Гончарная мастерская попаданки

Глава 9

Меня будто ошпарило.

Я стояла и, не отрывая глаз, смотрела на парочку, ожидая почему-то, что Дамиан станет отбиваться от нахалки. Но какое там. Инквизитор прерываться не спешил. Правда, вскоре опомнился и, положив ладонь на щёку девушки, осторожно её отстранил.

— Когда ты вернулась? — спросил он, вглядываясь в тёмные глаза. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Сегодня утром, дорогой, — ответила красотка. — И сразу, как была, отправилась на бал поздравить с днём рождения мою дорогую тётушку. Даже переодеться не успела и привести в порядок причёску.

Поверить её словам было непросто. Роскошное платье с золотыми вставками на корсете и сложная конструкция из каштановых локонов, украшенных жемчужными заколками, выглядели совсем свежими. Да и сама девушка, казалось, прекрасно выспавшейся и без тени усталости от длительной дороги.

Карие глаза надменно покосились в мою сторону.

— Позволь представить тебе Катрин, — вновь заговорил Дамиан. — За бесстрашие при спасении фрейлины королевы её удостоили чести присутствовать здесь.

— Да неужели?! — шатенка картинно заулыбалась и скрестила ладони. — Вы необычайно везучая особа, Катрин. Уверена, если бы не столь удобное стечение обстоятельств, вам бы вряд ли выпал шанс попасть ко двору.

Чего? Это что за намёки такие? А я ведь сразу поняла — стерва. И ведёт себя так вызывающе, что опять же странно при дворе. Или как раз нормально в случае, если ты королевская племяшка?

Дамиан после этих слов посуровел.

— Я уверен, Женевьева, — начал он, — что мисс Бежон предпочла бы вернуться домой, к своей тихой и спокойной жизни, а не отбиваться от поклонников в этой цитадели распутства.

С трудом удержалась, чтобы не хихикнуть.

— Вы невероятно проницательны, Дамиан, — подхватила я. — Присутствие здесь немного тяготит меня, и если бы не друзья, я бы всерьёз продумывала сейчас план побега. Кстати, с приездом вас, Женевьева. Как погодка на южном побережье?

Женщина, которая после слов Дамиана разом потеряла привлекательность и скривила физиономию, ответила недовольно:

— При чём здесь южное побережье?

— Ну как же? Месье Сорель не так давно был вынужден прервать свой отпуск и вернуться на работу прямиком из объятий знойной мулатки с юга. А так как ваш облик, манеры и поведение говорят о вас лучше, чем какие бы то ни было слова, я была уверена, что речь шла именно о вас.

Пухлая губа злобно вздёрнулась, оголяя ряд ровных, белых зубов.

— Что?! — рявкнула она и резко обернулась к Дамиану.

Никогда ещё эти синие глаза не смотрели на меня со столь грозным обещанием.

Ни о чём не жалею. Поступить иначе было выше моих сил.

Развернувшись, я стала уходить, не оборачиваясь. А когда услышала смачное проклятие, что вырвалось изо рта чаровницы, а следом звонкий хлопок пощёчины, припустила, стараясь скрыться за спинами гостей и придворных.

Оказавшись возле стены с высоким зеркалом, я обнаружила за ней ход, ведущий на балкон, и, не раздумывая, юркнула туда.

Мне это было нужно. Глоток свежего воздуха после душного помещения, которому слабо помогали приоткрытые форточки. Я буквально уронила руки и голову на каменную ограду, согнувшись пополам и не желая признавать, что ревную.

Я ревновала Дамиана к этой стерве. И страшно обрадовалась, когда моя догадка подтвердилась. Не с ней он тогда отдыхал на море. А значит, ничего серьёзного по отношению к этой женщине не испытывал.

Но зачем мне это знание? Есть куда более важные задачи, чем ставить на место зарвавшихся девиц.

Поиски достойнейшего пока плодов не приносят. Поэтому надо поторопиться. Ведь никогда не знаешь, когда одолеет новый приступ и не станет ли он последним.

Я смотрела на лабиринты кустов, цветущие бутоны и птиц, которые не прекращали напевать тихую песню, и думала теперь лишь о том, как бы уйти поскорее с этого праздника. Не суждено мне найти здесь жениха. Даже и пытаться не стоило, потому что слишком велика пропасть между мной и теми, кто собрались здесь. И дело даже не в статусах и чинах. Я слишком другая, слишком чужая для всех этих людей. И не смогу никогда полюбить кого бы то ни было из них искренне, чтобы отдать всю себя без остатка.

Что-то зашуршало в стороне, и рядом со мной на каменные перила опустилась птица. Её сине-зелёные перья поблёскивали на солнце, и я засмотрелась, успев увидеть, как она складывает широкие крылья, устраиваясь, словно на насесте.

Неуклюже потоптавшись, птица пощёлкала клювом и уставилась на меня одним глазом.

Я икнула. Вспомнив, что держу в руке второй по счёту бокал, выпила его залпом.

— Вот скажи мне, птичка, — начала я, немного запинаясь. — Как мне жить? Ищу я, ищу этого самого пресамого, а чего нахожу? — покосилась на балконную дверь. — Проблемы себе на жо! — пришлось умолкнуть. Не желая больше развивать эту тему, я отмахнулась и подпёрла рукой подбородок.

— А ведь мне знаешь как страшно? И найти страшно, и не найти. Найду не того, и всё, кранты. Не найду — тоже. Но в менее глобальных масштабах. Вот ты, птица, — я подалась к ней, неловко зацепив пальцами перья. — Скажи мне, почему так? Это наказание мне, да? За годы неравной борьбы с убийцами, насильниками, ворами и предателями Родины? — я загибала поочерёдно пальцы. — Скажи, я разве что-нибудь сделала не так? Кому-то не додала, а кому-то лишнего вписала? Всё строго, по совести, и согласно кодексу Российской Федерации-и-и. Господи, да что ж я такая пьяная-то? После пары бокалов?

Запустив пальцы в волосы, я сделала несколько глубоких вдохов.

Очень хотелось вернуть себе ясность сознания, унять туман и головокружение. Но то, что случилось в следующую минуту, обрушило все надежды. У меня начались галлюцинации. Иначе не объяснить было, почему со мной заговорила птица.

— Пить надо меньше, — заключила она с хрипотцой, как мог бы сказать попугай Ара, и несколько раз щёлкнула клювом.

Оторвав от лица руки, я вопросительно посмотрела вокруг и, не найдя никого, кто мог бы разговаривать, уставилась на важную птицу.

Протрезвела мгновенно.

— Ты умеешь разговаривать?

— Об этом никто не должен знать, — круглый глаз подмигнул мне, и птица неловко перетаптываясь, ещё сильнее приблизилась. — Времени мало. Твоя мама просила передать, что…

Птица резко крутанула шею, оборачиваясь к балконной двери, после чего взмахнула крыльями и, сорвавшись со своего насеста, взметнулась ввысь.

— Нет! Стой! Стой! — я замахала руками, пытаясь поймать беглянку за хвост. — Что она просила передать?!

Но крылатое создание, с лёгкостью набрав высоту, была уже вне досягаемости.

А через секунду на балкон с радостным визгом влетела девушка в белом платье фрейлины с жемчужным отливом.

— Катрин! — вскричала Марион. — Наконец-то! Наконец-то я тебя нашла!

Она приблизилась, чуть не впечатавшись в меня и обхватила за плечи. Радоваться её появлению не получалось. Похоже, именно приход фрейлины спугнул птицу.

— У меня перерыв, пока все готовятся к балу. Почему ты ушла? Я с трудом тебя отыскала.

— Просто захотелось на воздух, — сказала я, натянув на губы улыбку.

— Элиас вернулся и ищет тебя. Я никогда его таким раздражённым не видела. Ты что-то обещала ему?

— Нет. Разве что первый танец.

— Значит, подождёт. Слушай, Катрин, у меня кое-что случилось, и я так счастлива! Мне необходимо поделиться с тобой новостью, потому что если я дальше буду молчать, то лопну от счастья!

Дурное предчувствие заставило насторожиться.

— Ты не поверишь! — продолжила девушка, перейдя на чуть слышный шёпот. — Я беременна!

Глава 10

Оркестр грянул вальс.

Мои руки ослабли, и бокал, выскользнул, устремляясь прямиком на каменный пол, где разлетелся на осколки. А счастливая Марион, с блеском в наивных глазах всерьёз ждала, что я порадуюсь за неё.

— Почему ты молчишь? — спросила она, и былую весёлость исказило другое чувство. Праздника не случилось, потому что я не стала скакать вместе с ней от радости и поздравлять её. Поздравлять было не с чем.

— Он знает? — спросила я холодно.

— Кто, Роже? Нет, я ему ещё не рассказывала.

— И? Что дальше?

Марион отступила, её взгляд стал испуганным, и в нём всё больше зарождалось отчаяние.

— Почему ты спрашиваешь? Мы ведь с ним любим друг друга, и только это важно. Сама жизнь покажет нам путь к тому, чтобы быть вместе. Так всегда бывает…

— Только в любовных романах, — окончила я. — В жизни неверных жён наказывают, а тех, кто осмелился осквернить чистоту знатной невесты, казнят. Ты должна была думать, прежде чем обрекать Роже на эту участь.

— Зачем ты всё это говоришь? — голос Марион задрожал, и она стала испуганно отступать, тогда как я шла на неё, подводя к перилам балкона.

— Дай угадаю. В твоих книжных мечтах Роже неожиданно для всех окажется незаконнорождённым сыном какого-нибудь маркиза или герцога, и правда его рождения откроется в самый неожиданный момент? Но какой участи удостоила ты в этих фантазиях Элиасу? Сломает шею, упав с лошади? Или подавится косточкой от вишни? Хотя нет. Для любовного романа это слишком скучно. Пусть он окажется скрытым злодеем, который всех обманывает и в конце погибнет от меча героя. Так ты всё себе расписала?! Когда же ты, наконец, поймёшь Марион, жизнь не любовный роман!

Фрейлина всхлипнула. После чего скривила лицо и разрыдалась в голос.

Да сколько можно?!

И всё же слёзы её успокоили мой гнев. Наверное, это хорошо, потому что в груди уже начинало припекать.

— Почему ты такая жестокая?! — простонала девушка. — Я ведь открыла тебе самое сокровенное!

Она прижала ладони к лицу. А мне захотелось обнять этого глупого ребёнка. Что я, собственно, и сделала. Марион не стала сопротивляться. Она горько плакала, вызывая у меня непреодолимое чувство вины. Вины за то, что не остановила её, не научила. Но как? Марион не так глупа, как можно было подумать. Она обставила всех. Умудрялась встречаться со своим избранником под носом у жениха, и никто её не подозревал, потому что иначе вряд ли бы девушка надолго осталась при дворе в отведённой ей роли. Она умела ставить цели, достигать их. Вот только не осознавала последствий.

Поцеловав её в макушку, я проговорила:

— Когда ваша свадьба с Элиасом?

— В следующем месяце, — прогнусавила Марион, не отстраняясь. — Я убегу прямо из-под венца. И мы с Роже уедем. Мы обсуждали это и не раз.

— Куда же, если не секрет?

— Уйдём через лес, чтобы нас не смогли найти, — Марион отстранилась и, встретив мой удивлённый взгляд, продолжила. — Я знаю всё, Катрин. Та ведьма, о которой молчат, она не злая. Её предали, и там, в самой чаще, на границе с драконьими скалами живёт она, её семья, и те, кто осмелились пойти за ней. Все они свободны и счастливы. Сильны духом, и живут так, как не может позволить себе никто из придворных.

— Но ведь они грабят сборщиков налогов и похищают людей?

— Да никого они не похищают! И деньги им ни к чему! Не верь слухам! К ним идут по доброй воле те, кто устал. Я тоже устала.

— Почему ты так уверена в этом?

— Потому что слышала разговор королевы и господина Глера.

— Элиаса?

— Нет. Его отца. Рауль Глер — тот, кто вершит дела в нашем королевстве, пока публика смотрит на полуживого короля. Этот человек опасен. И он — ещё одна из причин, почему я не желаю связывать свою жизнь с Элиасом. Ты говоришь о романах и о том, что в жизни так не бывает? Но что-то подсказывает мне, скоро мы окажемся в самой гуще событий, не желая того. Когда произойдёт страшное, я хочу быть в безопасности, рядом с любимым. Там, где никто нас не потревожит.

Слушая Марион, я не узнавала её. На место хрупкой и легкомысленной фрейлины пришла совершенно другая Марион. Или она всегда была такой?

— Что ж, полагаю, Роже повезло с тобой, и я беру назад всё, что говорила. Но теперь вам нужно быть вдвойне осторожными.

— Я знаю, Катрин. И надеюсь, мы останемся с тобой друзьями.

— Не сомневайся, — я снова прижала её к себе. — Роже дорог мне. И он любит тебя. А значит, я поддержу вас обоих, что бы ни случилось.

На последних словах музыка за дверью балкона стихла, ознаменовав окончания какого-то незнакомого мне танца, где дамы и кавалеры чинно вышагивали друг перед другом замысловатыми шеренгами.

— Нужно возвращаться, — сказала Марион, утирая слёзы.

Что ж, на целых пять минут позора меньше ждало меня в этот вечер.

Фрейлина слилась с толпой, намереваясь вернуться к своим обязанностям. Я же не успела уйти далеко. Элиас Глер вырос как из-под земли и, положив руку мне на талию, легко развернул на месте, сближая наши тела. В ту же секунду раздалась приятная мелодия, и мужчина повёл в танце.

Теперь, после всего, что я услышала, его присутствие тяготило. Сын серого кардинала не мог оставаться в стороне от дел отца.

— Марион не слишком утомила вас? — спросил он, чем вызвал тревогу.

Стараясь не выдать себя, я ответила:

— Ну что вы? Ваша невеста чудо.

— Она прелесть. Вы правы. Но ужасно легкомыслена. Я люблю её. Готов сделать всё, чтобы Марион была счастлива, даже если она так и не сумеет полюбить меня.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Я не должен был всего этого говорить, — Элиас попытался отогнать уныние. — Но мне досадно и больно, что всё складывается именно так. Что договорные браки — это чаще всего неразделённая любовь, где несчастны оба. И с моей стороны было бы честнее отпустить её. Но я не могу. Я слаб. Слаб перед Марион. Она покорила меня. И одержимость ею крепнет с каждым днём. О как бы я желал увидеть хотя бы немного любви в её глазах.

Элиас говорил очень искренне. И от этого на сердце становилось тяжко.

Он не мог её отпустить, но этот его эгоизм, собственничество не были чем-то болезненным. Так было заведено во времени и в обществе, куда меня занесло. Глер хотел добиться расположения Марион. Возможно, он даже не стал бы склонять её к интиму после брака. И в это я могла поверить твёрдо. Вот только шансов у него не оставалось вовсе. Ведь даже если побег ребят не удастся, сердце Элиаса будет разбито, когда он узнает про измену.

— Мне так жаль, — сказала я.

— Вы влюблены, Катрин? — спросил мужчина неожиданно и очень внимательно на меня посмотрел.

Похлопав ресницами, ответила:

— Да как-то, знаете ли, не пришлось.

— Это хорошо. От любви на сердце остаются раны, которые никогда не заживают.

Я не выдержала и не знаю, зачем, сказала:

— Не отчаивайтесь, Элиас. Вы замечательный человек. И обязательно будете счастливы. Я уверена.

Он улыбнулся и кивнул мне.

— Благодарю за поддержку, Катрин. И простите, что порчу вам настроение. Сегодня праздник, нужно веселиться. Обещаю, что больше вы не услышите от меня ни слова жалоб.

Следующий танец оказался более живым и похожим на вальс. Я вновь танцевала с Элиасом, который и впрямь оживился, рассказывая разные нелепые и забавные случаи из жизни придворных, сновавших вокруг.

Возможно, мы бы так и продолжили танцевать, если бы в очередном перерыве к нам не подошёл тот самый рыжий глава торгового флота и не перехватил у Элиаса партнёршу.

Жак Жемандон даже не пытался скрывать своих намерений, позволяя рукам крепче и значительно ниже положенного обнимать меня за талию. Хотя какая уж тут талия? Не бывает талий на уровне копчика.

Как там в кино было? «Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять? В полночь жду» Да, примерно так. И мне стоило огромнейших усилий не зарядить коленом туда, где у главы флота зудело.

К счастью, музыка вскоре стихла, и один за другим кавалеры стали сменять друг друга. Я танцевала с придворными, с дальними родственниками королевы и сыновьями верхушки военного командования. Внук генерала оказался милым парнем. А его дед, явившийся в зал одним из последних, вызвал у меня трепет и почтение своим видом. Нелегко было представить, как человек, которому на вид было лет сто, мог выдерживать все эти медали и ордена, коими увешана была его грудь.

Маркизы, бароны, наследные герцоги всех мастей сменяли друг друга, проявляя интерес ко мне, как проявлял бы избалованный ребёнок, которому наскучили игрушки и вдруг возникла новая. Меня спрашивали о планах на будущее, о том, не помолвлена ли я. На что приходилось отвечать утвердительно во избежание сватов. Ну а чего? Господин Презо ведь ещё не расторг нашу помолвку официально, значит, пока можно прикрываться его именем. Во многом, потому что никто из этих мужчин не вызвал у меня хоть сколько-то интереса. Этого следовало ожидать. И осознав со всей твёрдостью своё незавидное положение, к седьмому или восьмому по счёту вальсу я отдалась усталости и уже ни с кем особо не любезничала. Но когда кто-то бесцеремонно подхватил меня и закружил в вихре музыки, даже вскрикнула глухо. А когда увидела перед собой самодовольное лицо дерзкого кавалера, кожу будто моросящим дождиком осыпало. Постаралась не выказать волнения.

— Смотрю, у руководства инквизиции много свободного времени, месье Сорель, — проговорила я с издёвкой. — Сейчас наверняка где-то затевается преступление, а вы вместо того, чтобы не дать ему свершиться и всё предусмотреть, веселитесь на балу.

— Я не прекращаю работать ни на миг, мисс Бежон, — ответил Дамиан, теснее прижимая меня к себе, чтобы легче было сделать разворот.

— Да вы что? И здесь уже кого-то успели поймать?

Дамиан едва заметно улыбнулся, сжав сильнее мою руку.