- -
- 100%
- +
– Я попрошу вас пока без предварительного уведомления не покидать город. Мало ли что…
Так подполковник Капустин неназойливо показал, что он желает на сегодня со мной распрощаться. Ладно, хоть так… В начале встречи, когда я только объяснил подъехавшим операм ситуацию и сдал с рук на руки двух чеченцев, Капустин готов был, кажется, и мне обвинения предъявить. Но желание подполковника РОСО от меня побыстрее отделаться вполне естественно. Я тоже не могу работать, когда кто-то находится у меня за спиной. Когда за спиной свои солдаты, это другое дело, ты их ведешь, и это не мешает… А когда сам что-то делаешь, сосредотачиваешься, а кто-то наблюдает, чуть ли не контролирует, это всегда неприятно. Особенно когда это представитель другой силовой структуры, который и методы сравнивать может начать. И потому я понял Капустина и согласился с его решением.
– Я вообще-то планировал сегодня вечером в часть съездить…
По правде говоря, я сегодня не планировал поездку в бригаду. Более того, мы даже договаривались с братом сегодня вечером сходить в гости к общим знакомым. Но предпочел предупредить о возможном отъезде. Просто не люблю, когда меня в чем-то ограничивают, и всегда предпочитаю на всякий случай оставить себе пути свободного отхода в любую, удобную для меня на данный момент сторону.
– До вас, если мне не изменяет память…
– До нас девяносто с небольшим километров. Но перед этим, перед поездкой, хотелось бы с вами побеседовать… Узнать подробности, чтобы попытаться проанализировать ситуацию. Может быть, в части кто-то подскажет. Из тех, кто со мной в Чечне был. У нас, вообще-то, сборный отряд работал. С трех бригад. Я его возглавлял. С другими бригадами тоже созвониться не мешало бы. Тоже подсказать могут. Со стороны бывает виднее. Такая связь по открытым каналам не приветствуется. Это еще одна причина для поездки.
– Хорошо, – согласился Капустин. – Телефонными номерами мы уже обменялись. Позвоните ближе к вечеру… Или лучше я сам вам позвоню. Наверное, сразу после предварительных допросов. Кабинетный допрос совсем не то, что допрос здесь, на месте. Могут появиться интересные сведения. Я в любом случае позвоню, будут сведения или не будут. А в часть вы надолго?
– Завтра думал вернуться. Но все зависит от обстоятельств. В любом случае, я готов приехать по вашему звонку. Час с небольшим, и я здесь.
Я умышленно не сказал «по вашему вызову», только «по звонку». Это и вежливо звучит, и в то же время не ставит меня в рамки жестких обязательств. Обязательным я привык быть на службе, а спецназ ГРУ никто еще не подчинил ФСБ. И потому здесь я могу позволить себе некоторые вольности.
Мы пожали друг другу руки. Со стороны старшего лейтенанта милиции пожеланий в мой адрес высказано не было, поэтому прощание с ним оказалось коротким.
* * *Я вернулся в квартиру брата, зная, что в ней мне никто не помешает, поскольку в дневное время я был обычно предоставлен там сам себе – у брата в больнице сегодня вообще приемный день, у его жены работа каждый день, с утра до ночи, в плановом отделе какого-то нового завода, их сыновья-студенты обычно дома появляются только вечером. Я заварил чай покрепче и попытался мысленно восстановить хронологию событий прошлой командировки в Чечню.
Естественно, развернутых и даже кратких дневников в военной разведке не ведут, но профессиональная память цепкая и легко восстанавливала события, хотя вспомнить точно то, что было с тобой полгода назад, невозможно. Можно вспомнить только отдельные события. Они лишь с небольшими отступлениями и исключениями, похожие друг на друга, чередовались, нанизывались одно на другое и из-за этого сливались в общий фон. Я однако старался этот общий фон раздробить по мере сил. И все равно они казались обыденными, и не было в них какой-то зацепки, которую стоило проанализировать особо. Я, впрочем, специально сначала их не анализировал. Я только хронологией занимался, чтобы привести воспоминания в систему. По опыту давно знаю, что выстроить систему – самое сложное, хотя внешне выглядит все наоборот. Но даже это заняло времени немало, и чай пришлось заваривать еще трижды. Мне всегда с чаем легче думается. Причем, чем чай крепче, тем думается легче.
Я не торопясь пил чай и свои воспоминания в систему все же привел. Конечно, легче было бы взять лист бумаги, карандаш и все записать, как это делается в научном, скажем, мире… Но опять сказалась привычка… Я служу не в науке, а в военной разведке. В разведке не следует доверять бумаге, которая всегда может попасть в руки постороннего человека и выдать тебя. Поэтому я стараюсь пользоваться памятью. Это было чем-то сродни шахматному сеансу одновременной игры «вслепую» на множестве досок. Тем не менее мне так было удобнее и привычнее думать.
Восстановив хронологию, я стал сортировать события по группам. Выделил три основные группы. В первую зачислил дни простого патрулирования направлений и дорог, прочесывание лесных массивов и окрестностей населенных пунктов. Во вторую – все контакты с местным населением, независимо от характера контактов, но исключая контакты с боевиками. В третью – боевые операции, то есть именно контакты с боевиками. Конечно, трудно восстановить в мелочах все, что произошло за полгода, но я старался, хотя понимал, что не выходящее из обыденного событие едва ли в состоянии стать причиной покушения.
Объем воспоминаний был большой, и не все вспоминалось в подробностях. Но я не ставил себе такую задачу. Подробности могли понадобиться в каком-то оставшемся незамеченным моменте. Предстояло еще только выяснить этот момент, но голова уже устала. И я позволил себе расслабиться, вернувшись мыслями к сегодняшним событиям. И не зря, ибо сразу уловил противоречие в словах, сказанных в мой адрес задержанным чеченцем: «Ты все равно приговорен… У нас не получилось, у других получится… Ты приговорен… И до Чечни ты не доедешь…» Противоречие было очевидным, если считать, что покушение имело перед собой конкретную задачу. А здесь просматривалось две задачи. Первая – я кем-то и за что-то «приговорен», и приговор пытаются привести в исполнение. Второе – «до Чечни ты не доедешь»… Следовательно, меня нельзя пускать в Чечню… Но если я приговорен, то приговорен за что-то, уже произошедшее там, во время командировки… То есть корни уходят в прошлое. А если меня нельзя пускать в Чечню, значит, разговора ни о каком «приговоре» идти не может, но я что-то такое видел в прошлую командировку, что может кому-то помешать в будущем…
Несоответствие было очевидным, и удивительно, что я сразу не обратил на него внимания, как не обратили внимания на эти слова подполковник Капустин и старший лейтенант милиции. И пусть такое понимание не проливало свет на событие, оно все же давало возможность мыслить в определенном направлении.
Но одними размышлениями делу не поможешь. А если своей памяти не хватает, надо привлекать чужую. То есть надо в самом деле в часть ехать…
* * *Подполковник Капустин оказался легок на помине, и тут же, как только я мысленно произнес его имя, позвонил мне.
– Андрей Васильевич, вы еще не уехали?
– Пока еще нет… Сижу, погрузился в воспоминания… Пытаюсь найти причину покушения…
– И как успехи?
– Пока пришел только к единственному абсолютному выводу – чтобы покушение состоялось, должна быть причина, его вызвавшая. Но вот причину я найти пока не могу…
– Жаль. Я откровенно надеялся на вашу память…
Я, кажется, понял, что Капустин хотел сказать.
– Значит, ваши допросы ничего не прояснили…
– К сожалению… Я успел допросить двоих. Мужчину-снайпера, к счастью, снайпера плохого, и женщину, Зару Алиевну. Могу вас только обрадовать фактом, не имеющим к вам отношения – женщина проходит по нашей картотеке, находится в розыске со времен событий в Первомайском… Жила по чужим документам. Даже фотографию в паспорте сменить не потрудилась. Воспользовалась «высоким профессиональным уровнем» наших паспортистов… Правда, имя-отчество с владелицей настоящего паспорта совпадают, только фамилии разные… Задержан и ее муж, он тоже в розыске… Проходил по делу Хаттаба… Снайпер по существу дела молчит… Вообще о покушении разговаривать не желает… Только трижды потребовал показать его врачу… Пришлось отправить, потому что задержанному уже выделили адвоката, и адвокат настоял на медицинском освидетельствовании… Правда, на прощание снайпер мне пригрозил… Знаете, обычные их угрозы… Порекомендовал семью поберечь…
– Я бы за это ему голову снес… – прокомментировал я, исходя из своих привычек военного человека. – А заодно уж и адвокату тоже…
– Я более сдержанный человек, чем вы… И в угрозы не сильно верю… Хотя на душе, признаюсь, неспокойно… И иногда сожалею о своей сдержанности… Итак… Идем дальше… Женщина, Зара Алиевна, говорит только то, что получила приказ помочь… По старой памяти передали через самих снайперов… На винтовке, кстати, множество ее отпечатков пальцев. Разбирала она. Значит, умеет с оружием обращаться… Даже с таким специфическим, как «винторез»…
– Второй снайпер?.. – поинтересовался я, впрочем, без надежды, потому что второй снайпер еще в машине показался мне более молчаливым, чем первый. И взгляд у него тверже. Такой человек может по нескольку месяцев молчать.
Подполковник вздохнул так звучно, что «заиграли» мембраны в трубке мобильника.
– Его еще не доставили из больницы. Вы здорово покалечили ему руку. Оперируют… Но я боюсь, что и второй ничего не скажет. Муж Зары Алиевны сначала вообще «не понимал», о чем разговор, потом подтвердил, что они с женой получили приказ помочь этим людям. И все, больше он ничего якобы не знает. Ситуация обычная… Сейчас его допрашивают по прошлым его делам… И жену его тоже… Отправили запросы по обоим снайперам в Грозный. Ответ, как обычно, быстро не дадут. В Грозном не любят торопиться, когда дело касается чеченцев. Документы у обоих в порядке. Отпечатки пальцев пока исследуют по общероссийской базе, потом проверят по базе Интерпола и только потом нам передадут результат. А у нас с вами, таким образом, теперь вся надежда на вашу память…
Теперь вздохнул я, в надежде, что мембраны в трубке подполковника Капустина не менее чуткие, чем в моей.
– Мне бы ваш оптимизм… Кстати, Игорь Евгеньевич, я еще на одном моменте ваше внимание хочу заострить… Помните, что сказал мне снайпер?
– Помню…
Я повторил сказанное слово в слово и обратил внимание на противоречие.
– Я понял. Только это нам ничего не дает…
– Это может что-то дать нам только в том случае, если мы сможем выяснить, какое из двух направлений соответствует истине… Для этого я скоро в бригаду выеду… Поговорю с сослуживцами. Может, кто-то что-то вспомнит… Разговор, понятно, не телефонный… По телефону объяснять долго… Да и не поймут…
– Добро, Андрей Васильевич. Держите меня в курсе событий. Я буду ждать вашего звонка… В свою очередь, если что-то прояснится, я вам сразу сообщу, чтобы дать поиску верное направление…
– Договорились…
* * *После звонка подполковника Капустина я позвонил брату в больницу.
– Ты хочешь спросить, следует ли принять ванну с морской солью перед отправкой в гости? – сразу спросил Антон, как обычно, слегка замысловато и с некоторой долей ехидства. У него вообще такая манера разговаривать. Он сразу понял, что мой звонок вызван какими-то нештатными обстоятельствами, и довольства этим не показал, потому что друзья детства нас уже неделю зазывали в гости, мы наконец согласились, пообещали, что будем непременно, и вот…
– Я, Антоша, хочу предупредить, что сегодняшний поход в гости откладывается до лучших времен. Но я не знаю, когда эти лучшие времена наступят, честное слово… Было бы неплохо, если бы ты один сходил… Хоть как-то неловкость сгладишь…
– Я их время от времени вижу… Они просили тебя показать…
– А мне, извини уж, необходимо в часть съездить… – я сообщил достаточно сухо и твердо, не давая надежды на возможность уговорить меня. – Необходимо… – подчеркнул я.
– Что-то срочное? Вызывают? – поинтересовался брат и звучно зевнул. Наверное, демонстративно. Он обычно такими зевками прерывает словоохотливость жены. Впрочем, я словоохотливостью никогда не страдал, и меня перебивать необходимости не было.
– Сам себя вызываю… В меня сегодня на улице стреляли… Чеченцы… Это, предполагаю, как-то связано с моей последней командировкой. Надо кое-какие вопросы выяснить…
– Стреляли? – брат, кажется, не готов был к тому, чтобы охнуть, ахнуть и безоговорочно поверить. По крайней мере, голос его не выдал беспокойства, которое следовало бы проявить по поводу здоровья брата, на которого было совершено покушение.
– Снайпер… Чуть ухо не оторвал…
– Снайпер… – прозвучал смешок. – Тогда откуда ты знаешь, что это именно злодеи-чеченцы? Или снайперы теперь в упор стреляют? С расстояния, когда с ними и побеседовать можно… Извини, я не в курсе армейской моды на боевые действия…
– Долго рассказывать… Короче, я вычислил, откуда стреляли, и перехватил их. Двоих… Парни сейчас в ФСБ, с ними разбираются… А мне необходимо съездить в часть…
– Понял, – он, кажется, соизволил поверить. – К нам сегодня в больницу привозили какого-то хрена со сломанной челюстью и наполовину отрубленной рукой… Под конвоем… Кажется, он чеченец… По крайней мере, кавказец, это точно помню… Сидел, молчал во время операции, как каменный… Только зрачок расширялся… Болевая реакция… Но воля, я тебе скажу…
– Это, Антон, я его… – сознался я. – Скоро второго привезут. У второго только челюсть сломана, а руки-ноги целы… Но перелом челюсти оскольчатый, как врач со «Скорой» сказал…
– Тоже ты?
– Тоже, брат, я…
– Вот… А я лечу их…
– Можешь даже представиться, – разрешил я, – они будут рады убить и тебя… Только ради того, чтобы ты не досаждал мне…
– При таких обстоятельствах не имею возражений против твоего отъезда… Вернее, возражения я имею, но уверен, что они для тебя мало что значат, если что-то значат вообще. Сюда вернешься?
– Может быть, завтра утром… Надо разбираться с ситуацией… Ключ от квартиры, если ты не против, я пока у себя оставлю…
– Бога ради… У нас у всех собственные ключи есть… Приедешь, позвони мне…
Попрощавшись с Антоном, я быстро собрался. Сборы у меня недолгие, как по тревоге. Вещи в сумку, и сумку на плечо…
До платной автостоянки, где я оставил свою «БМВ Х3», пятьсот пятьдесят метров – от угла дома брата. Я привычно измеряю расстояния глазом, и отмечаю их в памяти. В пределах километра на ровной поверхности ошибку сделаю не больше, чем на пять метров. А здесь я еще и шагами несколько раз мерил. Ошибки нет. Пройти пятьсот пятьдесят метров быстрым шагом – на это много времени не надо.
И – в дорогу…
К сожалению, брат имеет квартиру неподалеку от центра, а выехать из города бывает часто так же трудно, как и по нему ездить в часы пик. Причем, по закону вредности, поток машин еле-еле тянется в нужную сторону, тогда как встречная полоса бывает почти свободной и пригодной даже для быстрой езды. В итоге целых полтора часа я потратил только на то, чтобы добраться до окраин, терпеливо выдержав психологические и экологически вредные нагрузки в нескольких дорожных пробках. Но все же добрался, там задержался только на заправке, залив полный бак. В областном центре все-таки бензин лучше по качеству, чем на периферии, а моя «бэха» капризна в отношении «горючки», и потому я всегда предпочитаю заправлять машину, что называется, «под завязку». Часто, когда еду в областной центр, еще и пару алюминиевых канистр в багажник ставлю. Правда, сейчас канистры в багажнике были полными, и заливать их не пришлось.
Автозаправка стояла рядом с окружной дорогой. Мне предстояло по этой окружной дороге проехать еще пару километров, чтобы потом свернуть на федеральное шоссе, и там уже можно было гнать в свое удовольствие сначала до поворота, а потом и до самого городка, потому что на этой дороге менты мою машину знали, меня уважали и не останавливали за превышение скорости. А не превышать скорость на моей машине было бы просто стыдно.
Я только свернул на выезд к окружной дороге, когда услышал звук, который заставил меня резко надавить на педаль акселератора, а потом так же резко надавить на тормоз при отжатом сцеплении, чтобы не заглох двигатель…
Пуля пробила стекло в правой дверце машины, пролетела перед моим носом и пробила второе стекло в моей дверце. Мои маневры не дали возможности стрелку произвести следующий выстрел прицельно, но дальше, как я сообразил, я уже попал в безопасную зону, поскольку местность вокруг была открытая и стрелять в меня могли только с окружной дороги из движущейся машины. Сейчас машина уже наверняка прошла мимо и удалялась от меня, надо полагать, стремительно…
Я думал не больше пары секунд – выбирал вариант дальнейшего поведения. И выбрал… Быстро переключил скорость и снова рванул с места так, что из-под колес, наверное, дым повалил. Дым я, конечно, не видел, но визг резины слышал. Я выскочил на окружную дорогу под самым капотом у большегрузного самосвала, услышал очередной визг – теперь его тормозов, и, чудом избежав аварии, включился в погоню сходу. На прилично разбитом бетонном полотне окружной дороги от «БМВ Х3» невозможно было бы уйти даже на «Порше» или на «Феррари»…
2– Разрешите, товарищ подполковник? – после короткого стука в дверной проем просунулась дынеобразная голова капитана Аристархова. Светлые волосы, с утра зачесанные назад мокрой расческой, к обеду, как обычно, начинали торчать в разные стороны.
Подполковник Капустин снял очки, аккуратно уложил их в очешницу и откинулся на спинку кресла. На капитана он смотрел раздумчиво.
– Заходи… Чего тебе, Алексей Петрович? – сказал Капустин после тяжелого вздоха.
Раздумье и вздох были вызваны не появлением постороннего человека, а тем, что ему было трудно возвращаться от раздумий к окружающей действительности. Эту особенность подполковника Капустина сослуживцы знали и порой беззлобно над ней подсмеивались. Игорь Евгеньевич и сам знал за собой эту особенность характера, но порой она была удобной, особенно при общении с начальством, и он даже утрировал ситуацию, умышленно затягивая ее. И это позволяло вовремя обдумать, что следует сказать.
– Полковник Сазонов приказал включаться в ваше расследование, поскольку, возможно, вам вскоре придется уехать в командировку… – Капитан шагнул за порог.
Час назад Капустин сам попросил командира РОСО, полковника Сазонова, подключить кого-нибудь к расследованию, чтобы не сорвалась долгожданная командировка, и обижаться, кроме как на себя, было не на кого. Капитана Аристархова Капустин, мягко говоря, недолюбливал, но выбирать уже не приходилось – кого командир прислал, с тем и следует работать. Не тот случай, когда выбирают напарника…
Особых причин для плохого отношения к капитану, честно говоря, у подполковника не было. Хотя его слегка раздражали и внешность Аристархова, и его манера поведения. Высокий, худощавый блондин с прыщавым лицом и жидкими, обычно к обеду непричесанными волосами, всегда неприятно близко наклоняющийся к собеседнику во время разговора, любящий активную жестикуляцию. Но Алексей Петрович Аристархов был вообще-то неплохим и понимающим опером, легким на подъем. Ему, конечно, на взгляд Капустина, не хватало опыта, чтобы проводить аналитическое расследование и делать правильные выводы. Но исполнителем капитан был, наверное, неплохим. Однако здесь, чтобы включиться в это дело, если Капустину придется уехать до той поры, как появится серьезный результат, нужен был бы отнюдь не простой исполнитель. Здесь нужен вдумчивый помощник, на которого можно дело оставить, и быть уверенным, что дело завершится полным раскрытием. Нужен был как раз аналитик, потому что это дело, внешне такое, казалось бы, простое и, практически, почти раскрытое, поскольку покушавшиеся уже задержаны, тянуло за собой какое-то другое, возможно, достаточно большое дело, которое капитану, на взгляд подполковника, было бы просто «не потянуть»…
Но о том, кто это дело потянет, говорить уже было поздно.
– А-а-а… Понятно… Присаживайся тогда… – тем не менее распорядился Игорь Евгеньевич. – Стол свободный есть… Знакомься с материалами… – И переложил на соседний свободный стол уже начавшую распухать папку с уголовным делом. – Смежные материалы просмотришь потом… Обязательно просмотри… Два фигуранта попали к нам из розыска… И я могу предположить, что попали они отнюдь не случайно, потому что и в нашем деле хвосты уводят далеко… Придется искать связи и заглядывать в прошлые дела… Большая и долговременная работа предстоит… Думаю, когда я через полгода вернусь из командировки, ты мне на стол еще с три десятка папок положишь…
– Понял, товарищ подполковник… – Несмотря на предупреждение, капитан отнесся к предстоящей большой работе легко, как, впрочем, ко всему относился. – Через полгода три десятка папок гарантирую…
Вообще-то про него говорили, что Аристархову лучше поручать короткие и быстротекущие дела. Там он мог себя проявить с лучшей стороны, благодаря своей энергичности и непоседливости. Но кропотливые и затянутые расследования навевали на капитана скуку, и он терял к ним интерес. Тем не менее даже зная индивидуальные особенности каждого, специально подбирать что-то отдельное ни для одного сотрудника никто не будет. Работать приходится с тем, что поручают, и выполнять то, что выполнять необходимо.
Капитан Аристархов листал материалы дела, подполковник Капустин, снова нацепив на нос очки, изучал только что полученные через общероссийскую базу данных досье на задержанных. Досье не богатые и не несущие информации, что могла бы помочь в расследовании. Так, скорее, простая отписка…
– Честно скажу… – признался капитан, прочитавший первые протоколы, и уже, кажется, составивший собственное мнение. – Я бы первоначально все действия подполковника Буслаева принял за чистейшей воды психопатию… Удивляюсь, как только вы разобрались! Внешне все выглядит неспровоцированным нападением… Крыша у человека поехала, и – напал…
– Разобрались… – Подполковник Капустин не пожелал сказать, что у него у самого сначала подобная же мысль мелькала, когда он надеялся «сплавить» дело в ментовку за отсутствием в нем интересующих РОСО моментов. – Тоже понимать надо… Это не кто-то, это подполковник спецназа ГРУ… У спецназа ГРУ и нервная система, и все реакции организма совсем не такие, как у обычных людей… Не такие, как у нас с тобой… У них у всех даже группа крови особая…
– Какая? – удивленно раскрыл рот капитан, знающий о существовании только четырех групп крови, отрицательного и положительного резуса, и все.
– Так и называется: группа крови – «спецназ»… Воспитанная и оттренированная группа крови… ДНК у них после упорной подготовки меняется… – Капустин достал из чехла на поясе трубку мобильника, начавшую вибрировать, и посмотрел на определитель номера. – Вот… Что я тебе говорил… Легок на помине… Как чувствует, что о нем говорят…
Капустин нажал кнопку и поднял трубку к уху.
– Я думал, Андрей Васильевич, вы уже на половине дороги до части…
– Я на половине другой дороги… – отозвался подполковник Буслаев напряженным голосом, и Капустин сразу понял – нечто произошло. – В меня стреляли около заправки… Стреляли с окружной дороги, когда я выезжал… Из проходящего автомобиля. Я иду в погоню… Уже вижу их… Старенький, побитый «Ауди А4» темно-синего цвета… Без регистрационных номеров… Меня тоже заметили… Гонят… Оторваться они не смогут… Дорога не та… Да и на хорошей дороге не смогут… Попробуйте по возможности перекрыть им пути… Предупредите ментов… Преступники вооружены… Выстрел был одиночным… Скорее всего, винтовка, возможно, с оптикой… Из оптики при движении трудно стрелять, потому и промахнулись с такой дистанции…
– Где вы сейчас? – спросил Капустин.
– Пока еще на окружной дороге… На федеральную трассу они выехать долго не смогут… И вообще… Думаю, они хотят прорваться в город… Там легче затеряться…
– Место… Место… Окружная дорога большая…
– Через три минуты будем около выезда на улицу Курчатова… Движемся от северного выезда на федеральную трассу…
– Можете держать постоянную связь?
– У меня на счету денег мало. Пусть кто-то доплатит на мой номер… Другой связи нет… Черт… Целая колонна трейлеров… Придется демонстрировать слалом…
– Ваша машина?
– Ярко-синий новый «БМВ Х3»… Машина более заметная, чем «Ауди»… Пусть на меня ориентируются… В принципе, мы оба едем далеко за сто… Нас и без того заметно… Машину жалко… Только месяц, как купил… Но я их не упущу…
– Понял, я объявляю «Перехват»! Ждите моего звонка… Будем ориентироваться по вашим указаниям, подполковник…
Капустин убрал мобильник в чехол и взялся за трубку внутреннего телефона. Набрал четырехзначный номер дежурного по РОСО и начал спокойно говорить.
– Подполковник Капустин… Тревога! Не учебная уже, предупреди всех… Свободные группы на выезд. Командира я сейчас сам предупрежу. Объявляй план «Перехват», свяжись с ментами, пусть задействуют свои спецсредства… По окружной дороге уходит от погони темно-синяя старенькая «Ауди А4» без номерных знаков. Из этой машины опять стреляли в подполковника спецназа ГРУ Буслаева. Сам Буслаев преследует преступников на ярко-синем «БМВ Х3». Сейчас они где-то около выезда на улицу Курчатова… Да, еще… На номер подполковника Буслаева необходимо перечислить деньги… Это единственная связь… Деньги перечисли и сразу выходи на связь с ним. Подключай к разговору все оперативные машины, чтобы ориентировались… Мы с капитаном Аристарховым тоже выезжаем…