порто-Палермо уплывут без нас, а до Валентина мы не доедем, потому что не знаем их точных координат, это всегда было тайной. Сволочь Триггер надеется, что мы подохнем на поверхности, прикрывая его отход, ведь твари будут гнаться за последним в стае.

– Ребята, мы под завязку, – послышался голос Ляжки в наушнике.

Бесы вернулись с Бодхи всего пять минут назад с кучей детей в придачу. Всех засунули в Аяксы. А теперь они, как и следовало командирам отрядов Падальщиков, до последнего стояли на БМП со своими сержантами и отстреливали тварей, загоняющих бедных людей, как охотник добычу.

– Понял. Запечатывай Аякс. Валите отсюда! – крикнул я.

Ляжка кивнула и постучала по фюзеляжу железного зверя, тот тут же взревел, изрыгнул клуб дыба и стартовал к раскрытым воротам, через которые яркий солнечный свет игриво напоминал нам о том, что на поверхности нам не выжить.

– Черт возьми, здесь еще столько людей! – выдохнула Бридж.

– Они уже мертвецы! Пора сваливать! – крикнул Антенна.

Они с бойцами стояли на Аяксе Теслы и дольше остальных прикрывали отход солдат.

– Давай, давай! Быстрее! – кричали солдаты Теслы, загоняя тех счастливчиков, которым удалось добраться невредимыми до Аякса.

Обезумевшие от страха люди прижимались друг к другу внутри машин, топтали детей и даже выбрасывали лишних за борт. Человек становится отвратительным существом перед страхом смерти.

Вот и Аякс Теслы загудел и помчался прочь из этого ада.

– Бридж! На десять часов! – крикнул я.

Она быстро поняла меня, увидев цель: Фунчоза со своими сержантами и отцом Вьетнам вбежали в ангар, их тут же окружили кровососы. Мы навели прицелы на толпу чудовищ и расчищали путь, как только могли.

– Твою мать, их здесь скопилось, как иммигрантов на границе! – кричал Фунчоза.

Пули сражали зараженных во все части тел, но они словно набрались сил от выпитой крови, и убить их стало гораздо сложнее. Я старался целиться в головы, но эти твари так быстро бегали, что немало патронов я израсходовал просто так.

Аякс Фунчозы с бессменным водителем Холопом пришел на помощь, протаранив толпы зараженных и людей – уже было без разбору – и подъехал к командиру. Уж не знаю, как они поместились в консервную банку, но люк задраили, Аякс крутанулся на месте и помчался к белому свет, сминая кучи тел под колесами.

– Буддист, пора сваливать! – крикнул я.

Аякс Бодхи, покореженный после того аттракциона, что зараженные устроили ему в деревне, снова был на ходу – Тесса привезла его на подмогу. Не передать словами, как Буддист был рад его видеть, ведь все это время он винил себя в потере этого сокровища. Аяксы – наши дома на колесах посреди умирающего мира.

Аякс ответил за Буддиста ревом двигателя.

Бридж смотрела на меня умоляющими глазами, ожидая нашей очереди. Но я не мог бросить Тесс. Не в этот раз.

– Мы дождемся ее!

– Нас всех убьют к тому моменту!

– Она права, Калеб. Я в порядке. Уходи, – послышался слабый голос в наушнике.

Я сосредоточенно выискивал ее в беспорядочной толпе человеческих и синюшных тел внизу и вскоре увидел.

Она только вошла в ангар и медленно, прихрамывая на одну ногу и придерживая рану в плече, продвигалась к воротам. Это было сюрреалистичной картиной.

Тесса неспешно шла посреди кровавой резни и агонических криков умирающих мучительной смертью людей, даже не силясь им помочь. И я не знал, что меня страшило больше. То, что зараженные не замечают ее, продолжая пировать всего в метре от нее? Или то, что она даже не стремится помочь умирающим людям, как бросалась им на помощь всего пару месяцев назад? Тесса превратилась в равнодушного призрака, пробирающегося к свету, и от этого видения мое сердце сжималось в тиски.

Ледяной взгляд, монотонная прихрамывающая поступь, она чуть оступилась, когда пробегавший мимо зараженный толкнул ее, гонясь за уже израненной женщиной. Но продолжила делать шаг за шагом, переступая через трупы людей, обходя пирующие кучки зараженных, стараясь не смотреть на их жертв.

«У тебя же есть винтовка, Тесс, ты можешь их спасти, можешь бороться!» – не переставало звучать в моей голове.

Но то как будто была не моя Тесс. Кажется, в тот день в деревне она и вправду превратилась в хладнокровного монстра.

Аякс начал движение, я ухватился за башню 30-миллиметровой пушки, чтобы не упасть. Кэмэл вел БМП осторожно, пытаясь объезжать трупы и зараженных, но вскоре понял, что это невозможно, потому что каждый сантиметр пола устлан ковром из частей тела и выпотрошенных органов. Меня вдруг обуял страх забуксовать тут посреди кровавой кашицы.

Через минуту Аякс вывез нас из кровавой бойни на белый свет. Холодный чистый зимний воздух пронзил легкие тысячей игл, ледяной ветер обдувал мое лицо, искрящийся снег и тусклое солнце обжигали глаза.

Меня уносили прочь из ада, который с каждой секундой становился все менее реальным. А может, все это лишь было кошмаром? Плодом воображения? Ведь такого не бывает! Такого не должно происходить в мире! Людей не должны рвать на части, а дети не должны умирать мучительной смертью! Засохшие кровавые брызги на моем костюме словно смеялись над моей наивностью.

Я обнял башню еще крепче и впервые в жизни заплакал.

27 января 2071 года. 17:30

Тесса

Зелибоба привез меня на снегоходе. Всю дорогу до гостиницы я фиксировала на планшете след, который оставляли Аяксы. В них было много людей, а потому солдаты сидели на крышах, оставляя хлебные крошки зараженным в лесах, которые тут же пробуждались от манящего запаха и начинали гнаться за ускользающей добычей.

Странно, что мы весь континент не пробудили той резней, что произошла на Желяве. Тесса-человек трясла мою совесть с вдохновением драматической актрисы «Почему ты так жестока? Ты должна проливать тонну слез по убитым гражданам!». А Тесса-монстр сидела с задранными на стол ногами и сосредоточенно ковырялась зубочисткой во рту, думая над тем, какого цвета заказать шторы у Хайдрун. И где-то между этими двумя была еще одна Тесс. Я познакомилась с ней недавно – она посетила меня, когда я была на грани жизни и смерти, и звали ее Тесса-похрен. И сейчас она твердила мне, чтобы я забила на весь этот гребанный мир со всеми его проблемами, потому что у тебя, мать твою, дыра в бедре! Причем такая дыра, в которую палец можно засунуть! Тут же проснулась Тесса-первооткрыватель и предложила, раз уж такая песня, попробовать-таки засунуть палец в дыру, но ей снова дали подзатыльник.

В общем, до гостиницы я ехала молча, прижавшись к Зелибобе. Несмотря на мутационную прелесть в виде ускоренного заживления ран, я все еще была уязвима. И как сказал Кейн, чем меньше в тебе зараженных клеток, тем больше ты человек, а значит, тем дальше от всех мутационных прелестей. Вчера зараженный меня отдубасил так, что обычному человеку бы все ребра переломал, я же отделалась парой синяков. Теперь же моя выносливость сильно сдала позиции, а болевой порог резко упал вниз.

Когда мы добрались до «Умбертуса», Аяксы уже были припаркованы ровным рядом на переднем дворе, снег у входа стоптан тысячей ног, дверь брошена открытой – ребята торопились изо всех сил прервать распространение запаха людей.

Зелибоба почти внес меня в холл гостиницы, где нас встретила Божена. Она смерила равнодушным взглядом мои ранения и произнесла будничным тоном:

– У нас тут почти сотня солдат и еще сто пятьдесят гражданских. Куда ты думаешь их всех разместить? Подвалы у нас не резиновые, а парни едва успели обшить плексигласом одно помещение на тридцать человек. Ты сейчас всех зараженных с округи соберешь здесь, чтобы…

– Божена, заткнись, – буркнул Зелибоба.

– Кейн недоволен!

– А мне насрать, доволен он или нет. Жизнь вообще несправедлива, так и передай ему! – выплюнула я.

Божена развернулась на каблуках и зашагала прочь, демонстрируя явное неучастие во всей нашей миссии спасения. В холл выбежал Томас и тут же припал к моему кровоточащему бедру.

– Просто затяни потуже, позже займемся мной. Надо объяснить людям, где они и что делать дальше, – сказала я брату.

– А что мы будем делать дальше? – спросил Боб.

Я промолчала, потому что у меня не было ответа на этот вопрос, я надеялась, что кто-нибудь мне подскажет. Но ни одна из Тесс в этот раз идеей не блеснула.

Ребята помогли мне спуститься в подвальные помещения, использовавшиеся как склады, теперь же в них собралась такая куча людей, что я растерялась. Я и вправду понятия не имею, что мне со всем этим дерьмом делать!

Фабио, Ульрих, Миша и Свен прокладывали кирпичные стены подвала огромными листами плексигласа, им уже помогали десятки солдат и желявцев.

– Есть еще шуруповерты?

– Только не молотком! Треснет!

– Тащи инструменты!

– Прокладывай герметик, вот так!

– Аккуратнее, аккуратнее!

– Чуть левее!

Отовсюду раздавались озабоченные голоса людей, орудующих инструментами, несущих листы плексигласа, и всеми лихо управлял Кейн, отчего сердце мое затрепетало от благодарности к нему, ведь он меня не бросил. И пусть он раздражен, а я вижу его ненависть в мой адрес так отчетливо, она разве что пощечины мне не раздает, он все же помогал.

Среди людей сновали Хайдрун, Куки и Перчинка под руководством Малика. Здесь было много раненых, а потому ребята оказывали первую помощь и раздавали воду. Черт! Сколько же здесь людей! Гражданских разместили в одном углу, солдаты же разместились в самом центре склада.