- -
- 100%
- +
Розовые гуппи на окне тоже радуются вместе со всеми. Беззвучно аплодируют своими плавниками и хлопают большими сонными глазами из прозрачной глубины театра-аквариума.
Матильда счастливо лает из-под шкафа. Она тоже довольна, что все закончилось хорошо, и они с Пашкой наконец-то могут пойти погулять. Надышатся полной грудью свободой летней улицы.
Мама выходит из-за стола, подходит к Пашке, и, целуя его в макушку, говорит ласково:
- Надеюсь, ты все понял из сегодняшней беседы, Павел! Не будем больше расстраивать друг друга? - добавляет она уже более строгим "маминым" голосом. - И выведи, наконец, Матильду погулять во двор. Посмотри, совсем собака извелась.
Беседа завершена. Родители возвращаются к своим документам, с головой погружаются в работу.
Вера исподтишка показывает Пашке язык. Она довольна, что не только ей одной достается от родителей за плохое поведение.
Пашка тайком показывает сестре кулак. Вере всего семь лет, но у неё очень сложный характер и она иногда может вывести из терпения кого угодно.
Матильда уже сбегала в коридор и принесла оттуда в зубах свой поводок с ошейником. Положив все это свое собачье снаряжение у ног хозяина, Матильда нетерпеливо тянет за собой Пашку за штанину в коридор, на выход. Таксе уже совсем не терпится вырваться на улицу.
Пашка надевает собаке на шею поводок, и, еле удерживая рвущуюся на свободу стремительную таксу, нерешительно топчется на пороге комнаты. Ему надо задать свой последний очень важный вопрос, и он спрашивает, обращаясь к занятым своими делами родителям:
- Пап? Мам? Можно я вечером немного погуляю?
Папа отрывается от документов, смотрит на него рассеяно. Отвечает:
- Только недолго. Помни, у тебя пересдача экзамена! Самодисциплинируйся! Все! Иди, не мешай нам с мамой работать.
Отец опять наклоняется над документами.
Пашка довольно кивает головой в ответ, облегченно вздыхает. Ура! Свобода!
Он быстро идет в свою комнату и начинает торопливо собирать экипировку. В шесть часов встреча с Юлой на "Восточной" станции. Неприятности дня начинают тускнеть и терять все свое важное, как казалось еще совсем недавно, для Пашкиной жизни значение.
С ним всегда так бывает в предчувствии скорого незабываемого приключения.
Матильда с нетерпением лает в коридоре, - торопит на прогулку.
"Сейчас, подожди, дружище. Сейчас я тебя выведу!"
Пашка и сам находится в нетерпеливом волнении. Он начинает экипироваться, готовиться к предстоящей вылазке.
Надевает на ноги любимые, с "нескользящей" резиновой подошвой, кеды, поверх футболки накидывает темную спортивную куртку с капюшоном, натягивает рабочие джинсы, прячет в карманы куртки матерчатые перчатки с резиновым накатом на ладонях. Туда же кладет небольшую видеокамеру, примотанную скотчем к фонарику с резинкой для крепления на голове. Кажется, все.
А, вот еще, чуть не забыл, - рация. Пашка выдергивает из зарядного устройства портативную рацию "Воки-токи". Игрушка, конечно, но на триста метров связь держит. Вот теперь точно все! Посидеть на дорожку, и в путь.
"Может быть, в последний раз сегодня иду", - грустно думает Пашка, но сразу мысленно себя одергивает: "В смысле - в крайний!"
В последний, то есть крайний раз - это значит, что когда-нибудь ему все равно придется прекращать свои подземные вылазки с Юлой. Если родители узнают про это его хобби! Тогда терпение даже таких добрых, как Пашкины мама и папа, родителей, может оказаться небезграничным... А ему не очень хочется испытывать на себе границы этого терпения, особенно теперь, в свете всех его последних школьных неудач.
Да и что говорить, отец, конечно, прав! Когда-то приходит время становится взрослым, но сегодня... "Ладно, сегодня точно в самый последний раз!" - решает про себя Пашка.
Пашка с Матильдой спускаются во двор дома. Следом увязывается Вера. Ей скучно одной дома с родителями.
Матильда с веселым лаем начинает носиться по кустам, распугивая наглых дворовых ворон. Роет носом землю, пытаясь выискать на газонах только ей одной видимых барсуков.
Сестренка жалобно канючит неподалеку.
-Паш, а Паш, - ноет она.
- Чего тебе? - сердито спрашивает Пашка свою вредную сестренку.
- Возьми меня с собой погулять, - ноет сестра плаксивым голосом.
- Еще чего! Возьми-ка ты лучше сама погуляй с Мотькой, - отвечает Пашка сестре, вручая ей в руки собачий поводок.
-А-а, хитренький, - начинает капризно ныть сестренка Вера. - Это тебе родители сказали с Мотькой погулять.
- Мне надо срочно по делам, - говорит Пашка. - А тебе сейчас все равно делать нечего.
- А что ты мне за это дашь? - хитро блестит глазами Вера.
- Волшебный камень, - обещает ей на ходу уже убегающий со двора Пашка. - Красивый блестящий волшебный камень.
- Ну, смотри! Ты обещал!- с радостным ожиданием в голосе кричит ему в след маленькая сестра.
Матильда провожает Пашку заливистым лаем, изо всех сил виляя ему своим куцым хвостом палочкой на прощанье.
ГЛАВА 4
Ковбои подземки
Дребезжащий трамвай везет Пашку на окраину города. В вагоне почти пусто. Только в самом дальнем его конце, покачивая головой на поворотах, дремлет, одетая в яркий оранжевый жилет, толстая неулыбчивая кондукторша.
Пашка сидит у самого окна. Больно подпрыгивает на жесткой пластмассе трамвайного сидения, следом за дергающимся и громыхающим на стыках рельс, трамвайным вагоном. Любуется медленно, "с трамвайной скоростью", проплывающим за окном городским пейзажем. Трамвай, как большая гусеница, извивается на поворотах, резиновыми сочленениями своего корпуса, неспешно катит по опустевшему дневному городу.
Пашке нравится это время дня. Время, когда все еще на работе, и на городских улицах почти нет людей. Пашка смотрит на проплывающую за окном трамвая улицу. Улыбается про себя. В приятном волнении представляет приближающиеся события сегодняшнего вечера.
Трамвай начинает круто поворачивать. Вагон резко подбрасывает. Сильный толчок будит дремавшую на своем "кондукторском" кресле контролершу. Она открывает глаза. С подозрением смотрит на Пашку. Вспоминает, что пассажир уже "обилечен", вновь погружается в чуткий "служебный" сон.
Динамик внутренней трансляции в трамвае приятным женским голосом объявляет конечную остановку. Голос девушки-диспетчера в динамике трамвая напоминает Пашке эпизод из когда-то давно просмотренного им фантастического фильма.
В этом эпизоде диспетчер таким же приятным, доброжелательным, но в то же время ровным и безэмоциональным голосом "доброго робота" ведет отсчет времени, оставшегося до взрыва космической станции...
"До взрыва станции осталось десять секунд, до взрыва станции осталось девять секунд, до взрыва станции осталось...", - почему-то именно сейчас вспоминается Пашке этот небольшой эпизод из малозначительного старого фильма.
Трамвай, заскрежетав тормозами, останавливается. Кондукторша, качнувшись вперед всем своим грузным телом, чуть не падает в проход вагона, чудом удерживается на узком сидении кресла, открывает глаза. Сердито трясет головой спросонья. Окончательно просыпается. Нагоняет на свое полное, красное лицо начальственную важность, кричит противным командирским голосом: - Конечная! Освобождаем вагон! Трамвай идет на кольцо!
Пашка смотрит на часы. Спешить пока некуда. До встречи с Юлой остается еще минут пятнадцать свободного времени. Он выходит из дверей вагона. Осматривается по сторонам. Трамвай с грохотом покатился дальше, в сторону расположенного неподалеку трамвайного кольца.
Пашка стоит посередине улицы, на самом пересечении связанных в один узел рельсов трамвайной развязки, блестящий на ярком солнце. Вокруг неспешно течет медлительная жизнь летнего пригорода.
Пашка не торопясь идет по направлению к станции метро.
Ему нравится район города. Станция "Восточная" находится на самой границе городской черты, на месте стыка городской цивилизации и почти дикой природы.
Это то место, где жилые кварталы современных сверкающих стеклом и металлом зданий многоэтажных домов плавно сходят на нет, превращаются в небольшие пригородные домики старой постройки высотой в один-два этажа. Домики теснятся вдоль как будто прочерченной скальпелем, блестящей на солнце ровной линии железнодорожных путей, отделяющей город от густой чащи пригородного леса. Заросли деревьев совсем близко подступают к самому полотну железной дороги.
Станция метро так же располагается вблизи железнодорожных путей. Невысокое приземистое здание с вытянутыми узкими вертикальными окнами во все стороны обнесено по периметру высоким забором на каменном парапете и пущенной по самому верху для красоты и надежности чугунной решеткой. Кованые секции решетки выполнены с претензией на старый имперский стиль и увенчаны сверху копьями пик с грозно торчащими в небо острыми наконечниками.
Забор неприступной стеной окружает здание станции, защищает станционное пространство от нашествия железнодорожных "зайцев" и других "несознательных элементов".
Больше всего здание станции напоминает Пашке укрепленный военный дот или средневековую крепость. В общем, форпост прогресса на краю цивилизации.
Пашка покупает в уличном киоске горячий, "с пылу с жару", как громко кричит, рекламируя свой товар, восточного вида продавец, пирожок с яблочным повидлом.
Удобно расположившись на каменном парапете ограждения, отделяющего железнодорожные пути от улицы, он начинает с аппетитом жевать свой скромный ужин. Юлы пока не видно. Яблочный джем выдавливается из расползшихся краев пирожка и горячими каплями падает на рукав куртки.
Пашка невозмутимо слизывает джем прямо с одежды, запихивает остатки пирожка целиком в рот, почти не разжевывая, проглатывает, и, утерев губы все тем же рукавом, опять смотрит на часы. На циферблате ровно шесть часов вечера. Юла по-прежнему явно не торопится.
"А мне говорил, чтоб как штык, ровно в шесть, без опозданий!" - сердится на Юлу Пашка. Откинувшись спиной на выпирающие чугунные ребра прутьев ограды, продолжает терпеливо ждать своего непунктуального напарника.
От нечего делать начинает с любопытством крутить головой по сторонам, наблюдать за происходящей вокруг жизнью.
Рабочий день заканчивается. Станция метро потихоньку оживает. Горожане возвращаются с работы домой. Несмотря на отдаленное расположение, этот район города, как и все другие районы больших городов, уже достаточно плотно заселен и активно продолжает расширяться, оттесняя пригородный лес стеной высотных зданий современных новостроек.
Из стеклянных дверей станции начинает выливаться густой поток пассажиров. Человеческая река становится все шире, все плотнее. Вот она уже превращается в мощный поток. Заполняет собой окрестные улицы и прилегающие к улицам проулки. Через какое-то время сила потока начинает спадать. Разбивается на мелкие ручейки - отдельные группы людей. Ручейки превращаются в одиноких прохожих. И вот все они тихонько тают, бесследно исчезают во дворах и подъездах близлежащих домов.
Пашка смотрит на усталые лица возвращающихся домой с работы людей. Думает про себя о том, что придет время, он тоже вырастет. Как и все станет взрослым, ответственным человеком. Появятся у него, как и у всех взрослых, свои семейные заботы, проблемы и обязанности. Как все, каждый день, начнет скучно ходить на скучную работу. Будет зарабатывать свой верный, как говорит папа, кусок хлеба.
Пашка с возмущением трясет головой.
Неужели, это на самом деле когда-то случится с ним?
Он не верит и не хочет верить в это!
Неужели все эти идущие мимо него люди забыли, что когда-то были такими же, как он сейчас, подростками? Мечтали, как и все в этом возрасте, о далеких путешествиях, таинственных приключениях и героических подвигах...
Почему они стали такими скучными, усталыми от жизни обычными пассажирами метро? Неужели совсем-совсем не помнят того, о чем мечталось в детстве?
"Странно!" - недоумевает про себя Пашка. - "У взрослых гораздо больше возможностей для интересной жизни, чем у детей. А жизнь у них почему-то гораздо более скучная и неинтересная".
"Со мной такого точно никогда не случится!" - говорит он сам себе убежденно. Решительно встряхивает головой. Нет, он точно не станет таким скучным, занудным взрослым, когда вырастет! А все потому, что у него есть своя тайна. Секретная, как у супергероя из комикса, вторая жизнь! И это не та жизнь, где он каждый день ходит в школу, решает дома унылые учебные задания и получает периодически головомойки от учителей и родителей, а другая, полная опасностей и веселого риска жизнь "зацепера"! Опасная жизнь подземного ковбоя и лихого наездника на железнодорожных вагонах. Незаметно для Пашки появляется Юла. Приветственно толкает друга локтем в бок.
Он даже не думает извиняться за свое опоздание. Говорит бодрым, как будто ничего не случилось, голосом:
- Чего задумался Паха? Давай, просыпайся! Двигаем!
Пашка отрывается от своих мыслей. Поднимает голову, смотрит на Юлу. На лице Юлы играет его обычная задиристая улыбка.
Он машет рукой перед Пашкиным носом, призывая своим нетерпеливым жестом: "Давай уже очнись! Идем скорей!"
Юла одет, как и Пашка, строго, по-походному. Такая же темная куртка. Те же рабочие джинсы и кеды на ногах. На голове у Юлы повязана его любимая черная "пиратская" бандана с черепом и костями.
Пашка в знак согласия машет в ответ рукой. Ладно, проехали с извинениями за опоздание! Юлу все равно не исправишь.
Согласно кивает ему головой: "Да, двинули!"
Пашка поднимается с каменного поребрика. По инерции идет по направлению к стеклянной двери входа в метро. Юла его насмешливо одергивает:
- Ты чего Паха? Ты бы еще жетон купил, и через турникет!
Юла берет Пашку за плечи, разворачивает к себе лицом, говорит суровым голосом, показывая пальцем в противоположную от входа в метро сторону:
- Наш "вход" в другой стороне, зацепер!
Потом внимательно смотрит на Пашку, сочувственно качая головой:
- Кисло выглядишь! Сильно сегодня от предков досталось?! Все из-за экзаменов своих расстраиваешься?
- Да нет! Нормально уже все. Просто родители сегодня немного больше обычного по мозгам поездили, - пытаясь выглядеть бодрым, отвечает Пашка.- В ообщем, все неприятности уже побоку!
Юла дружески толкает его в плечо рукой:
- Ну и отлично, что побоку! Давай соберись уже! Под землей думать будет некогда! А то думалку в раз снесет! Отвечай потом за тебя, - сердито добавляет он, затем решительно по-командирски машет рукой: - Теперь пошли за мной! Здесь недалеко. Сейчас такое место покажу - закачаешься!
Пашка с Юлой быстро идут вдоль линии железной дороги. Дорога с двух сторон засажена старыми тополями. Посаженые в ряд они образуют целую аллею, похожую на огромный зеленый коридор. Кроны разросшихся деревьев смыкаются наверху и создают настоящий свод из сплетенных между собой мощных разлапистых ветвей.
Тополиный пух летает между стволами деревьев, назойливо лезет в глаза, липнет на лицо и путается в волосах.
Ребята продираются сквозь пахнущий мокрой корой и болотной сыростью придорожный кустарник. Потом перебираются через какие-то покосившиеся заборчики, протискиваются между шаткими конструкциями старых заброшенных гаражей и ржавыми частями железнодорожной техники, разбросанными где попало среди густых колючих зарослей репейника придорожного пустыря.
Наконец они выбираются на небольшую поляну, расположенную немного в стороне от дороги, прямо посередине зарослей запущенной тополиной аллеи.
Неподалеку сквозь листья деревьев виднеется построенное из красного "английского" кирпича какое-то промышленное здание старой постройки, похожее то ли на склад, то ли на цех заброшенного завода. Вдалеке слышится шум проезжающей электрички.
Юла останавливается. Говорит отдышавшись:
- Все! Прибыли. Теперь смотри внимательно. Видишь?
Пашка осматривается по сторонам. Поляна, как поляна. С одного краю лежат сложенные аккуратной елочкой черные пропитанные смолой шпалы, пахнувшие на солнце резким керосиновым запахом.
С другого края поляны, у самых кустов, стоит продавленное кресло, с торчащими из-под порванной драпировки сидения, ржавыми пружинами. Рядом с креслом на земле чернеет пятно старого кострища. Неподалеку врыт ножками в землю перекошенный трехногий, видимо забытый одной из отдыхавших здесь компаний, мангал. Посредине полянки стоит небольшая, заросшая со всех сторон розовыми цветами иван-чая и стеблями темно-зеленой крапивы, будка, похожая на трансформаторную. Будка построена из такого же красного "английского" кирпича, как и виднеющиеся неподалеку здания. Стены будки испещрены разноцветными узорами вездесущего граффити не очень хорошего исполнения.
- Ну и что я должен здесь увидеть? - внимательно оглядываясь по сторонам, спрашивает Пашка у Юлы. - Пустырь как пустырь, - говорит он и с вопросительным удивлением смотрит на Юлу.
Юла загадочно улыбается. Подходит к будке. Останавливается.
Показывает рукой. С правой стороны, в стене, находится металлическая дверь, закрытая на здоровый, старинный "амбарного" вида замок.
- Наш новый "ход"! - торжественно объявляет Юла. - Я его на той неделе обнаружил. Силой ума и методом личной дедукции!
Юла самодовольно улыбается и хвастливо стучит пальцем по своему крепкому лбу.
Пашка молча подходит к дверям будки. Трясет замок за массивную дужку.
Замок выглядит очень крепко и по-старинному надежно. Пашка с недоумением смотрит на Юлу.
- Юла, а какой смысл от запертого "хода"? Чего ты меня сюда вообще притащил? Показать этот красивый замок? Спасибо! Я чуть все ноги себе не переломал, пока сюда добрался! - сердито говорит приятелю Пашка.
- Подумаешь, ноги он чуть не переломал! - сердится в ответ Юла. - Ты зацепер, или кто? А насчет замка не переживай!
Юла нагибается над замком, немного возится с ним, говорит с интонациями фокусника: - Сим-сим, откройся!
Отходит немного в сторону. Торжественно показывает Пашке рукой на открытую дужку. Снимает замок с дверей. Пашка в восхищении качает головой.
- Ну ты мастер, Юла!
- Есть немного, - отвечает польщенный Юла. - Правда, я этот замок сам сюда и повесил.
Пашка вопросительно смотрит на товарища.
Юла поясняет:
- Дверь до этого вообще была на обычную гайку с винтом закручена. Я гайку открутил, а на её место замок повесил и запер. Чтобы всякие посторонние личности сюда не лазили! Замок купил на барахолке неподалеку. Копейки... Не съел два мороженных. И еще ключи к нему в придачу выдали. Вот смотри. Один тебе, другой мне.
Юла показывает Пашке два массивных, металлических, выполненных "под замок" ключа. Протягивает один Пашке. Пашка берет ключ в руки. Рассматривает. Да... старина. Кладет ключ в карман.
Юла уже открывает дверь будки. Делает приглашающий жест рукой.
- Заходи! Не стесняйся! Будь как дома.
Пашка, пригнув голову, осторожно входит в низкий проем. Юла входит за ним следом. Закрывает за собой наружную дверь.
В будке стоит прохладный полумрак. Пахнет цементной пылью и сырым кирпичом. Под потолком комнатки небольшие окошки, застекленные грязными двойными стеклами. Солнечные лучи еле пробиваются сквозь узкие бойницы оконных рам. В помещении нет никакой обстановки. Голые кирпичные стены, неровно выложенные красным кирпичом. Голый цементный пол. То есть абсолютно пустая голая комната.
Юла уже стоит посередине помещения. Приседает над чем-то расположенным в центре пола. Достает из кармана универсальный раскладной ножик с инструментами, открывает широкую отвертку, пытается, поддеть что-то на полу у своих ног.
Пашка подходит к напарнику. Смотрит, чем он так сосредоточенно занят.
В полу находится большая квадратная крышка металлического люка. Пашка присаживается рядом с Юлой. Рассматривает люк. На его рифленой поверхности выдавлен металлический барельеф - рука, сжимающая пучок молний. Рука торчит из клубящегося густого облака с бьющими во все стороны лучами, изображающими, по-видимому, сияние солнца. Вокруг барельефа надпись на русском языке, но со старинными ятями. Пашка читает вслух: "Гелиось. Электротъхничъская компания на паяхъ. 1897 годъ"
- Старинный, - говорит Юла, поддев наконец своей отверткой край крышки люка. - Сейчас дальше увидишь. Лестница там тоже старинная.
Пашка помогает Юле откинуть в сторону открытую крышку люка. Открывается вход в шахту. Пашка осторожно заглядывает в зияющий проем. Удивлено ахает.
Колодец шахты уходит вертикально вниз. По краям колодца расположены ступени винтовой лестницы. Ажурные чугунные ступеньки спиралью закручиваются в темноту проема. Снизу тянет запахом горелой резиновой изоляции и машинного масла. Запахом подземки. Пашка смотрит на круто уходящие в глубину ступеньки. От такого крутого виража спиральной лестницы у Пашки начинает кружиться голова. Он сглатывает слюну. Растерянно смотрит на Юлу.
- Страшно? - смеется Юла. Ему все нипочем.- А я уже разок слазил. Двадцать три метра! Там циферки железные на стене есть. На каждом метре такая метка с цифрой стоит.
- Ты что, до самого низа спускался? - спрашивает Пашка, с восхищением глядит на Юлу.
- Конечно! Да ты не бойся. Лестница крепкая. Чугун! А вниз лезть - не наверх. Как на девятиэтажный дом забраться, только наоборот. Главное - в лестничный пролет не смотри. Смотри на стенку перед собой. Ну, все, полезли!
Ребята надевают на головы свои налобные фонарики на резинках. Натягивают на руки перчатки. Пашка включает камеру. Они с Юлой фиксируют все свои поездки, или "старты", как называют эти вылазки сами зацеперы между собой, на видеокамеру. Потом такие фильмы-отчеты выкладываются в сеть и обсуждаются в "зацеперских" сообществах. Там друзья Пашки и Юлы по экстремальному развлечению сообщают о своих успехах, рассказывают о новых трассах и делятся последними новостями.
Юла спускается в колодец первым. Пашка с опаской, прижимаясь спиной к грубой кирпичной кладке стены тоннеля, двигается следом. Каждый шаг по ступеням лестницы гулко отражается от каменных стен колодца. Пашка, как и советовал Юла, смотрит перед собой. Но чувство операторского долга берет верх над чувством страха высоты. Он наклоняет голову вниз, над самым стволом шахты. Снимает некоторое время, направив камеру объективом вниз. Луч фонаря, не долетев до дна, теряется в подступающей из самой глубины шахты темноты. У Пашки начинает кружиться голова. Он опять прижимается к лестнице. Вдавливается щекой в кирпичную кладку. Кирпичная стена, видимая в круге света его фонаря, совсем близко - у самого лица Пашки. Он видит перед самым своим носом металлическую цифру "7", вбитую между кирпичей.
"Семь метров уже прошли, осталось еще шестнадцать" - думает он про себя. Поднимает голову вверх. Квадратное отверстие входа в шахту светлеет где-то уже высоко над самой головой. Пашка еще плотней вжимается спиной в стену тоннеля, продолжает с опаской свой спуск короткими, острожными шагами перебирая ступени лестницы. Юла уверенно топает ногами по ступеням прямо под Пашкой, чуть ниже по лестнице. Свет его фонарика четким кругом освещает место его спуска. Юла, кажется, даже не особо смотрит себе под ноги. О чем-то громко рассказывает. Пашке становится легче от такого уверенного поведения своего напарника.
"Юла может, значит, и я могу" - приободряет себя Пашка. Он начинает прислушиваться к тому, о чем рассказывает Юла.
- Когда на "Заводской" вход закрыли, - говорит Юла, громко шлепая своими кедами по чугунным ступеням, - я решил разведать направление по этой ветке. Когда-то надо попробовать свои силы по-настоящему. Да и просто надоел весь этот детский сад на "Центральной". Сам знаешь, там один сплошной выпендреж перед девчонками. Проехал станцию. Покривлялся между вагонами. И уже герой!
- Мы сами так начинали, - отвечает ему Пашка, пытаясь быть справедливым.
- Начинали, - соглашается с ним Юла, - а как же профессиональный рост?!
- Слушай, Юла, - отвечает ему Пашка и даже на время немного отвлекается от своего опасного спуска по лестнице, - какой профессиональный рост? Ты что до пенсии собираешься на крышах вагонов гонять? Или будешь деньги таким способом зарабатывать?
Юла некоторое время молчит. Слышно как он сосредоточенно дышит и даже шаги его стали звучать несколько отстраненно. Пашка понимает, что Юла обиделся.
- Знаешь, Паха, - наконец отвечает ему Юла, - я тебя за собой специально не таскаю. А с тобой катаюсь, потому что вижу, что ты можешь немного больше, чем другие. Ты если испугался, так и скажи. Я и сам без тебя справлюсь.
Пашка отрицательно машет головой, мол, нет-нет он не испугался, но Юла не видит в темноте этого поддерживающего жеста участия со стороны своего товарища, продолжает с жестким упрямством в своем голосе:
- А по "большому кругу" я все равно проеду. А ты можешь валить отсюда, пока не поздно. Чтоб я тебя под землей за собой не таскал за руку. Иди, учись на своего бухгалтера!