Звонок для родителя. Как дать ребенку качественное образование вне школьных стен

Глава 1. Что не так с обычной школой

Решение забрать ребенка из школы – или вовсе его туда не отдавать – и сегодня не кажется очевидным, а десять лет назад выглядело едва ли не попиранием незыблемых устоев и пощечиной общественному вкусу.

Поэтому первые несколько лет я старалась никому не рассказывать, что мой сын Гриша (2006 года рождения, практически ровесник первого айфона, твиттера и Airbnb) учится дома. Слишком часто это вызывало недоумение, а затем и обвинения в том, что мы лишаем ребенка нормальной жизни, социализации и даже первой любви. Чаще всего я это слышала от людей старшего поколения либо от родителей младших школьников. К этим тревогам мы еще вернемся, но сначала отмечу: в 2017 году, после того, как сын закончил начальную школу, я заметила новую тенденцию. Многие из тех, кто раньше относился к идее альтернативного образования с больши´м скепсисом, стали меня расспрашивать, как на него перейти: как организовать процесс, сколько времени и денег придется потратить и так далее.

Многие взрослые, столкнувшиеся с жизнью современной массовой школы, понимают, что она серьезно изменилась по сравнению с тем, что было в 1970–1980‐х и даже в 1990‐х годах. Правда, перемены – к худшему: так начинает разваливаться когда-то крепкая, но старая постройка, которая давно требует капитального ремонта. А вместо этого в здании только изредка подкрашивают фасад и на скорую руку замазывают штукатуркой трещины.

Давайте рассмотрим, какие жалобы чаще всего приносят домой зареванные ученики – часть, думаю, вы хорошо вспомните из собственного школьного опыта, но другие проблемы возникли в последние пять-шесть лет и могут серьезно подорвать доверие родителей к системе образования. За каждой из этих жалобных фраз скрываются большие и серьезные системные неполадки.

Переполненные классы

Год назад я получила сообщение от знакомой из Воронежа: «Сын не переносит большие коллективы, а в классе 42 человека. На переменах невыносимый шум, в кабинете к концу урока можно задохнуться. Ко второму классу у ребенка начались постоянные головные боли». В итоге она забрала сына из школы.

Такие большие классы – в 30, 40 человек – сегодня стали нормой. Например, в Краснодаре в некоторых школах по 20 и даже 30 начальных классов[4], и в каждом учится по 38–40 человек[5], а в районе Новая Трехгорка подмосковного Одинцова можно встретить школы с двенадцатью параллельными классами по 34–40 учащихся[6]. О переполненных классах заявляют жители самых разных регионов: от Сахалина[7] до Смоленска[8].

Причина такого столпотворения в том, что в школу пошли дети родителей, принадлежавших к поколению Х и миллениалам: эти дети появились на свет в период 2005–2010 годов, когда рождаемость в стране была на подъеме[9]. И с каждым годом число школьников только растет. Так, в 2019 году в первый класс отправились 15,7 миллиона учеников, а к 2024 году эта цифра вырастет почти на 3 миллиона![10]

Сложно представить, что может усвоить семилетний ребенок в таком переполненном классе – и какой харизмой и ораторскими талантами нужно обладать учителю, чтобы удержать внимание 30–40 детей на протяжении всего урока, особенно если учесть, что внимание в этом возрасте у детей не слишком устойчивое[11], они легко отвлекаются на болтовню соседа или смешки с задней парты.

Еще не так давно существовала норма, согласно которой в классе не должно учиться более 25 детей, однако в 2015 году ее из СанПиНов[12] убрали. Во что превращается урок в таких условиях? Часть времени неизбежно уходит на восстановление дисциплины в классе, особенно после большой перемены, когда дети, устав от неподвижного сидения, носятся по коридорам. Еще часть тратится на проверку домашнего задания; при этом большинство детей откровенно скучают, маются, переговариваются, хихикают, играют под партами в телефоны. Чтобы объяснить новую тему, у учителя остается минут пятнадцать-двадцать – максимум, на что он может рассчитывать, и, если повезет, некоторые дети его услышат, поймут и запомнят какую-то информацию. Выходит, львиную долю времени дети в школе проводят совершенно бессмысленно, зато переутомляются из-за раннего подъема, большой загрузки и шума на переменах.

Шумовое загрязнение

Повышенные уровни шума негативно влияют на психику[13] и интеллект. ВОЗ считает, что порог фонового звукового давления в образовательных учреждениях не должен превышать 35 децибел, иначе у учащихся снижается концентрация внимания и ухудшаются когнитивные способности[14]. Для сравнения: тихий шелест листьев на расстоянии метра от человека – это 10 децибел, обычная речь – 40, шум двигателя легкового автомобиля – 55 децибел, а громкий разговор – 70.

В Швеции были проведены исследования, которые показали, что из-за шума дети и подростки часто плохо понимают прочитанное[15]. Речевой гул в классе составляет в среднем 65 дБ и серьезно мешает выполнять устные задания, считать, отвечать на вопросы. Больше всего от шумового загрязнения страдают дети, которые вдобавок ко всему не выспались, простудились или неважно себя чувствуют[16].

У постоянного гама есть и еще один минус – по данным Европейского общества ларингологов, 50 % учителей страдают от необратимых повреждений голосовых связок, вызванных необходимостью постоянно говорить громко[17].

Кроме того, шум снижает работоспособность и у педагогов, и у школьников. Так, по исследованиям немецких ученых, на работе в опенспейсе (а ведь по сути класс – это и есть опенспейс) сотрудники отвлекаются на визуальные помехи в среднем около 600 раз за день, а это около 40 часов в год, или пять рабочих дней. При интенсивном шуме производительность труда снижается на 66 %, причем 99 % опрошенных говорят, что больше всего их отвлекают посторонние разговоры[18].

А при низком уровне шума и учителя, и дети, напротив, работают более вовлеченно[19] и сосредоточенно[20], в результате чего улучшаются и оценки[21].

Выгорание учителей

Учитель в школе – человек подневольный. Времена педагогических поэм в прошлом: может, в советский период, особенно в 1960‐е, или в эпоху экспериментов 1990‐х преподаватель мог подойти к процессу обучения творчески и имел возможность присмотреться к каждому ученику, но сегодня в массовой школе это почти невозможно. И вовсе не потому, что нынешние учителя лишены таланта, а потому, что у них нет времени его применить: они задушены бумажной работой. Нужно заполнять формуляры и анкеты, писать ежедневные отчеты, дублировать записи в электронный журнал, вести учет состояния оборудования в классе, составлять конспекты на следующий день, отвечать на запросы от начальства о том, в каких соцсетях сидят подопечные, и так далее. Где тут взять время на общение с детьми в классе, – с родными бы дома успеть поговорить по душам! А если педагог берет на себя организацию воспитательной работы, бумажная гора увеличивается еще в два раза, так что самим обучением приходится заниматься совсем уж на последнем дыхании.

По данным соцопросов, половина учителей считает, что каждый год количество бумажной работы увеличивается[22]. К тому же, чтобы как-то выживать, многие преподаватели работают на полторы-две ставки и берут дополнительные подработки – а как иначе, если средняя зарплата учителя в России составляет в зависимости от региона 30–45 тысяч рублей?[23]

Нет времени ни на дополнительное образование и развитие эрудиции, ни на отдых, зато много изнурительной работы. Неудивительно, что проходит несколько лет – и пш-ш-ш: человек выгорел. При этом не каждый учитель, уставший от профессии, может позволить себе уволиться или заняться чем-то другим. Но дети об этой подоплеке учительского ремесла не знают. Зато когда видят перед собой раздражительного формалиста с потухшими глазами, сразу ставят ему безжалостный диагноз, а дальнейшим попыткам обучить их, к примеру, тонкостям валентности выносят суровый приговор.

Жалобы на отчетную нагрузку – одна из главных тем обращений учителей в Министерство просвещения по горячей линии ведомства. По данным мониторинга, в среднем российские учителя трудятся около 46 часов в неделю, и более 15 часов уходит на заполнение планов и отчетов и на подготовку к урокам![24] В итоге учитель больше времени тратит на отчеты, чем на проверку письменных работ.

Каждый год чиновники обещают снизить объемы нагрузки на учителей, но пока ничего не получается. В 2022 году педагоги готовят до 49 различных документов и отчетов, рассказала на круглом столе в Госдуме председатель профильного парламентского комитета Ольга Казакова. «Ситуация порой доходит до абсурда – педагогов заставляют писать отчеты о том, насколько меньше стало отчетов», – отметила депутат[25].

С детьми я как раз таки не устаю. Устаю с бесконечными бумажками и тетрадками. Проверять сложно – каждый день минимум 54 тетради. Мой рабочий день сейчас начинается в 11 утра (вторая смена), а заканчивается в 10 вечера, когда проверю все тетрадки. Домой их брать не хочу, пусть работа остается на работе. У меня пока нет семьи и детей, поэтому спешить особо некуда. Я могу позволить себе задерживаться на работе. Кроме тетрадок, надо еще заполнить обычный журнал и электронный, написать отчет, заполнить «молоко», которое детям выдают в младших классах (в конце каждого месяца нужно подсчитать, сколько молока выпил каждый ребенок, а также общий объем на весь класс). Если что-то не сходится – сидишь и выясняешь, где и что потеряла. В идеале учитель должен каждый вечер еще и писать конспекты на следующий день. Но, положа руку на сердце, могу сказать, что мы делаем это не всегда. Приходишь после школы, и хочется просто лечь на кровать и лежать. Сил уже ни на что нет.

Так Александра из Саратова, учительница начальных классов, рассказывала о своих буднях в 2018 году[26]. С тех пор ситуация нисколько не изменилась. Вбейте в строку поиска запрос «учителя + нагрузка», и увидите тысячи подобных историй.

Возвращаясь к педагогическим экспериментам – их мало еще и потому, что программы и алгоритмы работы в школе жесткие, а инициатива учителя не поощряется. Начиная со средней школы, главной, а зачастую единственной задачей учителей считается подготовка к ОГЭ и ЕГЭ. Безусловно, есть и гениальные учителя, которые даже в условиях бумажной волокиты способны зацепить, заинтересовать детей, провести урок так, что не оторваться. Сохранились и школы с творческим подходом к обучению. Но это редкие исключения, и попасть в такие школы совсем не просто.

Буллинг и травля

Зачастую и руководство школы, и учителя равнодушно относятся к эмоциональному состоянию детей – им просто не до того. Это жирный и опасный минус современного образования: никто не заботится о создании культуры ненасильственного взаимодействия.

Дети проводят в стенах школы от четырех до восьми часов, их психика еще не до конца сформирована, многие не умеют общаться, выстраивать границы, адекватно реагировать на шутки. У многих детей еще плохо развит эмоциональный интеллект, и задача взрослых – помочь им усвоить нормы общества, научить уважать других и решать спорные вопросы без агрессии. Но это возможно только в случае, если взрослые и педагоги активно общаются с детьми и вовлечены в процесс воспитания. А сейчас, поскольку учителя перегружены, у них не хватает времени на то, чтобы вникать в жизнь и переживания учеников. И чаще всего главный прием педагогов – просьба «принять меры», обращенная к родителям. Но что может сделать родитель, которого нет в школе и который никак не может повлиять на ситуацию? Когда за пределами класса дети в школе предоставлены сами себе, часто начинается буллинг – организованная травля.

Не так давно моя подруга, известная в Европе художница, пожаловалась мне, что у ее сына-шестиклассника Ромы возник конфликт в престижной московской гимназии. Класс терроризировала компания под предводительством новичка, который решил установить в школе свои порядки. Трое сильных мальчишек били и унижали других детей, а учителя закрывали на это глаза. Когда Рома вступился за кого-то из ребят, хулиганы избили и его: после уроков, прямо под окнами школы. Сначала моя подруга попыталась решить конфликт мирно и позвонила родителям нападавших, но наткнулась на хамство. Как ни странно, заняла сторону сильного и школа: директор предпочла свалить всю вину на мою подругу за то, что она «подняла шум», тогда как все остальные молчали, а значит, «никаких проблем нет», и нечего тут «раздувать скандал». На самом деле такое встречается довольно часто, поскольку система больше всего боится огласки и для нее проще изгнать недовольных, чем наводить порядок.

Подругу спасла ее решительность: она позвонила инспектору по делам несовершеннолетних, рассказала о случившемся и получила инструкции, как действовать: собрала данные о конфликте (скрины переписок, где хулиганы рассказывали об избиении и угрожали), зафиксировала у медиков следы побоев на теле сына, а затем отправила официальное заявление в школу заказным письмом с описью, потребовав провести расследование, а также уточнив, что в случае бездействия она поставит в известность департамент образования и прокуратуру, и в этом случае школа понесет ответственность. Администрация не ожидала такого напора от милой тихой художницы и пошла на уступки. В результате хулиганы повинились и прекратили свои безобразия. Но это решение далось с боем! И если бы не грамотные действия активной мамы, мальчику пришлось бы либо уйти из школы, либо терпеть побои и оскорбления.

Впрочем, такие истории уже никого не удивляют. В 2021 году детский омбудсмен Мария Львова-Белова отмечала, что с буллингом сталкивался каждый второй ребенок в России[27]. Иногда травля возникает и со стороны учителей. Что, впрочем, тоже неудивительно, учитывая колоссальные психологические перегрузки педагогов и эмоциональное выгорание.

«Некоторые учителя почему-то считают, что они вправе называть детей „идиотами“ и „недоумками“, изо дня в день, внушая им, что „они ни на что не годятся“, что „ничего в жизни не добьются“, – рассказывала мне Дарья Невская, педагог, автор портала Mobbingu.net о проблемах травли в среде подростков. – Это такой способ мотивировать детей хорошо учиться по своему предмету? Тогда учитель расписывается в своей полной профнепригодности, потому что – это известно всем – унижение и оскорбления никогда не повышают мотивацию. Но какой же тогда смысл в этом действии? Только в желании установить дисциплину и добиться подчинения. Учитель морально подавляет детей… И самое печальное – что у детей и подростков вырабатывается определенная модель поведения: „Взрослый прав, даже когда он совершенно не прав, но не стоит ему перечить, а то будет еще хуже“. Часто эту мысль озвучивают родители, призывая своих детей „потерпеть“… Но в результате учительского буллинга у ребенка падает самооценка, ему становится неинтересен предмет, он скатывается в учебе. Ребенок, которого постоянно шпыняют, теряет интерес ко всему. Родители не отдают себе отчет, что это стратегическое непротивление эмоциональному насилию, „необходимая тактика выживания в школе“, влияет на неокрепшее сознание ребенка. Он привыкает мириться с любыми проявлениями агрессии, лишь бы его не трогали. И даже когда все-таки начинают трогать, либо срабатывает инерция непротивления, либо ребенок идет вразнос. И с ним никто уже не может справиться ни дома, ни в школе»[28].

Снизить градус напряжения в школах помогли бы программы стресс-менеджмента для учителей и учеников. Но, к сожалению, пока таких программ почти нет, а ведь они могли бы принести очень большую пользу. Приведу в качестве примера историю моей знакомой, которая последние годы живет на Кипре и недавно рассказала, как решают конфликтные ситуации между детьми в международной школе, где учится ее сын. В школе есть ребята из самых разных стран, в том числе русскоязычные: у каждого свой опыт, культурный багаж, национальные особенности. К тому же дети в младших классах не всегда понимают друг друга из-за недостаточного знания языка. Конечно, случаются и конфликты – куда без них в детском коллективе? Но интересно, как руководство школы старается их разрешить.