Мастер и Воланд

– Я очень надеюсь, что этот роман принесет тебе славу, деньги. Мы купим свой дом, будем к себе приглашать известных людей, а летом отдыхать на берегу Чёрного моря. Это моя мечта!

– А для меня самое главное – я брошу свою работу в газете, и дома в своем кабинете, в тишине буду писать свои произведения. Есть уверенность, что с этим романом у меня всё получится, если коммунисты не станут мешать. Только это пугает меня.

– Избегай острых сцен, диалогов, если даже важно для тебя. И вообще, у тебя богатая фантазия, пиши про любовь, детективы, фантастику – люди любят такое, это быстрее принесет тебе славу, деньги.

– Деньги всем нужны, но я не хочу дешевую временную славу.

– Ты хочешь стать Достоевским, Толстым?

– Да, хочу писать, как они.

На это жена засмеялась, а Михаил ответил:

– Я знаю, ты не веришь в это, и все же я стану настоящим писателем, как наши классики.

– А мы это сейчас проверим. Я вижу, ты уже написал одну главу, ну-ка, прочитай, как тебе известно, во Франции я работала в литературной редакции и способна оценить текст.

– Ладно, только убери со стола кастрюлю и тарелку.

Ему хотелось узнать, догадается ли жена, что в образе дьявола по имени Воланд скрывается Сталин.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Михаил взял в руки лист и стал читать. Вдруг остановился и сказал:

– Название первой главы нужно изменить, пусть она будет называться «Никогда не разговаривайте с неизвестными». Тем самым я хочу намекнуть читателю, что в советской стране опасно говорить с незнакомыми людьми, кто знает, может быть, это агент НКВД, а ты ему сболтнешь лишнее – скажешь что-то плохое о правительстве. И тем более – с иностранцем, которых считают шпионами.

– То есть тонкий намек на нашу жизнь.

Писатель продолжил чтение и описал первых героев – редактора Берлиоза и пролетарского поэта Бездомного. Далее местность – это Патриаршие пруды – и погоду – невыносимую жару. И тут Михаил пояснил жене:

– Дьявол является во время небывалой жары. А почему людей не оказалось на Патриарших прудах – они боятся дьявола, – и чуть не выскочило слово «Сталин», – поэтому все скрылись. Никто не хочет встречи с Сатаной.

Далее Михаил рассказал, что Берлиоз заказал поэту Бездомному антирелигиозную поэму об Иисусе, и писатель тем самым намекнул, что в стране идет борьба против Бога. И в первых рядах этой борьбы должна быть пролетарская молодежь. Но вот беда – они малообразованны и пишут очень плохо. И ко всему – поэт Бездомный, который написал об Иисусе целую поэму, совсем мало знает о своем герое.

И тут Люси усмехнулась:

– Это очень забавная фраза: «Полное незнание вопроса, по которому Бездомный собирался писать». Ты здорово задел.

Булгаков продолжил читать: «И редактор, человек весьма образованный, был вынужден прочитать поэту целую лекцию, всячески доказывая, что Иисус не существовал, а то в поэме Бездомного пророк получился как живой».

– Какая сволочь этот Берлиоз, он умышлено толкает этого пролетария ненавидеть пророка.

– Ты верно заметила, сами рабочие не додумаются до такой гнусности. Всё это делает наша продажная интеллигенция, которая служит коммунистам. Тем самым она укрепляет их власть, за это получая приличные гонорары и почти бесплатное питание в ресторанах типа МАССОЛИТа.

– Читай дальше, это интересно.

Когда Булгаков описал внешность Воланда, жена сразу насторожилась:

– Это образ Сталина, ведь тот низкого роста?

– Нет! Да, Сталин низок, но не хромает, и у него нет золотых зубов.

Михаил сделал хитрый ход – лишь вначале указал на сходство со Сталиным и далее привел другие черты, которые не свойственны вождю. Однако первые приметы – это низкий рост – запомнятся сильнее, чем последующие, – решил про себя писатель.

– А трость у иностранца – с черным набалдашником в виде головы пуделя – ты это взял у Фауста? Там Сатана ходил с такой тростью.

– Очень верно заметила. Так и есть.

Затем Берлиоз называет этого незнакомца «немцем», а молодой поэт – «англичанином». Редактор был более образован и знал, что именно немцы помогли коммунистам деньгами, и те совершили переворот в своей стране. Для чего? Чтобы свалить Россию, которая входила в блок Антанта – противник Германии. Булгаков помнил, как в 1917 году оппозиционные газеты называли Ленина предателем, немецким шпионом.

Михаил стал читать дальше, и оказалось, что Сатана Воланд говорит с акцентом. И жена встревожилась:

– Сталин тоже говорит с акцентом?

– Но я же вначале сказал, что он немец.

Люси кивнула головой. И едва муж прочитал еще абзац, как снова заговорила:

– Мне понравился этот отрывок, где Бездомный, как всякий наш пролетарий, презирает иностранцев. Так оно и есть, коммунисты все свои неудачи в политике валят не на себя, а на врагов – капиталистов, иностранцев, шпионов. «Это они мешают нам жить, потому мы бедны». И простой народ верит.

– Как не верить, если каждый божий день кормят народ такими баснями. Даже Фома неверующий и тот поверил бы.

Михаил продолжил: «“Нет, он не англичанин…” – подумал Берлиоз, а Бездомный подумал: “Где это он так наловчился говорить по-русски, вот что интересно!” – и опять нахмурился». И тут Люси остановила его:

– Подожди, если Воланд так хорошо говорит по-русски, выходит, это наш человек? Это намек на какую-то личность?

– Нет, это просто дьявол, он может легко перевоплощаться. Да и ты думаешь, у нас нет своих дьяволов? Это обобщенный герой.

Едва писатель дочитал слова поэта Бездомного: «“Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в Соловки!” – совершенно неожиданно бухнул Иван Николаевич», как Люси сказала:

– В нашей жизни такое становится обычным делом, если твои взгляды не нравятся коммунистам. Уже десяток профессоров сослали в Сибирь, не говоря о том, что двести ученых – цвет науки – еще при Ленине посадили на пароход и выслали за границу. Наверно, в душе эти ученые благодарят Ленина, иначе сейчас оказались бы в Соловках. Ты думаешь, редактор или цензор пропустит такое? Ведь они дотошно читают каждое предложение. Да и Воланд у тебя согласен с политикой коммунистов и чуть не кричит: «Именно, ему там самое место». Он случайно не член партии?

Булгакову хотелось крикнуть: «Ведь это же Сталин! Потому так говорит».

Муж и жена тихо засмеялись. И автор пояснил:

– Ведь это дьявол, его дело – творить зло, под маской добра. Если цензор уберет эти слова – пусть. От этого роман сильно не пострадает.

Михаил взял новый лист и стал читать о том, как Воланд вмешался в разговор редактора и поэта. И был удивлен, узнав, что они атеисты, как и многие россияне. Тогда встал вопрос: «Коль Бога нет, то кто управляет человеком?» – «Сам же человек управляет своей судьбой». – Воланд возразил: «Порой человек бывает внезапно смертен, так что же получается, если он хозяин судьбы, то сам себе устроил смерть? Или кто-то другой?» – «Если считать, что была случайность, скажем, кирпич упал на голову…» На что Сатана возразил, что кирпич сам по себе не может упасть, если кто-нибудь не толкнет его. То есть с умыслом. И далее Воланд предсказал, что Берлиоз умрет не своей смертью, а ему комсомолка Аннушка отрежет голову. А поэту Бездомному – что тот окажется в психушке. Так и случилось. Берлиоз направился к турникету, чтобы перейти трамвайную линию, и там очутился под колесами трамвая.

Увлеченная сюжетом, за всё это время Люси не задала ни одного вопроса. Лишь после гибели редактора она тяжело вздохнула и принялась рассуждать о случившемся:

– Интересно и таинственно. У меня вопрос. Так кто же управляет нашей судьбой, если не мы? Если из России изгнали Иисуса? Выходит, Сталин решает наши судьбы? Так и есть! Теперь не мы – хозяева своей судьбы. Он стал хозяином. Только он и его люди могут бросить кирпич нам на голову.

Булгакову опять хотелось сказать: «Да, ты права, это Сталин в образе Воланда», но вместо этого ответил:

– Нет, это не Сталин. Если мы изгнали Бога, то на смену явился дьявол. Это будет мистическое произведение – фантастика. Об этом я буду всем говорить, чтобы чекисты не подумали, что речь идет о вожде коммунистов.

– Я не поняла, если Воланд – дьявол, то зачем ему доказывать существование Иисуса, какой ему интерес, ведь это его враг?

– Видишь ли, если мы отрицаем Бога, то и Сатаны не существует. Это свет и тьма, и друг без друга они не могут существовать. Потому Воланд так усердно спорит с ними, что Христос – это не вымысел, так же, как и Воланд-Сатана.

– Из-за этого Воланд разозлился на редактора и решил доказать, кто в России – хозяин страны. И это он поручил Аннушке разлить масло, и преданная комсомолка выполнила волю своего вождя? Опять получается – Сталин.

– Выкинь из головы Сталина, – это всё дьявол, это – полуфантастический роман. Дьявол хотел доказать, что отныне страной управляет он. И после казни Берлиоза, то есть отсечения ему головы – самого важного места у образованного человека, – лишь тогда поэт Бездомный поверил в существование Сатаны. Дьявол сам не казнит, он это делает чужими руками.

– А комсомольцы служат дьяволу. Мне вспомнилось, как на судах над неугодными людьми часто активисты кричат в зале: «Смерть врагам народа!» И после судья выносит смертный приговор. Значит, прокуроры, которые невинных людей посылают на смерть, тоже дьяволы?

– Нет, они трусливые бесы, которые служат Сатане.

Едва Михаил прочитал фразу Воланда «Не прикажете ли, я велю сейчас дать телеграмму вашему дяде в Киев?» – И опять передернуло Берлиоза: «Откуда же сумасшедший знает о существовании Киевского дяди?», как Люси сказала:

– Я знаю, что ты имел в виду: чекисты шпионят за гражданами и собирают на них досье.

Михаил улыбнулся, похвалив жену:

– До чего же ты умная.

– Здесь много ума не надо. А эти двое – говорящий кот и Коровьев – в клетчатом костюме, словно клоун – кто они?

– Это близкое окружение дьявола, они исполняют волю хозяина. Тоже темные личности.

Булгаков под ними подразумевал конкретных личностей из окружения Сталина, но от жены скрыл. Кот – это был Молотов, а в клетчатом – Каганович, старые партийцы, их за глаза называли холуями Сталина.

– Люси, обрати внимание на этот диалог между Берлиозом и Воландом о существовании Иисуса: «А не надо никаких точек зрения! – ответил странный профессор, – просто он существовал, и больше ничего». – «Но требуется же какое-нибудь доказательство…» – начал Берлиоз. – «И доказательств никаких не требуется, – ответил профессор и заговорил негромко, причем его акцент почему-то пропал». Так с нами – с интеллигенцией – разговаривают коммунисты. Заявляя, что Ленинская теория о социализме верна и не нужно никаких доказательств, никаких точек зрения, никаких партий.

– Я не обратила на это внимания.

Дочитав первую главу, муж спросил:

– Ну, как?

– Начало интересное… Надеюсь, цензура пропустит, ведь это же мистическое произведение, хотя события кажутся реальными.

– Дальше будет более фантастично, и это усыпит бдительность цензоров. Всем говори, что муж пишет о дьяволе: то ли мистику, то ли фантастику.

ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ

Только Михаил вернулся домой, как за окном услышал голос госпожи Бирс. Он выглянул на улицу. Под окном стояли две старушки, в коричневой шляпе и черной вуали. Они говорили о политике.

– Я уже устала ждать, – жаловалась Бирс, – когда придут наши и прогонят коммунистов.

– Быстрей бы это случилось, хоть напоследок пожить бы в свободной России.

Такие опасные речи насторожили писателя, и он тихо предупредить соседку:

– Мадам Бирс, будьте осторожны, Вас могут подслушивать. У наших стен есть уши.

– Мне всё равно: без прежней России жизнь потеряла смысл.

– Поверьте мне, они не пощадят даже Ваш возраст.

Такие слова вразумили, и старушки сменили тему, заговорив о прежней жизни, словно с этой жизнью их уже давно ничего не связывало. А Михаил устроился за столом и начал писать вчерашний фельетон, пока на кухне жена с другими соседками на примусе жарили лук и картошку. Люси старалась со всеми женщина вести беседу, чтобы не возникало ссоры, порой из-за пустяка. Когда жена вернулась в комнату с кастрюлей, вместе стали ужинать, и Михаил рассказал о городских новостях. Затем за чашкой чая Люси попросила его прочитать новую главу романа, которую он сочинил за ночь. Она называлась «Погоня» – о том, как Бездомный гнался за Воландом и его свитой. После того как Воланд отправил редактора на казнь, поэту стало ясно, что это был Сатана, а значит, он может много бед принести народу, который ни о чем не догадывается. Как патриот Бездомный решил задержать Воланда и сдать его в милицию, таким образом спасти страну от Сталина, то есть от дьявола. Однако тот с дружками словно растворились среди людей, домов и коммуналок. В конце концов погоня привела поэта к Москве-реке. И тут поэту стало ясно: дьявол скрылся на другой стороне. Тогда он переплыл холодную реку и оказался у ворот. Он стал стучаться, но два охранника остановили его.

– Ты хотел сказать, что Воланд живет за Москвой-рекой, но ведь там Кремль, там живет Сталин.

Писатель был озадачен, так как допустил прямой намек. И всё-таки он не хотел сознаваться и объяснил ей так:

– Ты опять про Сталина, это же Сатана, он просто укрылся за кремлевской стеной, но там не живет.

– Но у меня сложилось впечатление, что Воланд со свитой там живет.

– Если так, то это место я изменю. Скажем, поэт поплыл по реке, но вернулся из-за холодной воды.

– Так будет лучше.

– А зачем Бездомный нацепил на грудь старую иконку? – спросила и сама же ответила: – Икона – это символ веры, то есть пролетарский поэт снова стал верующим человеком, когда узнал Истину.

– Да, именно так, это против Сатаны. Победить зло может только добро, а добрые идеи, которые стали этикой цивилизованного мира, нам заповедовал философ Иисус. В иконе «Образ Божьего Милосердия». Без него Россия погибнет, так как мораль коммунистов идет против природы человека. Пока не знаю, о чем дальше писать, как будет развиваться сюжет, буду думать, не знаю, когда придет новое озарение.

– Хоть смутно, но замысел твой ясен. Ну, что ж, будем ждать. А пока чем займешься?

– Я должен закончить «Белую гвардию» и предложить театру. Говорят, так легче пробиться к читателям.

ТЕАТР

Завершив роман «Белая гвардия», Булгаков все исписанные листы сложил в папку, и с портфелем в руке зашагал по улице в крупное издательство «Социализм». Михаил остановился возле бывшего особняка Рябушкина – в стиле барокко, который был отобран у банкира и передан издательству. Главный редактор Берлизов, из бывших интеллигентов, принял писателя тепло и указал на стул напротив. Ему было приятнее иметь дело с авторами из интеллигенции, чем с малообразованными пролетариями. Михаил знал его по статьям в газете «Известия», где тот развивал идеи социалистического реализма. Доказывая, что это подлинная литература и другой не может быть. Это было требование коммунистов. Хотя такая работа было противно его душе, но Берлизов аккуратно выполнял ее, чтобы прокормить свою семью. Таким образом, многие выживали. Едва глянув на название романа, редактор сразу сморщился.

– Это роман о белогвардейцах? – воскликнул он и снял круглые очки. – Вы, случайно, не больны?

– Позвольте объяснить: да, это о них, но в конце мои герои понимают, что сражаться бесполезно, потому что народ идет за коммунистами. А значит, в этой борьбе они правы. Конец таков.

Редактор задумался и произнес:

– Если это так, то вы меня успокоили, и всё же сама тема: белогвардейцы – враги коммунистов… Нет, такое я не могу опубликовать. Да и цензура не пропустит… Как такая тема могла в голову вам прийти, всё-таки Вы в газете работаете и прекрасно знаете, что можно, а что нельзя писать. Может, Вы напишете какую-нибудь повесть о Красной Армии, о рабочем классе в борьбе за социализм. Партия от нас этого требует. С Вашим талантом для Вас это пустяк. Я до сих пор в подробностях помню Ваше «Собачье сердце» – это шедевр, жаль, что запретили повесть. Итак, что Вы скажите о моем предложении – книгу о социализме? За нее вы получите приличный гонорар и не будет жить бедно.

– Увольте, таких писак и без меня хватает.

– Верно заметили, но вот беда в том, что писать интересно могут лишь единицы. Остальные приносят мне столь ужасные вещи, что после первой страницы меня начинает тошнить. Что касается «Белой гвардии»… Одно лишь упоминания о белой гвардии их, там наверху, бросит в дрожь. В других редакциях Вам дадут такой же ответ, хотя можете обратиться к Ангарскому, он упрямый человек, не боится потерять работу. А над моим предложением Вам стоит еще раз подумать. Смотрите, как живет Пильняк – свой автомобиль, даже в Америку съездил. Такое даже во сне не приснится.

Булгаков молча покинул кабинет. Таких людей он не любил. Из редакции «Социализм» Михаил прямо зашагал на улицу Энгельса, и спустя полчаса он вошел в кабинет редактора и протянул папку с рукописью. Седоволосый, с белыми усами редактор также с удивлением глянул в лицо автору и молча, с интересом принялся читать. И после двух страниц поднял голову:

– Пишете грамотно, слог приятный. Расскажите о сюжете и замысле романа, хотя название пугает меня.

Булгаков вкратце изложил суть произведения. Ангарский задумался и произнес:

– Интересную тему выбрали, никто не осмелился писать о белогвардейцах. Я уверен, читателей это очень заинтересует, многие люди живут с ностальгией. Но как отнесутся коммунисты? Скорее всего, цензура не пропустит, хотя концовку Вы сделали в духе коммунистов. Как бы подыграли властям или это сделали искренне?

– Вы же сами знаете, зачем спрашивать.

– В самом деле, – улыбнулся редактор, достал из кармана круглые часы на серебряной цепочке и глянул на циферблат. – Вы извините, но мне пора, опять зовут на собрание, как они надоели, не дают работать. Давайте поговорим по дороге.

Булгаков последовал за ним, и в темном коридоре редактор продолжил:

– По тому, что Вы изложили, сюжет Вашего романа мне понравился – очень теплая обстановка, хотя и тема войны. Вот мой совет: будет лучше, если Вы предложите ее Большому театру. Там есть сильные режиссеры, как Станиславский, Немирович-Данченко, эти люди имеют вес среди коммунистов и могут себе позволить некоторые вольности. А когда там получите признание, то нам легче будет опубликовать эту книгу. К сожалению, жизнь у нас стала такой гадкой, что приходится нам хитрить, иначе при этом режиме не выжить.

Они вышли на улицу, день был теплый – синее небо, хотя дул легкий ветерок. У дороги Ангарский махнул рукой, и к ним подкатил фаэтон.

– Вам в какую сторону, Вас подвести?

Молодой писатель зашагал по тротуару с портфелем в руке. Он был доволен: хоть какая-то надежда появилась.

Вечером за ужином Михаил рассказал о своем разговоре с Ангарским, который пришелся ему по душе. «Это настоящий интеллигент. Хотя он выпускает научную литературу, но тема моего романа понравилась ему, и он готов издать. Этот человек показался мне смелым, он бережет свою совесть.

На другой день Булгаков уже находился у здания Большого театра. Он передал свою рукопись секретарю, и ему сказали явиться через две недели.

– Мне очень хочется, чтобы рукопись попала в руки Станиславского, потому что тема романа непростая, и нужно дочитать его до конца.

В ответ молодой секретарь пояснил, что сначала с рукописью знакомится редакционная коллегия, и если ее одобрят, только тогда роман окажется на столе главного режиссера Станиславского.

Когда Булгаков спустя три недели снова вернулся в театр, то в большой комнате за столом собрались три человека средних лет. Автор сел напротив, и в их глазах заметил живой интерес к «Белой гвардии». На душе стало как-то тепло – значит, его роман им по душе. Они спрашивали о работе в газете, когда вошел Станиславский – седой худощавый старик в пенсне. С улыбкой на лице он протянул руку писателю. Михаил был взволнован и сразу поднялся со стула.

– Мы ознакомились с вашим «опасным» произведением – нам понравилось, хотя кое-какие места нужно смягчить. Да, и название следует изменить: слишком резкое для слуха коммунистов. Одним словом, это достойное произведение. И еще: хорошо, что в романе нет сцены войны «белых» с «красными». Всё происходит в одной квартире, где собрались белые офицеры в канун Нового года. Вроде мирная сцена. Если начало им не понравится, то конец вполне удовлетворит их. Хочу сразу предупредить: я не уверен, что нам позволят показать его, но мы будем бороться.

Случилось так, как предсказал главный режиссер ведущего театра. Минуло полгода, а цензура так и не дала «добро». Тогда Станиславский встретился с министром культуры Луначарским и попросил его помочь. Однако тот не мог отменить решения цензуры, а обратиться с этим вопросом к Сталину он не мог из-за страха пред вождем. Тогда он зашел в кабинет к Рыкову, который был вторым человеком после Сталина и получил добро. Такэта повесть под названием «Дни Турбиных» вышла на сцене Большого театра. Московская публика встретила ее восторженно, как глоток свежего воздуха. Вся интеллигенция потянулась в театр – билеты купить было сложно – а за ними и рабочий класс. Вся Москва только и говорила об этой пьесе. То была ностальгия о потерянной России, и словно они очутились в том «золотом» времени. И никто из них не обратил внимания на концовку, где герои – белогвардейцы смирились с новой властью. Когда занавес опускался, публика громко аплодировала и просила автора на сцену. Так родилась новая литературная звезда. Когда этот оглушительный успех дошел до Сталина и его окружения, те тоже решили посетить Большой театр.

Однако советская критика встретила эту пьесу враждебно, в штыки. Почти все главные газеты эту пьесу назвали белогвардейской, враждебной, а автора – скрытым врагом Советской власти. Такие обвинения были опасны, так как на этом основании чекисты могли завести уголовное дело на писателя. Однако Булгаков надеялся, что громкая слава спасет его от тюрьмы.

Когда Сталин со своими людьми в темно-зеленых кителях появился в ложе, все зрители стали поглядывать наверх. Затем раздались жидкие хлопки, но публика не поддержала их. Это задело нового вождя, и в груди вспыхнула злоба, а впрочем, он быстро успокоился, так как знал настроение интеллигенции. Сталин продолжал улыбаться, гладя свои пышные усы. В зале свет стал тусклым, зато сцена с декорацией – гостиная комнаты с дорогой мебелью и новогодней елкой – ярко осветилась. И по залу плыла классическая музыка.

Все смотрели пьесу затаив дыхание, лица зрителей светились, словно они сами очутились в той эпохе, хотя после госпереворота минуло всего девять лет. Сталин обратил на это внимание, сверху разглядывая лица людей, которые не любили его. И первым желанием было запретить пьесу. Но после раздумий вождь успокоился.

Когда на сцену опустились массивные бордовые шторы, публика с восторгом стала аплодировать. Актеры в красивой военной форме царской армии предстали пред зрителями. Между ними стоял счастливый седой Станиславский в пенсне. Было такое ощущение: всё это происходит в прежней России. Из зала стали кричать: «Автора! Автора!» Волнуясь, Булгаков вышел на сцену и стал с краю, но главный режиссер позвал его к себе. Сталин и его окружение тоже поднялись. Люди не хотели покидать зал, ведь на улице их ждала голодная Советская Россия. И тут Булгаков увидел улыбающегося вождя, который сдержанно хлопал. Внешне он имел лицо доброго человека.

Так в сорок лет Булгаков стал знаменитым автором. Он получил признание не только среди интеллигенции, но и среди образованного рабочего класса. К Булгакову пришла не только слава, но и большие гонорары. Теперь появилась уверенность, что он сможет купить отдельную квартиру и в тиши будет писать новые романы и пьесы, а лето проводить на берегу Чёрного моря.

НОЧНОЙ РАЗГОВОР

Когда Сталин со своей свитой – Молотовым и Кагановичем, а также маршалом Ворошиловым вернулись в Кремль на черных автомобилях, в гостином зале их ждал ужин из разных деликатесов и лучшие водка и вина. За столом говорили обо всем, даже о женщинах, и порой рассказывали непристойные анекдоты. Каждый старался угодить вождю. Каганович был шутником, мог развеселить кого угодно, а Молотов был в словах сдержан, зато начитан и мог дать хорошие советы. Он мог работать сутками, сидя за столом, и не зря Ленин назвал его «каменной жопой».

Спустя два часа товарищи разъехались по домам, а Сталин вернулся в свой кабинет. Как обычно, он ложился поздно и просыпался ближе к полудню. Вождь уселся за массивный черный стол, раскрыл папку и стал читать различные документы и донесения. Одна из бумаг очень заинтересовала его. Она поступила от Ягоды – начальника НКВД. «Дорогой Иосиф Виссарионович, мои сотрудники (чекисты) получили сведения от надежных агентов, что писатель Булгаков уже два года как пишет роман о дьяволе. Есть подозрения, что это политический роман, так как в образе дьявола скрыт образ не то Ленина, не то Сталина. Мы установили за ним наблюдение. О том, что писатель плохо относится к рабоче-крестьянской власти, он этого не скрывает в беседе со своими друзьями». Прочитав это, Сталин написал снизу: «Пока его не трогать, продолжать наблюдение. Меня интересует его роман о дьяволе. Сталин». Это донесение взволновало генсека: когда известный писатель пишет о тебе роман и представляет тебя в образе дьявола – это слишком опасно. Ему было известно, что художественное произведение оказывает на людей сильное воздействие, и таким тебя запомнят в истории. Сталин закурил трубку. Затем стал ходить по комнате, говоря себе: «Неужели этот подлец смеет поднять руку на меня? Может, расстрелять его, объявив врагом народа?» Он ходил по комнате в слегка скрипучих сапогах, выпуская клубы дыма. Вдруг остановился у картины на стене, где были изображены лес и голубая река. «Нет, пока трогать нельзя, иначе интеллигенция сделает его своим символом, как мученика Христоса. Тем более его имя сейчас гремит. Да и пока нет достоверных сведений, обо мне ли роман. Надо это проверить».