Гончарная мастерская попаданки

Глава 14

Когда и Флора меня оставила, я отправилась в мастерскую. Хотелось отвлечься от бесконечного потока загадок, окунуть пальцы в приятную текстуру глины, утонуть в ней руками и забыться хотя бы ненадолго.

С горшками Флоры я закончила быстро. И, пользуясь тем, что день выдался относительно свободный от забот, я попросила Пауля научить меня делать чайник. Кофейник мне уже удалось смастерить в комплект к чашкам. Роже даже сумел нанести на него аккуратный узор из параллельных линий насыщенного синего оттенка по белой эмали и золотистых точек в основании. Набор напомнил мне любимый сервиз, купленный с первой зарплаты, когда я ещё трудилась помощником прокурора. Он не раз переезжал вместе со мной. Но погром, который устроили в девяностые братки, несогласные с приговором, который я вынесла их пахану, сервиз не пережил. И мне приятно было возродить его хотя бы в таком виде. Да, не фарфор. Но какое это имело значение? Главное, мне нравилось то, что я сделала, чашки не переставали служить обитателям мастерской, а остальное значения не имело. Продавать набор я, естественно, не собиралась.

Теперь хотелось изготовить чайный сервиз. И, возможно, продать его. Интересно, какими особыми свойствами он будет обладать? Добавит яркости вкуса чаю или станет приятным собеседником во время перерыва?

Усмехнулась мыслям и продолжила внимать.

Пауль показал мне два способа смастерить чайник. Первый хоть и казался простым, требовал не меньше внимательности и осторожности. Носик следовало буквально вытянуть из тулова посудины, но при этом не слишком истончить стенки. Такая цельная конструкция была прочнее. И я быстро справилась с задачей, так как имела уже подобный опыт с кофейником. Но мне хотелось продвинуться дальше, и вскоре мы уже работали над изделием из двух деталей.

Сказать, что было трудно — промолчать. Трижды я испортила чайники, и лишь один из них золотые руки Пауля смогли восстановить. Но всё же мне хотелось самой довести дело до конца, увидеть, как стыки примкнули друг к другу без зазоров и свищей и чтобы при этом всё выглядело аккуратно, без вмятин и царапин. Лишь на второй день, когда достаточно подсохли тулово и носик, я осторожно соединила их, стараясь сцепить между собой насечки и густо промазать их жидкой глиной. Всё получилось, и я радовалась как ребёнок, когда Пауль одобрительно кивнул, разглядывая результат моих трудов.

Изготовление мелкой посуды особенно захватывало меня. К тому моменту, когда я села за чайники, в моём гончарном портфолио имелись три набора баночек для специй по пять штук, с десяток амфор для микстур и аромамасел. Часть из них я подарила аптеке при больнице доктора Плежу в благодарность за Пауля, которого доктор вернул нам с того света.

Но как бы мне ни хотелось создавать изящную, тонкую красоту, высокие, узкие вазы и крохотные кофейные чашки, я понимала, что спрос на эти изделия будет куда меньше, чем на горшки и миски, и мы делали горшки, кувшины, миски, тарелки и прочую утварь для хозяйственных нужд.

Всё чаще к нам в магазин приносили занятные истории о волшебных тазиках, в которых замоченное бельё становится чистым без особых усилий, о тарелках, из которых начинали активно кушать даже самые капризные и избирательные в еде малыши. На словах очередной покупательницы про супницу, в которой на другой день после первой готовки сам собой появился любимый её домочадцами суп, я припомнила сказку про волшебный горшочек, который варил кашу без помощи печи, и испытала острое желание сменить вывеску над дверью, прибавив к ней слоган. Вышло бы что-то вроде: «Гончарная мастерская Катрин. Наши горшки решат ваши проблемы».

Поток покупателей медленно возрастал. Не сказать, что к нам выстраивались очереди. Но мы и не делали рекламу. Хорошо работало сарафанное радио, и вскоре стали появляться совершенно незнакомые мне лица. Как оказалось, слава о наших горшочках и кувшинчиках вышла за пределы региона, привлекая новых покупателей.

Я погрузилась в работу, забыв обо всём. Мне нравилось это состояние и на какое-то время засела уверенность, что так будет всегда, что сила нашла выход в керамике, и больше не создаст мне проблем. Но не тут-то было.

В одну из ночей мне приснился тревожный сон. Ничего необычного. Классика. В который раз я не успела на поезд и осталась стоять на перроне, с ужасом провожая хвост удаляющегося состава. Этот сон часто повторялся в прошлой жизни, оставляя за собой тяжёлое состояние, которое могло тянуться всё утро. Но в тот день я проснулась и почувствовала сильный жар. Пекло не просто в груди, как бывало прежде. Всё тело горело так, как ни разу не было при самой высокой температуре.

Кромешная тьма за окном и абсолютная тишина сообщали, что улица спит крепким сном. Спали все, кроме меня, потому что меня в ту минуту трясло от агонии, а руки и всё тело фонили холодным свечением.

— Помогите, — простонала я и упала с кровати. — Боже милостивый, спаси!

Но никто не спешил помогать мне. Да и как бы они это сделали? Вариант был только один, и никоим образом в те мучительные минуты он не мог воплотиться в жизнь.

Нет, не светит мне встретить достойнейшего при моём образе мысли и отношении к морально-нравственной составляющей жизни. Это давно следовало принять, как данность, смириться и… умереть?

Но я ведь только начала жить. Я очень хочу жить эту новую, удивительную жизнь, в которой события не успевают сменять друг друга. Пожалуйста, мироздание. Ты ведь ничего не делаешь случайно. Прошу, пожалуйста!

— Пожалуйста! — повторила я и поняла, что теряю сознание. В последнее мгновение успела лишь увидеть, как распахнулась дверь, и в проёме возникла широкая фигура Роже.

Кто-то разговаривал приглушённо, будто через подушку. Я попыталась повернуть голову, открыть глаза, но у меня не получилось. Темнота не отпускала, а бессилье затопило сознание.

Мне было плохо, ужасно. Даже дышать стало трудно. И всё же боль отступила, а мои мышцы и кости не ломало до потери сознания.

— Пусть так, доктор, — услышала я низкий женский голос. — Объединим наши усилия. Обезболивающее, которое вы дали ей, помогло. А моя настойка сняла напряжение магических путей, чтобы вывести излишки без повреждений. Катрин скоро придёт в себя.

— Вы должны предупредить её, мадам, — я узнала твёрдый голос доктора Плежу. — Злоупотреблять настойкой опасно. Если так продолжится и дальше, девочке придётся всё чаще прибегать к её действию. Увеличивать дозы. А это лишь усугубит её положение.

— Перспективы в любом случае безрадостны, месье.

— Никогда не нужно терять надежды, моя дорогая.

Прилагая невероятное усилие, я разомкнула веки. И не ошиблась. Возле постели в комнате переговаривались доктор и Магнолия. Ведьма первая почувствовала мой взгляд и, опустившись на корточки, положила тёплую ладонь мне на лоб.

— Дорогая, — проговорила она с нескрываемой заботой, поглаживая мои волосы. Будто родная мать. — Милая Катрин. Как ты себя чувствуешь?

— У меня нет сил, — ответила я, с трудом выдавливая слова.

— Это совершенно нормально, мисс Катрин, — сказал доктор, который тоже склонился и внимательно вглядывался в моё лицо. — Мы с мадам провели кое-какой ритуал, чтобы вам стало легче. В случае если к следующему приступу вам не удастся передать магию гьярды избранному, — доктор неловко откашлялся, — нужно будет принять лекарства. Они помогут.

Я кивнула и вновь сомкнула веки, чтобы не заплакать. Лекарство несомненно поможет. И неясно, что первым убьёт меня, эта микстура, без которой я скоро не смогу справляться с приступами, или чёртова сила.

Магнолия проводила доктора и, придвинув банкетку, села рядом, беря меня за руку.

— Ты должна решиться, — сказала она вдруг.

— О чём ты?

— Я понимаю, что для юной девы вопрос чести первостепенный, но тебе придётся отдать себя, иначе умрёшь, и в худшем случае твою магию перехватит кто-то недостойный. Наверняка ведь есть мужчина, который тебе нравится? Пусть он не станет суженым и вообще не свободен — не имеет значения. Это должно случиться. Я не хочу, чтобы история повторилась вновь. Это так ужасно.

— Магнолия, прости, но…

— Когда Роже вызвал к вам доктора, я сразу поняла, что случилось. Придя сюда и увидев тебя на полу, я всерьёз решила, что ты умерла, Катрин. И твоя боль, — женщина сильнее сжала мою руку. — Я ощущала её отголоски. Всего лишь отголоски, Катрин! Но и этого хватило. Знаешь, мне давно не было так больно. Это почти как гореть на костре заживо, и я представить не могу, как ты это выдерживаешь. Умоляю тебя, дорогая, наберись мужества и отдай ему свою силу. Уверена, ты знаешь, о ком я говорю.

Магнолия замолчала, испытующе вглядываясь мне в лицо.

Тяжело вздохнув, я спросила:

— Тебя что, пытались сжечь на костре?

Магнолия моргнула, видимо, не ожидая вопроса.

— Пытались, да. Но меня спасли. В общем, это неважно сейчас. Сейчас главное, чтобы ты осознала своё положение. Ты молодчина, что взялась за керамику и выпускаешь в глину свои излишки. Но сама видишь. Этого недостаточно. Пора действовать, Катрин. Ждать дольше опасно.

Я тяжело вздохнула и, прижав к губам тонкие пальцы с алыми ноготками, поцеловала руку женщины.

— Спасибо тебе. Не знаю, как бы я справилась без тебя.

— Перестань. Это всё Роже. Если бы он не поднял шум, я бы и не узнала, что с тобой.

Силы понемногу возвращались ко мне и, приподнявшись на подушке, я попросила:

— Пригласи его, пожалуйста. Мне необходимо поговорить с ним.

Ведьма озадаченно кивнула, и меньше всего мне хотелось думать, что она решила касательного ночного визита помощника в мою комнату. Но спорить Магнолия не стала. И вскоре после её ухода в дверях возник Роже.

Лохматый, уставший, встревоженный, он вышел на середину комнаты и остановился, взволнованно глядя на меня.

— Скажи, дорогой, ты уже знаешь, что Марион беременна?

Парень кивнул.

— Она рассказала мне.

— О своих планах она тебе тоже рассказала? — дождавшись нового кивка, я продолжила. — И когда вы планируете уйти?

— Мы ещё не получили разрешение.

— Какое разрешение?

— Марион сказала, что просто так в лесу нас не примут. Прежде чем идти туда, нужно оставить письмо с просьбой под выступающим корнем мёртвого дерева на окраине и ждать ответа.

— Ответ вы получите там же?

— Да. Завтра нам его дадут.

— А если кто-нибудь его перехватит?

— Это невозможно. Письмо явится лишь адресату.

— А если вам не позволят пройти?

Роже нахмурился.

— В таком случае мы отыщем другой путь. Мир велик, и где-нибудь нам обязательно найдётся место.

Я с грустью поджала губы. Так не хотелось отпускать этого доброго малого, который стал мне другом. Но обстоятельства, чтоб их, снова оказывались сильнее нас.

— Полагаю, Пауль ничего не знает?

— Нет, — Роже испуганно округлил глаза. — И умоляю вас, Катрин, не говорите ему ничего, прежде чем мы уйдём. Не потому, что я его боюсь, просто дядя станет пытаться не пустить меня и может навлечь этим беду. Тогда нам с Марион будет уже не спастись. Пусть как можно меньше людей знают о наших планах.

— Он так тебя любит.

— Я тоже его люблю. Но у меня теперь будет другая семья, и мне придётся отвечать за их безопасность.

Протянула к нему руки, не в силах сдержаться. Роже приблизился, опустился передо мной на колени и позволил обнять его.

По моим щекам потекли слёзы. Я ненавидела себя, но промолчать и не воспользоваться выпавшим шансом было выше моих сил.

— Я буду очень по тебе скучать, Роже, — проговорила со всей искренностью. — И знаю, что не имею никакого права подвергать тебя опасности, но пока ты здесь и не ушёл, прошу, помоги. В последний раз. Это не приказ, не задание. Это просьба, в которой ты имеешь полное право мне отказать. Потому что, если тебя поймают, накажут по всей строгости.

— Что нужно делать? — решительно спросил мужчина.

— Ты знаешь, где похоронена моя мать?

Роже кивнул.

— Мне нужно посетить её могилу. Ты некромант, Роже, и только ты можешь помочь мне с этим. Но некромантия под запретом в Рестольде, а потому ещё раз прошу, подумай, готов ли ты пойти на этот шаг, и не спеши с ответом.

Мой друг не думал ни минуты.

— Я бы не простил себе, если бы не помог вам, когда была возможность, Катрин, — сказал он. — Конечно, я схожу с вами и сделаю, что должен. Не беспокойтесь. Никто не знает, что я некромант, отличительной руны я не имею, а потому наше появление на кладбище ни у кого не вызовет подозрений.

Готова была расцеловать его. Но сдержалась. Ведь впереди нас ждало рискованное предприятие.

Глава 15

Надев самое тёмное из своих платьев и, поручив Паулю присмотреть за мастерской, утром следующего дня я отправилась на кладбище. Пауль не заподозрил в нашем совместном походе ничего странного. А потому без лишних вопросов отпустил племянника сопровождать меня.

Конечно, рисковали мы оба. Роже особенно. Я это понимала, и совесть мучила меня. Но как иначе пробиться к матери Катрин, которая усиленно пыталась связаться со мной, я не знала.

Что если не получится? Что если простого прикосновения к могильному камню не хватит для того, чтобы мне поговорить с духом этой женщины? Но выяснять тонкости некромантии было опасно. Тогда я бы точно привлекла ненужное внимание и вызвала подозрения. А потому оставался старый добрый метод тыка. Уж как-нибудь. А не получится, ну значит, не судьба. Лишь бы только нас не разоблачили.

Приютившись у западной окраины города, погост простирался невысокими стелами на несколько десятков метров в направлении горизонта и очень напоминал кладбища, какие я видела из окон поездов и электричек. Ни разу в своей прошлой жизни я не приходила сюда целенаправленно. Зачем? Когда у тебя нет родных и друзей наперечёт, тебе некого терять и нет повода для скорби.