- -
- 100%
- +
Капустин покосился за плечо. Капитан Аристархов уже стоял и одергивал мундир, показывая подполковнику свою готовность к активным боевым действиям.
– Номер Буслаева? – спросил дежурный.
Капустин продиктовал по памяти. Если он набирал телефон раз, то номер уже запоминал надолго. А номер Буслаева он уже набирал.
– Понял, работаю… – Дежурный по РОСО капитан дело знал, да и каждый дежурный знал, как ему действовать по тревоге, потому Капустин не боялся что-то забыть при первоначальной вводной установке. Дежурный и без него вспомнит, пошлет кого куда надо и позвонит кому следует, чтобы не вышло накладки.
Сам Капустин, не долго думая, набрал по тому же аппарату номер командира РОСО, понимая, что вообще-то взял на себя слегка лишнюю смелость, объявив тревогу, не поставив об этом в известность командира. Обычно тревогу объявляет сам командир или дежурный по звонку сверху. Но время сейчас было слишком дорого, чтобы объяснять ситуацию и только потом начинать действовать, а полковник Сазонов из тех, кто такие вещи понимает…
– Товарищ полковник, подполковник Капустин…
– Всех уже поймал? – спросил полковник, намекая на то, что они только недавно разговаривали, обсуждая действия по текущему делу. Голос же подполковника никак не показывал его торопливости. – Молодец… Слушаю тебя, Игорь Евгеньевич…
– Иннокентий Станиславович… – Капустин всегда с трудом, но старательно выговаривал труднопроизносимое имя-отчество своего командира. – Повторное покушение на подполковника Буслаева. Всерьез, видимо, за него взялись… Но опять промахнулись… Буслаев на своей машине преследует преступников на окружной дороге… Только что позвонил мне, просит оказать помощь в задержании…
– Понял… – Полковник включился в вопрос сразу. – Объявляй план «Перехват»…
– Уже объявил… Только что позвонил дежурному…
– Молодец. Я сам с вами поеду… Только начальству доложу, чтобы все в курсе были… И в МВД позвоню, чтобы помогли…
– С МВД дежурный свяжется…
– Хорошо, жди меня в штабной машине… Не зря, значит, учились…
– Не зря, товарищ полковник…
Только две недели назад в городе проводились антитеррористические учения. Группе РОСО выпала вводная, почти полностью соответствующая нынешней ситуации. Тоже окружная дорога, правда, на другом участке, подальше от города, тоже преследование машины с террористами, только тогда, согласно условиям, преследование вела машина с вооруженными сотрудниками милиции. Сейчас преследование вел безоружный подполковник спецназа ГРУ. И хорошо, если преступники не знают, что подполковник не вооружен. Тогда они будут опасаться сокращения дистанции, и у помощи есть возможность подоспеть вовремя.
* * *Четыре готовые группы разъехались.
Выехали они в одном направлении, но скоро должны были поочередно повернуть на боковые улицы, чтобы блокировать хотя бы четыре из пяти вероятных путей, по которым имеет возможность продвигаться погоня. Штабная машина должна была выехать последней и перекрыть пятое направление, наименее предпочтительное с точки зрения удобства передвижения, хотя удобство передвижения – понятие относительное, никто не знал, куда могут проследовать террористы, а если они еще и город знают плохо, тогда их путь вообще может быть нелогичным и не подлежать просчету.
Группа пятой машины была ослаблена в сравнении с другими машинами из-за присутствия в ней командира РОСО полковника Сазонова, который, конечно же, не мог заменить собой боевого подготовленного офицера и наличия в машине компьютерщика со своей техникой. Компьютерщик, естественно, тоже занимал чье-то место. Но эта машина не зря считалась штабной и в боевой обстановке резервной. Кроме того, на пятое направление должны были выставить три свои машины милиционеры, тогда как на остальные они выставляют всего по две машины. Бойцы ОМОНа вместе с инспекторами ГИБДД должны также полностью перекрыть все выезды с окружной дороги в сторону области. Примерно так работали силовые структуры на недавних учениях, и потому в боевой обстановке очевидных сбоев не произошло, если не считать сбоем более медленные сборы. Но это явление естественное, потому что об учениях все знали заранее и заранее к ним готовились, даже в кабинетах сидели в ожидании тревоги в бронежилетах.
Полковник Сазонов задержался, видимо, координируя с руководством областного управления ФСБ действия, и вышел, когда все уже сидели в штабной «Газели», а компьютерщик уже вывел на монитор ноутбука карту города как раз на том участке, где шло преследование.
– Дежурный! Что со связью? Есть Буслаев? – спросил по персональной «переговорке» подполковник Капустин.
– Подключайтесь… Есть связь… – отозвался дежурный. – Пока устойчивая… Как дальше будет, не знаю… Мобильники – вещь ненадежная…
– Включай…
Водитель вдавил до положения фиксации клавишу общего переговорного устройства.
– Андрей Васильевич! Слышишь меня? – Незаметно для самого себя Капустин перешел на «ты», но для боевой обстановки это всегда считалось нормальным явлением и вовсе не выглядело грубостью или панибратством.
– Нормально… – отозвался подполковник Буслаев. – Слышимость удовлетворительная… Только эфирного треска много…
– Телефон ехать не мешает? При быстрой езде…
– У меня «Bluetooth»[2] синхронизирован со стереосистемой… Нормально еду… – подполковник Буслаев был в разговоре сух, слова произносил кратко, и невольно перед глазами вставала картина, на которой спецназовец поворачивал руль то в одну, то в другую сторону, выполняя сложные повороты на большой скорости. – «Ауди» сворачивает в сторону города… Сразу из третьего ряда… Молодец!..
– На какую улицу? – спросил полковник Сазонов, только что севший на сиденье рядом с водителем. – Перед съездом указатель должен быть…
Полковник тоже не постеснялся переодеться в полевую форму и нацепить бронежилет. И даже автоматом вооружился. Но все в местном управлении ФСБ знали, что автоматом Сазонов владеет виртуозно, стреляет точно из любого положения, хоть от плеча, хоть от пояса, хоть стоя, хоть на бегу, и потому никто вооружению полковника не удивился…
– Нет указателя… – сказал Буслаев. – Черт… Чуть в меня сбоку не въехали… Съезд здесь временный… Ремонтные работы… Расширяют дорогу, что ли…
– Я – Второй, – отозвалась одна из ушедших вперед машин. – Знаю, где это… Хорошо район знаю… Мы едем на перехват. Здесь есть короткий путь… Через дворы…
– Дежурный! – подстраховался подполковник Капустин. – Передай ментам, пусть со второго направления снимут одну машину. На подстраховку Второго…
– Понял, передаю… – отозвался дежурный.
– Едем… – скомандовал полковник Сазонов. – Второй, по какой улице?
– Там съезд на пустырь, оттуда можно попасть на улицу Дзержинского… Вам лучше сразу на Дзержинского выезжать… – отозвался Второй. – Он, наверное, туда покатит… Правда, можно и на Заречную выехать… Но там для «Ауди» дорога сложная… Колея глубокая… Правда, могут и стороной по кучам щебня, если не перевернутся… Если проскочат, попадут в новый микрорайон… Там не все дома заселены… Среди строек есть где спрятаться…
– Ты так же хорошо весь город знаешь? – одобрительно спросил полковник Сазонов.
– Живу рядом… – последовал ответ. – С собакой там гуляю…
«Газель» уже стремительно преодолевала городские улицы. Магнитную «мигалку» на крышу выставили, но пока надобности включать ее не было. Даже на перекрестках, потому что машина попала в так называемый «зеленый коридор», и светофоры помогали быстрее добраться до места. Но куда ехать, точно пока определено не было.
– Андрей Васильевич? – спросил Капустин. – Что у тебя?
– «Ауди» из поля зрения не теряю… Они едут через пустырь… Дистанцию пока не сокращаю, хотя возможность имею – здесь моя дорога…
– Не сокращай, могут стрелять… – согласился подполковник Капустин.
– Я – Второй… Куда едут через пустырь? Направо или налево?
– Прямо… – сообщил подполковник спецназа.
– Там нет выезда… Там канава метр в ширину и метр в глубину… Я уже рядом, через две минуты выеду слева… Не сокращайте дистанцию…
– Понял. – Буслаев звучно хмыкнул. – Дайте кто-нибудь автомат поносить… Они останавливаются… Все… Увидели канаву… Бросают машину… Трое… Два автомата и СВД[3] с самодельным глушителем…
– Откуда знаете, что самодельный?.. – невовремя задал вопрос полковник Сазонов.
– Я все глушители знаю… В том числе и импортные… Этот слишком тяжелый, нарушает баланс при прицеливании… Самоделка… Потому и не попали… В движущейся машине баланс установить невозможно…
В регионе с самодельными глушителями сталкиваться приходилось нечасто, и потому Сазонов сам не умел еще отличать фирменный от самоделки.
– Я – Второй, куда они бегут?
– От меня…
– В сторону канавы?
– Должно быть, мне канаву еще не видно… Ориентируюсь по твоим словам…
– Я на пустырь не еду, сворачиваю раньше… Буду здесь их перехватывать…
– Понял, – отозвался Буслаев. – Я встану вплотную к их машине, чтобы не вернулись… Они думают, что я вооружен… Иначе подождали бы меня на месте… Оп-па… Стреляют… Ну вот…
– Что там?
– Еще три дыры в стекле… И заднее сиденье… Да, и заднее сиденье продырявили… Чего они раньше ждали…
– Раньше они рассчитывали выстрелить и убить… – предположил полковник Сазонов. – Они никак не рассчитывали, что за ними будет погоня… Не из храбрых ребята…
– Типичные боевики… – сказал Буслаев со знанием дела. – Пострелять и убежать… Потом, когда попадутся, все, как один, мамой клянутся, что не стреляли…
– Что там? – спросил подполковник Капустин. – Не стреляют больше?
– Мне их не видно… Спустились с горки… Сейчас подъезжаю к машине… Вижу… Бегут… К другой машине…
– Я – Второй… Я их вижу…
– Вижу тебя, Второй… «Газель» с мигалкой…
– Да… Это мы…
– Не успеваешь… Они раньше добегут… Стреляйте по второй машине! Есть «подствольник»? Прямой наводкой… Притормозите… Вот так… Хорошо…
– Что там? – полковник Сазонов требовал информацию.
– Ожидающая машина горит… Боевики бегут в другую сторону…
– Я – Второй… От нас не убегут…
– Осторожнее, они, кажется, готовятся отстреливаться… – предупредил Буслаев. – Ну как же так!.. Второй! Второй! Как вы там?
Второй не отвечал…
– Андрей Васильевич, что случилось? – обеспокоенно спросил полковник Сазонов.
– «Газель» перевернулась… Упала в котлован… Бандитам прострелили колеса… И… Я туда бегу…
– Мы уже с другой стороны приближаемся, – подсказал подполковник Капустин. – Судя по карте, мы совсем рядом. Не преследуй их… Не подставляй себя…
– Наоборот… Необходимо преследовать… Иначе оторвутся… – У подполковника Буслаева сильно изменился голос. – Необходимо держать их в пределах видимости…
– Что с тобой, Андрей Васильевич? – спросил Капустин. – Не ранен? Голос изменился…
– На бегу разговариваю… Через трубку… Они отстреливаются неприцельно…
– Мы слышим очереди… Едем прямо в сторону стрельбы… Другие машины перекрывают все возможные пути отхода… Кто ближе других?
– Я – Четвертый, еду по следам Второго… Сворачиваю на пустырь…
– Окажи помощь…
– Понял…
– Первая машина – к бою!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1Я даже издали видел, как тяжело, натужно бежали боевики. Да, «дыхалка» у них такая, что я догнал бы и перегнал их трижды на любой дистанции, и вообще, имей я в руках автомат, я не позволил бы им бегать так свободно и дыхание сбил бы окончательно. Дыхание легко сбивается даже у тренированных людей, когда пули на бегу время от времени заставляют их лечь. Первоначально у меня появилось желание не преследовать противника, а добежать до «Газели», упавшей в котлован, и вооружиться. Но тогда бы я, скорее всего, уже не смог продолжать преследование, потому что остался бы оказывать помощь пострадавшим. Но сейчас на помощь ехала другая машина. Четвертый помощь окажет. А мне лучше время не терять, потому что машина с подполковником Капустиным может опоздать и беглецы достигнут жилого квартала, где стрельба среди жилых дворов может принести много бед. И я старался задержать их передвижение своим присутствием. И это удавалось, потому что то один, то другой из автоматчиков почти останавливался, чтобы дать в мою сторону очередь. Снайпер останавливаться не желал, он задыхался больше других и бежал последним. Смешно было бы смотреть, как он с таким дыханием прицеливается. Ствол обязательно будет гулять в такт дыханию. Да и автоматчики меткостью не блистали. Я видел и слышал, как пули ложились в щебень в стороне, в нескольких метрах от меня. И видел уже по направлению ствола, куда уйдет очередь.
Вообще-то эти, что бежали передо мной, на настоящих боевиков и не тянули. Характера не хватало. Те, кто характером обладают, в лесу чаще прячутся. Эти, видимо, давно город облюбовали. И стрелять привыкли исподтишка. Лесные боевики тоже такую стрельбу любят, но те меньше к панике склонность имеют. Постреляют из засады в спину и отходят разумно. Не все, конечно, но большинство из них. Эти же разумно отходить не умели, не хватало хладнокровия. Они просто бежали. И бежали не от вооруженных людей, бежали втроем от безоружного человека. Могли бы хотя бы задуматься, почему я не стреляю. Вывод естественен – не из чего мне стрелять. Но у них в голове, вероятно, не укладывалось, как может подполковник спецназа ГРУ, не имея оружия, преследовать их. Если так настойчиво преследует, если прилип, то желает уничтожить… И потому бежали от страха. Конечно, они стреляли еще и в «Газель» с «мигалкой», и понимали, что в преследовании не я один принимал участие. Но хотя бы остановиться на тридцать секунд могли бы себе позволить, чтобы основательно всем вместе накрыть меня «огнем». Однако явно сказывалось отсутствие опыта… Даже странно, что таких людей против меня послали. Но если таких послали, значит лучших нет…
Вскоре я увидел новую «Газель». Она как раз ехала туда, куда и следовало. Четвертый спешил на помощь Второму. И почти на ходу из машины выскочили два автоматчика и сбоку присоединились к преследованию. Теперь уже беглецам останавливаться было просто опасно. А пара очередей, разрыхливших у них перед ногами землю, заставила их только сильнее петлять, следовательно, удлинять свой путь и более активно сбивать дыхание.
– Я – Первый, вижу вас…
Я тоже увидел Первого. Третий микроавтобус заехал с другой стороны, но он тоже не имел возможности пересечь беглецам путь, потому что очередная канава мешала проезду.
– Я – Второй… У меня связь повреждена, пользуюсь связью Четвертого… – раздался голос, который все желали услышать.
– Что у тебя с людьми? – спросил в первую очередь Первый.
– Все живы… Слегка поломались… Сейчас я выберусь наверх… – Второй заговорил прерывисто, он, видимо, карабкался по откосу. – Вижу вас… Товарищ полковник… Они бегут в сторону детского сада… Сразу за стройкой, чуть левее забора, детский сад… Там дети… На площадке гуляют… Мы проезжали, я видел… Гуляют… Эти могут успеть… Да, туда поворачивают… Явно… Товарищ полковник… Там дети…
Второй кричал в микрофон.
Незнакомый мне полковник ни секунды не сомневался в правильности своего поступка.
– «Огонь» на поражение! – отдал он приказ.
Пауза в несколько секунд говорила о том, что автоматчики прицеливаются. Короткие рваные очереди послышались сразу с двух сторон. Дистанция для стрельбы была средней, и опытному автоматчику грех было бы промахнуться…
Боевики сразу начали спотыкаться… Оружие вываливалось из рук на бегу…
Я подбежал к ним все же первым…
* * *– Полковник Сазонов, командир РОСО, – протянул мне руку коренастый человек, погоны которого прикрывал бронежилет.
– Подполковник Буслаев, заместитель командира бригады спецназа ГРУ по боевой подготовке, – представился я в ответ.
Трое боевиков лежали у наших ног, только один снайпер еще дышал, но в его теле сидело не меньше десятка пуль, и надежды на то, что медики из «Скорой помощи» смогут застать его живым, было мало. Фотограф РОСО щелкал фотокамерой, запечатлевая тела двух автоматчиков в той позе, в которой их застала смерть. Снайперу еще пробовали оказать помощь, хотя я лично не видел, чтобы кто-то выжил с такими ранениями.
– Во взорванной машине четвертый был… – подсказал я.
Отсюда взорванную гранатой из «подствольника» машину видно не было из-за высоких куч щебня, хотя дым оттуда еще шел. Но полковник обернулся.
– Там уже наши сотрудники… – подсказал подполковник Капустин. – Сейчас из прокуратуры приедет бригада. Будем составлять протокол. Тебе, Андрей Васильевич, сегодня уехать, видимо, так и не удастся…
– В крайнем случае, поеду ночью… – отмахнулся я. – Если ты не возмешь с меня «подписку о невыезде»… Хотя оснований к этому не вижу…
Какой-то тощий и долговязый капитан снял бронежилет и укладывал его на сидение через открытую боковую дверцу «Газели».
– Подписку следовало брать после первого покушения… – изрек он внушительно. – Тогда бы и второго не было… И мы бы машину не разбили…
– Лучше бы до первого покушения… – заметил я строго.
Капитан, кажется, юмора не понял и, соображая, наморщил лоб, хотя и это, кажется, мало помогло понять, в чем соль шутки. Есть такие люди, которые юмор воспринимают только тогда, когда сами его в муках на свет производят, и сами же над сказанным смеются…
– И еще четыре боевика гуляли бы, вооруженные, на свободе… – добавил подполковник Капустин. – Капитан Аристархов предлагает сменить свободу боевиков на неразбитую машину… Я так понимаю…
– Нет, я… – Капитан не нашелся, что ответить, да никто в его ответе и не нуждался..
Документы троих боевиков были собраны, документы четвертого сгорели вместе с ним в машине. Капустин передавал по связи данные из имеющихся документов дежурному, чтобы тот оперативно проверил всех по базе данных.
– Обрати внимание, что все трое по национальности чеченцы, но жители Ингушетии… – попросил подполковник. – Надо напрямую с Ингушетией связаться. У них там в последнее время неспокойно, и многие данные в общую базу просто не успели отправить. В любом случае, даже если их нет в общероссийской базе, может быть в республиканской… Пусть поищут…
– Запрос пусть отправляют через Москву… – подсказал полковник Сазонов. – Я с Москвой уже разговаривал. От нас ждут результата. И так быстрее будет…
Капустин передал и приказ полковника.
Сам Сазонов рассматривал глушитель, только что снятый им с СВД.
– И как, Андрей Васильевич, вы умудрились издали заметить, что глушитель самодельный? Я и сейчас сомневаюсь… – сказал полковник.
– Трудно сказать, товарищ полковник… – Мне и в самом деле трудно было сказать, откуда у меня появилась уверенность еще при взгляде на глушитель издали. – Скорее всего, конфигурация… И еще видел, как он винтовку держал… Тяжелый глушитель… Перевешивал… Если бы еще под ствол треногу ставить, можно было бы стрелять… А так – неразумно… Неумелое изготовление, без просчета баланса… Развинтите… Трубка на станке выточена, от заводской не отличишь, оксидирована… Внутри прокладки наверняка вручную вырублены. Из первой попавшейся резины… Возможно, из автомобильной камеры… Я такие уже видел…
– Спецназ ГРУ – вне критики и конкуренции… – дал оценку тот самый капитан, у которого отсутствовало чувство юмора. – Капустин уверяет, что у них группа крови особая… Спецназовская… Потому и видят все…
Капитан явно хотел подольститься после только что прозвучавшей в его адрес отповеди двух подполковников. Но откровенная лесть показалась ему излишне прямолинейной, и потому он приплел подполковника Капустина. Если Капустин и говорил это, то говорил не мне, следовательно, он не льстил. Капитан же, передавая слова подполковника, льстил изощренно.
– Меня, товарищ полковник, другой вопрос сейчас интересует… – заметил я, даже не обернувшись в сторону капитана, которому бронежилет, кажется, мозоли на погонах натер. – Я только Капустину и брату сообщил, что собираюсь сегодня уехать в часть. Но меня явно ждали… Я далек от мысли обвинить подполковника Капустина в разглашении информации, еще более далек я от мысли выдвинуть такие обвинения против брата, но вижу только два варианта развития событий. Первый – кто-то прослушивал мои разговоры, второй – кто-то умный руководит всеми этими событиями и просчитал мое поведение… Последнее предпочтительнее, как мне кажется… Этого умного среди убитых нет, как я полагаю, потому что умный не будет действовать так безграмотно. И потому, если он есть в действительности, его следует искать…
– У меня эта же мысль возникла, когда первый из покушавшихся разговаривать начал, еще там, в машине… – заметил подполковник Капустин. – И именно поэтому я не считаю дело раскрытым и завершенным. Кто-то из руководителей операции должен быть у нас под боком, и человек этот опасный. Не его вина, что хорошие исполнители в дефиците, и оба покушения были неудачными. Он будет искать других исполнителей…
– Значит, и его следует искать… – сделал вывод полковник Сазонов. Вывод естественный для любого руководителя. – Причем искать по полной программе, при наивысшей активности. Ты, Игорь Евгеньевич, как здесь закончишь, сразу ко мне… Обговорим ситуацию… А пока я поехал начальству докладывать… Любая стрельба в городе – событие из ряда вон выходящее. А стрельба, открытая дважды за один день, – это катастрофа… Могут оргвыводы последовать…
* * *Если после дневного покушения я обошелся беседой с операми, то сейчас пришлось познакомиться и со следователем по особо важным делам областной прокуратуры, старшим советником юстиции, а проще – полковником Растегаевым, Иваном Дмитриевичем Растегаевым, который сразу при знакомстве, глядя через очки с толстыми линзами, строго-настрого предупредил:
– Моя фамилия пишется с одной буквой «с», потому что происходит не от пирога расстегая…
– Я запомню, Иван Дмитриевич, – согласился я, слегка удивившись, что взрослый, солидный человек такое важное значение придает написанию своей фамилии и тратит на объяснения свое драгоценное время. Я вот, например, знал, что меня, тогда еще лейтенанта или, позже, старшего лейтенанта, солдаты за глаза Будулаем звали по малограмотности. Впрочем, это не их малограмотность, а малограмотность нашего образования. Отсюда все и вытекало, отсюда фамилию популярного в те времена цыгана-киногероя люди знали лучше, чем мифологию своего народа. Мифологию от нас старательно прятали и прячут до сих пор, чтобы, не приведи господи, люди не почувствовали гордость за свою национальность, а пустых киногероев, и не только «будулаев», усердно пропагандируют. Но я не обижался. – А вы расстегайчики любите? Если что, прошу в гости, у меня жена их удивительно вкусно готовит. Рыбный фарш мешает с зеленым луком… Ни в коем случае не с репчатым, а только с зеленым, и чтобы его было много… Удивительно вкусно получается…
По глазам Ивана Дмитриевича я понял, что совершил смертельную ошибку. Старший советник юстиции посмотрел на меня так, что я не удивился бы, подпиши он сейчас постановление о моем аресте. Впрочем, в нынешние времена, кажется, такое представление подписывается только решением суда, и я, наверное, могу пока чувствовать себя свободным человеком и наслаждаться своей свободой.
Процедура составления протокола не заняла для меня много времени, поскольку я был не главным героем происходящих событий. Я был статистом. Активным, правда, но только статистом. А со статиста спрос малый. Статист – это только чуть-чуть больше, нежели свидетель.
Завершив дачу показаний и подписав один из многочисленных протоколов, я все же выразил старшему советнику юстиции свое недоумение по поводу акцентов, которые он расставляет в расследовании.
– Простите, Иван Дмитриевич… Мне показалось, что вас совсем не интересуют выстрелы, раздавшиеся в мою сторону, а интересуют только действия сотрудников РОСО. Может быть, я чего-то не понимаю, и вы расследуете их действия?
Растегаев ничего не ответил, только взгляд его через линзы красноречиво подсказал, что лезу я не в свое дело. Может быть, и так…
С подполковником Капустиным разговаривалось легче. И потому я предпочел отойти к нему.
– Игорь Евгеньевич, так я, наверное, могу ехать?
– В часть? – скучным тоном поинтересовался подполковник.
– В сервис… – вздохнул я. – Стекла в машине менять…
– Счет взять не забудьте… Мы его к делу приложим. Попробуем возместить убытки…
– Это было бы совсем неплохо, потому что с моими заработками стекла менять накладно… Правда, мне страховая компания счет оплатит, а она уже пусть вам свой счет выставит, а вы кому следует его переадресуете…
– Маленькая просьба напоследок… Если не трудно, постарайтесь обойтись сегодня без очередного покушения на вас, – мягко попросил Капустин.
– Я попробую… – вяло пообещал я.
* * *Конец рабочего дня, наступивший для большинства горожан, меня волновал мало, поскольку автосервис, где обслуживалась моя «БМВ», как я помнил, работал в две смены и до двадцати двух часов. Кроме того, я вполне был готов к разочарованию, которое для меня обязательно должны были подготовить тамошние работники.