Связаны бессонницей

Глава 11.

Кирилл

Она плакала. И я тоже. Потому что ей было больно. У нее кровь на губе и щеке. Наверно, поэтому. А я плакал, потому что мне страшно и потому что хотел пойти с ней.

— Я вернусь за тобой, слышишь? — Ее лицо было мокрым.

Я быстро-быстро замотал головой.

— Я тебя заберу, подожди меня немного, я обещаю, — у нее тряслась нижняя губа, и я смотрел на это.

— Почему мне с тобой нельзя? — я хотел не плакать, я же уже большой! Но у меня тоже тряслась нижняя губа, наверное, так у всех, когда плачешь.

Она отвернулась и закрыла глаза. Потому что не хотела меня видеть или я был не нужен? Странно, ведь вчера я помог ей собрать разбитые тарелки и сам принес тяжелую бутылку с водой.

— Я могу еще принести воды, — сказал я, а она еще больше расплакалась и закрыла руками лицо. Этого мало, да?

Я не знал, что еще пообещать, но я мог бы помыть посуду, я уже мыл, я умел.

— Кирюша… — она села рядом со мной на корточки и взяла меня за руки. Ее ладони очень холодные. Она замерзла? — Я никогда тебя не брошу, но сейчас так нужно. Я вернусь, я тебе обещаю, и мы с тобой вместе приготовим твои любимые оладушки, — она прижала меня к себе так близко, что моя спина захрустела. — Я люблю тебя, сынок. Я тебя очень-очень сильно люблю…

Она так быстро подхватила сумку, что я не успел сказать, что тоже очень сильно люблю ее.

— Мам, не уходи, — я побежал за ней. — Мама… — я плакал и наступал на острые осколки разбитой кружки. Мне было не больно. Я хотел к маме. — Мама! Мама!

Я мотал головой из стороны в сторону, пытаясь остановить… Отпустить меня. Прекратить мучение, и оно резко оборвалось, когда сознание пронзило настойчивым звонком.

Я распахнул глаза.

Мой мотор истошно заходился в очередном кошмарном приступе, лупя по ушам и заглушая учащенное дыхание. Я сделал круг глазами и остановился ими на окне, за которым пантовался вид на соседнюю высотку — остекленный фасад, броская подсветка, панорамные окна… Я был в Пойме. В своей комнате и постели.

Боль в кистях тут же напомнила о себе. Мои пальцы намертво вцепились в простыни. Без понятия, как не переломал их. Медленно разжал, ощущая ломоту в суставах.

Я выпрямился и уставился в потолок. Перед тем, как уснуть, я выжрал полбутыля вискаря хоть и знал, что алкоголь — не антибиотик против моих кошмаров — они находили меня в любом состоянии.

Телефон на прикроватной тумбочке ожил, резанув ночную концентрированную тишину громким рингтоном.

Я вытянул руку и подцепил мобилу за край. Входящий звонок принадлежал Бессонову, и, прежде чем ответить, я бросил взгляд на время — перевалило за полночь. Самый разгар субботних потех и роста нулей на расчетном счете «Бессонницы». Я редко оставался по субботам до двенадцати. Край — одиннадцать вечера, обычно во столько заканчивалось паломничество элиты, каждому из которой я обязан был персонально «вылезать зад».

Проведя ладонью по лицу и стряхнув остатки сна, принял звонок:

— Да, — мой голос прозвучал хрипло.

— Я охренеть как польщен, что ты ответил! — заорал в трубку Бессонов. — Кирилл Андреич, а не могли бы вы притащить свою задницу сюда, в «Бессонницу», а то тут ребята из «маски-шоу» устроили непередаваемое зрелище. Мать твою! Понежнее, малыш! — его голос стал отдаленным, намекая, что последняя реплика предназначалась не мне. — Короче, Кир, тут шмон. Серьезные парни требуют тебя, — сдавленно сообщил Саня.

Через пять минут я гнал по ночной неспящей Москве и насиловал номер Румянцева.

— Бери трубку, сука, — ударил я по рулю.

Румянцев Юрий Александрович, отставной полкан. В свои шестьдесят пять он трахал двадцатилетних и сорил валютой, немалую долю которой я ему подгонял. Не за его одутловатую рожу, разумеется. Он меня крышевал. Без крыши в моем деле вообще не вариант. Двенадцать лет назад нас познакомил командир части, в которой мы с Бессоновым служили, и до последнего времени наше сотрудничество без проблем складывалось.

— Кирюша, мой мальчик, я уже не в том возрасте, чтобы бодрствовать в первом часу ночи, — салон наполнил хриплый ленивый голос полкана. — Надеюсь, ты звонишь, чтобы пожелать доброй ночи?

Хрен бы ты был мне нужен…

— Юрь Саныч, понимаете, интересные вещи, однако, творятся, — я сдерживал себя как мог. Кровь кипела, готовая вот-вот взорваться и разнести к херам любого, чье безобидное слово мне могло не понравиться. — «Бессонницу» в данную минуту ОМОН нагибает, а меня даже не предупредили, — зло процедил я. — Не порядок, Юрий Саныч.

— Не порядок, Кирюша, — тяжело вздохнул он. — Спи, — кому-то сказал.

В течение пары секунд я слушал возню и шарканье из динамиков.

— Кирилл, во-первых, ты не суетись… — его голос «проснулся» и стал тягучим и масленым, что вывело из себя окончательно.

— Не суетиться? — психанул я. — Три шмона за месяц! Но сегодня… — я с шумом потянул воздух, — сегодня было предупреждение. Меня, твою мать, красиво так предупредили, что это не конец… это только начало конца! И если меня потащит на дно, Юрь Саныч, не обессудьте, я вас с собой потащу…

— Следи за языком, щенок! — змеей прошипел Румянцев.

— Тогда в ваших интересах сделать все, чтобы рейды по «Бессоннице» были самой большой вашей проблемой, в противном случае…

— Не смей мне угрожать, сопляк! — перебил меня озверевший полкан. — Ты, гнида…

Я не дослушал и отбил звонок.

Я знал, какие проблемы он мог мне устроить. Но они рядом не стояли с тем, какие фейерверки мог устроить я, и Румянцев был в курсе.

Пусть роет землю носом. Конкретно этим он и должен был заниматься — прикрывать заднее место «Бессонницы» от всяких проверок и внезапных гостей.

***

В «Бессоннице» непривычно для этого времени светло.

Освещение давало возможность оценить обстановку со стопроцентной точностью, пока пересекал быстрым шагом основной зал, который шерстили экипированные противопульными шлемами и овчарками вооруженные бойцы спецподразделения. Твою мать…

Словно наркопритон накрыли.

В моем детище никогда этой дряни не было. Ничего, что могло бы скомпрометировать меня и «столичные сливки». Они выбирали «Бессонницу», потому что она давала им приватность, убежище от папарацци и эксклюзивный продукт — шоу, которым могли похвастаться только мы.

Я в курсе, что вокруг моего ночного клуба слухов как рыбы в океане — нелепых, безумных, совершенно беспочвенных. Их большая часть искусственно создана конкурентами, но то нам только на руку — ореол загадочности уже много лет привлекает новых гостей. Нас обвиняли в организации подпольных игр, нелегального букмекерского бизнеса и даже называли местом сборища любителей свинга. Этот бред мы даже не пытались развеять, ведь, чем тише мы вели себя, тем больше молвы и интереса было вокруг нас.

Под подошвами скрипела мишура и конфетти, пока я сканировал каждого из персонала. Танцовщицы в маскарадных масках и с перьями на сосках были согнаны в одну кучу, остальные скопились у бара.

Большинство гостей уже отсутствовало. Несколько человек обыскивалось омоновцами у стены. Еще с десяток — за столами. Каждый из них ментально откусывал мне голову, которую я смиренно подставлял, мысленно подбирая слова, которыми уже завтра начну оправдываться в персональном порядке. Я буду оправдываться, несомненно. Чтобы эти богатые задницы в следующую субботу тащили сюда свои деньги и… их собственные проблемы. Их проблемы и длинные развязные языки после пары шотов мне были нужны.

— Кирилл! — донеслось до меня справа. Я повернулся. — Это возмутительно! — всплеснул руками Данилин. Музыкальный продюсер и не самый последний человек в столице. Сумку его спутницы выпотрошили на стол. Хреново… — Что происходит? — его взгляд свирепствовал и меня линчевал.

Претензия обоснованна. Мои гости доверили мне свой отдых, статус, а я их подвел. Замедлив шаг, я натянул отточенную за годы физиономию дружелюбного порядочного пиздюка, что в сравнение не шло с моим внутренним состоянием — меня словно с петель сорвало и ветром швыряло из стороны в сторону.

— Игорь Матвеевич, я во всем разберусь. Уверен, вышло недоразумение, — мой голос уверенный. Ровный и внушительный настолько, чтобы не возникало сомнений в моем обещании. — Ужин на две персоны в любой, какой пожелаете, день за счет заведения.

Я не прекращал шаг, по пятам которого следовали два бойца в балаклавах. Меня вели к старшему, отвечающему за сегодняшний беспредел. Я нашел его и еще двоих в камуфляже, склонившимися над лежащим мордой в пол Бессоновым, в своем кабинете.

— Как грубо, — произнес я, входя и оценивая обстановку. — Я могу узнать, чем обязан столь незваным и бесцеремонным гостям?

Голову сдавливало. Мигрень снова вилкой ковыряла мой череп.

Мужик в гражданке оторвал лицо от экрана телефона и смерил меня профессиональным взглядом. Невысокий, жилистый, под пятьдесят.

— Кирилл Андреевич... я так понимаю? — он пробежался по мне глазами-сканерами снизу-вверх, оценивая мою персону.

— Правильно понимаете. С кем имею честь? — я шагнул ему навстречу и остановился на расстоянии вытянутой руки, которую по факту не собирался пожимать.

— Майор Пахомов, — он перекатился с носка на пятку и обратно.

Выражение лица у него характерное — с глубоким отпечатком профессии. Хитрожопое и высокомерное. Авторитетное. Кричащее, что таких, как я, в рот он имел.

— Майор, как-то неприлично в чужой монастырь со своим уставом, — я задержал взгляд на скрученном Бессонове.

— А мы, Кирилл Андреич, люди далекие от веры. Мы люди системы, — усмехнулся Пахомов, но бойцам своим дал знак. Парня моего отпустили. — Был звонок, мы отрабатываем, — развел он руками.

— Основание? — я обошел стол и сел за него. Майору сесть не предложил, не думаю, что он в моем позволении нуждался.

— Оборот наркотических средств, психотропных веществ, их незаконное приобретение, ну и дальше по списку.

Ясно.

И ожидаемо.

— Нашли?

— Ищем, — ухмыльнулся Пахомов.

Каждая мышца во мне натянулась. Я схватил теннисный мяч и сжал его до хруста пальцев, направляя в эту силу ярость, что бушевала внутри.

На входе в клуб имелась качественная рамка, система безопасности была не хуже, чем в аэропорту, но я уже и в этом не был уверен. Как и в том, что сегодня среди присутствующих или в сортире не найдется пакет с белым порошком.

Полтора часа я не находил себе места. Внешне сдержанный, внутри я выворачивал наизнанку каждого и потрошил. Не считая своих парней.

Спустя полчаса всё закончилось. Для «Бессонницы». Ничего противозаконного не нашли, но это не облегчило моего состояния.

— Ты же понимаешь, какие будут последствия? — проорал я, как только за майором закрылась дверь кабинета, и мы с Бессоновым остались одни. — А они безусловно будут. Конкретно на это и был расчет, — я шумно вдохнул. — Полная посадка, Саня. Полная, мать твою! Звонок поступил тогда, когда в «Бессоннице» было полно гостей. Завтра и половина из тех, кто у нас постоянно развлекается, не придет. А нахрен, если по каждому анонимному звонку их будут макать мордой в пол?! Теперь здесь небезопасно. Ты понимаешь, о чем я?

— Кто угодно из присутствующих уже к полуночи знал о том, что здесь не протолкнуться. От уборщицы, до…

Мысль друга оборвалась двумя стуками в дверь.

— Можно? — в узкий проем между дверью и стеной просунулась голова Варшавской.

Мы переглянулись с Бессоновым. Он беззвучно повторил: «Кто угодно…». Явно предупреждая меня о том, чтобы я не стриг каждого под одну гребенку.

— Яна, зайди и закрой за собой дверь, — отозвался я.

— Кир…— процедил Бессонов, пока Варшавская плыла в центр кабинета на каблуках размером с Останкинскую башню.

Я наклонил голову и уставился на нее.

— Ну и ночка, — усмехнувшись, произнесла она. — Может…

— Ты первая, у кого появилась информация о полной загрузке зала, — я твердо перебил ее.

Каблуки Яны воткнулись в пол. Глаза распахнулись.

— Кир, твою мать! — процедил Бессонов.

— Это логично, ведь я лично её организовала, — уверено произнесла Яна. — Только я не понимаю… — она замялась, мотнув головой. Ее задумчивый взгляд перескочил с моего лица на Бессонова, потом снова вернулся ко мне. — Знаете, что… — моя помощница резко выпрямилась и уперла руки в бока, — вы оба… — она поочередно ткнула в нас пальцем, — придурки! Настоящие засранцы! Я понятия не имею, что вы мутите, но уверена, что душок за вами обоими водится, — разъярённо прошипела она. — Я работаю здесь до черта лет и, если бы в «Бессоннице» хотя бы раз всплыло дерьмо… Кир, ты меня знаешь, я бы здесь уже давно не работала. А так… мне плевать, чем вы занимаетесь ночами, ведь когда не знаешь и спишь крепче. Но то, что вы… оба… — Яна шумно вздохнула, — в чем-то подозреваете меня, это… — ее глаза заметались, будто она подбирала нужные слова, — это… А к черту! Пошли вы нахер! Оба!

Варшавская развернулась и вылетела из кабинета взбесившейся пулей, от души шандарахнув дверью.

— Ох-ре-неть… — по слогам прокомментировал Бесссонов, глядя ей вслед. — У меня прям встал, — сглотнул друг.

Я тоже впечатлился. Поправил воротник рубашки. Меня словно отчихвостила воспиталка в детском саду.

Дверь снова пришла в движение, и мне показалось, что это Яна решила вернуться и добить нас с Бессоновым контрольным, но на пороге возникла незнакомая женщина.

Глава 12.

Кирилл

— Левин Кирилл Андреевич? — ее взгляд, как лассо, мастерски поймал мой.

Я кивнул.

— Доброй ночи. Позвольте войти?

Мы с Бессоновым быстро переглянулись, и друг пожал плечом, имея ввиду, что женщина ему не знакома. Мне, на первый взгляд, тоже.

— Прошу, — произнес я сдержанно, хоть и был в охренеть каком неприветливом настроении.

Незнакомка была не из числа гостей. Все разъехались, как и большая часть персонала.

Абы кому попасть в служебный коридор, если ты не боец спецназа, мало вероятно.

Среди завсегдатаев «Бессонницы» я не мог её припомнить, как и подумать, что сюда она попала случайно. Не случайно. Ее взгляд был слишком осмысленным, когда она осматривала кабинет, пока неторопливо и без суеты приближалась к столу, за которым сидели я и Бессонов.

Я тоже ее изучал: около пятидесяти, умелый макияж скрадывал пару-тройку лет. Ухоженная. Одета дорого, через левое плечо перекинут ремешок брендовый сумки.

Бесспорно, она могла быть гостьей «Бессонницы», ее «внешний чек» позволял потянуть средний счет в моем ресторане. Но не этой ночью. Короткие, выкрашенные в темный волосы были идеально уложены, будто она пару минут назад вышла из салона.

— Присаживайтесь, — произнес я, когда женщина остановилась у стола в ожидании этого предложения.

— Благодарю, — послав мне полуулыбку и прихватив ткань длинной черной юбки, она села на край стула. Сделала это так, как подобало женщинам благородных кровей. Изящно, аристократично и дозировано: полуулыбка краем губ, лёгкий поворот головы, тон — не громкий и не тихий, взгляд… Вот здесь дела обстояли сложнее.

Ремешок сумки, уложенной на колени, обхватили ровные, ухоженные пальцы с аккуратным бесцветным маникюром. Женщина открыто рассматривала меня и не скрывала этого. Словно сравнивала мой портрет и то, что видела вживую. Я молча ждал, давая ей эту возможность. Казалось, что прежде, чем заговорить, она хотела в чем-то убедиться.

Пальцы затеребили кожаный ремешок, дыхание участилось. Верный признак того, что решение принято.

Глубоко вздохнув, она произнесла:

— Меня зовут Екатерина Федоровна Пелевина. И нет, мы не знакомы, точнее, вы меня не знаете… — добавила, опередив мой вопрос.

Я слегка наклонил голову.

— Рад познакомиться.

— О, не торопитесь, — женщина снова сдержанно улыбнулась. — Думаю, к концу нашей беседы вы пожалеете об этом.

Бессонов хмыкнул.

— Любопытно, — я подался корпусом вперёд и соединил ладони в замок.

Пелевина грациозно повернула голову в сторону моего начбеза и посмотрела на него так, как обычно смотрят на мешающую или ненужную вещь.

— Мы могли бы поговорить с вами наедине? — она обратилась ко мне.

Бессонов снова фыркнул и сложил руки на груди. Тон и просьба Пелевиной, несомненно, его задели.

— Смотря чего будет касаться наш разговор. — Я не пытался задавить ее авторитетом, но она на моей территории и явно проникла на нее не самым простым образом.

— Это личный вопрос, и мне бы хотелось, чтобы в случае… — женщина глубокомысленно замолчала, — чтобы остался конфиденциальным.

Оставшееся без продолжения «в случае» меня заинтриговало. Как и Бессонова, взгляд которого я почувствовал на себе.

Я перевел внимание на него. Без слов друг распознал мой посыл оставить нас наедине, и он ему не понравился. Его губы образовали тонкую линию, скрипнув стулом, он встал из-за стола со словами:

— Мне нужно вас осмотреть.

Он недоволен и не одобрял моего решения — в этом причина его бесцеремонности, когда подошел к женщине и навис над ней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Астматический статус — тяжёлое, угрожающее жизни осложнение бронхиальной астмы, возникающее обычно в результате длительного не купирующегося приступа.

2

ИЖ — пистолет калибра 9 мм разработан на базе пистолета Макарова