Гончарная мастерская попаданки

Глава 11

Визги, крики, проклятия, стремительный стук каблуков по паркету.

Неужели всё происходит вот так? За какие-то доли секунды махина весом в сотню килограмм мгновенно расплющивает человека, и тот даже ничего не успевает почувствовать.

Но ведь я чувствовала. Руку Дамиана под грудью, жар его напряжённого тела и частое-частое дыхание. Чувствовала даже, как разболелись глаза, которые пришлось сильно зажмурить. И только когда я разлепила веки и увидела изумлённую толпу придворных, поняла, что всё ещё дышу.

Медленно подняв голову, едва не заскулила. Прямо над ней, не долетев до макушки считаных сантиметров, висела люстра, охваченная искрами, а от руки Дамиана к ней тянулась сверкающая полоса. Инквизитор удерживал махину. И судя по раздувающимся ноздрям и красному лицу мужчины, это стоило ему немалых усилий.

Искры окутывали нас обоих, и я не сразу поняла, что мои руки словно колит иглами, а жар в груди скоро начнёт обжигать. Надо же. Оказывается, к боли можно привыкнуть. Так что же, получается, это я? Нет, мы с инквизитором остановили люстру?

Дамиан сказал тихо, чтобы слышала только я:

— Плавно, без резких движений отступай вместе со мной.

Он потянул меня назад, и я подчинилась. Мужчина не опускал руки. Всё то время, пока мы медленно пятились, он направлял свою, нет, нашу силу на то, чтобы громадина не рухнула раньше времени и не погребла нас под собой. Мы единственные оставались в опасности. Придворные успели отбежать и, как ни странно, никто не стремился помочь нам.

Шаг, ещё и ещё. В миг, когда линия стала тоньше, Дамиан ещё крепче обхватил меня и буквально рванул с места. Мы не удержались на ногах, я с визгом повалилась на мужчину и больно прокатилась вместе с ним по полу, оставшись лежать на спине. Он навис надо мной, тогда как люстра с грохотом рухнула на пол, едва не впившись острым декоративным шипом в плечо инквизитора.

В тишине слышно было лишь, как катятся по полу незажжённые свечи.

Люди вокруг испуганно таращились то на нас, то на страшное оружие, что едва не унесло несколько жизней. Но оцепенелая тишина длилась недолго. Тяжело опираясь на подлокотник своего кресла, генерал поднялся и прокричал дребезжащим голосом:

— Люстра не могла упасть просто так! Ей помогли! Расследовать! Немедленно найти виновного и наказать его! Командор Сорель!

Кто-то из охраны королевской семьи уже взобрался на махину и, отыскав конец цепи, потряс им в воздухе.

— Его расплавили! — прокричал человек.

— Но дворец защищён от огня! — возмутился один из придворных.

— Просто так здесь ничего не уничтожить! — вторил ему другой голос.

— Даже повредить не так просто!

Дамиан уже успел подняться и помог встать мне, продолжая обнимать за плечо. Я не сопротивлялась. Его близость успокаивала.

— Как ты? — спросил он обеспокоенно?

— Всё в порядке, — ответила без лукавства. Жар стих, как и колики в руках.

Толпа загомонила. Перепуганную королеву приводили в чувства фрейлины и дамы. У кого-то из женщин случилась истерика, и её пришлось спешно увести. Удивительно, но король, который всё же проснулся от шума, никак не реагировал на происходящее. Продолжая сидеть неподвижно, он смотрел перед собой безучастным взглядом. Но когда тяжёлые двери зала отворились, и в проёме возникла тёмная фигура, мне не показалось. Губы короля скривились, а пальцы рук сделали такое движение, будто готовились впиться ногтями в подлокотники.

Человек в тёмной мантии и фуражке, надвинутой на лицо, прошествовал вперёд и, остановившись напротив королевской четы, поклонился обоим. Его глаз я не видела. Однако же разглядела довольно глубокий шрам на щеке, пересекавший её до самой скулы. На поясе мужчины висел меч, за рукоять которого тот держался так, словно это была трость.

— Ваше Величество, — обратился человек к королю. — Мои люди выяснили кое-что. На чердаке они видели чёрную кошку с белыми глазами. И не мне вам говорить, что это может значить.

Толпа зарокотала с ещё бо́льшим трепетом. Генерал же рявкнул, да так, что я сильнее вжалась в Дамиана.

— Геросская ведьма! Ну конечно, это она! Она всё устроила! Что ещё должно случиться и сколько человек погибнут, прежде чем мы примем меры?! — старик, отбиваясь от адъютанта, подошёл к новоприбывшему и поравнялся с ним. — Позвольте действовать, Ваше Величество! Нужно избавить королевство от этой ведьмы сейчас же!

На последних словах генерал затрясся. А стоявший рядом с ним человек в тёмном отступил. Всё потому, что король Август вдруг поднялся и, оскалившись, попытался спуститься по ступеням к этим двоим. Их слова ему явно не понравились. Но как только король сделал шаг, нога его подвернулась, и он стал падать.

В мгновение его подхватили под руки несколько молодцев в лакейской форме. И тогда только я поняла, что Август совсем истощён, а одежда висит на нём мешком. Когда-то, наверное, он был могучим львом, широкоплечим, с густой копной светлых волос. Но проклятие, словно тяжкий недуг, превратило его в немощного старика сильно раньше отведённого ему срока.

— Всё под контролем! — проговорила сидевшая рядом королева, после чего нагнулась и положила руку на отяжелевшую голову мужа. — Сейчас всё будет хорошо, — продолжила она. И не ошиблась. Король вдруг перестал тяжело сопеть и совсем обмяк в руках слуг.

— Доставьте Его Величество в покои! — приказала она.

— Но Ваше Величество! — снова зашумел генерал. — Нам необходимо позволение…

— Король Август развязывает вам руки, генерал Артанж, полковник Глер. Делайте всё, что считаете нужным, чтобы уничтожить ведьму. Она слишком долго жила с ощущением вседозволенности. Пора положить этому конец!

Генерал просиял. Даже тот самый полковник изобразил подобие улыбки. Придворные же теперь вовсю прославляли короля с королевой, радовались и обнимались. Тогда как мне было совершенно не до смеха.

Король не отдавал такого приказа. Более того, он был против и лишь поэтому превозмог себя, желая высказать протест!

— Я ничего не понимаю, — вырвалось у меня. — Так неправильно.

— Согласен, — раздалось у меня над ухом.

Повернув голову, я увидела Дамиана таким, каким не видела его даже в дни наших первых встреч. Красивое лицо выражало злобу и бессилье.

Он хотел мне что-то сказать, но не успел. К нам подплыла пожилая дама в нелепых кружевах и звонких подвесках на платье и чепце. Вытолкнув вперёд довольно грузную девушку с раскрасневшимся от волнения лицом, она заговорила:

— Господин Сорель! Позвольте нам с Софи выразить вам своё восхищение и благодарность. Если бы не ваша ловкость, внимательность и умение пользоваться магией, моя девочка вряд ли вернулась бы сегодня домой. Какое ужасное преступление! Ведьму нужно, просто необходимо наказать! Софи, что же ты молчишь?

Девушка вздрогнула и, став целиком красная славно помидор, пропищала:

— Благодарю вас, месье. Вы спасли мне жизнь.

Она неуклюже присела, склоняясь в реверансе. Я же совершенно чётко припомнила, что эта девушка весь бал просидела со своей спутницей на одном из диванчиков на самом видном месте. С ней не спешили танцевать. И потому благодарность выглядела немного нелепо.

— Пустое, княгиня. Это моя работа, — сухо ответил мужчина.

— Ну что вы! Не каждому дана такая ловкость. И даже не спорьте! — женщина продолжила с придыханием. — Командор, для нас станет большой честью принять такого человека, как вы. На будущей неделе у Софи день рождения. Прелестный возраст! Ей исполняется девятнадцать! И мы приглашаем вас к нам на праздник.

— Боюсь, я буду занят на работе, — попытался отказаться Сорель. Но его прервали.

— Отказа мы не примем, правда, Софи, детка?

Женщина жеманно рассмеялась, не забывая то и дело пихать зардевшуюся Софи под бок. Та явно испытывала неловкость, но, судя по блаженному взгляду карих глаз, Дамиан ей нравился. Даже очень.

Когда женщины, наконец, оставили нас, игнорируя меня и до, и после своего визита, Дамиан сомкнул веки и проговорил:

— За что мне всё это?

— Не понимаю, чего ты расстраиваешься, — сказала я. — Когда-нибудь тебе всё равно придётся жениться. А Софи, она такая эффектная дама. Всех затмит.

Сорель посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом.

Я не выдержала.

— Нет, ну ты сам виноват, Дамиан. Ходишь тут такой красивый, смелый, ловкий, дерзкий. Думаешь, я одна под эти твои чары попала? Сейчас набегут, — покрутила пальцем в воздухе. — И если жениться ты пока не готов, советую ретироваться.

Скрестила руки на груди и уставилась на мужчину максимально ироничным взглядом. Чтобы уж точно понял, что шучу.

— Готов хоть сейчас, — отрезал командор. — Но не на Софи. Пойдём, Катрин. Отвезу тебя домой.

Не стала спорить. Но как только мы с мужчиной повернулись к выходу, напоролись на непривычно хмурого Элиаса. Тот преградил нам путь.

— Я вижу, ты чем-то недоволен, Сорель, — проговорил он. — Желаешь обсудить приказ короля?

— Приказа не было. А значит, обсуждать нечего, — ответил холодно инквизитор. — Надо быть набитыми идиотами, чтобы поверить в цирк, который здесь устроили.

— Ты это о чём?

— Мои люди первыми оказались на чердаке. Они всегда и везде оказываются первыми. И то, что они там нашли, никак не вязалось с версией Глера.

— Что же они нашли?

— Пентаграмму тёмной магии прямо вокруг крепления люстры. Мой помощник едва успел зафиксировать её, прежде чем та чудесным образом испарилась. Всё будет в открытом доступе в материалах дела, когда я опубликую их. И заметь, ни кошек, ни даже кошачьей шерсти на чердаке не нашли. А мои люди ищут на совесть.

Лицо Элиаса на миг исказила злоба. Он не скрывал теперь раздражения. Переведя взгляд на меня, протянул руку.

— Пойдёмте, Катрин, я отвезу вас. Этот человек слишком дурно влияет на других. Старайтесь впредь не связываться с ним.

Глер требовательно поманил меня, чем вызвал неприязнь. Невольно отступив за спину Дамиану, я ответила:

— Спасибо за совет, Элиас. Но, в свою очередь, я рекомендую вам прямо сейчас отправиться к невесте. Она наверняка напугана, и ей нужна поддержка. Прощайте.

Взяв под руку Дамиана, я потянула его к дверям, обходя недовольного Элиаса. И поняла, что едва ли не волоком тащу за собой мужчину, только когда, миновав длинный коридор с портретами королей, он насмешливо меня окликнул:

— Катрин, я понимаю, что тебе не терпится уединиться со мной в экипаже, но давай помедленнее. Предпочитаю растянуть удовольствие.

Глава 12

Дамиан

О, эти глаза. Полные испепеляющей ярости и неприкрытых эмоций. Как же мне нравится дразнить её, злить и провоцировать. Вот и теперь Катрин смотрит так, будто готова вбить меня прямо в паркет одним ударом. Полагаю, ей это ничего не стоит, вот только рядом со мной, как бы она ни злилась, магия гьярды успокаивается.

Интересно, почему?

Тогда в парке я говорил, что думаю, не соврал ни единым словом, а когда коснулся губами её шеи, был готов сдохнуть в ту же секунду. Поцеловать Катрин и умереть. Безрассудно? Да. Но я просто не мог остановиться. И, о чудо, остался жив.

Она дышит часто, пытается унять раздражение. Умница. Вот только стоит мне бросить лишнее слово, фразу невзначай, она снова взорвётся.

Сбился со счёта, сколько раз я её обнимал сегодня. Мечты сбываются. Конечно, танцы и объятия не совсем то, чего я желаю, но кто я такой, чтобы вообще хоть чего-то желать рядом с этой женщиной?

Наконец, она заговорила:

— Дамиан, ты можешь думать обо мне что угодно. Но влюблена я или нет в кого бы то ни было, это не отменяет поиски того самого единственного, который устроит мироздание. Поэтому прошу тебя, давай ты просто подбросишь меня до дома, как и предлагал, и продолжим каждый жить свою жизнь. Мне кажется, нам вообще стоит поменьше видеться.

— Почему ты так решила? — мы продолжили путь, поравнявшись. — Сегодня наша встреча спасла нам обоим жизни. Да и десятку придворных в придачу.

— Ты о чём?

— О том, что без тебя и без энергии, которая вырвалась, когда ты испугалась, я бы вряд ли сумел удержать в одиночку эту люстру.

— Какая грубая лесть.

— Даже не думал льстить тебе, Катрин. Ты ведь сама видела искры и наверняка ощущала их. Также было, когда ты покинула Дом Инквизиции и упала, споткнувшись возле моста. Помнишь?

Прекрасные глаза Катрин округлились. Не собирался я раскрывать себя, но оно того стоило.

— Так это ты тогда не дал мне упасть?

Кивнул.

— Я следил за тобой из окна всё время, пока ты шла. И, как оказалось, не зря.

— Следил? — она недовольно нахмурилась.

— Ну да. Мне доносили, что тебя караулили твои работники, чтобы сразу увезти домой. Но в тот день старик задержался.

Катрин замедлила шаг и как-то странно на меня посмотрела. Её изучающий взгляд немного озадачил, и хоть я привык выигрывать в гляделки у самых мастеровитых менталистов и умельцев по части гипноза и промывки мозгов, едва не сплоховал.

Катрин так ничего и не сказала. Весь путь до экипажа мы проделали в молчании.

Я помог ей устроиться, а сам сел напротив, чтобы любоваться в полумраке самой красивой девушкой из всех, кого я когда-либо встречал. Влюблена ли она в меня? Возможно. С точностью сказать не могу, хоть и подначиваю её, наслаждаясь потоком эмоций в свой адрес. Но насчёт себя сказать могу точно. Давно стоило признать. Я пропал в ту самую минуту, когда увидел её в кандалах. И с тех пор злился. Ужасно злился на себя и на то, что судьба блондинки из гончарной мастерской так меня заботит.

Она опасна для самой себя?

Определённо.

Может создать большие проблемы другим?

Легко.

Но не это было главным для меня. Я желал быть с ней рядом, потому что эта женщина воплощённая мечта. Моя мечта. Такая, какую я ждал. Да даже не ждал, ведь не собирался обременять себя женитьбой. Но она возникла, и впервые в жизни мне захотелось чего-то большего, чем свидания, переходящие в постель.

— Прости, — сказала вдруг она, не прекращая смотреть в окно.

— За что?

— У тебя сорвалась сегодня жаркая встреча с поклонницей. Надеюсь, ты не слишком расстроился?

Я подался вперёд, опираясь локтями на колени.

— Это небольшая потеря, Катрин. Лучше скажи, ты что, правда разговаривала с птицей на балконе?

— С чего ты взял? — она испугалась.

— У меня достаточно осведомителей. Особенно во дворце. Приходится быть в курсе всего, вот только не всегда получается на что-либо повлиять. Не хватает власти.

— Я давно осознала, насколько ты честолюбив.

— Ненавижу всей душой, когда меня водят за нос. Вот и всё. Так что же?

Она тянула время, чтобы смягчить правду какой-нибудь мелкой ложью.

— Да, я говорила с птицей, — призналась она нехотя. — Но это не имеет значения. Просто с шампанским переборщила, вот и померещилось.

— Уверена?

— Точно тебе говорю.

— Тогда скажи, что такое кодекс Российской Федерации?

Её лицо заметно побледнело, что нельзя было не увидеть даже в полумраке салона.

Она медленно подалась ко мне и прижала к груди руку с видом человека, готового поклясться на крови за правдивость своих слов.

— Веришь, нет? Понятия не имею, — сказала она и с изумлённым видом покачала головой. — Это надо же, какой белиберды можно наговорить по пьяному делу.

Она не стала ждать нового вопроса, а я решил, что с неё хватит. Актёрского мастерства ей не доставало, и всё же мучить расспросами эту нежную фею мне больше не хотелось. И мы продолжили путь. Она, глядя в окно, стараясь не встречаться со мной взглядом. А я, не желая смотреть куда-либо кроме точёного профиля, изящных скул, фарфоровых ключиц и умопомрачительного декольте моей чаровницы.

Солнце совсем скрылось за горизонтом, и едва различимые силуэты домов виднелись в сумерках. Мы миновали площадь и уже заворачивали к торговому кварталу, как вдруг Катрин проговорила осторожно:

— Мне нужно кое-что спросить у тебя.

— Спрашивай.

— Пообещай, что не арестуешь и отпустишь домой.

Я невольно усмехнулся.

— Не припомню, чтобы хоть кого-то на моей памяти арестовывали за вопросы.

— Пообещай.

— Ладно. Обещаю, — ответил нехотя, подозревая подвох. Но было уже поздно. Катрин пыталась скрыть волнение, но когда девушка зажата в тиски корсета, все её тревоги особенно открыты миру. Она часто дышала. Мне же с трудом удавалось сохранять с ней зрительный контакт и не спускаться глазами ниже.

— Кто эта женщина? Та, о ком нельзя говорить?

Чёрт. Вот и подвох. Но по-хорошему, закон этот мне всегда казался нелепым. А потому я лишь для вида укоризненно качнул головой.

— Тебе зачем?

— Её все так боятся. Хочу знать причину.

— Считается, что она наслала проклятие на короля.

— Это мне известно.

— Ещё она была возлюбленной Августа. И как раз по причине его предательства, прокляла обоих. И короля, и его молодую жену.

— Которая живёт и здравствует.

— Ты всё знаешь. Зачем спрашивала?

— Уверена, ты знаешь больше.

— Гораздо больше. Но это ведь не значит, что я стану тебе всё рассказывать.

Катрин вдруг опустила глаза и так прелестно надула губки, что я едва не расхохотался. Это что ещё за методы? Поиграть со мной решила?

Она изящно повела рукой, отбрасывая за спину выпущенные из причёски пряди. После чего поднесла руку к губам, прикусила краешек перчатки и стала по одному стягивать её с каждого пальца по отдельности.

Я понимал. Я всё понимал. Такой дешёвый трюк сработал бы с кем угодно. Только не со мной. Со мной он не должен был сработать, ведь я всё это проходил и не раз. Но почему-то тело отзывалось.

Катрин смотрела на меня в ту минуту не как невинная дева, целомудренная и непорочная, а как матёрая искусительница, познавшая жизнь.

— Что ж. Как знаешь, — проговорила она, грациозно стянув перчатку. — Тем более, мы уже подъезжаем. Значит, на чай тебя не приглашу.

— Катрин? — мне требовалось её остановить. Для её же безопасности. Ну и моей всё-таки.

— Чего? — она похлопала ресничками.

— Какой ещё чай?

— Не хочешь чай. Кофе есть.

Она не успела договорить. Взвизгнув, Катрин оказалась у меня на коленях и в моих объятиях. Раздразнила, чертовка. Сама виновата.

— Всё ещё готова пригласить меня? — спросил я, не давая ей вырваться. — Не боишься последствий?

— Не боюсь, — она принялась елозить, чем сильнее усугубила своё положение. — Дом не пускает тех, кто хочет мне навредить. Сам сказал.

Я не выдержал и втянул головокружительный запах её волос, умоляя Духов не дать мне сойти с ума.

— А кто сказал, что я хочу тебе навредить, м? — спросил и отвёл немного её волосы, оголяя шею с пульсирующей на ней жилкой. — Как раз наоборот. Ты ведь этого добивалась.

— Ты меня неверно понял! Пусти!

Она уже чувствовала моё возбуждение. Не могла не почувствовать. Но я не намеревался доводить дело до конца. Мне жизнь дорога. Просто захотелось проучить глупышку, чтобы больше не вздумала дразнить мужчину, который и без того страстно желает оказаться с ней в одной постели.

Катрин всерьёз испугалась. Искры с её рук запрыгали по ладоням, а сама она задрожала мелко.

Я всё же коснулся разок губами её соблазнительной шеи. Устоять было невозможно. А затем прошептал прямо на ухо:

— Геросская ведьма была не просто возлюбленной короля, Катрин. Он полюбил её настолько, что женился на ней тайно, когда ещё был принцем. Но у наследных правителей нет права на любовь. И когда его отец, король Вильгельм, узнал о женитьбе сына, то поклялся уничтожить ведьму. Он сумел убедить всех, что Соланж опоила Августа, приворожила его. И ведьму приговорили к смертной казни. Но она не умерла. Ей помогли бежать в день расправы. И ведьма бежала в лес, отгородив себя от преследования колдовством. Ты довольна, Катрин? Или у тебя ещё остались вопросы?

— Что забрал у Соланж король? — пропищала она.

— Ты уверена, что хочешь ещё задержаться?

— Мне нечего терять.

Какая не по возрасту рассудительная барышня. Или она настолько устала от вспышек дара, что готова отдаться мне прямо здесь? Ну нет, так дело не пойдёт.

Я ослабил хватку. Воспользовавшись этим, Катрин отпрянула и схватилась за ручку двери.

Больше всего на свете ей хотелось бежать от меня. Это было ясно без слов. Пересилив себя, она бросила на меня полный ненависти взгляд.

— Подумай, Катрин, — сказал я, не желая отпускать её. — Что может быть дороже всего для женщины? Когда поймёшь, вопросов у тебя не останется.

Она толкнула дверцу и вылетела вон из экипажа, оставив за собой шлейф неповторимого аромата чего-то сладкого и душистого.

Как бы ни было опасно возвращаться домой после разговора с Глером, я всё же отправился туда. Во многом потому, что очередная ночёвка в Доме Инквизиции грозила обморожением всего того, что ещё не отморожено.

Не стал будить слуг. Пускай спят. Уж как-нибудь сам разберусь с дверями и верхней одеждой.

Немного пожалел, что не остался с Катрин на чай. Этот чай не имел бы желанного продолжения, но я провёл бы больше времени с этой удивительной девушкой, сумевшей очаровать и подчинить себе гордых стихийных птиц — грустное напоминание об ошибках прошлого.

Миновав холл и гостиную, я прошёл к лестнице и взлетел на второй этаж. Спешил так, будто кто-то ждал меня в холостяцкой постели. Но никто давно не ждал, а потому, замедлив шаг, я лениво добрёл к нужной двери и потянул её на себя.

Чужое присутствие в комнате ощутил сразу. Кто-то находился здесь без моего ведома и, судя по всему, без ведома дворецкого. Иначе тот предупредил бы меня. Человек прятался в глубине комнаты.

Удерживая наготове руки, чтобы применить магию или хотя бы просто стукнуть незваного гостя, я осторожно миновал прихожую, ступил в комнату и едва не выругался от неожиданности. На широкой постели лежала совсем голая Женевьева и потягивала мой коньяк. Коллекционный, между прочим.

— Как же долго тебя не было, дорогой, — проговорила она, грациозно стекая с постели. Не стесняясь наготы, уверенная в себе как никогда она приблизилась ко мне вплотную, провела пальцем по моим губам, после чего с наслаждением коснулась его языком. Я жадно разглядывал её идеальное тело, готовое на всё, ради удовольствия. Эта женщина знала толк в любовных утехах, и я очень хорошо помнил, на что она способна. После недавних событий в экипаже я хотел того же всем своим существом. Здесь и сейчас. Но только не с ней.

Она обняла меня за шею, сближая наши лица.

— Ты так напряжён, Дамиан. Позволь мне помочь тебе расслабиться.

Женевьева требовательно поцеловала меня, и я забылся в этом поцелуе.

Глава 13

Катрин

«Ненавижу!» — кричало всё внутри меня, когда я влетела в дом и захлопнула дверь спиной. Мерзавец! Гад! Озабоченный самец! Да как он смеет вот так со мной обращаться?! Как с уличной девкой!