Записки телеграфиста спецсвязи. Невидимый фронт Чечни.

Записки телеграфиста СПС. 353-й отдельный батальон связи, в/ч 6784

Введение

Часть 1. Что такое СПС

№

Название главы

1

«Свои» и «чужие» в эфире

2

Разговор, который никто не должен слышать

3

Кто пользуется СПС? От президента до рядового

4

Почему эта книга — не учебник

5

Шифрование: «секретно», «совершенно секретно», «особой важности»

6

Аналоговая эпоха: «Гранит» и его предки

7

Цифровая эпоха: «Акведук», «Арбалет»

8

ЛТА и РТА: телеграф, который не взломать

9

АРМ: компьютер в спецсвязи

10

УПС: невидимый герой

11

Каналы связи СПС: провод, радио, тропосфера, спутник

12

Боевое дежурство: сутки на узле

13

Как становятся связистами

14

Допуск: разговор с майором из ФСБ

15

Быт связиста в ППД

16

Линейщики: работа на проводе

17

Телеграфисты: «летать как пчёлке»

18

Офицеры СПС: между долгом и солдатами

Часть 2. СПС в бою

№

Название главы

19

Боевики и их связь: «Моторолы» на каждый карман

20

Радиоперехват как оружие

21

Сравнение: связь боевиков и СПС федералов

22

Технические проблемы СПС в Чечне

23

Человеческие проблемы: алкоголь, небрежность, показуха

24

Отдельный батальон связи: структура и задачи

25

ППД аэропорт «Северный»: палатки, стройка, обстрелы

26

Узел «Пеленг»: будни телеграфиста

27

Сослуживцы: Дэн, Петля, Андрей Петухов

28

ЧП у ворот: перестрелка между своими

29

Президентская охрана: «Открываю огонь на поражение»

30

Ошибка в телеграмме: забытый полковник

31

Небоевые потери: трагедии, которых могло не быть

32

Новый год в Чечне: салют из трассеров

33

Выход из ворот: трупы в вертолёте

Часть 3. Вместо послесловия

№

Название главы

34

Уроки для будущего

Приложения

№

Название

1

Словарь терминов СПС

Ночь. Где-то в Чечне. Блокпост федеральных сил.

Солдат в бронежилете и каске сидит у радиостанции. Наушники на голове, микрофон у губ. В эфире — шипение, треск, обрывки чужих переговоров. Вдруг сквозь помехи прорывается голос. Чёткий, спокойный, с лёгким кавказским акцентом, но почти без акцента:

— «Волга»? Я — «Грозный». Приём.

Солдат настораживается. Позывные чужие. Не наши.

— «Волга» на связи. Кто вызывает?

— Свои, свои. У нас тут обстановка. Докладываю: в квадрате три-семь-ноль-два замечено движение. Человек пятнадцать, вооружены. Идут с юга на север. Похоже, готовят прорыв.

Солдат лихорадочно соображает. Квадрат три-семь-ноль-два — это как раз их сектор. Но откуда доклад? Разведка должна была выйти на связь через час. И позывные не те. И голос… голос знакомый, но не свой.

— Уточните, кто докладывает. Назовите код.

— Код? — в голосе лёгкая заминка. — Код «Буран». Приём.

Кода «Буран» не существует. Солдат холодеет. Он понимает: в эфире — чужой.

— Вас понял. Работаем. Конец связи.

Он отключается и тут же набирает другой канал. Прямой, закрытый. Докладывает дежурному офицеру: в эфире обозначился боевик. Назвал наш квадрат. Сказал, что идут пятнадцать человек с юга на север.

Через полчаса по тому же квадрату бьёт артиллерия. Своих там нет. Боевики, если они действительно были, уходят или остаются лежать в воронках.

А через час тот же голос возвращается:

— «Волга»! Почему вы стреляли? Там же были свои! Мы не успели отойти! У нас потери!

Солдат молчит. Он уже знает: в эфире — враг. Враг, который говорит на чистом русском, знает военную терминологию, угадывает позывные и пытается заставить федералов бить по своим.

Но не выходит.

Эта история — не из моего дневника. Я не был тем солдатом у рации. Я сидел в узле спецсвязи, где такие голоса не проходили. Но эту историю мне рассказывали разведчики, которые слышали такое своими ушами. И не один раз.

Вторая чеченская кампания стала войной не только пуль и снарядов. Она стала войной голосов. Войной эфира. Войной за то, кто кого услышит первым, кто кого обманет, кто кому прикажет.

Проблема, которую нельзя было игнорировать

Представьте себе, что вы — командир роты. У вас в подчинении сто двадцать человек. Где-то в горах, в лесу, в разрушенном городе засел противник. Вы должны координировать движение своих групп, вызывать огонь артиллерии, запрашивать подкрепление.

И всё, что вы говорите в рацию, может услышать враг.

Не просто услышать — записать, проанализировать, понять ваш замысел. А потом — ударить первым. Или, что ещё хуже, вклиниться в эфир и отдать вашему взводу ложный приказ: «Отходите!», «Ложись!», «Вас обходят с тыла!».

Паника, хаос, свои убивают своих.

Это не фантастика. Так работала радиосвязь в Первую чеченскую кампанию. Так работала она и во Вторую — там, где не было СПС.

Немного истории: как немцы слушали наших

Радиоперехват — ровесник радио. Как только появилась возможность передавать сигнал без проводов, сразу же нашлись желающие его перехватить.

В Первую мировую войну радиостанции были громоздкими и маломощными. Перехватывали в основном телеграфные сообщения (азбука Морзе). Немцы регулярно слушали русские радиограммы, и наоборот.

Но настоящий расцвет радиоперехвата пришёлся на Вторую мировую.

Немецкая служба радиоперехвата (называлась она, если по-немецки, Funkaufklärung — «радиоразведка») работала блестяще. Они прослушивали советские переговоры на всех уровнях — от штабов армий до полков. И не просто слушали, а анализировали, накапливали базы данных по голосам командиров, по позывным, по стилю речи.

Бывали случаи, когда немецкие радисты вклинивались в советский эфир и отдавали ложные приказы. Правда, с советскими войсками это проходило реже — у нас была довольно жёсткая дисциплина связи, кодовые таблицы менялись часто. Но на других фронтах, например, в Северной Африке, англичане таким страдали постоянно.

Главный урок Второй мировой: если твоя связь не защищена — ты воюешь с включённым микрофоном, а противник сидит в наушниках и записывает.

Афганистан: японские рации на базарах

В Афганистане (1979–1989) проблема стала ещё острее.

Моджахеды не имели своей радиоэлектронной промышленности. Но они имели деньги — от американцев, от саудитов, от наркотрафика. И на эти деньги они покупали на базарах в Пакистане и Иране портативные радиостанции.

Самые популярные — японские Kenwood и американские Motorola (тогда они ещё не были символом спецсвязи боевиков, но уже были хорошими). Эти рации были лёгкими, надёжными, работали в широком диапазоне частот. И стоили недорого.

Советские войска использовали радиостанции Р-105, Р-123, Р-159 — надёжные, но старые, громоздкие. И главное — почти все переговоры велись открыто. Шифрование было, но аппаратура засекречивания (ЗАС) ставилась только на уровне штаба дивизии и выше. До роты она не доходила.

Моджахеды слушали советские переговоры постоянно. Они знали, когда начнётся артподготовка, куда пойдут колонны, где слабые места. И действовали на опережение.

Бывало и хуже. В некоторые рации советских солдат моджахеды встраивали радиозакладки. Микроскопические передатчики, которые работали даже когда рация была выключена. И слушали разговоры в палатках, в штабах, даже в туалетах.

Армия училась. К концу войны в Афганистане ужесточили дисциплину связи, ввели обязательную смену частот, кодовые фразы. Но кардинально проблему не решили.

Потому что для кардинального решения нужна была СПС на каждом узле связи — от штаба армии до отдельного батальона. А это дорого, сложно и требует квалифицированных кадров.

Первая чеченская: шок и прозрение

Когда в декабре 1994 года федеральные силы вошли в Чечню, связь оказалась катастрофической.

Старые радиостанции, отсутствие шифрования, необученные радисты. Боевики, к тому времени, имели на вооружении современные «Моторолы» (серии HT и GP), купленные на чёрном рынке или полученные от зарубежных спонсоров. Они говорили открыто, но быстро. Координация у них была отличная — потому что каждый командир имел рацию в кармане.

Что происходило в эфире, описывали потом многие ветераны.

Боевики слушали переговоры федералов, записывали, анализировали. А иногда — вклинивались.

Я не был в первую чеченскую, но слышал рассказы от тех, кто там был. Один из самых страшных — про колонну, которая шла на помощь окружённому блокпосту. Боевики перехватили переговоры, назвались «своими» и увели колонну в засаду. Погибли почти все.

Командование было в шоке. Как так? Почему противник знает наши планы? Почему он говорит нашим голосом?

Ответ был прост: потому что у нас нет защищённой связи.

Вторая чеченская: игра на опережение

Когда началась Вторая чеченская кампания (август 1999 года — формально, активная фаза до 2001 года), уроки первой были усвоены. Частично.

Связи стало больше. Появились новые радиостанции — например, Р-168 «Акведук» (не путать с одноимённой ЗАС — в армии любили одинаковые названия для разной техники). Появилась спутниковая связь — ограниченно, но появилась. И, главное, начали массово внедрять СПС — специальную правительственную связь.

Что это дало?

Те переговоры, которые велись по СПС, боевики не слышали. Вообще. Шифрование было достаточно стойким. Перехватить зашифрованный сигнал — мало. Его ещё нужно расшифровать. А без ключей — это годы работы самых мощных компьютеров (на тот момент).

Но СПС была не везде. И не для всех.

Солдаты на блокпостах, разведчики в рейдах, экипажи БТРов — они говорили по обычным радиостанциям. Открыто, или с простым кодированием, которое боевики взламывали за минуты.

И в этом эфире продолжалась война голосов.

«Эй, русские! Сдавайтесь!»

У меня самого есть такой эпизод.

В 2000 году, в ППД аэропорта «Северный», я иногда работал на приёмо-передающей аппаратуре (хочется так написать, но на самом деле тянул полевик к палатке разведки). И вот в эфире, между обрывками наших переговоров, вдруг ворвался чужой голос:

— Эй, русские! Сдавайтесь, пока не поздно! Если не сдадитесь, мы вас всех перережем, как баранов!

Голос был уверенный, почти без акцента. Он говорил по-русски лучше многих моих сослуживцев.

Я замер. Рядом сидевший сержант выругался, переключил частоту. Чужой голос пропал.

— Это они, — сказал сержант. — Каждый день так делают. Психологическая атака.

— И часто это срабатывает?

— На новеньких — иногда. Потом привыкают.

Я не привык. Я запомнил этот голос на всю жизнь. Не потому, что испугался. А потому, что осознал: враг не только там, за бетонным забором, с автоматом и гранатой. Враг — ещё и в эфире. И он говорит на твоём языке.

Почему это важно для нашей книги

Весь этот долгий рассказ — не просто исторический экскурс. Он нужен, чтобы вы поняли главное.

Специальная правительственная связь — это не про удобство. И не про секретность ради секретности. СПС — это про то, чтобы ваши приказы дошли до своих, а до чужих — не дошли. Это про то, чтобы враг не узнал ваш замысел. Это про то, чтобы он не смог сказать вашим солдатам: «Отходите, вас обходят», и они не поверили.

В Первую чеченскую такой защиты не было. И это сильно усложняло борьбу с боевиками.

Во Вторую чеченскую — она появилась. Не везде, не полностью, не идеально. Но появилась. И это изменило ход войны.

Как именно — об этом следующие главы.

А пока запомните: когда вы слышите слово «СПС», не думайте о чиновниках в кабинетах. Думайте о солдате, который в наушниках слышит чужой голос и не знает — свой или враг. И о том, кто этот голос отсекает, не даёт ему пройти.

Вот о ком эта книга.

Представьте себе, что вы идёте по улице и разговариваете с другом. Громко, не стесняясь. О погоде, о работе, о том, что купить на ужин. Вокруг идут люди. Они слышат обрывки вашего разговора. Кому-то всё равно, кто-то невольно подслушивает, кто-то прислушивается специально.

А теперь представьте, что вы обсуждаете не ужин, а военную операцию. Координаты удара. Время атаки. Коды запуска ракет.

И вокруг — не случайные прохожие, а вражеские разведчики. У каждого в ухе наушник, у каждого в руках приёмник. Они не просто «могут» подслушать — они делают это профессионально, круглосуточно, с одной целью: узнать ваш план и помешать ему.

Это — разговор в открытом эфире. Разговор, который слышат все.

СПС — специальная правительственная связь — превращает этот громкий разговор на улице в шёпот в запертой комнате с зашторенными окнами. А потом — в шифрованную записку, которую везёт запечатанный курьер. А потом — в нечто, что нельзя даже сравнить с обычным разговором, потому что принцип здесь совсем другой.

Давайте разбираться по порядку.

Обычная связь: как её перехватывают

Начнём с простого. Обычная телефонная связь — проводная или сотовая — это аналоговый или цифровой сигнал, который идёт от вас к собеседнику по проводам или по радио.

Если это провод — чтобы перехватить, нужно физически подключиться к линии. Сложно, но можно. В военных условиях — запросто: противник за ночь подключается к вашему кабелю, и наутро вы говорите прямо в его наушники.

Если это радио — ещё проще. Радиосигнал распространяется во все стороны. Любой приёмник, настроенный на ту же частоту, примет ваш разговор. Дальность перехвата может быть больше, чем дальность вашей связи, потому что у разведчика антенна мощнее.

В военных радиостанциях есть режим «скачкообразной перестройки частоты» (ППРЧ) — когда передатчик и приёмник прыгают с частоты на частоту по определённому алгоритму. Перехватчику нужно знать этот алгоритм, иначе он потеряет сигнал. Но в 1990-е годы такие системы были только в дорогой военной технике, а у боевиков и у нас — не всегда.

И даже ППРЧ не спасает от записи: перехватчик может просто записать весь диапазон частот, а потом прокрутить и найти ваш разговор. Это требует мощных компьютеров, но в 2000 году это уже было реально.

Итог: любой разговор по обычной связи — проводной или радио — может быть перехвачен. Вопрос только в ресурсах перехватчика.