- -
- 100%
- +
— Вчера ты тоже самое говорил, — фыркнула Яна.
— Разве? Я не мог. Вчера на тебе не было этой охуенной юбки. Тебе нравится всё длинное, да?
Я без интереса посмотрел на Варшавскую. Она была упакована в строгую белую рубашку и длинную обтягивающую в нужных местах юбку. Яна тонко чувствовала разницу между пошлостью и элегантностью, и это было еще одним из многих достоинств, за которые я ее ценил.
— Обожаю, — фальшиво томно произнесла она.
— Тогда мне есть чем тебя удивить, — прохрипел Бессонов.
— Да? Надеюсь, знанием количества цифр после запятой у числа «пи»? — скривилась Варшавская. — Кир, как ты его терпишь? — обратилась ко мне и положила на стол папку. — На подпись.
— Ты подумала над моим предложением? — Бессонов усадил свою задницу на край рабочего стола.
— Извини, но я не хожу на свидания с мужчинами, у которых гладкий мозг, — Яна открыла папку. — Это подписать в первую очередь, — указала мне на верхний документ.
— Кир, уволь ее, — оскорбленно бросил Саня, не переставая дрочить глазами на мою помощницу.
Этим двоим давно пора трахнуться. Уже как года два, за которые мой безопасник истер ладони. Уверен, им хватило бы пары раз, не больше. Просто утолить обоюдный голод, ведь на большее Сане объективно с Варшавской не светит. Она умная, элегантная, знающая себе цену девка, у которой и запросы соответствующие. Саня Бессонов, получивший прозвище Беспредел еще во времена наших с ним армейских перфомансов, её чек не потянет. Он клинический вояка. С переформатированными мозгами и перекроенными принципами. Саня вилку от ложки не отличит — просто руками пожрет, а у Яны на каждое блюдо отдельный столовый прибор. Но между ними искры хреначат будь здоров. Если бы не факт того, что оба работали на меня, я бы лично снял им номер и, если потребовалось, свечку бы подержал. А так они в курсе, что будет, если их рабочие отношения перетекут в личные. Уволю. Варшавскую. И Бессонов об этом осведомлён. Нет незаменимых людей, и рано или поздно я найду вторую такую же Варшавскую, а такого преданного придурка как Бессонов — никогда. Преданность — кит, на котором держалась наша дружба со времен службы по контракту.
— Я пока не нужна? — спросила Яна.
— Кофе… — напомнил ей.
— Обижаешь… — она закатила глаза и с прямой спиной направилась к двери, которую через секунду аккуратно за собой закрыла.
— Здесь есть стулья, — подсказал Бессонову, который, сидя на столе, продолжал пялиться на дверь.
— Назревает серьезный разговор? — развернувшись ко мне, Саня понимающе усмехнулся.
Я сел в свое кресло. Пару секунд ждал, пока друг прижмётся, потом спросил:
— Что с ее телефоном?
Хоть Бессонов и проверял каждый раз кабинет перед моим приходом на наличие жучков и других насекомых, однако в целях безопасности мы никогда не называли имена.
— Тишина, — пожал плечами он. Вытянув руки по столу и сцепив ладони в замок, откинулся на спинку стула.
— В чем сложность? — процедил я.
Меня не устраивал его ответ. Как и работа Самурая, нашего компьютерного гуру, в последнее время.
Пять лет назад от скуки Таир в одиночку виртуозно умыкнул исходный код популярнейшей сетевой игры. На его счету несколько взломов систем безопасности банков, так что проверить полудохлый андроид — для него как плюнуть.
Бессонов передал ему телефон девчонки больше четырех часов назад, за это время можно было хакнуть серверы НАСА.
— Я свечку не держал, но, кажется, у Самурая кто-то появился, — Саня усмехнулся и, поймав мой вопросительный взгляд, уточнил: — ну типа серьёзные отношения, вся эта романтическая поебень.
Я схватил валяющийся на столе карандаш и с хрустом его сломал.
— Да вы все охренели?! — рявкнул я. — У вас коллективное весеннее обострение идиотизма или че? Один серьезные отношения заводит, два других — какого-то сраного сопляка упустили.
Я ничего не имел против личной жизни. До тех пор, пока она не мешала работе. Пусть трахаются на стороне с кем и сколько хотят, но никаких серьёзных отношений. Влюбленный волк — уже не хищник, а мне были нужны здравомыслящие холодные головы.
— Ну косяк, признаю, — развел руки в стороны друг. — Повторяю: всё как-то неожиданно получилось. Мы не собирались его нагибать. Просто приехали посмотреть — где живет и чем дышит. Я сам охренел, когда его увидел, — завёл песню, которую я уже слышал. — Пацан нас увидел и побежал. Мы за ним, там эта девчонка у помойки терлась. Я её сразу узнал. Вспомнил, когда мы по камере всех новичков отсматривали. Я два плюс два сложил, у меня картинка получилась, тем более девчонка тоже от меня чесанула. Я пока ее догонял, Могила пацана упустил.
— Ну хуево, что могу сказать, — я взял со стола теннисный мяч и со злостью отправил его в стену.
— Согласен. — Бессонов встал со стула, поднял мяч и шмальнул им в меня.
Я поймал. Пару раз сжал в кулаке. Мигрень переместилась в затылочную область и насиловала мой мозг уже там. Эти приступы всегда осаждали меня после кошмаров. В последнее время они участились. В последнее время вообще всё подозрительно изменилось. Либо случайно, либо нет — в этом я и пытался разобраться.
— По остальным что?
— Отрабатываем, — отозвался друг.
— Долго отрабатываете, Саня, долго.
Их всего было четверо. Новички, которые устроились в «Бессонницу» в течение последних месяцев: два официанта, среди которых был наш беглец, танцовщица в клетке и художница. Искать крысу мы начали с них. Не найдем среди вновь прибывших, продолжим среди ветеранов.
Два шмона за месяц — это уже тенденция. Такого за восемь лет ни разу не было. С моей-то крышей. Плюс ко всему у моей «крыши» моим «именем» заинтересовалась другая неслабая «крыша», значит, откуда-то произошла утечка. Откуда? От кого?
— Ускоримся. Слушай, Кир… — Саня выразительно задумался, — а если кто-то среди своих или…
Договорить Бессонов не успел. Два стука в дверь заставили его заткнуться.
Через секунду в кабинет вплыла Варшавская с подносом в руках. Аромат свежесваренного кофе ударил по рецепторам.
Друг скосил взгляд в сторону Яны.
Варшавская?
Да быть такого не могло! Или могло? Уж в ком, но в ней я не хотел разочаровываться. Она работала со мной уже больше шести лет. Я доверял ей и платил столько, чтобы у нее даже мысли не возникло это доверие подорвать. Тем не менее, я не исключал возможность, что кто-то мог заплатить больше.
Саня развернулся к ней всем корпусом.
— Янусь, золотце, — он заглянул в вырез ее рубашки, — а если тебе хорошо заплатить, ты бы стала стучать?
Твою мать…
Я знал Беспредела как свои пять пальцев, но иногда его методы работы вводили в шок даже меня. Спросить в лоб у человека — крыса он или нет — прямо мастерство высшей пробы.
Идиот.
Варшавская, судя по всему, подумала так же и непонимающе уставилась на Бессонова округлившимися глазами:
— Что?
— Риторический вопрос.
— Кир, твоему начбезу нужен психотерапевт. Я давно об этом говорила, — Яна подошла с подносом ко мне и обеспечила чашкой изумительного кофе.
— Ты меня недооцениваешь, — хмыкнул Саня и глазами огладил задницу Варшавской. — Приходи ко мне сегодня на ужин. У меня матрас новый.
Я усмехнулся.
— Кирилл, я не шучу. Подумай над моим предложением. Не знаю, чем твой начбез руководствуется, но логику я уже давно исключила.
Бросив в Бессонова расстрельный взгляд и сообщив, что через пять минут приготовит рубашку, Яна покинула кабинет.
— Это что сейчас было? — поинтересовался я у друга.
— Эффект неожиданности, — беспечно пожал плечами он. — Обычно первая реакция самая говорящая.
— И что же тебе сказала её первая реакция?
— Она меня хочет, — Саня расплылся в самодовольной улыбке и забросил руки за голову.
Придурок.
Хрустнув костями, Бессонов потянулся.
— Если окажется, что она нас сливает, сначала я ее трахну, а потом уже все остальное, — сообщил он.
— Это не Варшавская, — отозвался я.
— Не доверять твоей чуйке я не могу. Она у тебя как моя правая ладонь, — Бессонов расплылся в идиотской нахальной ухмылке, — никогда не подводила, — заржал недоносок.
— Заткнись! — я поморщился и маханул в него теннисный мячик.
Саня увернулся.
— Мазила, — прокомментировал он, после чего вернул своей физиономии серьезный вид. — Ты сейчас кого-нибудь трахаешь на постоянной основе? Может, оттуда ноги растут?
Иногда я задаюсь вопросом, каким образом мы сконнектились? А потом вспоминаю наше общее армейское прошлое, и всё встает на свои места. Я ценил преданность и не прощал предательство. Несмотря на придурь Бессонова, он тот, кто подставит свою задницу, чтобы прикрыть твою.
— Иди работай, — рыкнул я. — И чтобы через полчаса инфа по телефону девчонки была у меня, и мне класть, как ты это сделаешь, — я отвернулся и «разбудил» экран ноутбука, дав понять, что пора бы заняться делом.
— Воу, «папа» злится. Понял-понял, — Саня поднялся со стула и выставил вперед ладони. — Кстати, насчет девчонки… она была убедительна. Думаю, она реально не при делах.
Я откинулся на спинку кресла и повернулся к Бессонову:
— Слишком убедительна.
А еще слишком болтливая, дерзкая и будто бесстрашная какая-то. Попав в её ситуацию, среднестатистический нормальный человек так бы себя не вёл. Правильно — это когда страшно. Паника, слезы, истерия, мольбы, отчаяние, обмороки и прочее — правильно! А эта девчонка вела себя так, будто ей каждый день к голове дуло пистолета приставляют.
Она из детдома… В нем, если не сломаешься, так закалишься. Эта не сломанная. Взгляд у нее смелый. Бойкий. Дикий. И в отличие от других мотив у нее есть. Серьезный мотив.
Я был в «Бессоннице», когда мне позвонил Бессонов. Рассказал про их с Могилёвым вечернее приключение: про пацана и девчонку, у которой удалось узнать имя заказчика. Евгения Баженова. Много ли в мире людей с таким именем и фамилией? А в столице? Я хотел убедиться… И убедился.
— Она отработала у нас всего три дня. Что бы она успела нарыть? — резонно заметил Саня.
— Не знаю. Но ее приятель, который неожиданно оказался и соседом, и тем, кто рекомендовал ее к нам в художники, сейчас не появляется дома. Подозрительно?
— Просто совпадение. Случайность, — задумчиво пожал плечами Бессонов.
— Не исключено.
— Короче понял, ладно. Кир… — Саня криво усмехнулся, — а в Пойму ты зачем девчонку привёз?
Друг выжидательно уставился на меня.
Я знал, что рано или поздно он задаст этот вопрос. Он у него еще ночью на лбу транслировался, когда я принял решение отвезти нас не в «рабочую» квартиру, а к себе домой.
— Держи врага ближе… — брякнул первую пришедшую в голову чушь.
— А, ну да, — Бессонов снова усмехнулся. — Она мне тоже понравилась. Прикольная.
Тоже?
— У тебя всегда был отвратительный вкус, — произнес я. — Вали работать, — кивнул ему на выход.
Друг рассмеялся.
Как только за ним закрылась дверь, я шумно выдохнул. Достал из кармана телефон и открыл приложение видеонаблюдения. Камеры слежения были установлены во всех комнатах моей квартиры, кроме гостевой и двух уборных. Я нажал на изображение гостиной и увеличил картинку, сделав её полноэкранной. Комната была пуста. Я перевел камеру на свою спальню. В ней тоже никого не было.
С тех пор, как я уехал из Поймы, прошло полтора часа. Я не сомневался, что этого времени девчонке будет достаточно, чтобы сделать с моей квартирой примерно то же самое, что она организовала в комнате, которую я выделил для нее. Но к моему удивлению и на первый взгляд всё было на своих местах.
Я загрузил третье изображение — кухни. Моя гостья была там. Точнее её половина. Я видел тощую задницу и ноги, а голова и полтуловища были спрятаны в открытом холодильнике, в котором, судя по всему, она искала что-то из еды.
Я попытался вспомнить, что у меня имелось. Кроме льда, лимона и пары бутылок виски — ничего.
Евгения со злостью захлопнула холодильник и, нахмурившись, грозно сложила руки на груди. Я даже через экран телефона почувствовал, как она меня кляла.
Я не хотел, но губы сами расползлись в разные стороны.
Крутанувшись вокруг себя, девчонка начала лазить по шкафам гарнитура, который служил лишь интерьером. Я знал, что в нем она ничего не найдет, но мои брови взлетели к потолку, когда из ящика Женя вытащила нож. Покрутила его в пальцах, будто взвесила, осмотрела и потащила к себе в комнату.
Я ощутил на своем лице идиотскую улыбку и ничего не мог с этим поделать.
Всё стало только хуже, когда девчонка вернулась на кухню и прихватила еще один нож. Поменьше.
Я закрыл приложение. Еще пару минут пытался стереть со своего лица следы веселья и только потом набрал Яну.
— Рубашка и душ готовы, — дежурно сообщила она в трубку.
— Умница, — поблагодарил я. — Ян, у нас кто-нибудь из поваров уже пришел?
— Смеешься? Все подтянутся ближе к четырём. Хочешь перекусить? Сделать тебе сэндвич? — тут же засуетилась Варшавская.
— Спасибо, не надо. Закажи мне две порции обеда.
— Сюда? — уточнила Яна.
— В Пойму.
— О… ясно. Что бы ты хотел?
— Я тебе доверяю. На твое усмотрение.
— Сделаю.
По-быстрому приняв душ и переодевшись, через десять минут я с Могилёвым выдвинулся в Пойму и всю дорогу пытался держать губы на месте.
Глава 7.
Кирилл
Перед тем, как открыть дверь, я еще раз заглянул в Приложение и поискал вооруженного муравья, чтобы мне с порога не прилетел нежданчик.
Девчонки ни в одной из просматриваемых комнат не было, а значит, она затаилась в своей.
Не то чтобы я заходил в свою квартиру на палеве, скорее с предвкушающей опаской.
Внутри было тихо. Я прислушался к звукам, осмотрелся. По привычке бросил ключи от квартиры на консоль, сделал это намеренно громко, чтобы обозначить свое присутствие, а потом от греха подальше (по имени Евгения Баженова) спрятал связку в кармане брюк.
Разулся. Еще ни разу в жизни я не передвигался по собственному жилищу с настороженностью, причиной которой были не обиженные и мною оскорбленные, коих за годы могло скопиться вагон и маленькая тележка, а тощая мелкая вооружённая двумя кухонными ножами девчонка. Дерьмо в том, что я своими руками разложил себе мины, когда привез её сюда.
Я подошел к гостевой комнате. Тишиной за ней можно было бы порезаться.
Мой пульс был ровным и спокойным, но то, как я открывал дверь в спальню своей гостьи, было похоже на мое первое учение во времена службы по контракту, когда группой штурмовали учебную пятиэтажку, по легенде захваченную террористами.
Женя сидела в развороченной постели. Лохматая и хмурая как столица в ноябре. Прямой, ровный, как стрела, взгляд был направлен в упор на меня. Обе ладони и нижняя половина туловища скрывались под пледом.
— Доставай, — я кивнул на ее руки.
Она дернула бровью.
— Доставай то, что там прячешь, — повторил я.
— Я там прячу ноги, — фыркнул боевой муравей.
— Медленно поднимай руки, — жестче потребовал я. — Я знаю, что у тебя там.
Девчонка сощурилась, вероятно считая, что я блефовал, а потом, шумно выдохнув, вытащила из-под пледа нож.
— Бросай на пол, — потребовал я.
Она закатила глаза, но, на удивление, промолчала.
— Второй туда же, — произнёс я, как только нож оказался на полу.
Женя уставилась на меня огромными темными, как горький шоколад, глазами.
— Но как? — не удержалась она и с раздражением отправила второй нож к первому.
— Всё? — я приподнял брови.
Девчонка недовольно запыхтела как кипящий чайник.
— Пошел ты! На, подавись! — она разгневанно дернула из-под пледа рукой и достала оттуда вилку с погнутыми зубцами, а потом что-то швырнула в меня. Оно упало в шаге.
Я опустил глаза. Это был мой брючный ремень. Все-таки без рейда по моей спальне не обошлось.
Пока Женя недовольно бухтела себе под нос, я нагнулся и поднял ремень. Если с вилкой и ножами всё было понятно, то ремень… он был странной конструкции. В виде необычной петли.
— Что это? — поинтересовался я.
Гордо вскинув подбородок, Баженова процедила:
— Считаешь, что я поделюсь с тобой своими секретами самообороны? Я похожа на дуру?
Она далеко не дура, но я промолчал.
— Значит, ты собиралась обороняться? — спросил я спустя пару секунд. — И как бы ты это делала?
Мне в самом деле было любопытно, но девчонка недоверчиво на меня посмотрела.
— Покажи, — я поднял с пола нож. — Иди сюда, — протянул ей его.
— Ты прикалываешься? — скривилась она.
— Возьми нож и покажи, как бы ты оборонялась, — гораздо громче и грубее потребовал я.
Евгения покачала головой и резво вскочила с кровати.
— Ты все-таки псих.
В какой-то мере она была права…
Моя гостья сделала ко мне три неуверенных шага и остановилась в метре от меня.
— Бери, — я буквально вложил нож ей в руки. — Бей, — разрешил я, когда она обхватила рукоятку пальцами, кожа которых выглядела тонкой и бледной. — Куда ты будешь бить в первую очередь?
Женя настороженно покосилась исподлобья на меня, а потом на нож.
Я поднял руки вверх, давая понять, что полностью в ее распоряжении, и если бы я видел, что она владела техникой боя с ножом, меня запросто можно было бы «снять».
— Евгения? — позвал я ее. — Я нападаю на тебя… куда ты будешь бить?
— Ну-уу… — задумчиво протянула она, — в живот? — указала концом ножа в область моего пупка.
— Неправильный ответ, — покачал я головой. — Так ты никогда не обезвредишь и даже не напугаешь противника. Во-первых, ты держишь нож, будто собралась резать хлеб. Возьми его правильно, Женя. Держи только тремя пальцами, указательный свободно перемещай по оставшейся части рукояти. Большой палец положи на ее спинку, направляя острие в сторону противника. Пробуй.
Я был удивлен, когда мне не пришлось повторять дважды. Девчонка сделала ровно всё, что я сказал.
— Теперь стойка. Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты. Наклонись вперёд, немного согнувшись в поясе, — я дождался, пока моя ученица займет верное положение. — Вытяни левую руку, правую слегка отведи назад и расположи близко к телу, чтобы противник не мог попытаться разоружить. Молодец, — я кивнул, заметив, что Женя всё сделала правильно. — Бить ты можешь сюда, — я показал на свою кисть, — сюда, — на предплечье, — и в плечо. Резкий режущий удар. Поняла?
Девчонка неуверенно кивнула.
— Пробуй.
— Ты ненормальный, — шумно выдохнула она.
— Бей, Женя.
— Слушай, спасибо за ценный мастер-класс, но давай лучше…
— Женя! — я повысил голос. — Представь, что я маньяк, и у тебя есть единственный шанс на спасение.
— Мне и представлять не нужно, — хмыкнув, пробурчала она.
— Атакуй.
— Я не буду, — капризно пробормотала.
Я собирался надавить на нее посильнее, но внезапный рывок в мою сторону и выброшенная вперед рука с ножом заставили инстинктивно уклониться и захватить тонкое запястье с пером. Контролируя силу, я выгнул девчонке руку так, что нож вывалился из её ладони, и, обхватив шею локтем, прижал к себе спиной.
От нее исходил жар. Он застрял между нашими плотно соединёнными телами — ее спиной и моей грудью. Под пальцами я чувствовал, как бешено трепыхается ее пульс. Женя дышала часто и хватала ртом воздух, которого ей не хватало из-за моего локтя на хрупкой шее. Но она не боялась. Не пахла страхом. Она пахла природной естественностью: её волосы, висок, скула, в миллиметре от которой, слегка наклонившись, я не сдержался и провел носом.
— Молодец. Ты застала меня врасплох, — похвалил за внезапный экспромт. — Но ты не должна забывать, что тот, кого ты атакуешь, может владеть техникой обезвреживания. О ней я расскажу тебе позже, — задев кончиком носа ее висок, прохрипел я одновременно с тем, как в прихожей раздался звонок видеодомофона.
Глава 8.
Женя
Как только за парнем из доставки закрылась дверь, в мою комнату залетели ароматы еды. Их было много, и все они были разными и обалденными. Закончив себя доедать, мой желудок напомнил, что ела я в последний раз вчера днем.
У этого психа я не нашла ни куска хлеба. Понятно, что такие люди, как он, дома не питаются, но тогда зачем ему посуда и прочее?
— Иди разбирай, — Кирилл, заглянув ко мне, кивнул на пакеты в его руках. Это был приказ, потому ответ ему не потребовался.
Я поплелась на кухню вслед за ним. Не то чтобы я делала это через силу, всё же я надеялась, что мне хоть что-нибудь перепадет. Хотя бы пакет, пропитанный запахами еды.
Я нерешительно остановилась на пороге кухни.
Кирилл, поставив пакеты на стол, повернулся ко мне.
— Я не заметил у тебя проблем с пониманием, — произнес он, и я сочла это за комплимент. — Разбирай, — он снова кивнул на пакеты.
— Ты для этого сюда меня привез? — фыркнула я и сделала к столу два шага. — В качестве прислуги? Если так, я, знаешь ли, не очень по хозяйству.
И это не сарказм. Я правда недостаточно подкована конкретно в быту. И разговоры о том, что дети, воспитанные в детдоме, зачастую неприспособленны к жизни, не легенды. Лично я, когда покинула детдом, столкнулась с множеством бытовых проблем, которые за нас решал персонал. Несмотря на то, что нам давали уроки кулинарии, я ни черта не умела готовить. Только что-то очень легкое и простое.
— Ты слишком много болтаешь. — Вроде и культурно, а заткнул.
Послав моему похитителю мысленный фак, который единственный за меня, сироту, заступался, я принялась разбирать пакеты. В них было столько контейнеров с едой, что можно было бы накормить одну из стран Африки. У меня разбегались глаза, когда я выставляла на стол всё, что имелось, и старалась дышать через раз, чтобы не обольщаться. Вдруг, он посадит меня рядом и заставит смотреть, как он будет есть. Извращенцы всякие бывают. Может, он как раз из таких.
Когда я закончила выкладку, поймала странный взгляд Кирилла. Он с немым вопросом смотрел на стол, на котором в хаотичной последовательности я расставила контейнеры. Не знаю, может, псих ждал от меня сервировки или что-то вроде того, но я ясно дала понять, что:
— Быт — не самая сильная моя сторона.
— Я заметил, — он согласился со мной. — Прятать ножи и странные конструкции из моего ремня у тебя получается гораздо лучше.
Это что, насмешка?
— Вообще-то это были самодельные наручники, — оскорблённо, но с гордостью произнесла я.
Кирилл задержал на мне внимательный взгляд.
— Любопытно, — его брови красиво изогнулись, по одной из которых через секунду он провел пальцем. — Откуда ты знаешь, как делать из ремня наручники?
— В детском доме и не такому научишься, — хмыкнула я. Быт бытом, а вот умение постоять за себя и свои малочисленные пожитки было отточено мною до совершенства. — Если бы я нашла у тебя прищепку, батарейку и леску, смогла бы протянуть растяжку на входе в «свою» комнату, — неожиданно выпалила я.
Я не собиралась с ним откровенничать. Тем более заикаться про детский дом, но иногда мой язык — мне враг, и теперь, когда Кирилл снова смотрел на меня тем самым изучающим, пробирающим до нутра взглядом, я не знала куда от него спрятаться.
— Садись, — он кивнул на стул.
Я не могла сопротивляться. Его взгляд… подавляющий, жесткий, сильный. Он так умело им пользовался, что у меня не было возможности отказаться, ведь меня никто и не спрашивал.
Я села. Через секунду передо мной оказались вилка, нож и пустая тарелка. Этот же набор Кирилл организовал для себя.
Мы что, будем есть? Вместе? За одним столом?
Я, в не первой свежести тряпках, и этот накрахмаленный пижон?
Черт возьми, это было странно. Всё это было странно — запереть меня в шикарной квартире, учить технике владения ножом, кормить едой явно не из привокзальной забегаловки…
Я ничего не понимала. Будто я находилась в параллельной реальности и смотрела на себя со стороны. Именно так я воспринимала происходящее — как сон. Но он не был кошмаром, как те, что часто мучали меня ночами, и мне не было страшно. Совсем нет.
— Ешь, — скомандовал Кирилл и сел напротив.
Над столом повис сгусток густого напряжения.
От кончиков пальцев вверх расползлась волнующая рябь и сконцентрировалась на скуле. В том месте, где моей кожи касалось дыхание Кирилла, когда он прижал меня спиной к себе.
Мои глаза несколько раз очертили круг пустой тарелки.
— Ешь, Евгения, — прозвучал холодный уверенный голос, который каждый раз будто надавливал в моей дурной голове на какие-то точки, высыпающие наружу мурашки. — Не отравишься.
Вот уж об этом я точно не думала. Может, у меня полетел датчик системы самосохранения, но сейчас перспектива быть отравленной меня мало волновала. Точнее совсем не волновала, но вопреки я произнесла:
— Думаешь, я могу тебе доверять?