- -
- 100%
- +
1. Анжелика
Прикладываю к щекам холодные, влажные ладони, разглядывая свое отражение в зеркале.
Умыться – не помогает.
Мой взгляд такой же тускло-усталый, а виски ломит ноющей головной болью.
Нет, надо ехать домой. Лида поймет. В конце концов здесь тусует еще примерно сотня человек, желающих весело отметить ее девятнадцатилетие.
А вот для меня остаться ночевать в загородном доме Тихих и продолжить наблюдать, как Богдан Фоменко празднует наше с ним расставание – это отдельный вид мазохизма.
И пусть я сама инициировала наш разрыв.
Но…Боже…!
Это было меньше недели назад и… Он плакал! Плакал, блин, умоляя меня передумать! Давил на то, что мы вместе уже больше года, и что он безумно любит меня. Вспоминал лучшие моменты, сыпал миллионами обещаний. Хватал за руки, пытался обнять так пылко, что в какой-то момент я даже испугалась, что он применит силу, но это был лишь миг. Фоменко моментально отпрянул, поняв, что перегибает, и весь поник и почернел, словно из него высосали душу.
Мне было так его жалко!
Все-таки Богдан стал близким мне человеком, по крайней мере я так его воспринимала. И расстаться с ним я решила не на фоне измен или ссор, а потому что не чувствовала к Фоменко даже капельки той любви, о которой он говорил. Привязанность, симпатия – да, но не более того.
И я устала уговаривать себя, что это изменится.
Как можно изменить тот факт, что ты не хочешь касаться? Не испытываешь этой потребности? Что тебя раздражает его смех или то, как он водит машину и обращается к официантам, как?!
Но ведь Богдан не был в этом виноват. Он выглядел переломанным моим решением, и я ощущала себя такой бездушной, жестокой стервой в тот момент, что у меня даже поднялась температура. Я реально свалилась на пару дней из-за чувства вины. Мне кошмары снились, как он ревет, цепляясь за мою юбку.
Я все думала, что, может быть, я не права. Может стоит действительно дать ему шанс, еще один…
Ведь у нас все было неплохо по сути. Ровно. А он меня так любил. По его словам…
Вот только оказалось, что это всего лишь слова, не имеющие с реальностью ничего общего.
Иначе как объяснить тот факт, что сейчас пьяный Фоменко с зоне СПА активно пытается трахнуть на глазах у всех какую-то белобрысую из параллельного потока?!
И я давно не помню, чтобы он выглядел таким счастливым идиотом!
Какая мерзость… Вот и верь после этого в любовь.
Нет, я не против, чтобы Богдан кого-нибудь нашел и был счастлив, я только "за".
Но ведь не прошло и недели!
Я чувствую себя обманутой, преданной. Ревность шипящей змеей поднимает голову. Богдан не был мне безразличен. Я тоже переживала наше расставание, да и так долго считала его своим. И, как бы тупо это не звучало, моя задетая гордость обиженно поднывает при виде Фоменко, который похож не на отвергнутого влюблённого, а на отмотавшего срок и бурно отмечающего свою новую жизнь зэка.
Я держусь из последних сил, чтобы не подойти к активно обменивающейся слюной парочке и не вытрясти из Богдана признание, что все, что он говорил мне о своих чувствах, было ложью. Что он мне врал, что он лицемер.
Ведь, если любишь, это не должно проходить за неделю. Я хочу услышать это, потому что иначе моя картина мира трещит по швам.
Но я понимаю, насколько это глупо – пытаться поговорить с Фоменко теперь о нас, и потому вижу только один выход – сбежать отсюда и не смотреть дешевое, пошлое представление в его исполнении.
А если оно рассчитано только на меня, то я тем более не вижу смысла участвовать в этом фарсе. Пусть совокупляется себе спокойно, не отыскивая меня глазами в толпе зрителей.
Пока что для нас двоих слишком тесен даже огромный, смахивающий на дворец загородный дом Тихих.
Обновляю блеск на губах и выхожу из ванной комнаты с твердым намерением найти Лиду Тихую, мою лучшую подругу и сегодняшнюю именинницу, извиниться и предупредить, что ночевать я не остаюсь.
Когда я уходила в туалет освежиться, Лида с девчонками из нашей группы отплясывала на террасе, но сейчас их там нет. Подтверждаю вызов такси в приложении, а затем набираю Лиде, чтобы выяснить, где она. Но трубку ожидаемо никто не берет. Вокруг слишком шумно и весело для того, чтобы следить за гаджетами.
Устало вздохнув, отправляюсь на поиски подруги. Это не самая простая задача, так как особняк Тихих огромен. И он битком. Большинство лиц я даже не узнаю. Не уверена, что и сама Лида сможет назвать их поименно, хотя она – самый общительный человек, которого я знаю. У нее сотня друзей и миллион знакомых, и по ощущениям все они сейчас набились в ее загородный дом.
Родители сделали Лиде на девятнадцатилетие лучший подарок из всех возможных. Уехали в другую страну и оставили их с братом одних. Так что останавливать эту вакханалию совершенно некому.
– Привет, Лиду не видел? – торможу Макса, лучшего друга Лидиного брата.
– Э-э, нет, – Колобов с трудом фокусирует на мне мутный веселый взгляд. Затем его полные губы растягивает ленивая улыбка, а правая рука тянется к моим волосам, – Эй, кудряха, пошли лучше с нами. Мы с пирса прыгать. Голышом. Уверен, тебе пойдет, – играет бровями, дергая меня за вьющийся локон.
Идиот.
Бью его по наглой лапе и отшатываюсь подальше, чтобы снова не достал.
– Зато тебе точно не пойдет, Колобов, – фыркаю, озираясь по сторонам в поисках блондинистой Лидиной макушки, – Боюсь, от вида твоей тощей задницы психологическую травму получу.
Парни, окружающие Макса, ржут, пихая его в спину.
– Да пошла ты, – беззлобно тянет Колобов и отворачивается, переключая внимание на более покладистую девицу, висящую на его локте.
Я на его "пошла" тоже ни капли не обижаюсь, потому что это давно устоявшаяся манера общения между мной и придурками – друзьями Лидиного старшего брата – предводителя всех местных придурков его величества Яра Тихого.
Вот кто бы одним "пошла ты" точно не ограничился и затеял перепалку минут на двадцать. Не знаю, чем именно я его так триггерю, но у него будто глаза кровью наливаются, стоит меня увидеть. Хорошо, что пересекаемся мы не так уж часто. Иначе дружить с Лидой я бы просто не смогла.
– Привет, ты Лиду не видела? – интересуюсь у Марины, ритмично извивающейся в холле под долбящую из колонок музыку.
– М-м, она вроде на второй этаж пошла к себе в комнату, переодеться или что-то такое, – орет Маринка, наклоняясь к самому моему уху.
– Ок, спасибо! – показываю ей два больших пальца вверх и протискиваюсь сквозь толпу танцующих к лестнице.
Здесь, на первом этаже в огромном холле сымитировали настоящий клуб. Вместо обычного света мелькание стробоскопов, диджейский пульт установлен напротив застекленного выхода на террасу, и даже организована барная стойка. Лида всегда знала толк в вечеринках. Не удивлюсь, если в будущем она сделает их организацию своей профессией.
На второй этаже гораздо тише, чем на первом, но и тут мне приходится огибать группки людей, чтобы продвигаться вглубь коридора. Торможу в самом конце у двери в Лидину комнату. Сначала стучу, а потом дергаю ручку, открывая. Заглянув внутрь и обведя темную спальню разочарованным взглядом, констатирую, что там точно никого нет.
Устало облокачиваюсь спиной о стену в коридоре, снова беря в руки телефон и набирая подругу.
Я вымотана, я расстроена, я хочу домой, а низ живота сводит неприятным нервным напряжением от одной мысли о перспективе снова наткнуться на Богдана и его новую подругу. Да и такси ждет меня уже восемь минут.
Лида трубку так и не берет, и мне хочется отделаться смс-кой с извинениями и сбежать. Вот где ее искать в этом огромном загородном замке с еще большей прилегающей территорией?!
Сдаюсь и уже начинаю набирать сообщение, как слышу переливчатый женский смех в соседней комнате. Смех, очень похожий на Лидин. Она у брата?
Я отталкиваюсь от стены и делаю несколько шагов в сторону двери, ведущей в спальню Яра Тихого. Она приоткрыта, и из комнаты в коридор льется мягкий вспомогательный свет. Слышен тихий разговор двух людей, мужчины и женщины, но слов не разобрать.
Я сглатываю, тормозя в нерешительности у самой двери. Если бы это была комната кого-то другого…
Кого угодно, кроме брата Лиды, я бы уже спокойно постучала и вошла.
Но именно Тихий – последний человек, которого мне сейчас хочется видеть. Мысленно страдальчески стону, в красках представляя, как Яр начнет тренироваться в своем дебильном остроумии, спрашивая у меня про Богдана, обжимающегося где-то в зоне СПА с белобрысой. А он обязательно начнет!
О, Тихий не упустит такой шикарный шанс поглумиться над скоростью, с которой мой бывший утешился с другой… Козел…И Яр, и Богдан – оба…
Размышляя так, я в итоге не стучу, а аккуратно толкаю пальцем дверь, чтобы открылась пошире, и украдкой заглядываю внутрь.
Мне всего лишь надо проверить, это был Лидин смех или я ее с кем-то перепутала.
Стараюсь быть максимально бесшумной, но только первую секунду, пока мой взгляд не натыкается на сладкую парочку, застывшую в страстном поцелуе.
Мои глаза широко распахиваются от шока, рука машинально толкает дверь до конца, а рот округляется в идеальное "О", чтобы затем громко выдать.
– О-о-оу!
И я имею полное право на такую реакцию, потому Яр Тихий целуется не просто с девчонкой, а с Любой Малевич, неразделённой любовью своего лучшего друга Макса Колобова.
Макс, если узнает, его убьет!
Я в этом абсолютно уверена! И Яр, заметивший меня и резко оттолкнувший Малевич в сторону, явно думает так же. Я вижу это в его черных, прожигающих меня насквозь глазах.
2. Анжелика
– Какого хрена?! – покачнувшись, взвизгивает Люба Малевич, на глазах превращаясь в пунцовый помидор. Она нервно проводит пальцами по светлым волосам и одергивает подол опасно короткого платья, – Стучать не учили?! – сверлит меня враждебным взглядом, в котором в термоядерном коктейле смешались испуг, вызов и самодовольство.
Так смотрит, будто я должна завидовать, что Яр засунул ей в рот свой язык… Пф-ф-ф!
Мне становится смешно. И немножко противно.
Я конечно всегда знала, что Лидин брат – мудак, но не догадывалась, что настолько. Пытаться тайком облапать больную любовь своего друга – это бесспорно сильный поступок!
Впрочем, мне плевать и пора домой.
– Все, ушла! Грешите дальше, – я вскидываю руки вверх, будто сдаюсь, и разворачиваюсь на пятках, захлопывая за собой дверь.
Но смыться не получается…
– Стой! – рыкает Яр мне в спину. Так грозно, что я лишь прибавляю шаг, – Кудрявая!
Грохот распахнутой двери, быстрые тяжелые шаги позади…
– Отстань! – бросаю, не оборачиваясь.
– Анжелика! – раздается злой окрик у самого моего уха. Мужские пальцы до будущих синяков впиваются в мой локоть, а затем бесцеремонно дёргают на себя, – Поговорим, – цедит Тихий, рывком заталкивая меня комнату Лиды.
От возмущения я захлебываюсь воздухом. В спальне подруги темно, но наши с Яром глаза, встретившись, бешено сверкают так, что, кажется, подсвечивают лица.
– С чего ты взял, что имеешь право меня хватать? Пусти! – шиплю я, дергая на себя локоть в попытке освободиться.
Вместо этого Яр делает шаг в мою сторону и практически впечатывается торсом в мою грудь. Кожу лица опаляет его горячим дыханием и мне приходится задрать голову вверх, чтобы не разорвать зрительный контакт. Судорожно сглатываю…
Он… Вдруг слишком близко.
И мои колени слабеют под воздействием тревожной теплой волны, прокатившейся по телу. У Тихого тяжелая, плотная энергетика, очень мужская – невозможно не реагировать. И это еще один повод держаться подальше от него, напоминаю себе.
– Пусти, – повторяю полушепотом, с трудом выдерживая его горящий, до наглости прямой взгляд.
Пальцы Яра на миг впиваются в мою кожу крепче, а затем он все-таки отпускает. Тут же делаю от него шаг назад, потирая локоть. Там словно ожог. Яр косится на мою руку, подмечая этот жест. По впалым щекам перекатываются желваки, и он снова смотрит на меня в упор исподлобья, пряча свои ладони в карманах джинсов.
– Ты ничего не видела, – с нажимом хрипло произносит.
– Боже, да мне плевать! – закатываю глаза.
Мой голос наоборот звучит неестественно высоко. Меня нервирует темнота в спальне, то, что мы тут одни, и что в легких вместо воздуха древесный запах мужского парфюма.
– И все же, – Яр снова делает шаг в мою сторону, стирая между нами расстояние, – Я хочу быть уверен, что дальше это не пойдет. Ни Лидке, никому, поняла?! – еще шаг, и Яр опять практически впечатывается в меня своим телом.
– Тихий, ты с термином "личное пространство" знаком? – бормочу ядовито, снова пятясь от него.
Наши перемещения напоминают ритуальный танец… Вот только спина моя впечатывается в стену и, кажется, это его финал.
Яр, заметив, что отступать мне больше некуда, подается вперед и упирается рукой в стену на уровне моей головы. На губах его мелькает хищная улыбка, от которой у меня мурашки ползут по затылку. Мне не нравится эта игра…
– Знаком, но так и тянет… – почти шепотом говорит, наклоняясь ближе. Голос его чувственно вибрирует, окрашивая слова пошлостью. Его нос почти касается моего. Я перестаю дышать, замирая и готовясь в любой момент оттолкнуть, – Надрать тебе уши, кудряха, – вдруг насмешливо заканчивает Тихий, ломая созданную самим же атмосферу, – А ты что, уже потекла? – стебет.
– Придурок, – ворчу раздраженно, в крови бродит адреналин, – И желания у тебя придурошные.
– О, да-а-а, – тянет Яр со значением, упираясь и второй рукой в стену над моей головой, и теперь уже полностью нависая, – И лучше тебе о них не знать, Эндж. Ну так что? Язык за зубами будешь держать? Или хочешь познакомиться поближе с моими придурошными желаниями? Предупреждаю, тебе, скорее всего, не понравится…
– Это шантаж?
– Это выбор, – медленно облизывает верхнюю губу.
– Это плохой выбор, – сухо сглатываю я, потому как слишком остро ощущаю идущий жар от его тела. Стоит чуть качнуться, и мы превратимся в слепленных вместе сиамских близнецов, – Давай лучше по-другому…
Яр вопросительно выгибает широкую бровь.
– Давай, я буду молчать о том, какой ты беспринципный мудак, а ты за это выполнишь одно мое придурошное желание.
– Хм… – Тихий чуть склоняет голову набок, и его черные глаза обводят мое лицо масленым взглядом, – И чего же желает наша скромняшка- кудряшка? Признаюсь, удивляешь…
– Ничего, где бы тебе пригодился член, так что хватит на меня так смотреть, – отрезаю, заливаясь румянцем, который, слава богу, вряд ли видно в темноте, – Просто желание остается за мной. Когда понадобится, сделаешь то, что я скажу, ок? – протягиваю Яру руку, заодно чуть-чуть его от себя отодвигая.
Тихий отлипает от стены и с сомнением разглядывает мою вытянутую ему навстречу ладонь.
– Если не член, то даже не представляю, что может взбрести в твою шальную кучерявую голову, Энджи, – хмыкает.
– Трусишь? – подначиваю.
– Берешь на слабо? – отбивает, но при этом его горячая ладонь крепко сжимает мою кисть, а затем он разбивает наше рукопожатие другой рукой, – Ладно, пойдет. Желание. Одно.
– Супер. Ну, все, я пошла, счастливо дальше Малевич зажимать, – огибаю Яра по дуге и направляюсь к двери.
– Эндж, постой, – окликает.
– Что? – оборачиваюсь.
– Я…бля… – Яр неожиданно выглядит смущенным, когда запинается и тормошит на макушке свои черные густые волосы, – Слушай, это не то, что ты подумала. Она сама полезла. Я охренел…
– Яр, мне правда плевать, – отмахиваюсь я беспечно, хотя внутри что-то дергает.
Наши взгляды вновь переплетаются. И в воздухе словно натягивается невидимая струна, звеня глубоким напряжением.
– Макс мой друг, и я не настолько мудак, – тихо убеждает Яр.
– Не мне судить, – бормочу, чувствуя, как пульс начинает шуметь в ушах.
То, что Тихий сейчас пытается оправдаться передо мной,… странно. Я не знаю, как реагировать.
– Просто, чтобы ты знала, кудряха, – Яр криво улыбается, рассеянно ударяя правым кулаком в свою левую ладонь.
– Тебе разве не пофигу, что я думаю о тебе?
– Пофигу, – медленно кивает.
– Ну и все… Пока, – выхожу из спальни Лиды, прикрывая за собой дверь.
В коридоре натыкаюсь на Малевич. Обмениваемся с ней враждебными взглядами и молча обходим друг друга.
3. Анжелика
– Может все-таки пойдешь с нами в клуб? У тебя ведь самолет только утром, – Лида Тихая строит грустную рожицу и перехватывает мою ладонь, – Дава-а-ай, Эндж! – упрашивает, – Мы сессию закрыли! Имеем полное право шикарно почилить!
– Лид, прости, но мне еще чемодан собирать, да и настроение на нуле, так что… – мягко высвобождаю свою руку из ее цепкого захвата, на что Лида обиженно дует губы.
– С моей днюхи слиняла, сейчас тусить не идешь, – начинает подруга перечислять мои смертные грехи, загибая пальцы, – Если ты из-за Богдана такая кислая, то может как раз стоит мысленно послать его уже на хрен и отрываться, м?
– Фоменко тут не причем, – я прикусываю нижнюю губу, отводя взгляд, и рассеянно верчу в руках кружку с латте, – Просто… – тяжело вздыхаю, прежде чем снова посмотреть Лиде в глаза, – Мы должны были вместе с ним ехать, понимаешь? Мои родственнички ждут, что я буду с парнем. Но в итоге я попрусь на свадьбу сестры одна. Причем все будут знать, что я только что рассталась с Фоменко. И что вот такая я неудачница, в то время как Полина, ну сама знаешь! Выходит за самого завидного жениха нашей области, – я раздраженно взмахиваю рукой в воздухе, не желая углубляться в эту болезненную для меня тему.
Тем более, что Лида прекрасно знает о моих взаимоотношениях со старшей сестрой и объяснять ей ничего не надо.
Знает, что всю жизнь в нашей семье умницей и красавицей была она, а не я.
Нет, родители любили меня. И у нас благополучная, дружная семья.
Но что поделаешь, если старшая дочь выглядит как ожившая кукла Барби, а младшая смахивает на домовенка Кузю до того, как его отмыли.
Старшая занимается бальными танцами с трех лет и вся ее комната забита кубками и наградами, а младшая с горем пополам научилась читать только к семи.
Старшая получила грант и училась за границей, потом вернулась домой и сейчас активно помогает отцу в семейном бизнесе, а младшая смогла поступить только платно и до сих пор без понятия кем хочет быть, хотя уже заканчивает третий курс.
Что поделаешь… Не все яблоки румяные, не все дети удачные. На мне идеальные гены моих родителей слегка засбоили.
Все ок, я привыкла, что Полине достается все самое лучшее.
Даже моя первая школьная любовь – наш сосед Святослав Рокотов. Мы начали встречаться со Святом, когда я была в одиннадцатом классе, а он уже закончил университет. Взрослый, умный, невероятно притягательный, из очень уважаемой семьи. Моих родителей устраивало в нем все, кроме нашей разницы в возрасте – я ведь была еще школьницей тогда. Но Свят поклялся моему отцу, что будет джентльменом, и строго эту клятву соблюдал. Даже когда я была против.
Наш максимум был поцелуй на прощание и держание за руку в кинотеатре, но по силе эмоций это для меня превосходило весь наш вполне взрослый в плане секса год встречаний с Богданом. С Фоменко я особо не чувствовала ничего, со Святом же покрывалась мурашками от одного касания пальцев.
Мы провели вместе четыре волшебных месяца, а потом я поступила и уехала в Москву. И на расстоянии наше общение стало быстро сходить на нет. Свят перестал отвечать на смс-ки и сам звонить мне, но я, наивная, верила, что ему просто тяжело поддерживать такой формат отношений. Ждала нашей встречи вживую после окончания семестра. Считала дни, зачеркивая их крестиком в настенном календаре.
А когда наконец прилетела домой на Новый год, то получила шикарный подарок под елочку – новость о том, что Свят теперь с моей идеальной сестрой Полиной…
Даже сейчас внутри все холодеет и ноет от воспоминаний, а тогда я была уверена, что уже никогда себя не соберу.
Следующий год после этого прошел как в тумане. И, если бы не Лида, я бы наверно даже из дома не выходила никуда, кроме универа.
Но время шло и боль притупилась, оставляя внутри лишь тянущую пустоту, которую страстно хотелось чем-то заполнить.
И пусть это будет не любовь, но…
Так на одной из тусовок я сошлась с Богданом. Он давно увивался за мной, и я подумала, а почему бы не дать ему шанс. Физически он был мне вполне симпатичен, имел легкий, добродушный характер, а еще у Фоменко было отличное чувство юмора. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы продержаться вместе почти год.
На свадьбу Полины и Свята я должна была поехать с Богданом. Родители, когда узнали, что я буду не одна, восприняли это как намек на нашу с Бо скорую свадьбу, что тоже сыграло свою роль в моем внезапном решении расстаться с Фоменко.
Я не было готова представлять Богдана как будущего мужа – это был явный перебор.
Но теперь получалось, что я и вовсе явлюсь без парня.
В то время как моя непревзойденная сестра выходит замуж за мужчину моей мечты.
Супер! Мне хочется умереть…
– Слушай, а может помириться с Фоменко? – на полном серьёзе предлагает Лида, подаваясь ко мне через стол, – Ну так… Чисто на время поездки?
– Издеваешься? – вскидываю я брови на лоб, – Да и как ты себе это представляешь? Эй, Богдан, привет, давай сойдемся на пару дней! Только, пожалуйста, вытащи свой язык из этой белобрысой швабры прежде, чем мне ответить…
Лида закатывается смехом и чуть не роняет свой капучино. Я тоже улыбаюсь, вертя десертную ложечку в руках.
– Нет, без вариантов, – тихо подвожу итог.
– А может нанять эскорт, м? Ну как в фильмах! – не унимается подруга, закидывая меня все более дикими предложениями, – И пусть сестра твоя зеленеет от зависти!
– Ага, или лезет гуглить и натыкается на слитое порно с моим кавалером, класс, – поднимаю большой палец вверх.
– Аха-ха-ха! – Лида хохочет так, что на нас оборачивается половина посетителей кофейни.
И я замечаю, что большинство мужских взглядов полны искреннего интереса. Это неудивительно, Лидина энергетика человека – праздника прошибает любое пространство насквозь.
– Эх, Эндж, нет в тебе авантюризма, – отсмеявшись, скорбно сообщает подруга.
– У нас ты ответственна за него, – хитро смотрю на нее, поднося чашку с латте к губам.
– И потому ты обязана меня слушаться! – сверкает на меня глазами.
И тут ее внимание переключается куда-то за мою спину. Лида расплывается в лучезарной улыбке и начинает активно кому-то махать.
– О, Яр, привет!
О, нет! Только не он…
– Не зови его, не зови! – шиплю ей шепотом, но Лида просто игнорирует мой молитвенный протест.
– Иди к нам! – кричит брату.
Черт…
Я моргнуть не успеваю, как Тихий уже наклоняется к сестре, чтобы крепко ее обнять.
Древесный аромат его туалетной воды щекочет мне ноздри. Давящая, горячая аура – нервы. И я с трудом проглатываю латте, моментально напрягаясь до состояния гранитной скалы.
– Как экзамен, Душка? – ласково интересуется Яр у Лиды, называя ее семейным прозвищем.
– Анжелика, – мне же достается непроницаемый взгляд и едва заметный кивок головы.
А затем он плюхается на стул рядом со мной и сразу расставляет ноги так, что впечатывается в мое бедро своим коленом. Недовольно кошусь на Тихого, демонстративно отодвигаясь.
Достал…
4. Анжелика
– Сдали чудо-о-ом! – театрально закатывает подруга глаза, начиная рассказывать брату об экзамене, – Савицкий сегодня будто озверина переел. Мне еще такая жесть досталась, я даже вопрос раза с пятого поняла, и…
Лида в лицах пересказывает целых полчаса своего насыщенного утра, но я слышу ее веселый голос задушенным фоном.
Яр, сидящий так близко, забирает все внимание на себя.
Я чувствую, как вибрирует напряжением его тело, хотя внешне он абсолютно спокоен. Практически не мигая смотрит на свою сестру.
И при этом я не могу отделаться от ощущения, что все его органы чувств тоже сконцентрированы только на мне.
Переживает, что расскажу про его поцелуй с Малевич? Мы еще не виделись после Лидиного дня рождения, так что все может быть…
Опустив ресницы, скашиваю на Тихого взгляд, разглядывая его графический профиль. Брови вразлет застыли в равнодушной маске, четко очерченные губы чуть приоткрыты, невидящий взгляд устремлен строго вперед на собеседницу.
Яр, слушая, медленно сползает по стулу, и его колени разъезжаются в стороны еще шире. Мужское бедро, обтянутое джинсовой тканью, снова плотно впечатывается в мою ногу. Это ощущается тлеющим ожогом. Хмурюсь, сбиваясь на миг с дыхания. В кофейне будто сломался кондиционер, воздух густеет и нагревается.