Двойная засада

Они, разумеется, подготовили:

– Боковые стекла – проблем нет… Они всегда в запасе… В дверцах часто бьют… Шпана на парковках по салонам шарит… За полчаса оба сменим… А вот лобовое… М-м-м…

Мычание звучало многозначительно. Стаду коров постараться следует, чтобы научиться мычать так солидно и загадочно. Это высокий профессионализм работников любого автосервиса, и я это мычание понимать научился не хуже, чем откровенную человеческую речь.

Но я знал, как выйти из положения. Для этого, все понимая, возмущаясь в душе, все же следует принять игру и невинным голосом задать естественный вопрос:

– И как мне быть? Сменить срочно требуется…

Взгляд оппонента сразу сделался задумчивым и мудрым.

– Есть тут человек… Стеклами торгует… Доставит сразу…

– Сколько? – скромно спросил я.

– One hundred[4]… Это ему за доставку… Остальное по прейскуранту…

Поскольку основополагающая стандартная фраза прозвучала на плохом английском, я понял, что требуется не сотня рублей, а сотня баксов. Слава богу, что у нас фунты стерлингов не в ходу… Но на сотню баксов я, в принципе, и рассчитывал, зная устойчивость курса спекулянтов и вымогателей. И без разговоров выложил зелененькую бумажку. Естественно, эту сумму в счет для страховой компании никто включать не будет. Это уже мои накладные расходы, своего рода плата за то, что покушение было неудачным.

Дыры в заднем сиденье, куда угодили пули, прошедшие через лобовое стекло, я решил заделывать самостоятельно. В сервисе такой ремонт мог бы дорого обойтись, а главное, стать затяжным, а я еще рассчитывал сегодня отправиться домой…

Ремонтные работы заняли часа полтора вместо обещанных получаса. Я это время провел в салоне автосервиса, успел выпить три разных сорта кофе из автомата и рассмотреть всю витрину со множеством не очень нужных для машины причиндал, на которые, впрочем, вероятно есть покупатели, если их продают. Когда мне вручили ключи от машины, я уже готов был пешком идти до дома. Но если появилась возможность ехать, я поехал…

Однако выехать из города не успел – позвонил Капустин.

– Андрей Васильевич, я тебя порадовать конечными результатами не могу, однако у меня уже есть данные по двум автоматчикам и снайперу… Не знаю, насколько тебе это лестно, но покушение на тебя совершали профессиональные повара…

– То есть… – поинтересовался я, внезапно вспомнив, что не обедал сегодня и что время ужина тоже уже проходит.

– Вернее, не совсем так… Один из них – снайпер с СВД и самодельным глушителем, этот был поваром в маленьком кафе «У горного ручья»… Двое других, автоматчики, числились в этом же кафе кухонными рабочими… Хозяин кафе – некий ингуш по национальности, Мовлади Базуев. Человек незаметный, тихий, непримечательный, одним словом… Сейчас начинаем его проверять… Но не это самое интересное… Самое интересное в том, что в кармане одного из снайперов, что стреляли в тебя утром, была фирменная салфетка этого кафе с записанным на ней телефоном. Телефон мы проверяли… Это «девочка по вызову»… Популярная, видимо, у кавказцев… Но салфетка из кафе…

– Ты поужинать как, не желаешь? – Кажется, мы с Капустиным, сохранив взаимное уважение, перешли на «ты» устойчиво.

– Желаю, но только дома… Я дома уже почти двое суток не был… И тебе не рекомендую проявлять инициативу, пока мы не закончим проверку. Можешь только спугнуть…

– Ужин, как и обед, должен быть горячим, чтобы не страдало пищеварение… – возразил я иносказательно.

– Тем не менее… Потерпи до утра… Утром, если будет необходимость, можем вместе там позавтракать… Кроме того, я предполагаю, что все трое погибших боевиков только числились в кафе, а в действительности там работали другие люди. Может быть, их жены… Это общепринятая у кавказцев практика… Если Базуеву приказали, он оформил на работу боевиков. Вот и все… И это тоже общепринятая практика… И ничего больше там найти невозможно… А если там есть что-то серьезное, ты только испортишь своим визитом все дело… Нужна подготовка. Тебе, как разведчику, это объяснять не надо…

И с его словами нельзя было не согласиться.

– Хорошо… Я уже в дороге… К утру я вернусь… Тогда и позавтракаем…

– Обещаешь, что мы сегодня больше не увидимся?

– Кто знает, что может в дороге произойти…

– Стекла в машине вставили?

– Все в порядке… Только сиденья остались дырявые, но у меня машина с мужским характером, а мужчину шрамы украшают…

– Тогда – до завтра…

– Тогда – до завтрака…

Странное ощущение не проходило…

Я ехал мимо заправки, рядом с которой несколько часов назад пуля пробила стекла в обеих передних дверцах моей машины, я смотрел по сторонам, и мне все время казалось, что дело еще не завершилось, и в меня снова будут стрелять. Я, честно говоря, не просто ждал выстрела или других действий, я хотел продолжения действий боевиков, чтобы с третьего захода завершить дело с лучшим результатом и больше к нему не возвращаться. Серьезные дела редко решаются просто. Мне необходимо было найти причину, по которой меня не хотели пускать в Чечню. А для этого следовало добраться сначала до бригады…

Вздохнув, я выехал на федеральную трассу, загруженную в это время суток только в одном направлении. Машины спешили до наступления вечера добраться до города. Обратное направление движения, то, что выбрано мной, было открыто для быстрой езды, чем я с удовольствием и воспользовался, вдавив педаль акселератора в пол, хотя и не лихачил. Через двадцать километров свернул с федеральной трассы на боковую дорогу, тоже неплохую, и здесь уже погнал в пределах допустимого, поскольку двигатель моей «БМВ» позволял эти пределы при необходимости без проблем игнорировать. Я пока не игнорировал, но понимал, что если меня и будут караулить на дороге, то именно на этой. А попасть в быстро едущую машину трудно. Правила я нарушал беззастенчиво, прекрасно понимая, что высокая скорость представляет не меньшую опасность, чем выстрел.

До военного городка на окраине райцентра я добрался без происшествий и, не заезжая домой, сразу отправился в штаб бригады. Вернее, я решил сначала проехать мимо здания штаба, чтобы посмотреть, в каких окнах горит свет.

Свет в кабинете командира бригады горел.

Тогда я смело свернул в сторону служебной стоянки…

По крайней мере, со следователем, как считал Капустин, им повезло однозначно. С Иваном Дмитриевичем Растегаевым вполне можно было плодотворно работать. Нудный и скучный в обыденной жизни человек, с которым вряд ли найдется желающий посидеть за одним столом, он был дотошным и вдумчивым в работе, никогда не делал скоропалительных выводов, но когда выводы делал, они всегда были правильными и логичными. Капустин уже несколько раз работал с ним в одной упряжке и всегда чувствовал удовлетворение от совместной работы с ним.

Конечно, время наступило такое, что каждый следователь прокуратуры не слишком уверенно себя чувствовал, потому что в течение месяца все следователи должны были перейти из прокуратуры в недавно созданный следственный комитет, и такая реорганизация доставляла не только лишние хлопоты, но и беспокойство – вдруг что-то будет не так, вдруг да не подойдет кто-то по своим деловым качествам для новой структуры. Это сказывалось на работе, нервировало людей. Но внешне Иван Дмитриевич Растегаев казался спокойным, и подполковник Капустин считал, что на него можно положиться.

Едва подполковник вернулся вместе с капитаном Аристарховым в кабинет, как ему привезли копии всех протоколов от Растегаева. Иван Дмитриевич, в дополнение ко всему, был еще и человеком обязательным. Приходилось только удивляться, почему многие опера ФСБ вообще и РОСО, в частности, не любят с ним совместно работать.

Капитан Аристархов мельком просмотрел протоколы и переложил их на стол Капустина. Тот их читать не стал, потому что сам подписывал все, кроме одного, который заверял подполковник Буслаев, но и с ним он уже успел познакомиться. И просто сразу подшил все бумаги в папку с делом.

– Я вообще-то считаю, что спецназ ГРУ и спецназ МВД и все прочие наши многочисленные спецназы, – капитан внезапно решил пофилософствовать, – не менее опасны для общества, чем затаившиеся боевики. А спецназ ГРУ втройне опасен…

– Откуда такая уверенность? – спросил Капустин холодно.

– Это же естественно… Я вообще не понимаю, почему спецназ ГРУ участвует в антитеррористических мероприятиях. Они же не антитеррористы. Они по своему профилю террористы… За счет государства отлично, можно сказать, великолепно обученные террористы… И ни один бандит из чеченских гор в мастерстве террора с ними не сравнится… Я, конечно, понимаю, что огульно судить обо всех нельзя… Но мало ли что может случиться с человеком. «Уйдут» его из спецназа по какой-то причине, из армии метлой погонят… И гуляет по стране профессиональный террорист, который, кроме террора, ничем заниматься не может… Не умеет другого делать, кроме как взрывать и убивать…

– Молодой человек. – Капустин тяжко вздохнул для того, чтобы взгляд был внушительным, еще и очки снял. – Они не террористы. Они – диверсанты… Диверсанты, прекрасно обученные, великолепно обученные, и ни одна современная армия мира не в состоянии быть достойной уважения, если она не имеет таких профильных частей. А таких качественных частей, как наш спецназ ГРУ, не имеет вообще ни одна страна мира. Это уже многократно проверено на совместных учениях со спецназовцами разных стран… Поэтому ты сейчас говоришь глупость, и я буду только рад, если ты говоришь это по глупости, а не по убеждению… На этом предлагаю подобные разговоры прекратить и не возобновлять впредь… И вообще офицеру антитеррористического подразделения ФСБ положено видеть разницу между профессиональным диверсантом и террористом… Сейчас время даром не теряй, а подготовь-ка мне план своих действий, потом согласуем его с моими планами… Можешь в своем кабинете заниматься делом. Телефон твой, полагаю, в справочнике есть… – Ладонь подполковника легла на тонкий справочник внутренних телефонов управления.

– Есть, товарищ подполковник. Разрешите идти? – Аристархов обиделся на отповедь, но перед старшим по званию постарался обиду не показать, хотя не заметить ее было трудно.

– Подожди… Сначала вот что сделай… По всем возможным базам данных проверь всех троих убитых и доложи мне… Потом планами занимайся… Иди…

Капитан ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь, которая так и норовила хлопнуть на сквозняке. Другой бы на его месте мог умышленно дверь отпустить, чтобы хотя бы стуком свое несогласие выразить. Этот не решился…

Капустин помнил приказание полковника Сазонова явиться сразу после возвращения, он позвонил командиру, но того на месте не оказалось – вызвали для доклада в областное управление ФСБ. Чтобы не терять время и чтобы было что сказать полковнику, Капустин сразу сел за составление своего плана следственно-розыскных мероприятий и не снимал очки до тех пор, пока не позвонила дочь:

– Пап, ты сегодня-то хоть появишься?

– Постараюсь… Я сегодня до девятнадцати часов дежурю в следственной бригаде… После этого планирую отдохнуть дома… Мама не звонила?

– Три раза… Тебе в кабинет дозвониться никак не могла, мобильник твой не отвечает…

– Я же позавчера сим-карту сменил… Не успел сообщить… Я сам ей позвоню… Вечером жди… Сразу после сдачи дежурства…

Положив трубку городского телефона, подполковник подумал, вытащил мобильник и набрал номер сотового телефона жены.

– Привет… Номер высветился?

– Привет… И номер, и ты высветился… А то совсем в тень спрятался…

– Это мой новый номер… На старый стали слишком много SMS присылать… Все больше с предложениями познакомиться… Как у тебя дела?

– По-прежнему… И неизвестно, сколько это продолжится… По крайней мере, месяц здесь точно пробуду… Маму поддержать надо…

У отца жены недавно случился инсульт, у него парализовало правую половину тела, и жена спешно уехала помогать матери ухаживать за больным отцом. Рассчитывала, что уедет всего на неделю. Но мать одна – с трудом справлялась с больным, и пришлось задержаться. Уже третью неделю ухаживает. И жена не знает еще, что Игорь Евгеньевич собирается на полгода ехать в Чечню. Вопрос о командировке решился уже после ее отъезда. Лучше будет сразу сообщить, когда уже все будет известно и дату назовут. В любом случае, дочь уже взрослая, первокурсница технического университета, человек она серьезный, и оставить ее одну не страшно. С квартирой справится…

– Ладно, я сейчас занят, только что с выезда прибыл, спешу к начальству с докладом… Всем привет передавай… Я сегодня до вечера в следственной бригаде дежурю… Как освобожусь, сразу домой поеду, отсыпаться. Вторые сутки на ногах… Звони домой… Ради тебя я проснусь… Денег не надо?

– Пока не надо…

– У меня все равно нет… Пока…

Едва Капустин убрал трубку, в дверь постучали, и уже привычно сунул голову в дверной проем капитан Аристархов.

– Заходи… – кивнул Игорь Евгеньевич. – Есть что-то?

Аристархов молча положил на стол несколько страниц принтерной распечатки вместе с портретами. Подполковник надел очки и сразу начал читать. Все трое убитых боевиков участвовали в первой чеченской кампании. В самом начале второй кампании они тоже недолго повоевали, потом сдались и после амнистии уехали из Чечни, чтобы не быть там преследуемыми боевиками… Проживали сначала в Ингушетии, потом в разных городах России, нигде подолгу не задерживались, максимум, полгода… Переезжали в другое место вместе с семьями… Конфликтов с правоохранительными органами не имели, задержанию не подвергались… Вместе сошлись только здесь, работали в одном месте, в кафе «У горного ручья». Один – поваром, двое других – кухонными рабочими. На отдельном листе короткая справка на хозяина кафе, Мовлади Ахматовича Базуева, ингуша по национальности, уже четыре года проживающего в областном центре, в который он прибыл из Певекского района Чукотки. Справка, ни о чем не говорящая. Не делал, не состоял, не привлекался… Еще небольшая справка из налоговой инспекции о доходах кафе. Никаких, практически, доходов… Хозяин еле-еле концы с концами сводит. Вот и все, что капитан Аристархов смог накопать…

Капустин поднял глаза, ожидая устного комментария.

– Там… – кивнул капитан Аристархов на лежащую на столе папку с делом. – Там перечень предметов после личного обыска двоих задержанных утром…

– Салфетка… – сказал подполковник, понимая, о чем речь.

– Да, салфетка с фирменной монограммой кафе «У горного ручья». И телефон…

– Проверь телефон…

Капитан раскрыл папку, чтобы переписать номер.

– Еще что-то?

– Пока ничего. Я разослал запросы по всем населенным пунктам, где проживали до прибытия в наш город убитые. Просил сообщить о любом преступлении, теракте или попытке теракта, короче, о всех нераскрытых делах, где могут быть замешаны кавказцы. И отправил запрос в Певек на Мовлади Ахматовича Базуева. Жду ответов…

В принципе, Аристархов сделал все, что должен был сделать опытный опер. Он даже про салфетку не забыл, следовательно, материалы дела читал внимательно. Но опытный опер – это еще не тот человек, с которым обязательно приятно работать в паре.

– Хорошо… Насчет телефона поторопись… И не забудь про план мероприятий…

По правде говоря, надежд с телефонным номером Капустин не связывал никаких, просто хотел, чтобы Аристархов побыстрее ушел в свой кабинет и дал ему возможность в спокойной обстановке написать собственный план розыскных мероприятий, потому что полковник Сазонов должен был уже вскоре вернуться. Кроме того, у обоих утром задержанных были с собой записные книжки со множеством телефонов, и, судя по номерам, из разных городов России. Все телефоны проверять смысла нет, хотя их перечень придется все же ввести в базу данных, чтобы идентифицировать по возможности с номерами, когда-то попавших в поле зрения антитеррористических подразделений людей. Если в этот раз нельзя будет идентифицировать, то телефоны все равно останутся в базе, чтобы потом кто-то другой мог ими при необходимости воспользоваться.

Примечания